Мое забвение

Ночь выдалась беспокойной, но в объятиях мужчины, который пытался меня отогреть, пока я горела в лихорадке, было непривычно уютно. Слишком хорошо. Он прижимал меня к своему телу, и я утопала в забвении. Еще совсем недавно я не переносила его на дух, но в ту ночь чувствовала его как спасательный круг, за который я цеплялась руками, словно уходила под бурлящую воду с головой. В тот момент мне было чертовски хорошо. Его хоть и грубая, но забота что-то переломила во мне, что-то надломало, как сухую мертвую ветку снаружи, но внутри оказалось, что все еще есть что-то живое, то, что сможет дать почки и снова зацвести. Мне было приятно, когда он шумно сопел мне в макушку, обжигая горячим дыханием, как крепко обвивал меня руками за талию, вжимал меня в себя, словно хотел слиться в одно тело. Это было чертовски приятно. Утром, когда солнце только показалось из-за горизонта сквозь густые чёрные грозовые тучи, я еле как сумела разлепить глаза, которые совсем недавно сомкнула. Лихорадка не отпускала, а к ней еще и присоединился ручей из носа и жуткий лающий кашель. Подстыла я давно и то и дело подкашливала, но, видимо, минувший день под ледяным осенним дождем дал корням прорасти глубже. В то утро мы молчали, лишь изредка Дэрил спрашивал, все ли нормально и не умираю ли я. Я успела лишь выпить горячего травяного отвара и впихнуть в себя пресный галет, которые Дэрил предусмотрительно таскал в своем рюкзаке, а потом на пороге показался Рик, а за его спиной маячила макушка Кэрол. — Мы видели пикап, сбросили там Гленна, чтобы он посмотрел мотор, — сказал Рик, проходя в душный контейнер. — Как ты? — Кэрол подошла ко мне, ее холодная ладонь легла на мой горячий лоб, и я облегчённо выдохнула, ощущая приятный контраст. — В норме, — для убедительности я смачно шмыгнула носом. — Вижу, — Кэрол тяжело выдохнула и открыла сумку. — Стоит выпить это, — она положила на тумбочку блистер с круглыми таблетками, а следом с глухим стуком баночку из темного стекла. — Это жаропонижающее, а это вытяжка из эвкалипта, добавим ее в отвар. Кэрол запархала по контейнеру, подхватила котелок с травой, которую заваривал до этого Дэрил, напевая что-то себе под нос. Дэрил и Рик о чем-то шумно разговаривали снаружи, ходя кругами вокруг контейнера. Скорее всего, собирали то, что могло пригодиться. Кэрол хлопотала вокруг меня, как наседка, и я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую мама пытается вылечить от простуды. Это было странно и трогательно, учитывая, что последние годы я привыкла рассчитывать только на себя. Отвар с эвкалиптом действительно облегчил дыхание, и я смогла немного расслабиться. Рик заглянул в контейнер и, увидев, что я в порядке, кивнул и вышел обратно. Дэрил же остался стоять в дверях, наблюдая за мной исподлобья. В его взгляде читалась какая-то нерешительность, словно он хотел что-то сказать, но не знал, как подобрать слова. Я отвела взгляд, чтобы не смущать его. День тянулся медленно. Кэрол оставалась со мной, рассказывала какие-то истории, пытаясь отвлечь от болезни. Дэрил несколько раз заходил, приносил воды и еды, но молчал, словно мы снова стали чужими друг другу. Рик и Гленн копались с пикапом, надеясь его починить. К вечеру мне стало немного лучше, температура спала, и кашель не душил так сильно. Я вышла из контейнера и увидела, как Дэрил сидит у костра, устремив взгляд в огонь. Я села рядом с ним, и мы долго молчали, каждый думая о своём. Наконец он хрипло произнес: — Ты поправляйся. — Я улыбнулась и коснулась его руки своей — Спасибо, Дэрил. В этот момент все слова были лишними. Мы молча наблюдали за тем, как