Квантовый прыжок

Джимми улыбается, даже несмотря на то, что всё его тело тряслось, как у мокрого чихуахуа, а ноги были готовы подогнуться в любую секунду. Ему нужно было выглядеть сильным ради Кёрли. Чтобы он знал, что всё будет хорошо, что они, он всё исправил, что они оба смогли стать героями. Кёрли пристально смотрит на него, как он делал все последние месяцы. Без бровей, век и рта нельзя было понять, что творится у него в голове. И всё же Джимми предпочитает думать, что на его красном лице сейчас была благодарность. Зачем же ещё ему смотреть на него так пристально, не отводя своего чудом уцелевшего голубого глаза? Верно? Он опускает глаза, и что-то у него в голове говорит несколько раз хлопнуть по стеклу рукой, как знак завершения, финальный поклон. Оно отпадает, когда он вспоминает, что ему нужно делать дальше. Он в последний раз смотрит на Кёрли. Неподвижный кусок мяса, оставшийся от кого-то великого. Тот всё ещё смотрел на него в ответ. Джимми запускает криогенную камеру быстрым нажатием нескольких кнопок. Отвернувшись, он волочит ноги к ближайшей стене, пока достаёт пистолет из-за пояса. Он думал проверить наличие в нём патронов, но быстро осознал, что это не имеет значения. Он так или иначе узнает через несколько секунд. Дойдя до стены, он опирается правой рукой на колено, прежде чем упасть на задницу. Наконец расслабляет ноющий позвоночник. Замечает, что из вентиляции в потолке до сих пор вылетают мелкие искры. Он слабо подмечает, что если бы на корабле сейчас мигал красный свет и вопила тревога, эта сцена была бы куда более трагичной. Он словно смотрит на себя со стороны, сидящего там, в полной темноте и заляпанного кровью. Человек перед ним смотрит на свои крупно дрожащие руки. Он чуть не роняет пистолет из-за того, насколько слабыми они сейчас ощущаются. Где-то глубоко в голове зарыта мысль, что он не хочет этого делать. Боже, он не хочет умирать. Но у него нет другого выбора. Это лучший исход. Крепко зажав пистолет левой рукой, он жмурится и приставляет его к голове. Одна секунда и всё будет хорошо. Осталось совсем немного. Он делает глубокий вдох. И по всей комнате раздаётся выстрел. Джимми никогда бы не подумал, что рай настолько похож на потолок его каюты. Он резко садится, берясь двумя руками за голову, и мысль как-то забывается за стеной боли, опрокидывающейся на него. Он настолько сильно сжимает горло в попытке закричать, что вместо крика выходит один лишь хрип. Больно. Ему было чертовски больно. Он судорожно вдыхает через зубы, пока его глаза мечутся из стороны в сторону, на самом деле ничего не видя. Шум в ушах, этот раздражающий писк, перекрывал любые его здравые мысли. Он умрёт. Он сам спустил курок и теперь он умрёт, и больше нет пути назад, и он не хочет умирать, боже, он не хочет умирать. И- какого чёрта он ещё не мёртв? Только через несколько секунд он осознаёт, что его голова не раскалывается от мучительной боли. Всё ещё соображая лишь наполовину, он пытается нащупать руками дырку в виске, но находит лишь сальные волосы. Глубоко вдохнув, он пытается заставить себя успокоиться. Его глаза наконец фокусируются, так что он может увидеть, что происходило перед ним. Вместо грязного, заляпанного пеной пола и своих ботинок, покрытых кровью, он увидел лишь белое, простецкое одеяло у себя на ногах. Он опускает руки, отречённо наблюдая за тем, как они ложатся ему на колени. Никакого пистолета. Джимми медленно моргает, прежде чем поднять взгляд, чтобы осмотреться. Первое, что он видит, это электронные часы на прикроватной тумбочке, идентичные часам в каютах каждого пассажира Тульпара. Они ярко-жёлтыми цифрами показывали 3:17 ночи. Джимми озадаченно берёт их левой, слегка дрожащей рукой. Крышка от батареек криво держится на серебристом скотче, настолько старом, что удивительно, как он вообще