Pathétique.

ㅤㅤㅤЗа дни, проведённые в уединении, Джон умудрился не только обвесить некогда безукоризненно чистую комнату бесчисленным количеством исписанных бумаг, но и довести себя до той степени нервного расстройства, когда все вокруг вызывают раздражение одним лишь своим видом, а любой резкий запах или же звук способен вывести из себя за считанные секунды. ㅤㅤㅤ Причиной его добровольного заточения, впрочем, были не вынужденные сожители временного пристанища, и даже не вечный день под искусственным солнцем, а никто иной, как создатель совершенно банального мирка, приютившего у себя несчастных проходимцев и одного неугомонного учёного. Лололошка обладал удивительной способностью строить абсолютно нелепое лицо и бесконечно задавать настолько сюрреалистичные вопросы, что порой Джон задумывался, а не сошёл ли его знакомый с ума за годы своих странствий? Так или иначе, прийти к компромиссу или, по крайней мере, конструктивному диалогу не получалось ни у Джона, ни у Лололошки, а потому все попытки изображения «сладкой парочки» были брошены на произвол судьбы, вместе с желанием видеть друг друга ближе, чем на расстоянии трёх метров. ㅤㅤㅤВ самом деле, что за бессмысленное занятие – пытаться мило беседовать с тем, чей уровень познаний не то, что не соответствует твоему собственному, а пробивает все возможные рекорды в минусовой градации? Джон прекрасно знает цену себе и своим думам, и делить их ни с кем не намерен, как бы настойчиво его альтер-эго не лезло под руку, никак не желая прикусить язык на тему «слияния». ㅤㅤㅤ— «Тоже мне, рыцарь в блестящих доспехах, — перьевая ручка скользит по состаренной бумаге – очередной пафос, коим Джон, казалось, был окружён с самого зарождения своей новой личности, — Будь в нём хоть толика понимания настигшей нас ситуации, мозги бы сразу встали на место. Впрочем, сомневаюсь, что в этой пустой черепной коробке есть что-то помимо примитивной пробковой доски с детским рисунком по центру. Что ещё можно ожидать от того, чьё сонное измерение – пара островков да голубое июльское небо. Ха! Проявить снисходительность, терпение... А кто проявит его ко мне? Я не намерен раз за разом спасать тебя, Лололошка». ㅤㅤㅤВнутренняя дискуссия, впрочем, длится не долго: Джон ловит себя на том, что за последние несколько капель на бумаге не появилось ничего, кроме пары слов и корявого имени, включающего в себя ряд витиеватых «Lo». С отвращением Харрис отбрасывает лист куда подальше и боязливо озирается по сторонам, словно его застукали за самым омерзительным преступлением из всех возможных. Чтож, лишать людей жизни во имя науки казалось в разы гуманнее, чем придаваться размышлениям о том, кто волнует сознание уже неделю с лишним. ㅤㅤㅤКарас, скифос, капли... Джон прикрывает усталые глаза, откидываясь на спинку резного стула. Всё. Finita la commedia! Он окончательно сошёл с ума и его хрупкое уединение теперь казалось не благословением, а пыткой. Мысли спутались, тело отказывалось подчиняться привычным условностям. В голове пульсирует воспоминание о том, что Харрис сегодня даже не почистил зубы. Язык быстро проводит по ровному белоснежному ряду, натыкаясь на рыхлый налёт, и Джон страдальчески стонет, сползая на край стула. Лололошка – вирус, а Джону срочно необходимо выдумать вакцину, дабы не пасть жертвой чего-то столь же неоригинального, как грипп или ветрянка. ㅤㅤㅤГоворят, влюблённость рушит Империи. ㅤㅤㅤ— Джон?.. Ты у себя? ㅤㅤㅤFiat justitia, ruat caelum. Прикусывая внутреннюю сторону щеки, Джон