Как семья

      — Ты осторожнее там. Не подскользнись!              Сильви побежала вперёд, не особо вслушиваясь в мои слова. Она и правда едва не грохнулась на крыльце, мокром после дождя, но успешно сохранила равновесие и тут же кубарем помчалась на улицу. Я, посмеиваясь, не спеша отправился следом.              День выдался отличным… Впрочем, почти все дни на уровне 90 были такими. Если не солнце, то приятный дождь, а если ни то и ни другое, то обязательно захватывающая гроза либо, совсем уж редко, мягкие хлопья снега. Всё на уровне 90, в том числе и погода, было сделано для людей.              Не что на большинстве других уровней!              Спустившись по ступенькам, я вышел из-под черепичного навеса и вдохнул полной грудью. Воздух был немного матовым, так сказать, нереальным на вкус, но зато безопасным. Удалось поймать даже пару приятных запахов! Кажется, полевые цветы и ягодное мороженое.              Улыбалось солнце, неподвижно застыв над землёй. Деревья, росшие в идеально стройных рядах, слегка покачивались на вредном ветру. Шелестела трава, где-то рядом в большом бассейне плескалась вода, а пространство слегка шуршало от каждого прикосновения.              Это были необычные ощущения, признаться, просто быть здесь, но… Пожалуй, только тот человек, кто хорошо помнил Сцену, мог посчитать этот уровень жутким или типа того. Я, давным-давно забывший свой первоначальный дом, просто наслаждался чувством безопасности.              Сильви уже давно убежала куда-то играть. Она даже завтрак свой толком не доела! Наспех сунула что-то в рот да побежала гулять и играть. Я, собственно, пошёл с ней. А как иначе-то? Можно было, конечно, найти себе занятие в нашем двухэтажном доме, где нашлась бы комната на любой вкус, но мне не нравилось быть в одиночестве. У меня была дочь, и я старался всё своё время проводить с ней. Тем более, что Сильви не возражала!              Да, денёк выдался хороший. Я неспешно шагал по мощёным тропинкам, разглядывал аккуратные лужайки, подстриженные кусты, белые зонтики и столы со стульями в их тенях… В другой стороне, рядом с фонтаном, в котором весело журчала вода, бегала Сильви. Девочка игралась с водяным пистолетом, задорно хохотала и иногда падала на газон, запутавшись в собственных ногах, но быстро приходила в себя и возвращалась к играм даже с большим азартом.              Я не мог стереть с лица улыбку. Вообще не очень на меня похоже. У меня, конечно, и премилая дочка, и замечательный дом, и безопасный уровень, но… Но обычно я всё же неулыбчив. А вот сегодня — странное дело! — мне тепло на душе. Хочется улыбаться солнцу чаще, пускай это солнце и не настоящее. Я просто хочу наслаждаться тем, что у меня есть.              Прошлая неделя (ну как неделя, времяисчисление в Закулисье — сложная штука) у меня была полна приключений. Впрочем, трудно назвать это приключениями… Я просто выбрался в «командировку». Отправился погулять по ближайшим уровням, дабы проверить обстановку и поискать что-нибудь полезное. Уровень 90 давал много ресурсов и продуктов для полноценной жизни, но всё же не стоило полагаться только на его мистичные способности.              Так вот, та вылазка меня измотала. Во многом даже не потому, что я умудрился побывать на парочке опасных уровнях. Скорее, потому что прокололся, когда был на уровне 60. Столкнулся там с одним странником, что представился членом «Астр», завёл с ним разговор невольно, так как вспомнилось былое… А потом оказалось, что этот парень вовсе не из «Астр», а из Б.И.Г.! Вызвал он подкрепление, пока я был одурманен его болтовнёй, вот и пришлось мне потом удирать от бывших коллег. Все нервы себе измотал, пытаясь переместиться с уровня так, чтобы их мудрёные устройства не отследили!              Б.И.Г. от меня не отставало почему-то. Вроде бы уже давно прошло то время, когда я был частью их операции «Поиск сбежавших нарушителей». Однако даже после завершения той истории и по прошествии трёх лет (опять же, примерно), они не оставляли ни меня, ни Сильви в покое.              Я вот гадал о причинах и пришёл к мысли, что дело было вовсе не в том, что Б.И.Г. обвиняло меня в диверсии, в предательстве, в убийстве на том самом злополучном уровне 61, удержании чужого ребёнка и дальше по списку. Нет, вовсе нет! Они просто боялись.              Чего именно? Ну, тут уж только гадать, что этим биговцам в головы приходило. Если вдаваться в теории, то лично я считал, что они боялись меня. Точнее, того, на что я, в их представлениях, мог быть способен. Мол, из-за той самой истории они выстроили себе мой искажённый образ. Приписали к какой-то зловещей истории, сделали из меня нечеловека и объявили на все обитаемые уровни, что я — великое зло.              