до сих пор не отклеился. Это точно его часы - крышка нормально не закрывалась с тех пор, как он однажды швырнул их в стену, так что он починил их как смог с имеющимися ресурсами. Но они перестали работать за неделю до празднования дня рождения Кёрли. Он кладёт руку с часами на живот и поднимает глаза, чтобы осмотреться в темноте. Его каюту нельзя было назвать идеальной, но он вспоминает, как раньше всегда старался держать её в чистоте. Белые точки звёзд виднелись из слегка пыльного иллюминатора. Рядом с ним стоял небольшой металлический стол, прикрученный к полу, вместе со стулом без колёсиков, оба пыльные от неиспользования. Между столом и кроватью небольшая тумбочка, единственное место для хранения каких-либо личных вещей. На полу недалеко от двери валялась спортивная сумка, забитая одеждой, а рядом с ней пара гантель. Их с Кёрли каюты мало чем отличались, но дверь находилась возле другой стены, в каюте Суонси был спальный мешок Дайсуке, а в каюте Ани было полно всякого хлама, так что это точно была его собственная. Но последний раз, когда он проверял, все каюты были отделены от них пеной и, вероятно, разрушены к чертям собачьим. Джимми отбрасывает тонкое одеяло и встаёт с кровати, из-за чего часы с неприятным грохотом падают на пол. Он отшатывается от звука, прежде чем осознаёт, что произошло. –Ёбанный рот, – он кривится и пинает их куда-то в угол. Скотч отрывается вместе с крышкой от батареек и улетает в другом направлении от часов. Он рычит себе под нос, после чего начинает босиком идти к выходу из комнаты. Идя в основном на ощупь, он сначала ударяется локтём о стул, а потом вдобавок чуть не спотыкается о какую-то кофту. В конце-концов он выходит в хоть сколько-то освещённый коридор, в секунде от того, чтобы попытаться вырвать эту дверь вместе с её шурупами голыми руками. Снова стараясь не начать гипервентилировать, он окидывает коридор взглядом. Железные или металлические(Джимми никогда не разбирался, какие именно) трубы, которые устарели уже лет на двадцать, сетчатые полы и тёмно-коричневые стены, на которых висели давным-давно устаревшие постеры с Полли. Те же, что и последние несколько лет. Что за чудеса. Он начинает на полуавтомате идти к комнате пилота - первому месту, пришедшему в голову. Он хмурится, пока оглядывает старые мультяшные плакаты, словно видит их впервые. Честно говоря, ему всегда нравились оригинальные мультфильмы Looney Tunes. То, как Багсу Банни постоянно удавалось выходить сухим из воды, всегда казалось ему потрясающим. Но эта конкретная улыбающаяся лошадь бесила его сколько он себя помнил. Чёртов Pony Express и его гениальные попытки сделать этот кусок железа весёлым местом. Идти потребовалось недолго, ведь кабина находилась на нижнем ярусе, вместе с их тремя каютами. Но даже за это короткое время отсутствие где-либо пены начало казаться всё более и более непривычным, тем самым постепенно раздражая. Или какое бы чувство сейчас не давило ему на лёгкие. В конце концов он останавливается в дверном проёме. Комната была такой же, какой он её запомнил, чересчур зелёной и со слишком большим количеством мониторов. Он различает надпись на одном из них: “Дней в пути: 98”. Девяносто восемь? Какого чёрта? …Почему он здесь? Джимми оглядывается вокруг, ожидая кого-нибудь у себя за спиной, кто только и ждал бы подходящего момента, чтобы вонзить ему нож в спину. Что-то было не так, он знал, что что-то было не так. В прошлый раз стены кабины пилота были заполнены пеной, оборудование повреждено, а энергия корабля была на исходе. Сейчас же горит тусклый ночной свет и мониторы показывают стабильность системы. Больше нет никакой спешки или тяжести в воздухе. Ничего не складывалось воедино, и факт того, что он не понимал, что происходит, заставлял его чувствовать себя так, словно он изо всех старался