судорожно мотает головой, избавляясь от остатков наваждения. Хриплое «да» слетает с губ быстрее, чем он успевает нацепить на лицо гримасу недовольства. Когда актёр никуда не годится, его скидывают со сцены в низину музыкальной ямы. Сейчас Джон как нельзя точно ощущает, что скрипичный смычок прижат у его горла, не давая продохнуть. ㅤㅤㅤ— Слушай... — Лололошка, уйди, — Насчёт сегодняшнего... Ну, того, что было утром... ㅤㅤㅤ— Ого, Лололошка! — ладони в белых перчатках взмывают в воздух, — Твой мозг способен запомнить информацию с промежутком длиннее получаса! Поразительно. ㅤㅤㅤ— Джон, — Лололошка хмурится, явно желая ответить, но стискивает руки в кулаки, призывая себя успокоиться. Джон чувствует себя ребёнком, отказывающимся говорить с родителями после вопиющей несправедливости вроде запрета на поздние прогулки, и ему стыдно. Стыдно за себя, — Я пришёл извиниться. ㅤㅤㅤ— В таком случае извиняйся. Я весь во внимании. ㅤㅤㅤЛололошка было открывает рот, однако, не находя слов, тут же поджимает губы. Джон про себя называет эту картину невероятно забавной: Ло, потупив взгляд в вычищенный пол, мечется между порывом уйти восвояси и желанием разобраться в собственных переживаниях. Нет ничего приятнее, чем наблюдать моменты чужой слабости, и Джон почти готов простить Ло лишь за прекрасное зрелище, доставшееся такой простой ценой. ㅤㅤㅤ— Ну-с, Лололошка, дождусь ли я сегодня заветного «Джон, я идиот, а ты как всегда был прав»? ㅤㅤㅤ— Скромности тебе не занимать... ㅤㅤㅤ— У меня множество талантов, — Джон поудобнее усаживается на стуле, прежде чем развернуться к письменному столу, — Иди и не мешай мне. Давай, давай, Лололошка, времени в обрез! ㅤㅤㅤВопреки просьбе-приказу, Ло усаживается в паре сантиметров от напряжённой фигуры. Приставляет себе стул, опирается локтём - запачканным в земле, между прочим! - о край стола, едва не сбивает чернильницу. Тихо чертыхается и не менее тихо произносит проклятое «прости». Джон извинениями сыт по горло. Он изнемогает от чувства необходимости выставить Лололошку из своего «кабинета» как можно скорее. ㅤㅤㅤ— Разве у тебя нет своих крошечных лолошевских дел, которые ты наверняка лелеешь в своей непутёвой головке? ㅤㅤㅤ— Нет. ㅤㅤㅤ— Нет? Совсем? Так я с удовольствием подскажу тебе, чем ты можешь заняться. ㅤㅤㅤ— Я и так занят. ㅤㅤㅤ— И чем же? ㅤㅤㅤ— Ну... — Ло слегка заторможенно обводит пространство вокруг ладонью, — Этим?.. ㅤㅤㅤДжон сдаётся. Нет ничего более непробиваемого, чем та наивность, с которой Лололошка умудряется стоять на своём. Если же ему так хочется составлять Харрису компанию, так и что с того? Джон утыкается взглядом в бумаги. ㅤㅤㅤРеконструкция, реновация, рыночная инфляция, информация, инновационные действия, дефибриллятор. ㅤㅤㅤДжон записывает последнее слово, возвращаясь к цепочке размышлений. Дефибриллятор, сердечный ритм... Какой у него сейчас пульс? Девяносто пять ударов в минуту. Много. Выше нормы. Харрис делает глубокий вдох и тут же давится воздухом – свободная ладонь неожиданно оказывается в плену натруженных пальцев. Очень хочется воспользоваться небольшой уловкой: сделать вид, что Лололошки просто-напросто не существует и, возможно, тот, как и подобает хорошему псу, отойдёт в сторону, больше не совершая необдуманных поступков. ㅤㅤㅤ— Удобно тебе? ㅤㅤㅤязык – твой враг, Джон. ㅤㅤㅤ— Да, — Лололошка с несвойственным ему научным интересом ведёт пальцами вдоль ладони. Перчатки. Перчатки – та грань личности Джона, которую Ло исследовал лишь единожды. Джон – обработанный алмаз с идеально