К черту всех, кроме нас

      Музыка всегда являлась успокоением для Ричарда. Она сопровождает его везде — на улице, в кафе, дома, в своих мыслях и даже на собственном концерте. Она доставляет ему удовольствие. Стоит лишь услышать мелодию, как все переживания исчезают, а тяжелый груз на душе испаряется.       Но, что успокаивало его по настоящему — так это время, разделённое с Диланом. Каждое его слово отдавалось мягкостью в ушах, улыбка согревала душу, а присутствие разжигало очаг в сердце.       Ричард знал, что чувствует. Понимал, что чувствует. Принял, что чувствует. Мысли были битком лишь о Дилане. Каждая нота в песне была посвещена одному лишь Дилану, хоть этого он и не понимал.       Ричарду было плевать замечает Дилан или нет. Пока он жив, пока его чувства остаются к нему настоящими, он будет проявлять её такой, какая она есть. Даже если это означает, что он может потерять друга.       Его языком любви есть музыка. Как только находил песню, что словно олицетворяет их, давал слушать Дилану. Как только Ричард заканчивал писать песню, давал оценить Дилану. Первым. Он ему доверяет. По-настоящему. По-своему.

***

      Дилан не знает когда это началось.       Наверное, когда Ричард закончив со своей песней, давал его слушать ему. Когда после его концерта, сидя на крыше гостиницы, оба молчали, но он чувствовал невероятный покой и приятное покалывание в животе. Когда Ричард впервые протянул тому наушник, со словами о том, что нашел их песню.       Дилан всё понимал, но сомневался.       Он всё улавливал, но боялся.       А чего он боялся?       Наверное того, что его признание испортит их дружбу. Сломает, и без шанса вернуть. Он правда дорожит ею, но не желает терять единственного человека, что показал ему весь мир. Научил всему, и вытащил с того дна, где, как ему казалось, он протухнет.       Дилан благодарен Ричарду, и не позволит своим чувствам разрушить всё, что они выстраивали на протяжении долгих лет.       Но эти песни, что Ричард предлагал ему, с ярко-выраженными строчками о любви ставили Дилана под удар. Ричарду просто нравятся песни про романтику или он правда чувствует к нему что-то? Явно не второе. Ричард просто ищет вдохновение для своих песен... Так ведь?..       А что если первое? Что это изменит? Их чувства окажутся взаимными. И что это будет значить? Их доверие друг к другу. А что дальше?       Собственные мысли путали и пугали Дилана.