ухватиться за смысл происходящего, но он продолжал ускользать через щели между пальцами. Бессильно. Просто наблюдал за тем, как его дом пожирает огонь. Что-то начало дрожать у него в груди, и у него начинала кружиться голова. Почему он на Тульпаре? Он должен быть… Мёртв. Он резко вдыхает и широко раскрывает глаза. Его дыхание учащается, и взгляд начинает судорожно бегать по комнате. Он должен быть мёртв. Его рука соскальзывает с дверной рамы, и от неожиданности он падает влево. Голова с глухим звуком ударяется о металл. Вместо того, чтобы встать обратно, он соскальзывает на пол, игнорируя боль. Этого не могло происходить. Он придвигает к себе ноги и закрывает лицо руками. Что случилось? Он ведь. Он всё исправил. Он всё исправил! Почему всё вернулось к начальной точке? Он должен быть мёртв. Всё должно было наладиться. А это не выглядело ни капли налаженным. Всё просто вернулось к началу конца. И все… все его труды просто разорваны в клочья. Или нет? Или это просто предсмертная картина, предоставленная ему его полумёртвым мозгом? Было тяжело думать, когда его голова продолжала тяжелеть под весом собственных мыслей. Было трудно дышать. Он чувствовал испарину пота у себя на лбу, но ему было так холодно. Тишина и полнейшее безразличие окружающего мира начали давить ему на спину, пока он всё сильнее и сильнее сжимал колени руками. Где-то на подкорке сознания он знает, что это не первый раз, когда с ним подобное случается. Когда полнейшее бессилие настолько сильно сжимает ему грудную клетку, что он не может думать ни о чём кроме того, как он скучает по воздуху. Боже, он не хочет быть один. Он хочет, чтобы кто-то подошёл к нему и вытряс из него эту дурь, чем бы она, блять, не была. Ему нужен был кто-то рядом. Кёрли. Где его черти носили, когда он нужен был? Медленное осознание прорывается сквозь толстый слой накладывающихся друг на друга мыслей. Кёрли. Если… Он небрежно убирает волосы с лица, судорожно вздыхая. Если всё вернулось к начальной точке, значит, он всё ещё на Тульпаре. Он на самом деле всё ещё на Тульпаре. Не его пустая, мясная оболочка, а ходящий, говорящий друг Джимми. Собираясь с силами, он медленно опускает руки на пол и насильно заставляет себя встать на ноги. Всё его тело ощущалось рабочим лишь наполовину, но осознание того, что Кёрли снова может заговорить с ним, быстро начинало разносить адреналин по крови. Джимми наконец резко поднимает голову, его зрачки быстро сужаются и расширяются из-за света. Он должен увидеть его. Он должен знать, что он находится здесь. С ним. К тому моменту, как он начал идти к медотсеку, как самому логичному месту, в котором может быть сейчас Кёрли, его сердце начинало всё быстрее и быстрее стучать у него в ушах. И, когда он достигает лестницы, то, сам не заметив, уже начал бежать. Его резко словно ударила горячка. Руки трясутся, голова как в тумане, а тело пробивает холодный пот. Он дважды чуть не падает с лестницы, пока поднимается, но сейчас это не имело никакого значения. Он вбегает в медотсек настолько быстро, что автоматические двери еле успевают открыться вовремя, чтобы он не врезался в них. Если бы это была нормальная дверь из дерева, он бы хлопнул ею настолько сильно, что разбудил бы весь экипаж. Внутри никого не было. Столы в комнате были очищены от обезболивающих, полы не покрыты пустыми пузырьками или, что всё ещё странно, пеной. Над койкой на мониторе играла ночная анимация неба с луной. Сама койка была идеально белой, под ней не было никакого пустого кейса, а подушка на ней лежала аккуратно и ровно. Джимми готов разнести эту комнату к чёрту. Какого хера Кёрли здесь не было? Они должны быть здесь вместе. Так всегда было, и так всегда должно быть. Он уже хватает горшок с цветами, попавшийся под руку, чтобы разбить его об этот треклятый монитор, но