Молюсь генералу Наньяну

Это задание с самого начала казалось провальным, хотя бы потому, что пришлось идти на него вместе с совершенным, мать его, владыкой Наньяном, а попросту говоря - с чертовым Фэн Синем. Демон, рангом почти достигший Свирепого, бесчинствовал на юге, аккурат на границе их с Фэн Синем территорий, периодически выбирая жертв то среди последователей Наньяна, то среди поклонников Сюаньчжэня. Так что когда Фэн Синь заявился к нему во дворец и заявил, что у них совместное задание, Му Цин закатил глаза, коротко фыркнув “нет”. Фэн Синь ожидаемо вскипел почти сразу же, надменно изогнув тонкую бровь. Чтоб его демоны утащили. Ну какого черта Му Цин тут же залип на это движение, на то, как Фэн Синь на мгновение зло прикусил нижнюю губу, как взметнулись волной длинные волосы, когда он вскинул голову? Не желая больше испытывать свое терпение ни в каких смыслах, Му Цин предпочел свернуть спор - с некоторых пор реакция его тела на их вечные ссоры заставила его пересмотреть свою к ним любовь. Так что он лишь выразил надежду, что Фэн Синь не слишком сильно будет мешаться под ногами, а самому сиятельному “Владыке Цзюйяну” не слишком будет мешать его титул - и захлопнул дверь прямо перед божественно-прекрасным гневным лицом этого самого Владыки. Удостоверившись, что он ушел, Му Цин только устало выдохнул и нервно провел ладонью по лбу. Изначально эта реакция на Фэн Синя пугала - он решил, что это действие какого-то хитрого проклятия или чья-то идиотская шутка. С Пэй Мина, к примеру, станется подсыпать какое-то любовное снадобье и наслаждаться представлением. Но, как всё-таки оказалось, теории заговора были несостоятельны. Приходилось скрепя сердце признать, что это, мать его, действительно то самое. Му Цин хотел Фэн Синя в том самом смысле. Хотел и ничего не мог с этим сделать - тело предавало своего владельца в самые неожиданные и неудобные мгновения. Вот и теперь, Му Цин как полный идиот засмотрелся на Фэн Синя; на то, как он подается вперёд, выпуская стрелы; как азартно прикусывает нижнюю губу при выстреле; как изящно распрямляются длинные пальцы. Казалось, смотрел лишь мгновение - но демон уже успел полоснуть когтями по предплечью, разорвав одежду, швырнуть огромной горстью песка прямо в глаза, лишая Му Цина видимости. Сюаньчжэнь на чистых инстинктах сделал прыжок назад, и это спасло его от когтей, мелькнувших в цуне от горла. А затем демон захрипел, пронзенный сразу тремя стрелами. Пока Му Цин выслушивал поток ругани на тему собственной невнимательности и привычно огрызался в ответ, небо потемнело, порыв ветра взметнул вверх сотни песчинок. Му Цин оборвал себя на полуслове и выдохнул: - Песчаная, мать его, буря. - Мг, - согласился Фэн Синь, озираясь. - Давай туда! - схватил он зачем-то Му Цина за руку, и тот поспешно выдернул пальцы, показательно вытерев их об одежду. Фэн Синь глянул на него как на помешанного. - Придурок, не время, - зашипел он, как будто они внезапно поменялись ролями. - Там храм прямо в скале, я помню это место. Валим скорее, пока ещё не поздно! Внутри храма было темно - только несколько свечей бросали тусклые отблески на скалистые стены. Сверху на богов войны таращилась ужасающе корявая статуя Наньяна, под которой из камня было высечено грубое подобие стола для подношений. На нем было удручающе пусто - только бархатная красная ткань и сиротливо лежащая прямо на ней гроздь винограда. На язвительное замечание Му Цина насчёт того, что в