***

      Сегодня момент — поздний вечер, комнату освещает лишь одинокая лампа на тумбе. Дилан небрежно сидел на диване, подтянув одну ногу к себе и оперся локтем на колено. Свободной рукой что-то лениво листал на телефоне. Рядом сидел Ричард, прислонившись плечом к нему. — Это тебе, — протянул Дилану второй наушник.       Дилан поднял бровь на него. Но не отказался от предложенного.       Надев наушник, Дилан сразу погрузился в резкие гитарные риффы. Он любит такое звучание — в песнях Ричарда было нечто похожее. "I'm a watermelon slammed into your driveway" (Я — арбуз, разбившийся о твой подъезд)       Дилан фыркнул. — Серъезно? — Абсолютно, — кивнул Ричард, прикрыв глаза.       Дилан качает головой, но продолжает слушать. Музыка греет. Как и его пальцы, чуть касающиеся запястья Ричарда. "Crack me open, so I feel the air inside me" (Разломай меня, впусти в меня воздух) — Значит, это теперь наша песня? "Like a tongue, tongue" (Как язык, язык) — А ты хотел бы? "In my ear drum, dum-dum" (В барабанной перепонке, бам-бам)       Дилан делает вид, что думает над ответом, но он был очевиден. — Да. "Music boyfriend, I'm your yum-yum" (Музыкальный парень, я твоя сладость) — Да? — Ричард чуть поддаётся вперед, словно проверяя, правда ли услышал это слово. "Call me and I'll come" (Позови и я приду)       Дилан закатывает глаза. — Да, — отвечает он. — Если только ты не передумаешь через день, и не скажешь, что эта песня плохо отражает нашу энергетику. "Fuck the rest of 'em" (К чёрту остальных)       Ричард рассмеялся. И правда, такое уже повторялось не раз. "Fuck 'em all" (К чёрту их всех) — Обещаю, эта останется нашей песней. Навсегда. "Fuck 'em all but us" (К чёрту всех, кроме нас)       Музыка словно обволакивало всё тело — от ушей, пробираясь в рёбра, и по самое сердце. Она играла тихо, но достаточно, чтобы Ричард мог слышать биение своего сердца. Билось оно под такт музыки, как и палец Дилана, что постукивал по ноге. Ричард смотрит на него — взгляд мягкий, расслабленный, не тот, который на сцене. Здесь нет маски.       Дилан встречается с ним взглядом, но тут же отводит его, не в силах сдержать улыбку. — Что? — воспросительно отрезал Ричард. — ...Ты. Просто ты.       Это прозвучало совершенно спокойно и уверенно.       Ричард не отвечает сразу. Только кладёт свою ладонь поверх его руки, чуть сильнее сжимая пальцы.       Дилан не выдёргивает руку. Он даже не думает об этом. "Am I dreaming, or did you just kiss me?" (Мне снится, или ты только что поцеловал меня?) — Ди. — Мм? "You don't know it, but you already miss me" (Ты ещё не понял этого, но уже скучаешь по мне)       Ричард медлит. Он чуть сжимает его ладонь, а потом неспешно разжимает пальцы. Но даже так, Дилан всё ещё ощущает тепло. — Ты вообще понимаешь, что ты значишь для меня?       Голос Ричарда звучит тише и мягче, чем обычно. Без привычной уверенности. "Like a tongue, tongue" (Как язык, язык)       Дилан удивлён. Обычно, это он сомневается во всём, не Ричард. "In my eardrum, dum-dum" (В барабанной перепонке, бам-бам) — Я не знаю...       Он ответил честно. "Music boyfriend, I'm your yum-yum" (Музыкальный парень, я твоя сладость)       Ричард мягко улыбается, глядя в его ночные глаза. — Поэтому я и выбрал именно эту песню. "Call me and I'll come" (Позови — и я приду)       Дилан не успел открыть рот, собираясь задать вопрос. Но Ричард опередил его. — Потому что "fuck the rest of 'еm. Fuck 'em all. Fuck 'em all but us." (К чёрту остальных. К чёрту их всёх. К чёрту всех, кроме нас)       Ричард подхватил припев, его голос сливался с музыкой. В голосе звучала искренность и радость. Радость от того, что он смог. Смог признаться ему — человеку, что кутал его мысли. Мысли, что прокручивали лишь его образ — единственного и желанного.       Ричард стоялся ждать и смотреть на Дилана. Но Дилан был не против. Был не против того, как Ричард медленно стирал пространство между ними.       Расстояние верно сокращалось. Воздух стал давить на легкие. Их пальцы скованы в замок. В груди все полыхало. Дышать стало тяжело. Словно весь мир был предназначен для этого места, времени и них.       Первый поцелуй был как пробный. Ричард мягко коснулся губами парня. Будто касался, чтобы понять готов ли он, или нет. Он почувствовал тяжелое дыхание Дилана. Оба не понимали происходит ли всё наяву или нет. Но сейчас не время думать об этом.       Музыка уже давно сменилась на другую, но никому из них не было дела. Аккуратно отстранившись, он взглянул тому в глаза. — Ричи, — прошептал Дилан. — Да? — Поцелуй меня.       И Ричи поцеловал. Дилан ответил на поцелуй. Обхватив ладонями лицо парня, Ричард принял более удобную позу — опираясь на колени и руки навис над ним, не отрываясь от поцелуя.       Поцелуй был полон тепла и неторопливости. Ричард ощущал, как пальцы Дилана мягко скользят по его щеке. Как он чуть склоняет голову, углубляя поцелуй. Но всё так же осторожно, будто давая время привыкнуть.       Их дыхания смешивались, а тепло от ладоней оставалось на щеках, даже когда Ричард отстранялся от него, чтобы набрать воздух в легкие, и заглянуть тому в глаза.       В этом не было ни спешки, ни требовательности — только тихое, тёплое ощущение правильности и доверия. Как будто в этот миг весь мир сузился только до них двоих.       В этот поцелуй они вложили все те чувства, что гложили их до этого момента. От любви и страсти, до тоски и грусти. Их сердца отбивали слишком быстрый ритм, а касания продолжались. ***       Они лежали на диване, укутавшись друг в друге. Слишком тепло. Слишком близко.       Ричард ощущал тяжесть Дилана на себе, его горячее, но ровное дыхание обжигало шею. Спит. "Серьезно? Он заснул? После всего этого?" доносилось в голове.       Волосы щекочут шею, но он не против. Момент был мягким и спокойным, а внутри всё пылало. Жар схватил тело. Сердце гулко стучало. Ричарда накрывало постепенное осознание того, что это не сон. От этого становилось страшно и безмятежно.       Одна рука медленно поглаживала спину парня. Ричард был готов просто убежать, спрятаться от смущения, но хотелось удержать Дилана. Того, кто дал понять, каково это — любить и быть любимым.       Другой рукой проводил по волосам. Пальцы дрожали, а в теле чувствовалось легкое напряжение от происходящего. Но было так хорошо. Не хочется отпускать из объятий никогда.       И в этом потоке нескончаемых мыслей, периодически слышался откровенный "Ричи, поцелуй меня". Черт. Ричард бы отдал всё, лишь вновь услышать это. Много кто называл его ласково, но от Дилана это звучало так сладко и... шелковисто. Трепетный голос продолжал ласково щекотать слух.       Приглушенный свет с уличных фонарей, что заглядывал сквозь щель в шторах, освещал комнату полумраком. Вокруг тишина. Лишь иногда доносились звуки с улицы.       Плед, что накрывал, согревал обоих. Ричарда опустило волнение — он тихо наслаждается моментом. Рядом с Диланом было спокойно, уютно и безопасно.       К чёрту всех, кроме них.