останавливается, когда снова видит огромную луну на нём. Сейчас ночь. Кёрли спит в каюте Капитана. Он на корабле. Он с керамическим стуком кладёт горшок обратно на стол, прежде чем снова выбежать в коридор. Двери всё ещё были открыты. Каюта Капитана находится на другом конце верхнего яруса. И, хотя бежать до неё было недолго, Джимми уже успел запыхаться к тому времени, как остановился перед дверью. Мысль пролетает у него в голове, что обычно он так быстро не устал бы. Он с силой тянет дверь вправо, чтобы открыть её. Каюта Капитана практически ничем не отличалась от комнат всех остальных пассажиров Тульпара, те же стол, стул, кровать и тумбочка. Единственным отличием всегда было то, что кровать Кёрли стояла у правой стены, а не у левой. Быстро дыша, так, что горло начало саднить, он останавливается лишь на секунду, чтобы найти кровать глазами и убедиться, что на ней кто-то лежит, лицом к стене. Он сразу же подбегает к нему. Джимми встаёт одним коленом на кровать, наклоняется и без лишних слов берёт человека за плечи, прежде чем повернуть его на спину. Кёрли. Он широко раскрывает глаза и выдыхает. Он не видел его уже несколько месяцев, но всё равно мог бы везде узнать - золотистые кудри, квадратное лицо и толстая щетина - всё, что для этого требовалось. Его глаза мирно закрыты. На короткое мгновение на Кёрли под его руками наслаивается вид другого Кёрли, с вечно открытым голубым глазом, преследующим его в каждой комнате корабля, с мясом вместо кожи и с бинтами по всему телу. Джимми резко вдыхает и сжимает спальную футболку в своих руках. Ему нужно убедиться. –Кёрли, – его голос звучит непривычно даже для его собственных ушей. Ломано и отчаянно. –Кёрли, мне нужно, чтобы ты проснулся. Он начинает трясти его, с каждым разом всё сильнее и сильнее. –Ёб твою мать, Кёрли! Наконец Кёрли жмурится и слабо хватается за запястья Джимми, чтобы остановить тряску. Он медленно моргает в попытке проснуться, после чего щурится, чтобы понять, кто его разбудил. Джимми наблюдает за этим, затаив дыхание. Он снова видит голубой. –Джимми? – Он говорит вполголоса, в недоумении. – Что случилось? Кёрли говорит. С ним всё в порядке. Он больше не кусок мяса, обёрнутый в белое и голубое. Он может его спасти. –Кёрли, – Джимми скорее выдыхает, чем говорит это, прежде чем положить лоб ему на грудь. – Кёрли. –Джимми? – его голос начинает звучать обеспокоенно, и что-то в этом тоне успокаивает Джимми, как если бы кто-то наконец почесал зуд, до которого он никак не мог дотянуться. – Ты в порядке? Что случилось? Он садится, обнимая Джимми правой рукой, и, похоже, пытается взглянуть на его лицо. Джимми приходится согнуть колено, чтобы сесть на кровать вместе с ним, в то время как его другая нога, всё ещё стоявшая на земле, подгибается и начинает безвольно лежать на полу. Если бы не рука Кёрли, он бы наверняка потерял равновесие. –Ты был прав. Мне не место в капитанах. Ты всегда был прав, – Джимми качает головой, всё ещё крепко держась за его футболку. – Ты всегда прав. Ты… Остальное утопает в судорожном бормотании, когда Джимми отпускает плечи Кёрли и полностью обнимает его, резко притягивая к себе. У Кёрли выбивает воздух из лёгких. –О чём ты говоришь? – он теперь говорит в полный голос, одновременно озадаченно и обеспокоенно. – В чём я прав? Что вообще происходит? Он не помнил. Он не помнил, значит он не может осудить его, как это сделал Суонси. Значит Джимми всё исправил. Он не знает как, но каким-то образом он всё исправил. Даже если это были его предсмертные галлюцинации, Джимми был бы только рад им поддаться. –Джимми, ты меня пугаешь, – Кёрли продолжает говорить, медленно, словно он приближается к дикому зайцу. – Ты сам не свой. Джимми прерывает свой бессмысленный трёп ему в плечо, но не отвечает. Отчасти потому что наслаждается реальностью происходящего, а