пустыне, видимо, большие члены спросом не пользуются, Фэн Синь отреагировал вполне предсказуемо - выплюнул свое “заткнись” и толкнул Му Цина в грудь так, что тот сел прямо на алтарь. Что-то чавкнуло, и Му Цин ощутил ягодицами, как намокают штаны. Конечно же, этот придурок толкнул его прямо на виноградную гроздь, и теперь одежда безнадежно испорчена! - Уничтожать собственные подношения моей задницей, - не смог сдержаться он, - это что-то новенькое даже для такого тупого идиота как ты! Ох, кажется, зря. Фэн Синь подался вперёд, сцапав Му Цина за ворот и выдохнул почти в самые губы: - Ты что, мать его, мазохист? Какого хера постоянно нарываешься?! Хочешь, чтобы я нашел твоей заднице другое применение?!? Му Цин ощущает, как в лицо бросается жар - щеки предательски вспыхивают, а глаза на миг расширяются, потому что он очень ярко представляет себе это .. применение. - Да пошел ты! … - шипит он в ответ, упираясь ладонями в грудь Фэн Синя - пальцы мгновенно ощущают стук чужого сердца, кончики покалывает от массы нахлынувших ощущений. Грубая кожа перевязи, плотная ткань, облегающая грудные мышцы. Му Цин хочет оттолкнуть - но в итоге просто отдергивает ладони, будто обжегшись. Взгляд Фэн Синя не отрывается от лица Му Цина, а завывания песчаной бури снаружи только придают этим мгновениям ещё больше остроты. Фэн Синь, глухо рыкнув, резко наклоняется - и впивается в губы Му Цина жёстким кусачим поцелуем, почти опрокидывая того на собственный алтарь. Му Цина мгновенно окатывает каким-то горячечным жаром - мелькает мысль, что это, мать его, просто грёбаный сон, но поцелуй чертовски реален. Фэн Синь пользуется секундной слабостью, проникая языком в глубину рта Му Цина, и тот, опомнившись, яростно кусает Фэн Синя за нижнюю губу. Он, блять, не собирается ЦЕЛОВАТЬСЯ с Наньяном! Но попытки выпихнуть чужой язык выглядят так, будто он этот поцелуй полностью разделяет - их языки сплетаются в каком-то неистовом танце, разжигая пожар внизу живота, так, что Му Цин попросту забывает о том, что всё ещё может использовать руки, чтобы оттолкнуть этого придурка. Фэн Синь грубо раздвигает своими бедрами его ноги, так что колени Му Цина оказываются разведёнными в стороны. Возбуждение вспыхивает с такой силой, что Му Цин невольно стонет в поцелуй, и Фэн Синь тут же реагирует, вторгаясь ещё более яростно и отчаянно, его язык хозяйничает в жаркой глубине рта Му Цина, а губы безжалостно пьют обрывки хриплого дыхания. Он явно ощущает напрягшийся член Му Цина, когда притирается ближе, и на миг отрывается от чужих губ, чтобы выдохнуть потрясённо: - В самом деле?... - За…заткнись, - шипит раскрасневшийся, со сбитым дыханием Му Цин. В глазах Фэн Синя мелькает что-то опасное, он запускает ладонь в волосы Му Цина, грубо тянет, отчего Му Цин невольно запрокидывает голову. - А ты заткни меня, - говорит он, четко и раздельно, почти касаясь своими губами губ Му Цина. - Ну, давай! Му Цин усмехается острой хищной улыбкой, и вскидывает бедра, проезжаясь собственным пульсирующим членом по очень хорошо ощутимому бугру на штанах Фэн Синя. Тот стонет от неожиданности, тянет за волосы Му Цина сильнее, ведёт языком по шее к уху, жарко выдыхает в него: - Тогда молись. И впивается поцелуем в шею. Губы сменяются языком, затем укус, снова поцелуй, снова горячее касание языка - совершенно потерявший стойкость Му Цин, с позорно разведёнными на чужом алтаре ногами, цепляется пальцами за широкие плечи Фэн Синя, с губ срываются глухие