Смешно до слёз. Я ведь обычный человек, что взять-то с меня? В Закулисье с тех пор, как мне семнадцать, а семнадцать мне теперь всегда, ведь если я и старею, то никак на мне это не отражается. Впрочем, как и на всех, кто выживал в Закулисье. Так вот. Я ведь обычный человек, не так ли? Да, я стал частью сомнительной истории, но… Но не был центром этой истории. Значит, и бояться меня не стоило.              Ну-ну, сходи объясни это биговцам! Нет уж, с этими парнями лучше никаких дел не иметь. Жаль только, что из-за этого мне приходилось скрываться ото всех со статусом «в розыске».              Я дошёл до одного из белых столиков, присел за него и только пожелал, как тут же получил, что хотел — уровень прислушивался ко мне, как к полноправному хозяину. На столике, стоило только отвести взгляд, появились чашка кофе, свежие булочки и свёрнутая в идеальную трубку газета. Я взял чашку, развернул печатное издание и принялся с важным видом листать страницы, изучая, что там творится сейчас в кругах известных.              Б.И.Г. (без них ни одна новость не обходилась) занимались освоением новых уровней, охотой на опасных сущностей и, конечно же, поиском меня. К счастью, первые две задачи у них стояли в приоритете. Я почему-то улыбнулся, увидев заметку, что ранее небезопасный уровень 7 внезапно стал доступным для постройки полноценной базы. Аванпост «Капитуляции форта» там был разнесён, все фанатики схвачены, а вскоре даже удалось обнаружить более-мене стабильный вход и выход с уровня! Ну просто чудесные новости. Удивительно, что 7-й впервые поддался человеческому влиянию…              Я между делом невольно подумал о том, что после того, как Лукас Диас без объяснений покинул пост начальника полиции Б.И.Г, дела Группы резко пошли вверх. Это было как-то связано?              Н.Т.О.З. продолжало работать как ни в чём не бывало. Особенно хорошо их дела шли на уровне 1. Впрочем, как и всегда! Единственное, «хорошо» относилось исключительно к руководству организации, ведь по отношению к своим работникам и «мирным» Торговая Организация становилось только жёстче. Недавно, например, ввели налог: их люди были обязаны отдавать более 80% от ежемесячного дохода на нужды организации. Ну просто варварство какое-то! Бедные «мирные», живётся им далеко не мирно…              А вот у Глаз Аргоса всё вообще было отлично! Эти самопровозглашённые судьи каждый день кого-то хватали, кто потом исчезал без вести, и люди начали немного волноваться из-за усиления их активности. Я, к слову, пока что в списки жертв этих карателей не входил, хотя, бывало, пересекался с ними. Видимо, с их точки зрения преступником я не был. Ну хоть кто-то меня жаловал!              Вздохнув, я отложил газету и снова посмотрел в сторону фонтана. Сильви там уже не было, но я не волновался: уровень 90 полностью безопасен, а случайно выпасть из него невозможно. Сильви могла бегать где хотела, что, собственно, и делала, после всегда возвращаясь с интересными историями. Однажды она видела в небе огромного воздушного змея, а в другой день, если правильно помню, с ней играли в классики призрачные девочки! Не знаю, насколько все эти чудеса безвредны для детской психики, но я не мешал Сильви познавать особенности уровня 90. Как ни крути, но это был её дом.              Я крутил в руках чашку с кофе и размышлял о многом. Мои мысли от недавних новостей и других уровнях плавно перетекли в более абстрактные формы. На столик рядом упал зелёный листок, и я взял его, принялся рассматривать.              Зелёный лист был самым обычным. Мягким на ощупь, сочным, живым. Я посчитал бы его творением Сцены, если бы лист не переливался разноцветными оттенками — такого в «реальном» мире не увидишь! Но пускай этот лист и был порождением Закулисья, он был красив.              Порождение Закулисья — красиво… Звучало глупо, противоречиво, я знаю, но я размышлял именно так. Пожалуй, на этом стоило заострить внимание отдельно.              Знаете, я стал иначе относится к Закулисью после той истории. Что-то во мне изменилось ещё в процессе того путешествия от уровня 1 до уровня 100, но осознал изменения в себе я лишь по прошествии времени. Когда эмоции улеглись, когда свежая рана немного затянулась, когда мысли вернулись в ровный строй… Я однажды понял, что стал думать о закулисных мирах совсем иначе.              Раньше, когда я служил в Б.И.Г. на уровне 1 (как же давно это было!), я мыслил иначе. Закулисье казалось мне злобным измерением, хищным животным, бездумной расщелиной между реальностью и ирреальностью, в которой не было никакого смысла. Я не скрывал, что ненавижу Закулисье. Ничто в нём не было мне близко, а всё то, что казалось на первый взгляд красивым и безобидным, вызывало лишь подозрение и недоверие.              