отчасти потому что не хочет придумывать ложь, чтобы всучить ему. Хотя он хотел рассказать ему всё, выплеснуть наружу каждый поступок, который он совершил, сказать, что он смог всё исправить. Но язык прилип к нёбу. Он не знает, что будет делать, если не увидит одобрения в глазах Кёрли. Кёрли наконец отодвигает его от себя, чтобы посмотреть ему в лицо. Джимми позволяет ему это сделать, передвигая руки со спины Кёрли на шиворот его футболки. Он успел забыть, насколько выразителен Кёрли. Он смотрел на него широко открытыми глазами, густые брови сведены к переносице, а губы поджаты. Джимми бегал по его лицу глазами, жадно впитывая каждый кусочек информации, который мог разобрать. Он сильнее сжимает ткань между пальцами, когда видит искреннее, беспрекословное беспокойство у Кёрли в глазах. Он думает, что, раз снова может поговорить со своим другом, это вполне может быть его раем. Затем его снова догоняет смысл происходящего, и он перестаёт обращать внимания на лицо перед собой. Если это его рай, то он. Мёртв. Он мёртв. Онмёртвонмёртвонмёртвонмё Реальность размывается у него перед глазами, и он снова начинает дышать громко и быстро. Всё тело пробивает дрожь, и чистейший, животный страх пропитывает всё его существо. Его пробивает тяжёлая дрожь на грани судорог. Он больше не может слышать или видеть ничего вокруг себя. Единственным, что всё ещё хоть как-то функционировало в его теле, являлось чувством осязание. Исключительно на каком-то костном рефлексе он наклоняется вперёд, чтобы снова положить лоб на что-то мягкое перед собой. онмёртвонмёртвонмёртвонмёртвонмёртвоНМЁРТВОНМЁРТВОНМЁРТ Горло жжёт, каждый новый вдох даётся с большим усердием, чем предыдущий. Ему начинает не хватать воздуха, что только усугубляет черноту, поглощающую всё вокруг него. Он чувствует, как что-то касается его спины, такое же тёплое, как и поверхность у него под головой, но это не имеет значение. Ничего сейчас не имеет значения, кроме смертельной опасности, настигающей его со всех сторон. Ничего больше не имеет смысла. Время, пространство, жизнь и смерть. Он на самом деле больше не знает, чего так боится, но это не помогает страху уйти. Что-что, а это, похоже, только помогает ему закрепиться у него в голове. Он просто хочет, чтобы всё это закончилось. Но он ведь… Тихо мысли пробиваются через черноту. Он не может быть мёртв. Он просто… Он изо всех сил старается придумать логичное объяснение происходящему. Это просто… Это просто его воображение! Верно. Конечно. Пуля просто попала не в тот участок мозга, и теперь он просто-напросто сидит на полу без сознания… Медленно умирая от потери крови или какой-то мозговой травмы. Джимми жмурится, стараясь не думать об этом. Он жив, и это главное. Он продолжает повторять себе это, как мантру. Только после, казалось, нескольких часов давящей пустоты, когда он начинает чувствовать, что вот-вот потеряет сознание, к нему начинает возвращаться проблеск осознанности. Сначала он начинает слышать стук собственного сердца у себя в ушах. Затем он слышит, как воздух скрипит у него между зубами, когда он заставляет себя тяжело вдохнуть сквозь боль глубоко в лёгких. Он осознаёт, что закрыл глаза. Он вспоминает, что перед ним сейчас сидит Кёрли. Он осторожно открывает глаза, но его голова всё ещё слишком тяжёлая, чтобы он даже попытался её поднять. Медленно восстанавливая дыхание, он замечает, что начал сжимать не только ткань футболки, но ещё и кожу на ключицах Кёрли. Он ослабляет хватку только после того, как у него наконец хватает сил снова поднять голову. Всё ещё находясь словно в полудрёме, он запоздало смотрит Кёрли в лицо. Вся интенсивность настоящей паники на его лице чуть не заставляет Джимми отпрянуть от неожиданности. Хотя, подумав об этом на мгновение, это должно было быть ожидаемой реакцией. И всё