стоны, а член, кажется, готов прорвать одежду. Фэн Синь, словно понимая это, на мгновение отстраняется, оглядывает потрясающую картину перед собой - в его глазах, кроме желания, вспыхивает ещё что-то, чего Му Цин не успевает понять. Он расстёгивает собственную одежду, быстро избавляется от нее, затем хватает широкий пояс и снова вжимает Му Цина в каменный стол, обжигая его губы и линию челюсти кусачими поцелуями. Во всем этом безумии Му Цин не успевает осознать, когда именно его собственные запястья оказываются связанными поясом Фэн Синя и прикручены к статуе за ним - крепко, но бережно, отмечает Му Цин самым краем плывущего сознания. Фэн Синь не спешит - яростные касания сменяются неспешными, распаляющими движениями, когда он снимает с Му Цина одежду. Ткань ползет вниз, а следом обнаженной кожи касаются губы, так, что в конце этой изощрённой пытки Му Цин выгибается на алтаре всем телом, чередуя стоны и сдавленные ругательства. Фэн Синь стаскивает с него штаны и на секунду замирает, глядя на возбуждённый до предела член, по которому стекает вниз жемчужная капля. Му Цин чувствует себя не то подношением богу, не то самим божеством - ему безумно хорошо и в то же время он отчаянно боится. Боится снова оказаться осмеянным, боится… Но тут Фэн Синь глухо выдыхает: - Ты такой красивый, черт тебя возьми…Блять, какой же ты…! И приникает губами к головке. Му Цин давится всхлипом, его бедра дрожат - широкие горячие ладони Фэн Синя обхватывают их, большие пальцы обводят бедренные косточки, пока губы и язык скользят по члену, даря невыносимо яркие ощущения. Фэн Синь слегка отстраняется, тянется за свечой. Му Цин слегка поднимает голову, глядя на него. - Что ты… - Смотрю на тебя, - хрипло говорит Фэн Синь, поднимая свечу так, что дрожащий свет обливает распятое на алтаре тело. Он расстегивает штаны, не убирая свечу, небрежно переступает через них - действительно БОЛЬШОЙ, думает Му Цин, машинально облизывая пересохшие губы. Фэн Синь снова разводит его бедра, так, что их члены касаются друг друга. Му Цин невольно выгибается, стонет, обвивая ногами талию Фэн Синя, а тот делает движение вперёд, притираясь своим членом к члену Му Цина, пачкая его живот их совместным предэякулятом. Внезапно Фэн Синь наклоняет свечу - горячий воск капает рядом с соском Му Цина. Он громко ахает - сначала от неожиданности, затем от того, как это чувствуется. Член Му Цина дёргается, и Фэн Синь замечает это. Он наклоняется, прихватывая сосок Му Цина губами, перекатывает языком, втягивает в рот, отпускает - а затем дует на него, и снова капает рядом горячим воском. От бешеной смены ощущений Му Цина уносит куда-то гораздо выше небес - он полностью растворяется в этих ощущениях на самой грани боли и наслаждения, его бедра вздрагивают, подаваясь вверх в инстинктивном поиске наслаждения. Горячий воск капает на живот, и Му Цин почти хнычет от неистового желания - член просто умоляет, чтобы его коснулись, горячая пульсация в паху сводит Му Цина с ума. Фэн Синь, наконец, отставляет свечу и опускается на колени, уложив себе на плечи разведённые, подрагивающие от напряжения ноги Му Цина, крепко удерживает их за лодыжки и наклоняется. Жаркое дыхание касается сжатого отверстия, и Му Цин извивается, не в силах коснуться самого себя - член пульсирует так, что становится почти больно. - Чшшш, - хрипло говорит Фэн Синь. - Ещё немного .. И широко лижет складочки, разглаживая их языком, кончик его танцует по краям сжатого отверстия, а затем проникает внутрь. Му Цин вскрикивает, шире разводя бедра, позволяя языку Фэн Синя пробраться глубже. Спустя мучительно-сладкие, долгие минуты будоражащий пошлый звук, с которым его вылизывали, сменяется лёгким звяканием стекла - судя по звукам, Фэн Синь роется в брошенной на полу одежде. Вместе с запахом масла Му Цин чувствует, как отверстие оглаживают горячие пальцы, один толкается внутрь, и Фэн Синь нетерпеливо и жадно стонет: - Какой же ты!... - Коснись…ах! ..