Но вот, пережив столько плохого и хорошего, я осознал, что не питаю к Закулисью прежних чувств. Да, я всё ещё жил с мыслью, что не отказался бы вернуться на Сцену, не отказался бы забрать туда Сильви и подарить ей лучшую жизнь, но… Но вместе с тем и ненависти не было. Даже наоборот, в каком-то своём, личном смысле, но я научился ценить и любить то, что видел вокруг себя…              Странное чувство. Человек, помнивший Сцену, ни за что не пришёл к такой мысли, но я пришёл. И не потому что не помнил реальный мир, а потому что отлично помнил то, что связало меня с этой реальностью крепко-накрепко. Ведь могло пройти сколько угодно веков, сколько угодно вечностей и бесчисленное количество боли, но я продолжал любить её.              Я закрыл глаза и глубоко вздохнул неестественный, матовый воздух уровня. И улыбнулся. Немного устало, правда, но искренне. Что-то в груди заныло, стоило мне осторожно коснуться трепетной темы, но боль не была слишком сильной. Скорее, я окунулся с головой в то, что вызывало у меня приятные мурашки. Я старался не забывать, что всё, что я видел вокруг, было ею.              Было тем, ради чего она пожертвовала столь многим…              Иногда та давняя история кажется мне ненастоящей. Эфемерной, можно сказать, слишком далёкой… Я с трудом вспоминаю некоторые моменты (Закулисье ворует память), неохотно прокручиваю в голове тревожные и опасные секунды… А иногда мне чудится, особенно ранними утрами, когда ещё валяюсь в постели, будто бы и не было ничего на самом деле…              Но я вспоминаю, что рядом со мной Сильви — очаровательная девчушка, ставшая мне как дочь. Вспоминаю, что уровень 90 открыл свои двери мне не просто так. Вспоминаю, в конце концов, что чувства, неизменно сжимавшее моё сердце, были самыми настоящими.              Лучшими чувствами в моей жизни, пускай счастливым я был лишь короткий миг…              Я не знал, чего хочу от жизни. Я проводил бессчётно количество дней на уровне 90, лишь иногда делая вылазки, и старался находить хорошее в каждой мелочи, что меня радовало. Я уважал заботу уровня обо мне и Сильви, любил утра и вечера под крышей своего уютного дома, и страсть как ценил тот факт, что мог не беспокоиться о безопасности, сытости, спокойствии… Это всё было прекрасно, я не спорил.              Но я не знал, как всё это должно было закончиться. А ведь всё однажды кончается, не так ли? Я старался об этом просто не думать. Наблюдал за тем, как жила Сильви, и старался вторить её детской непосредственности. Я не видел ничего плохого в том, чтобы и самому чувствовать себя ребёнком. Радоваться каждому дню, не заботиться о взрослых и их конфликтах, держать в голове тот факт, что мне навсегда семнадцать!.. Да, я старался жить так, как мне нравилось, раз уж мне выпала такая возможность.              Но иногда становилось так тоскливо…              — Сэм!              Внезапно рядом послышался громкий возглас Сильви, и я мгновенно обернулся. Девочка умудрилась незаметно подобраться ко мне и теперь стояла рядом со столиком, опершись на него и радостно улыбаясь. Светлые локоны Сильви растрепались, одежда была влажной после игры с водяными пистолетами, но глаза!.. Глаза её сияли.              Я улыбнулся.              — Что такое, Си? — спросил я, протягивая руку, чтобы потрепать девочку по волосам.              — Сэм, я видела кое-что крутое! — глазёнки Сильви расширились, в них отразилась тень восхищения. — Пойдём посмотрим?              — Что ты видела? Снова какие-то проявления аномалий? Си, я же тебе уже много раз объяснял, что наш с тобой уровень постоянно выдаёт всякие фокусы. Он просто хочет угодить нам.              — А почему? — Сильви в любопытстве склонила голову набок.              — Ну, хм… — я задумчиво почесал затылок, отчего мои тёмные волосы немного взъерошились. — Ну, он любит нас, этот уровень.              — А почему? — вопросы лились рекой.              — Не знаю, — я улыбнулся, с трудом сдерживая смех. — Однажды 90-й принял нас в свои объятия, ограничил вход для всех других и дал всё, что нам нужно для жизни. Нужно просто принять тот факт, что не всё в Закулисье хочет нашей смерти.              Сильви надулась — ей не нравилось, когда я теоретизировал, а не давал чёткие ответы. Я смог лишь пожать плечами на её маленькую обиду. Си вечно дулась на всякие мелочи, но это было скорее частью её характера, чем закономерность. Всё-таки Сильви было трудно: она застряла в юном возрасте и взрослела так же медленно и незаметно, как старел я.              Иногда я чувствовал себя старым кожекрадом в облике заурядного юнца…              — Ну так идём посмотрим? — снова спросила Сильви, уже перестав дуться. Она отчаянно схватила меня за рукав и затараторила: — Там что-то необычное, ну пошли, пошли!              