гладкими сторонами, но где-то посреди идеалистической картинки скрывается едва заметный скол, и стоит лишь по нему ударить, как драгоценность разобьётся вдребезги. ㅤㅤㅤСуществует тонкая грань между доставлением удовольствия и пыткой. Лололошка постарается удержаться. ㅤㅤㅤ— Лололошка. ㅤㅤㅤЛо осторожно поддевает светлую ткань, скользит взглядом вдоль россыпи мелких шрамов-звёздочек, касается кончиком пальца одного из них – того, что ближе всего, оставленного, по всей видимости, каким-то токсином в ходе эксперимента прямо на запястье. Косится на чужое лицо: Джон выглядит практически умиротворённым, если не знать, куда смотреть. Если не видеть, как покраснели кончики ушей и как под тёмными линзами мелькнуло что-то боязливое. ㅤㅤㅤО, Джону определённо нравится. Ему нравится многое из того, что его пугает, но он никогда не скажет об этом вслух. ㅤㅤㅤЛололошка и не просит. Кружит пальцами вокруг шрамов, изредка лаская, надавливая, в попытке отвлечь Джона от душевных терзаний. Джон сейчас перед ним – обнажённый нерв. И это так красиво, что будь Ло эстетом, несомненно бы запечатлел минуты их уединения на полотне, немедленно повесив то в своей собственной галерее. Но Лололошка не художник, а его дом – кривое строение из досок там, где придётся. Да и навряд ли краски в полной мере смогут описать нечто запретно-прекрасное. ㅤㅤㅤНа одно робкое «можно» приходится тысяча «нельзя». ㅤㅤㅤСухие губы наконец касаются оголённой ладони. Джон упустил момент, когда мешающий элемент одежды оказался осторожно отложен куда-то в сторону. Хватка на запястье цепкая, фиксирующая, но не болезненная. Ло прекрасно знает, что Джон привык к боли, и потому не даёт ему ни капли жестокости. По крайней мере физической. Ведёт языком вдоль линии жизни почти невесомо, чтобы затем горячо мазнуть прямо по центру, там, где хаотичные ожоги сливаются в один. Джона ведёт. ㅤㅤㅤЛо пододвигается ближе, чтобы опустить свободную руку на чужую талию и прижаться теснее. Пока дозволено. Пока Харрис позволяет себе не думать. ㅤㅤㅤ— Лололошка, стой. ㅤㅤㅤОн не слушает. Наконец вбирает пальцы в плен рта, щекочет кончиком языка фаланги, натянувшуюся меж пальцев кожу. Замирает, чтобы взглянуть в глаза напротив, и не находит ответа. Джон прикрывает лицо предплечьем, мелко подрагивая. Лололошка в полной мере чувствует его желание. Мысли путаются меж собой: кто-то чрезмерно громко думает, но кто именно – не ясно. ㅤㅤㅤКажется, по отдельности они уже не имеют смысла. ㅤㅤㅤБастилии было суждено пасть. границе между ними – тоже. ㅤㅤㅤЛололошка усыпает ладонь мокрыми поцелуями, трётся щекой о запястье и расслабленно прикрывает глаза, вслушиваясь в шумное дыхание. Хорошо. До безобразия душно, в пору бы открыть окно нараспашку и перегнуться через раму, насытившись прохладой. Да только вот в искусственном мире нет ни ветра, ни вечернего воздуха. Одно лишь солнце с ледяными лучами и небо без облаков. ㅤㅤㅤДжон горячий. Пот стекает по ладони, Ло собирает его языком и хочет, чтобы это не заканчивалось. ㅤㅤㅤЛололошка жмурится. чьи это мысли? Его или же Джона? Да-да, ниже, прошу... Нет-нет, уйди, не трогай, не касайся, не смей. Мерзость. Кто? Я? Ты. Джон, ты... горячий. Можно? Нет. Не трогай меня. ㅤㅤㅤОни отстраняются друг от друга почти одновременно. Словно магниты с едиными полюсами: Лололошка смотрит расслабленно, непонимающе, Джон – ошарашенно. Капля, затем ещё одна. ㅤㅤㅤ— Уходи. ㅤㅤㅤ— Хорошо, — Лололошка не спорит. Ноги ватные, в брюках тесно, — Джон?.. ㅤㅤㅤ— Ну что ещё?! ㅤㅤㅤВымученно. ㅤㅤㅤ— Прости.