с треском догорает отсыревшее полено, а над его жаром румянится тушка небольшого зайца. — Проверил ловушки? — Да, один был свежий, остальные уже не пригодны для еды. Я их распустил, чтобы зря не погибали животные, — Дэрил вдобавок пожал плечами. — Хорошо, — кивнула я. — Почему мы все еще тут? Думаешь, пикап так и не починили? Рик отбыл на помощь Гленну почти сразу, как они приехали сюда, и до сих пор не вернулись. Мне хотелось поскорее убраться отсюда и наконец-то переодеться в чистые и сухие вещи, укрыться не отсыревшим одеялом, пахнущим затхлостью, а теплым и пропитанным домашним теплом. Как быстро поменялось мое мнение, удивительно. — Не знаю, — пожал плечами Дэрил. Кэрол бродила в поле, что-то собирая в небольшое лукошко, которое служило мне верой и правдой с самого начала. Я наблюдала за ее хрупким силуэтом в высокой траве и невольно улыбалась. Она казалась слишком нежной, но за этой нежностью таилась ярость и жестокость. Добро пожаловать в новый мир. Солнце начало клониться к горизонту, когда вернулись Рик и Гленн, буксируя сломанный пикап. Они вышли из машины, перемазанные с ног до головы машинным маслом, уставшие до безобразия. — Отгоним в Александрию, думаю, починить можно, просто нужен человек, который в этом разбирается чуть лучше, чем мы, — сказал Рик, усаживаясь на землю рядом с нами. — Собрались? — Да, загрузили багажник, часть вещей закинем в пикап, — ответил Дэрил, поворачивая тушку кролика на другой бок. — Хорошо, полчаса на отдых и выдвигаемся, скоро начнет темнеть. Я укуталась в теплый привезенный Кэрол плед по самый нос, хлюпнув соплями. Плотная ткань приятно веяла домом. Тело ломило и выкручивало конечности, словно меня переехал асфальтоукладочный каток, да и не один раз. Держу пари, выглядела в этот момент я не лучше, чем ходячие. Сборы прошли быстро. Дэрил ловко разделал кролика, разделив его на четыре части на всех, и раздал каждому по куску. Я с трудом проглотила суховатое мясо, чувствуя, как саднит горло, но голод был сильнее. Кэрол молча протянула мне початую бутылку воды, и я благодарно кивнула, сделав несколько глотков. Пикап, хоть и на буксире, все же давал надежду на скорое возвращение к цивилизованной жизни. В Александрии меня ждал горячий душ, мягкая постель и, возможно, даже какое-то подобие лекарств. Мы тронулись в путь, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые тона. Я сидела на заднем сиденье пикапа, завернувшись в плед, и смотрела, как вдаль уплывает унылый пейзаж. Дэрил ехал впереди, на водительском сиденье, сосредоточенно следя за дорогой. Рик и Гленн плелись следом на второй машине, то и дело сигналя, чтобы держали дистанцию. Дорога казалась бесконечной. Ухабы и колдобины трясли пикап, отзываясь болью в каждой клеточке тела. Я попыталась уснуть, но кашель и заложенный нос не давали покоя. Кэрол, сидевшая рядом с Дэрилом на пассажирском сиденье, участливо поправляла плед, стараясь сделать мое положение хоть немного комфортнее. В ее заботливых движениях чувствовалась такая неподдельная теплота, что на глаза невольно навернулись слезы. Вскоре стемнело окончательно, и дорогу освещали только тусклые фары пикапа. Дэрил включил радио, но в эфире, как обычно, была лишь тишина. Мы ехали в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом мотора и редкими покашливаниями. Я чувствовала, как усталость берет свое, и постепенно проваливалась в дрему. В полусне мне казалось, что я снова дома, в своей теплой постели, а мама гладит меня по голове и напевает колыбельную. Но реальность быстро возвращала меня обратно, в холодный и враждебный мир, где выжить было единственной целью.