же, это не мешает ему озадаченно скривиться. Хотя, несмотря на то, сколько всего он снова начал осознавать вокруг себя, он всё равно чувствовал, словно всё было сильно притуплено. Начиная от его собственного лица, вялого и не поддающегося никаким выражениям, и заканчивая болью в колене от неудобной позы, в которой он… сидел? стоял? Он больше не мог сказать. Кёрли сам словно застыл на месте без возможности шевельнуться. Единственным показателем того, что он не был статуей, были его судорожно бегающие по всему лицу Джимми глаза. Что-то подсказывало Джимми, что вёл себя сейчас не шибко лучше. Когда он снова может открыть рот, чтобы начать говорить что-то, сам ещё не зная, что, Кёрли опережает его, словно выведенный из транса. –Боже мой, Джимми, ты в порядке!? – он кричит шёпотом, хватаясь одной рукой за его плечо, а другой прикладывая тыльную сторону ладони к его лбу. – Ты весь горишь! Джимми на это только моргает. Слова никак не формируются у него в голове, как бы он ни старался ответить. Он открывает рот, но ничего не говорит. Вместо этого продолжая смотреть на быстро оживающего Кёрли. –Ты меня до чёртиков напугал! – он говорит чуть громче, с лёгкой паникой в голосе. – Боже мой. Я- Ты- Нельзя же так просто будить человека, падать на него и начинать рыдать! –Я не рыдал, – он слышит свой голос, хриплый и вяло протестующий. За много лет он не проронил ни слезинки, и это было одной из немногих вещей, которой он мог гордиться. –Да, ну, моя футболка говорит об обратном! – Кёрли на мгновение наклоняет голову, чтобы посмотреть куда-то себе на грудь, и Джимми только сейчас замечает пятно прямо у него на солнечном сплетении. – Ладно, это- это неважно. Ты в порядке? Он смотрит на него глазами, чем-то напоминающие щенячьи. Огромные, грустные и умоляющие о… чём-то. Джимми предположил, что он умолял его сказать ему, что он в порядке. –Я в порядке, – он сглатывает, запоздало фокусируя глаза. – Это просто… И что он собирался ему сказать? У него не было здорового объяснения своей реакции. Он не мог сказать “Я просто застрелил себя из пистолета компании и по какой-то причине оказался в прошлом. Ничего интересного”. В лучшем случае Кёрли подумает, что ему приснился кошмар. В худшем по приземлении его отправят в психушку. –Просто не спится. Ото всей работы голова наверное уже поехала. Ну ты знаешь, как это бывает, – он отводит взгляд, смотря куда-то влево. – Ничего важного. На несколько секунд между ними снова повисает тишина. Ожидая, пока Кёрли ответит ему что-нибудь, Джимми осознаёт, что его руки, всё ещё державшие воротник футболки, продолжали подрагивать, как у старика с тремором. Он чувствует, а не видит, как двигаются мышцы на шее Кёрли, когда он поворачивает голову, чтобы осмотреть каюту. Если бы Джимми пришлось угадывать, он бы сказал, что Кёрли анализирует, нет ли опасности на корабле, которая могла вызвать у него такую реакцию. По итогу, видимо, довольный тем, что повсюду не разносится гул тревоги, он смотрит направо, чтобы взглянуть на часы на тумбочке. –Уже почти четыре, нам осталось спать всего час, – он снова смотрит на Джимми, похоже, пытаясь найти какую-то реакцию на эту информацию. Получив в ответ лишь пристальный взгляд исподлобья, он вздыхает и снова заговаривает, – ты выглядишь как промокшая собака. Пойдём, я отведу тебя в твою каюту. Кёрли убирает руку со спины Джимми, и Джимми, как бы он ни хотел остаться в этом положении навечно, не остаётся ничего, кроме как также отпустить воротник Кёрли. Затем он встаёт с его кровати и отходит на полшага. Он делает глубокий вдох, пока Кёрли надевает обувь. Его спальная кофта неприятно прилипает к телу из-за пота. Он видит, как Кёрли на секунду колеблется, словно хочет что-то сказать. Но вместо этого он сжимает губы и качает головой, прежде чем направиться к двери. Сделав