Я скептично поднял бровь, и Си ненадолго замолчала и надула губы. Я уже думал, что она сдастся и уйдёт, а я вернусь к своим сладко-печальным мыслям, но тут девочка использовала действенный и крайне несправедливый приём:              — Ну пап, — Си посмотрела на меня щенячьими глазками. — Папа, ну пошли посмотрим!              Против такого я не мог устоять, и Сильви это прекрасно знала! Я просто таял, когда она называла меня отцом. Это одновременно и смущало, и вызывало внутри прилив нежности, что волнами разливалось по всему телу… Я не отрицал никогда, что нуждался в семье. В ком-то, кто будет считать меня семьёй.              Сильви радостно взвизгнула, когда я поднялся со стула, и схватив меня за руку, потащила за собой. Девочка бежала вприпрыжку, то и дело съезжая с тропинки на газон, а я, не торопясь, шёл за ней. Глубоко вдыхал матовый воздух, слушал далёкое пение птиц и лениво размышлял о том, что было бы неплохо сейчас выпить немного охлаждённой миндальной воды…              Сильви повела меня достаточно далеко, аж за самый коттедж, на территорию, где стоял тенистый столик, валялись разноцветные подушки и беспорядочно цветастые мелки. Здесь я задержался, обнаружив не подключённый к электричеству холодильник, и с удовольствием достал из него бутылку миндальной воды. Уровень 90 никогда не отказывал в просьбах, даже в самых неосознанных.              Я на ходу пил воду, а Сильви, словно на крыльях, бежала впереди и щурилась от солнечных лучей. Девочка привела меня в сторону от тропинок, где на очень далёкую территорию простирался чистый ухоженный газон. Мне чудилось, пока я стоял в этом месте, словно бы мир, который я мог видеть, был сильно ограничен. Это напоминало то самое чувство, когда глядишь на картину, видишь границы рисунка, но хотя и понимаешь, что пейзаж сильно урезан по сравнению с оригиналом, тебя не смущает небольшой размер холста.              — Вон там, Сэм! — Сильви остановилась рядышком и указала пальцем куда-то в сторону.              Я приставил ко лбу ребро ладони и вгляделся вдаль. Поначалу я ничего сверхъестественного не увидел (если не считать тени фиолетовой луны), но вскоре различил где-то далеко какой-то свет. Это было точно сияющее облако, немного бесформенное, но неподвижное. Я не видел такого раньше на нашем уровне.              — Что это, пап? — нетерпеливо спросила Сильви, бегая вокруг меня кругами. — Я не стала подходить без тебя! Я помню, что ты часто говорил, что я не должна трогать незнакомые вещи, особенно если с виду они безвредные!              — Ты права… — рассеянно согласился я, всё ещё вглядываясь вдаль. — Хм. Я не знаю, что это, Си. Но, раз уж я пришёл, пойдём глянем вместе. Вряд ли это нечто опасное. Уровень 90 не стал бы нам вредить.              Сильви радостно закивала и первой бросилась в сторону блестящего облака. Я устало покачал головой и поплёлся за ней. Обхватив губами горлышко бутылки, я снова отпил воды и задумчиво вздохнул. Осмотрелся. Ощущение ограниченности никуда не исчезало, равно как и нереальность воздуха, но, признаться, я уже давно ко всему этому привык. Просто сегодня почему-то цеплялся к мелочам более активно, чем раньше.              Быть может, это всё от того, что сегодня исполнялось три года (или сколько там…) с того самого события…              В один момент прямо передо мной, прямо из воздуха, вылетел конверт. Я со спокойным видом поймал его почти сразу, а нора, появившаяся было в пространстве, мгновенно затянулась. Не удивлённый, я отправился дальше, на ходу распечатывая конверт.              Подобные штуки я стал получать, пожалуй, спустя год жизни на уровне 90. Непонятные письма невесть от кого иногда летели мне прямо в руки, и в их содержимом никогда не было ничего путного. Я списывал это явление то на причуды уровня, то на действия какой-то загадочной организации, то просто на аномалии Закулисья. Всякое могло быть.              В этот раз конверт оказался немного необычным. Всё ещё без марки и имени отправителя, на бумаге привычно значилось лишь моё имя — имя получателя. Однако сегодня на конверте я обнаружил небольшую подпись, оставленную в уголке, неприметно так… Подпись как подпись. Я не нашёл в ней ничего интересного.              Сильви бежала впереди, а я, держа бутылку подмышкой, распечатывал новое сообщение. Внутри оказался один лист бумаги — шелковистый на ощупь, немного вязкий, точно норовил вот-вот стать жидкостью и вытечь сквозь пальцы. Я не без труда выровнял бумагу и принялся изучать текст.              Как и всегда, он был бессмысленным. Заметно букв стояли причудливые символы, но удивительным образом я понимал их смысл. Как-то я пытался (чисто от скуки) написать на другом листке подобные символы и посмотреть, сложатся ли из них слова, но остался ни с чем. Странное дело: нигде, кроме как в загадочных письмах, я не понимал смысла символов.              Вот что было в непонятном письме:       

