yasuragi

В пустой квартире обросшие печалью шторы кутали мраком все помещение и ледяные ладони в темных свёртках одежд. Не сомкнув за ночь глаз, глядят за светлеющим небосводом, исчезающими постепенно звездами. Для них уже привычно ощущать себя внутренне мертвыми, внешне — существующими. В костлявой оболочке, с вечно холодными ладонями и вырванными сердцами. — Осознание того, что мы никогда не будем теми, кем были в начале размазывает, — внезапно шепчет Рики. Мутное утро, промозглая погода, ладони чуть дрожат от холода. Парень кутается в рукавах толстовки серого цвета. На балконе довольно прохладно, стоит запах хвои и шоколада. Они вдыхают сколотый воздух, наблюдая,как новорожденный, робко хрустящий под ногами снег покрывает город. Нежное мурлыканье кота, расположившего на подоконнике, заставляет приподняться уголки губ; сидит, заинтересованно урчит на падающие хлопья. Любопытство в естественном обличии. Хао ласково протягивает руку в сторону пухового облака, наглаживая от кончиков ушей до хвоста. — Те времена кончились. И мы кончились, — мягко проносится сквозь тишину. — Время летит слишком скоротечно. Да, сегодня они — совсем другие личности. Их не окружают те люди, больше нет той тонкой, красной связывающей нити. Теперь — молчание, вязкое, напряженное. — Да, но не смотря на то, что я отчасти ненавижу свою память, все воспоминания: холодные вечера, летние рассветы, наша дружба…я понимаю, что оно больше не принадлежит мне сейчас. Я вырос из этого, хотя никогда не хотел, — грустная улыбка трогает губы. — Сложно поверить в то, что мне никогда больше не будет девятнадцать. И я, возможно, никогда не смогу чувствовать так, как тогда. — Но все будет по-другому. Другие вечера, другие рассветы, другие чувства. Быть может это станет еще более ценно для тебя, лунный, — хён трепетно касается чужой ладони, заглядывая своими карими глазами прямо в душу, вытаскивая младшего из этой жуткой тьмы, озаряя все вокруг своим белым светом. Он тоже стал его Луной. И Рики пойдет на его свет, оставляя прошлое позади. — Знаешь, когда ты рядом, возникает странное ощущение, что всё действительно будет хорошо. 9:42 am. Солнце лишь начинает пробиваться сквозь серые облака, заливая комнату светом, тусклое освещение от лампы придает уют. Снегопад за окном давно стих. Горячий чай обжигает все внутренности, и рана в груди больше не отравляет разум и тело. В этом уютном уединении взгляд Шэня падает на брюнета в хлопковой темной футболке на несколько размеров больше, на плечах которого покоится тонкий кардиган. Хао делает очередной глоток и одаривает того тихой улыбкой, которая способна растопить любую холодность. Это действо сразу приводит в чувство и создает атмосферу легкости и доверия. — Видишь, это ты спокойно пьешь чай дома, потому что жизнь не закончилась после постоянных скандалов, обвинений, ужасных слов и обсуждений за спиной, — слышится его голос, тихий и спокойный, словно шепот ветра, после чего легкий смешок Рики наполняет пространство вокруг. — Я однозначно прощаю этой жизни всю хуйню, потому что она в какой-то момент пересекла наши с тобой дороги. Ветер из приоткрытой форточки чуть колышет волосы Чжан Хао. В мыслях только то, что сейчас он безумно красив, даже когда через секунду он тихо чихает. Еще одно дуновение заставляет его немного поежиться и допить чай, который был горячим только несколько минут, после чего, как и положено, остыл. Пар давно перестал исходить, а кружка больше не согревала руки. Они бы каждую ночь проводили в одиночестве, изредка разрушая его присутствием друг друга, становясь успокоением в самом чистом его проявлении. Им никогда не нужно было просить друг друга встать на свою сторону, защитить при необходимости, быть рядом, они лишь позволяют биться своим сердцам спокойно.