первый шаг вслед за ним, Джимми резко осознаёт, насколько уставшим он себя теперь чувствует. Он качает головой. Ему нужно лечь спать. Он подходит к уже стоявшему в проходе Кёрли, прежде чем выйти из комнаты. Несколько секунд он ждёт, пока Кёрли закроет за ним дверь, прежде чем они вместе начинают идти по коридору к лестнице. Джимми плетётся сзади вдоль стены, сложив руки на груди. Его взгляд цепляется за руки Кёрли. Они качались вперёд-назад, цельные и невредимые, с мелкими полосками старых, знакомых шрамов. Джимми начинает следить за ними, как загипнотизированный. Он всё ещё чувствует, как трясутся его руки. Он сильнее прижимает их к груди. Какого чёрта они всё ещё трясутся? Они в тишине проходят комнату отдыха, и Джимми наконец обращает на неё внимание. Он замечает, насколько она чистая. Никаких бутылок от ополаскивателя, которыми так увлёкся Суонси, никакой крови или мусора на полу. Нет праздничных украшений на стенах, стол пуст. Всё выглядело… умиротворённо. Он резко смотрит себе под ноги и продолжает идти. Когда они подходят к лестнице вниз, Кёрли неожиданно берёт его за локоть прямо перед тем, как спуститься на первую ступеньку. Джимми удивлённо смотрит на него, но не останавливается и начинает спускаться вслед за ним. Лестница была недостаточно широкой, чтобы они могли идти плечом к плечу. Так что Джимми приходится вытянуть руку вперёд, чтобы Кёрли всё ещё мог держаться за неё, идя впереди. Мысль, что он должен был с самого начала вырвать свою руку из его хватки, приходит запоздало. К тому времени он не находит в себе мотивации разозлиться на такую жалость. Когда они доходят до нижнего яруса, Кёрли отпускает его руку. Он что, хотел убедиться, что он не подвернёт ногу на одной из ступенек? Вероятно. В данный момент ему было всё равно. Мёртвая тишина пустых коридоров постепенно начинает трепать ему нервы, так что Джимми говорит первое, что приходит в голову, прежде чем начнёт погружаться в неё. –Какой у нас план на день? – он вяло переводит взгляд на Кёрли. Кёрли мычит на это, не сразу отвечая. Планы на день. У них время от времени появлялось что-то, за чем нужно было следить во время маршрута, вроде того, не пролетало ли поблизости комет, или есть ли впереди проблемная зона. Обычно о таком предупреждали за несколько дней до приближения, чтобы они успели подготовиться. –Ничего необычного. Мы сейчас пролетаем безопасную зону, так что метеоритов быть не должно, – он смотрит на Джимми, уставше наклонив голову к плечу. – Только если в кабину не приходило никаких новых сообщений? –Не приходило, – Джимми даже не обращал внимания. – Значит спокойный день. –Снова будем играть в города… – Кёрли вздыхает в попытке пошутить. Они как раз проходят мимо кабины. Джимми умудряется на секунду оторвать глаза от Кёрли и снова посмотреть внутрь. Она всё ещё пуста и яростно горит зелёным. Он не может решить, нравится ли ему снова смотреть на эти вырвиглазные мониторы, или он предпочитал темноту, поглотившую комнату после крушения. Они наконец доходят до коридора с каютами экипажа. Три двери, все с одной стороны: каюта Джимми, за ней каюта Суонси и Дайсуке, и последней каюта Ани. Они останавливаются перед первой дверью на мгновение. Как только Джимми начинает делать к ней первый шаг и открывает рот, чтобы попрощаться, Кёрли снова берёт его за локоть. Они снова встречаются глазами. Брови Кёрли снова сведены к переносице, и он морщится, нерешительно открывая рот, чтобы что-то сказать. Джимми готовится снова убедить его, что он в порядке. По крайней мере руки у него больше не трясутся. Но вместо того, чтобы сказать что-то ещё, Кёрли лишь хрипло вздыхает, закрывая глаза. Джимми пронзает воспоминание о том, как неподвижный кусок мяса на больничной койке постоянно открывал рот в попытке что-то сказать, но вместо слов всегда выходили хрипы на грани криков. Он морщится и выдёргивает локоть из хватки, из-за чего Кёрли удивлённо поднимает брови. –Хорошо выспись за оставшийся час, – Джимми не дожидается ответа и заходит обратно в каюту. Он не слышит, уходит Кёрли или нет - что-что, а звукоизоляция на этом корабле была просто отменная - но это не имеет значение. Он вздыхает и снова пытается вслепую подойти к кровати. Он опять чуть не падает из-за той же кофты, но в остальном доходит невредимым. Он без раздумий падает на кровать. Ему нужно подумать о том, что вообще происходит. Где он оказался. Но он устал. Так что лучше выжать из оставшегося часа сна все соки. У него будет время подумать об этом утром. Он переворачивается на бок и укрывается одеялом. Комната перед его глазами тёмная и пустая, слабый гул двигателя слышен откуда-то из глубин корабля. Он закрывает глаза и быстро погружается в темноту. Ему ничего не снится. Это ощущается благословением свыше. Спустя час, пролетевший несправедливо быстро, его будят включившиеся лампы. Флуоресцентный свет неприятно бил в глаза, начиная день каждого работника Тульпара. И даже если он не смог вас разбудить, всегда был будильник, звеневший ровно в пять утра. Джимми сводит брови к переносице и открывает глаза. Неприятное жужжание откуда-то из угла комнаты продолжало напоминать о себе, как надоедливая муха. Он пытается рассмотреть причину звука с кровати, но откровенно лажает в этом. Недовольно рыча, он садится, чтобы иметь обзор получше. Наконец, он замечает жужжащий прямоугольник в углу комнаты. Часы. Он успел забыть, что выкинул их ночью. Шипя себе под нос ругательства, он встаёт с кровати, быстро подходит к ним и берёт в руки. За исключением того, что последняя цифра на циферблате теперь светится красным, они всё ещё прекрасно работают. Всё ещё могут отвратительно жужжать. Он подбирает крышку, обклеенную скотчем, и прицепляет её обратно на заднюю часть часов. Крышка жалко болтается на скотче, но всё ещё выглядит приемлемо, если не трогать. Он выключает их и кладёт обратно на тумбочку. Из-за этого он краем глаза замечает, что на столе лежит что-то ещё, помимо помятой рабочей футболки с логотипом Pony Express. Он протягивает руку, чтобы взять этот белый предмет. Карточка работника. Слева была его фотография, а внизу подпись. Он хмурится и старается получше рассмотреть её. Джимми Брайс. Неужели его фамилия правда так звучит? Он крутит её в руках. Не то чтобы она имела теперь значение. Через месяц её так или иначе объявят бесполезным куском пластика. Он кидает её обратно на стол и начинает искать что-нибудь достаточно чистое, чтобы надеть под рабочий комбинезон. Он решает, что старая добрая белая кофта, висевшая на спинке стула, вполне подойдёт. Через пару минут Джимми выходит из своей каюты, на этот раз не упав пятнадцать раз по пути. Зато вместо этого он чуть не врезается в кого-то сразу после того, как закрывает дверь. –Воу, осторожно! – Весёлый голос раздаётся у него над ухом, из-за чего он замирает на месте. Дайсуке улыбается ему, как если бы то, что они чуть не врезались друг в друга, было самым весёлым событием за его неделю. На самом деле в это не было бы так сложно поверить. Джимми моргает несколько раз, пока изучает его лицо. Обычное, не расколотое на две части и не залитое кровью. Через секунды две молчания Дайсуке озадаченно наклоняет голову к плечу и поднимает одну бровь. Смотреть на него сейчас было как смотреть на какого-то зомби. К глотке подступает какое-то чувство провала. Если бы Суонси дал ему больше времени… Он смог бы обезвредить его травмы. Он бы всё исправил. Он был бы в порядке. Ему это не нравится. Ему не нравится то, что, смотря на этого пацана, его горло сжимает чувство незавершённости и предательства. Как Суонси мог поступить так с Дайсуке? Как он мог поступить так с Джимми? