Восстание и падение

-Заговорщики арестованы. Отчитывается Бенкендорф, стоя в кабинете Николая. -В их домах были найдены произведения Пушкина, в том числе и те, что не прошли цензуру. -Кого привели? Почему-то от этого тона говорить совершенно не хочется, но граф не имеет власти отказывать императору. -Иван Пущин. Словно по приказу тяжелые двери открываются, двое мужчин ведут под руки молодого человека, совсем паренька, немногим старше Пушкина. -Оставьте нас. Александр тоже делает пару шагов к выходу, следуя за мужчинами, дальнейший разговор он хотел бы избежать. -Нет, Александр Христофорович, вы останетесь. Сопровождающие скрываются а коридорах дворца, Бенкендорф возвращается по правую сторону Николая. -Представься. Рыжая макушка вздрагивает, но в глазах, что прямо направлены на них нет и капли страха. -вам известно и мое имя, и возраст, и чем я ужинал вчера Ваше Императорское Величество! От чего то Александр напряжен. Этот мальчишка совсем не прост. В его характере горит огонь борьбы за справедливость, бывалый патриотизм и не сломленная свобода. Пока не сломленная. Николай Павлович лишь усмехается. Встает из-за стола и высокомерно предстает перед заключённым. -Мне известно не только это, но и то, где ты окажешься завтра. Взяв со стола, и списанные широким, незабываемым подчерком листы Николай читает вслух. -Свободы сеятель пустынный, Я вышел рано, до звезды; Рукою чистой и безвинной В порабощенные бразды Бросал живительное семя — Но потерял я только время, Благие мысли и труды... Кто же это написал? -Это я написал! От резких движений цепь на руках, будто Пущин мог убить здесь кого-то, больно впиваются в запястья. -Что ж... Легким движением листы рвутся пополам. -Тогда вам не будет... И еще раз, на клочки. -Трудно, написать их еще раз? Будто снег, осыпается бумага. Ваня дергается сильнее, не жалея рук. -Вы погубите Россию! Так же как погубили Пушкина! Еще немно... Резких хлопок заставляет пространство замереть. Бледная щека начинает моментально краснеть. -я честно думал отправить вас на виселицу, но... Обтирая руку белоснежным платком, информирует Пущина о его дальнейшей судьбе. Бенкендорф невольно прислушивается, наблюдая за недвижимым парнем. -для ваших сподвижников и... Друзей, будет лучшем уроком ваше мужество на катарге. Император возвращается на место. -Александр Христофорович, проводите его к карате. Его ждут. От этой улыбки все холодеет. Лишь кивнув, Александр помогает Пущину поднятся и через коридоры дворца выводит на улицу, где первым же делом прикладывает к воспаленной щеке не растаявший снег. -Чем вас зацепил этот Пушкин? От вопроса Иван дергается и чуть не падает, устояв лишь благодаря схватившему его графу. -Вы читали его произведения, вы знаете все что он думает, он для вас как открытая книга, обнажен, он доверился вам. Оттолкнув, Пущин проходит к карете, которой уже были привязаны пол сотни декабристов. -Может и правда что-то есть в тебе, Саша? С темного неба падали мелкие хлопья снега, объявляя новую пору не только в истории страны, но и в жизни людей.