«Послание №408: Синдром пустой полки

Когда-то на третьей полке холодильника жили двое — Банка Ягод и Банка Варенья. Они не разговаривали, но и не нуждались в этом. Они просто стояли рядом, зная, что так было с самого начала времён и так же будет вечность. Это была идеальная константа…

      Я невольно рассмеялся. Вот это завязка истории! Кажется, даже все предыдущие 407 посланий не было настолько внезапны своей абсурдностью. Впрочем, мне стало интересно, что там такого случилось у этих двух Банок…       

…Но однажды рука Хозяйки протянулась вглубь, взяла Банку Варенья и унесла её прочь. После этого Ягоды остались одни.

Прошли дни. А может, и недели. Годы?.. Банка Ягод не знала точно — времени в холодильнике не существовало. Банка старалась не думать. Она стояла там же, где и всегда, забавлялась обществом других продуктов, но чувствовала странную пустоту внутри себя…

      Я сочувственно вздохнул, читая эти строки. Бедная Банка Ягод, как же я тебя понимаю! Даже смеяться с этой истории не хотелось — для меня больная тема.       

…Другие продукты рьяно пытались заполнить вакуум. Масло лениво подтекало сбоку. Блюдце с маслинами предлагало разговор о погоде. Даже пакет с молоком пару раз пытался завалиться поближе, то всё это было не то.

Банка Ягод не могла объяснить, что не так, но она знала: на третьей полке всё изменилось.

Никогда уже не будет так же спокойно, как прежде…

      Отчего-то я нахмурился, скользя взглядом ниже по тексту. Рука крепче схватила лист бумаги, хотя я и пытался себя успокоить. Ну почему этот бессмысленный текст так меня зацепил?! Такая глупость, но… Я читал дальше.       

…А потом… Потом внезапно вернулась Банка Варенья…

      Глупо, глупо! Глупо, но моё дыхание вдруг сбилось. Я во все глаза уставился на текст, вдруг почувствовал дикую жажду узнать, что же было дальше. Моё сердце забилось быстрее: она вернулась, вернулась! Я должен был узнать, что было дальше!       

…Но что-то было не так. Крышка её изменилась. Внутри стало меньше содержимого. Аромат, казалось, тоже стал другим…

Ягоды хотели спросить: «Где ты была?», но знали, что не смогут.

Они просто продолжали стоять на третьей полке холодильника.

И только стекло к стеклу хранило в себе что-то, что невозможно передать словами…»

      Я шумно выдохнул и устало отвёл взгляд. Всё-таки зря я так разволновался из-за ерунды… Всё равно у истории этой не особо-то счастливый конец. Непонятный, да, но и не сказать, что счастливый…              Я уже хотел было спрятать и письмо, и конверт в карман, дабы после положить в коробок, где хранил все предыдущие 407 посланий, но взгляд мой вдруг упал на приписку в самом конце безумной истории. Там значился какой-то набор цифр: «33-19-12-21-25-1-32».              Я не стал ломать себе голову и просто спрятал конверт.              — Сэм! — позвала Сильви. — Сэм, ну быстрее!              Си уже стояла неподалёку от загадочного облака. Эта светящаяся штука, зависнув над землёй в сантиметрах тридцати, парила неподвижно и ни на что не реагировала. Когда я подошёл и окинул явление взглядом, тоже ничего не изменилось.              Сильви настолько осмелела, что даже попыталась коснуться облака, но её рука просто прошла насквозь. Тогда, рассмеявшись, девочка стала бегать сквозь этот странный сгусток тумана, искрясь в его золотистых переливах.              Я рассеянно улыбнулся, но всё же насторожился. Странная вещь, однако! На уровне 90 возникали лишь те аномалии, которые так или иначе, но были полезны для жизней моей и Сильви. Но это облако? Что в нём было полезного, если не считать источник веселья для Си? Уровень выбрал странный способ поднять девочке настроение.              Ветер стих, птиц больше не было слышно. Куда ни глянь, видно было лишь бескрайний зелёный газон. Мягкую тишину нарушали лишь шаги Си и её громкий смех. Я стоял напротив сияющего явления неподвижно, немного хмуро заглядывая в самую его суть. Ничего не менялось, а время, которого не было, растягивалось и сжималось…              И вдруг я что-то почувствовал.              Что-то… Странное. Что не описать словами, на самом деле. Оно ощущалось, как вдруг зажёгшийся в груди свет — похожий на тот, что сиял передо мной. Этот свет был тёплым, и он медленно, но верно заполнял всё моё тело от самого сердца до кончиков пальцев. Я затаил дыхание, потрясённый этим странным, но приятным чувством. Даже закрыл глаза, желая насладиться им подольше.              Тепло разливалось по венам, усиливалось, но не обжигало. Немного жгло ладони, это правда, но я не обращал на это внимания. Мои веки задрожали, голова вдруг очистилась от всех тревожных мыслей, а сердце застучало быстрее. Я глубоко вздохнул, и что-то внутри меня сжалось. Что-то подвижное, мягкое, эфемерное, но такое реальное!..              Я открыл глаза и посмотрел на облако. Заметил, что Си перестала играться. Она тоже замерла, словно ей передались мои ощущения, и молча уставилась на сияние. Я и сам не мог теперь отвести от него взгляда. Было что-то такое, что тянуло к сияющему облаку, к этому золотистому туману… Я не мог объяснить свои чувства, Си — тем более.              Мягкость в груди задрожала, точно от предвкушения чего-то хорошего. Я невольно прикусил внутреннюю сторону щеки, а глаза мои расширились. Рука сама потянулась ближе к свету, ближе к тому, что вызвало у меня столь вдохновляющий прилив тепла. Пальцы коснулись золотистого тумана, и я шумно выдохнул, ощутив, как по спине побежали мурашки.              Сильви встрепенулась и вдруг всхлипнула. Я отвлёкся и посмотрел на неё с беспокойством, но девочка уже забыла обо всём. Внезапно бросившись к облаку света, она обхватила его руками и тихонько заплакала.              Я оторопел. Как Си удалось коснуться того, через то только что свободно пробегала? И почему она плакала, моя счастлива девочка?              Медленно я поднял взгляд и замер.              Я сам себе не поверил, пускай и сильно хотелось…              Нет, я был готов списать это на очередные фокусы уровня, но никак не принять за реальность!              Облако света внезапно обрело более-менее стабильную форму. Постепенное его золотистые нити сплетались в нечто отдалённо схожее на фигуру, а вскоре очертили её границы. И я оторопел, увидев, как словно бы из ничего появилась пара ног, пара тонких рук, невысокое туловище и, наконец, голова, на лице которой не было ни рта, ни носа, ни чего-либо ещё, если не считать глаз.              И вся эта фигура сияла светом. Она оставалась бесформенной и сияющей, нечеловеческой, сплетённой из каких-то невероятных материй… Но она выглядела, как фигура человека. Она и была этой фигурой! Я мог различить лишь очертания, но этого хватало, чтобы собрать воедино конечный образ.              Пускай старый, навсегда впечатанный в память образ давно сломался, пускай его уже нельзя было возвратить, но сейчас я почти что видел перед собой то, что, как думал, потерял давным-давно…              Золотистые глаза фигуры смотрели прямо мне в душу, и я знал, что это их взгляд согрел меня мгновение назад. Фигура мягко, почти невесомо обнимала прижавшуюся к ней Сильви и молчала. Молчала, совсем молчала! Я почувствовал, как ком подступил в горлу: ну почему она молчала?!              Си стала всхлипывать громче, когда фигура ласково стала гладить девочку по спине. Эти звуки немного привели меня в чувство. Сбитый с толку, внезапно ослабевший, я неуверенно подступил ближе и положил руку Сильви на голову. Попытался утешить, хотя прямо сейчас нуждался в утешении не меньше неё.              И это утешение было мне подарено.              Светящаяся фигура протянула вторую руку и вдруг затащила меня в объятия. Моё сердце бухнулось в пятки, руки вдруг задрожали, а на глазах выступили слёзы. Но я вообще ни на что не обращал внимание. Я просто зажмурился, схватил источник света и тепла обеими руками и прижал к себе так крепко, как только мог.              Фигура не исчезла. Она была со мной.              Сильви шмыгала носом и жалась ближе. Я притянул к себе их обеих так решительно, словно не собирался никогда больше отпускать. Золотистый туман, молча глядящий, покорно дал себя обнять, и сам не отрывался как от меня, так и Сильви. От фигуры исходило манящее тепло, которое не описать словами. Я чувствовал, что немного больно держать этот свет так близко — начинало обжигать, — но я и не думал отстраняться.              Я прижимал её ближе, крепче, сильнее. Я хотел, чтобы она осталась. Я молился, чтобы пространство и время застыли в этот момент!              — Почему только сейчас? — мой голос задрожал, прозвучал жалко и сломлено, но я не думал о таких мелочах. Я смотрел ей в глаза, ища в них ответы. Это были её глаза, всё ещё её… Просто казались они другими.              Но меня не обманешь.              — Поля, — вдруг пробормотала Си, сжимая ручонками свет. — Поля, раз Сэм теперь мой папа, то я буду звать тебя мамой!              Я сглотнул и зажмурился снова. Я боялся произносить её имя, а Си не боялась. Она была смелее, чем я. Она была такой славной…              — Поля, ты останешься? — продолжала Сильви, раня меня с каждым словом всё глубже и сильнее. — Пожалуйста, останься! На уровне 90 замечательно, здесь всегда хорошо! Я покажу тебе свою спальню, дам попробовать пирог, который недавно готовила! А папа тебе столько историй расскажет о других уровнях… Знаешь, он ведь так скучал, даже звал иногда тебя во сне, я слышала!              Глаза закололо. Я крепко сжал челюсти и сжал фигуру отчаянно, хватаясь за неё, цепляясь за каждую нить, что сплетала её неаккуратные очертания. Сильви говорила, всхлипывая через слово, а я вдруг понял, что не могу произнести ни слова.              Почему я был счастлив и так глубоко ранен одновременно?              Невесомая золотистая рука вдруг мягко провела по моим волосам. Я притих и наклонился к прикосновению. Чуть отодвинувшись, я заглянул фигуре в глаза и в моменте просто не смог скрыть мольбу, отразившуюся в моём взгляде.              Да, я знал, что она не останется. Ей нужно было быть там — в Голубом Канале. Следить, чтобы Закулисье работало стабильно, чтобы всё было нормально, чтобы не наступил конец всего… Ей нельзя было долго оставаться счастливой, ведь Генератор работал на боли. Ей нужно было вернуться и возобновить круговорот бесконечных страданий, которым питался этот мир.              Это несправедливо, несправедливо! Почему один слабый смертный человек, который ни в чём не виновен, кроме как в том, что имеет столь добрую душу, был вынужден страдать, чтобы жили другие? Это было попросту нечестно!              О, я бы с радостью поменялся с ней местами…              Она поняла всё без слов — взгляд её сделался печальнее. Фигура еле заметно кивнула, подтверждая мои горестные размышления, и я печально улыбнулся, осторожно касаясь кончиками пальцев её обжигающего, но вместе с тем такого родного лица.              Я хотел, чтобы она осталась, но она не могла.              Она и так отлучилась надолго…              — Поля? — Сильви растерянно позвала, но я, взяв её за руку, мягко оттянул в сторону. Девочка невольно отступила фигуру и тут же заплакала. — Нет! Нет, я не хочу! Почему я не могу держаться за неё дальше?!              — Прости, — прохрипел я, притягивая Си к себе. Я потупил взгляд, не в силах снова посмотреть на фигуру. Я и сам отступил, с большим, с просто неописуемо огромным трудом отпустив манящий свет.              Си вырывалась и всхлипывала, но как-то вяло, словно бы и сама понимала, к чему всё идёт. Она большими глазами смотрела на фигуру, что разливалась теплом, и неслышно говорила что-то одними губами. Свет еле заметно кивал, понимая без слов.              Не нужно говорить, чтобы сказать, как сильно любишь.              Я поднял дрожащий взгляд — фигура начала медленно растворялся. Постепенно, шаг за шагом, начиная с ног и заканчивая головой, она растворялась в воздухе. Исчезала, точно призрак на рассвете, не оставляя и надежды, что внезапно всё изменится. Я знал, что нужно смириться. Знал, но сердце ныло.              Она смотрела на меня до последнего. До самого того момента, когда исчезло последнее — её глаза. Только когда до расставания оставались считанные мгновения, я очнулся.              — Полина! — крикнул я, вдруг испугавшись. Я бросился вперёд, обхватив ладонями её растворявшееся лицо, и быстро протараторил, игнорируя всё на свете, не видя и не слыша, в моменте живя лишь своими яростными чувствами: — Я люблю тебя!              Её глаза улыбнулись напоследок, а почти исчезнувшая рука, потянувшись, коснулась моего лица, вызвав новый ворох мурашек. Я вздрогнул и отступил. А фигура, тихо вздохнув, окончательно исчезла из виду.              Там, где она только что стояла, больше ничего не было, кроме матового воздуха уровня 90…              Долгое время после этого я сидел там, глядя в пустоту и ни о чём не думая. Щёку жёг отпечаток последнего прикосновения, и я знал, что никогда не забуду это чувство. Тепло, вспыхнувшее во мне точно напоминанием, осталось внутри. Оно не растворилось вместе с неустойчивым образом — оно осталось там, одновременно и глубоко, и совсем рядом.              Это тепло было частью неё. Это тепло и была она… Она не ушла. Осталась со мной, просто… Просто в другой форме.              Но меня не обманешь.              Я знаю, где она — она со мной.              Сильви вскоре устала и, сражённая переживаниями, уснула в слезах, свернувшись калачиком на моих коленях. Я рассеянно гладил её по волосам, вздыхал и иногда касался своей щеки. Я кусал губы, беспокойно смотрел вдаль, выискивая проблески света, но в глубине души уже смирился с тем, что всё закончилось.              Главное, что она осталась со мной.              Она всё ещё была собой, той самой, какой я её помнил. Ничто, никакие ужасы и никакая боль не могли изменить её, исказить и сломать. Что бы там не говорили другие, я твёрдо знал, что Полина — самый сильный человек из всех, кто только существовал, существует и будет существовать во всех реальностях и ирреальностях нашей бесконечной вселенной.              Я тихо вытащил из кармана помятое письмо и ещё раз посмотрел на цифры в конце. Слабо улыбнулся, прижал листок к груди и еле слышно прошептал, обращаясь сразу ко всему Закулисью — сразу ко всей ней:              — Я тоже скучаю…

be iqwj reqb lefiz.