К чему приводит неопытность

Читать заклинания все еще получалось тяжело. Буквы не складывались в слова и сам Ваня слышал не правильные ударения, попутно многократно исправляясь. -Venez à ma nuit et devenez mon esclave. Je suis prêt à te chérir et nuit et jour. Пущин тяжко оседает в начерченом круге на колени, задавая порывом ветра пару тройку свечей. -Мда, даже с таким не справился. Разочарованно тянет в полной тишине, в которой можно даже стук сердца услышать. Легкое потрескивание свечей, да чье-то дыхание позади. Ваня резко вскакивает, на пол катятся остальные свечи, одна задевает край рубахи, яркими всполохами ползя вверх, обжигая кожу. Где-то в темноте слышится тяжелый вздох и щелчку пальцев. Огонь на одежде мгновенно гаснет, в комнате повисает лишь бледный дымок да запах горелого. -Что за... На рубашке ни пятнышка от произошедшего, совсем как новая. Юноша лишь кончиками пальцев до ткани дотрагивается, надеясь разорвать видение, но нет, все реальное. -Ну так что? Чужой, глубокий голос с хрипотцой так же из темноты. Голубые глаза пытаются сфокусироваться на чем-то, или ком-то. -Кто ты? Дыхание подводит и вопрос звучит истерично. Ваня лишь рубашку ниже одергивает, да к окну отходит, так на всякий случай. Четвертый этаж манит куда лучше, чем некая сущность в темной комнате. -То есть ты сам меня выщнал, ничего обо мне не зная, так и еще и сбежать намереваешься? Еще один щелчок, свечи в ровном кругу загораются, Пущина неведомая сила в центр встать заставляет, да запереть так. -Я вызывал? Да, вызывал, но... Я думал ничего не вышло. Сопротивляться совсем не получается, тело сжимают невидимые узы, а легкие приближающиеся шаги лишь сильнее пугают. -Вышло все у тебя. В теплый свет вступает мужчина, от красоты явно демонической дышать и вовсе не выходит. Черные легкие кудри волос блестят, а черные глаза смотрят в душу. Высокий, в черном пальто. А на голове рога. Изгибаются под причудливым узором и бледным светом светятся. -Получилось. Неверяще срывается с бедных губ и юноша падает на колени, не сводя взгляда с демона. -Надеюсь ты рад? Как там было? Je suis prêt à te chérir et nuit et jour? Улыбка обнажает острые клыки. Ваня судорожно сглатывает. Вкратчивым, томным голосом заклинание звучит более благозвучно, и перевод сразу же возникает в голове ярким румянцем отражаясь на щеках. -Докажешь свои слова, юный колдун? О сделках с демонами Ваня Пущин перечитал всю библиотеку. С ними надо аккуратно. Заключишь сделку, с них станется взять вдвое больше. -Я хочу... Мысли путаются, но юноша не для этого в книгах с головой утопал, к Жуковскому лез, рискуя быть посаженным в карцер за такие просьбы, всю ночь тут провозился. Демон лишь шире ухмыляется, размышляя, что с мальчишки взять можно. Жизнь? Наврятли, молод еще, не питательный. Воспоминания? По той же причине мало их. А вот тело. Юное совсем, девственное. Такое за версту чуствуется. Он и пришел на зов не правильный лишь из-за мальчишки. -Я хочу, чтобы друга моего, Сашу Пушкина... Медленно, с паузами, разумно подставляя слова продолжает Пущин. -Из ссылки вернули, писать разрешили. -И чем ты готов отплатить? Легким движением демон в круг врывается лишь колышится пламя. -Чего ты хочешь? Голубые глаза льдинами колят, но демон чувствует за ними яркие чуства, искреннюю любовь и верность. -Тебя. Шепчет, глаза не отводит, да руку протягивает, без этого никуда. Ваня мнется пару мгновений, Пушкина вспоминает, как он в Ивановском с ума сходит, пишет, а все без толку. Поэт без читателя все равно, что день без солнца. Ради друга он готов. У демона ладонь на удивление теплая, сжимает сначала легко, покачивая в блоках свечей, а затем сильнее обхватывает да на себя тянет. Демон носом в сгиб шеи утыкается, будоражещий запах втягивает. Ваня от такой резкой близости дрожит, глаза зажиуривает. -Да будет так. Последнее, что слышит юный маг, когда его напористо целуют, увлекая в сторону спальни. Василий Андреевич только начинал завтракать, когда в дверь не смело постучали. -Войдите. Откладывает нож в сторону и оборачивается к двери, Из-за которой выглядывает рыжая макушка Пущина, одного из самых способных его учеников. -Ааа, Ваня, проходи, ты как раз во время, завтрак только подали, тут на двоих хватит. А Ваня лишь на пороге топчится, да куда-то в коридор просматривает, будто опасается чего-то. -Что такое? Наставник мгновенно серьезным становится. Раньше, когда Пушкин с Данзасом здесь были эти трое что угодно могли натворить. То на кухне на чае лечебное заклинание испробуют, то в учительской оценки попробуют переделать. Ваня после отъезда друзей тихим стал, в библиотеке засел, Жуковский уж думал за голову взялся, обидно такому таланту пропадать. -Василий Андреевич... Тут такое дело. И решившись, Пущин дверь шире открывая, представляя мужчину, чья голова капюшоном скрыта была. -Кто это? Василий Андреевич ближе подходит, за темно той что-то разглядеть пытается. Ваня лишь гостя в комнату пропускает, дверь на засов закрывает. От чего то наставнику не по себе становится. -Василий Андреевич, я правда не хотел, то есть хотел, но не так. Начинает тараторить, оправдыаться Пущин. -успокойся! Жуковский свои руки на чужие хрупкие плечи кладет, успокаивает, хотя сам еще не знает от чего. -Обьяснт пожалуйста, что случилось? Оба на незнакомца взгляд устремляют. Тот легким движением руки капюшон снимает, на белый свет рога выставляя. Руки на плечах сильнее сжимаются. Василий Андреевич в лице не меняется, но напряжение в теле выдает всю нервозность. -Я решил, что вы должны знать. Морщась от боли в плечах признается Пущин. Жуковский руки одерживает, себя же в них взять пытается. Его ученик, достойный ученик лицея, взял и вызвал демона. Уму не постижимо. -Ваня! Ванечка! Ты хотябы понимаешь, что ты сделал? И Жуковский достучатся пытается. Как это опасно, как невозможно в столь юном возрасте, как теперь это все Гольтгоеру объяснять. -Да ладно вам, Василий Андреевич, Ваня у нас смышленный ученик, все по правилам сделал. Демон уже к столу прошествовав за завтрак принялся. Кусочек хлеба маслом намазывает, да улыбается. -По правилам? Единственное за что цепляется поэт, Ваню внимательно осматривая на наличие порезов, отметок. На шее замечает несколько отметен синего цвета. Ваня с демоном сделку заключил. Узами скрепил, да себя в плату отдал. Василий Андреевич ладонью по лбу бьет, за стол возращаясь. -Может чайку? Не ожидая ответа наливает гостю чашку до верху. -Как тебя зовут то хоть? Пальцами по столу нервно перебирает, да ответа ждет. -Костя. Пущин лишь улыбается, самому как-то имя узнать, времени не было.