Там, пожа… пожалуйста!.. - задыхается на алтаре Му Цин, по его члену скатываются жемчужные капельки, головка полностью обнажена. - Я.. Не могу больше!! - Помолись, - шепчет Фэн Синь, и в его просьбе нет никакой насмешки - лишь чистое, безумное желание услышать эту молитву. - Мо…Молюсь…а!..молюсь…мм!.. Генералу Наньяну! - вскрикивает Му Цин - его растягивают уже три пальца, и наслаждение граничит с безумием. В ответ Фэн Синь почти рычит, доставая пальцы и приставляя головку своего члена к растянутому и смазанному входу. Он проникает вглубь одним длинным медленным движением, одна рука оглаживает бедро Му Цина, вторая проходится сильным движением по его члену. - Да! - вскрикивают они в один голос, когда член Фэн Синя входит полностью. Му Цину кажется, что он сейчас умрет - или кончит. Его колотит от неимоверно ярких ощущений - распирающее наслаждение сзади, горячая пульсация чужого члена рядом с точкой удовольствия, скользящие по его собственному члену пальцы… И когда он уже готов провалиться в нарастающую волну предоргазменного восторга, Фэн Синь безжалостно пережимает его член у основания. Оргазм маячит где-то мучительно рядом - но его не достичь. Му Цин всхлипывает, пальцы впиваются в жесткий пояс. Фэн Синь уже и сам неспособен сдерживаться - поэтому он шире разводит ноги Му Цина, чуть приподнимает его бедра и начинает вколачиваться так, что от каждого движения у обоих вырываются громкие несдержанные стоны. В таком положении член Фэн Синя попадает точно по точке удовольствия, и Му Цина колотит крупной дрожью, а стоны и всхлипы становятся ещё громче. Наконец Фэн Синь обхватывает пальцами стоящий колом член Му Цина, вгоняя собственный ствол так, что Му Цин слышит глухие шлепки и хлюпанье, и дрочит ему одновременно с собственными движениями. Глаза Му Цина почти закатываются - приближающийся оргазм выгибает тело струной, тугое колечко мышц сжимается вокруг члена Фэнь Синя. Когда из члена Му Цина выплёскивается толчками сперма, Фэн Синь не выдерживает - вколачивает член по самые яйца в податливое тело и кончает так, что каждый выплеск словно лишает его пары костей. В изнеможении он падает на горячее тело Му Цина, ощущая животом липкое и теплое. - Отлично….помолились… - говорит он спустя какое-то время, когда вообще ощущает себя способным издавать членораздельные звуки. - В молитвах, - язвительно говорит Му Цин, пытаясь восстановить дыхание, - главное… - Регулярность, - заканчивают они в один голос и смеются. Смеются так, будто между ними никогда не было недопонимания, обид и страхов. Что ж, думает Му Цин, лениво потягиваясь и легко избавляясь от осточертевшего пояса на запястьях. Это отличный шанс для чего-то нового. - Точно, - замечает Фэнь Синь. - Я что, сказал это вслух? - Ты слишком громко думаешь, придурок. - Сам такой, генерал Большой Член. - Иди сюда, - Фэн Синь притягивает Му Цина поближе, легко касается губами виска. В храме остро пахнет виноградом, сексом и чем-то неуловимым. Любовью?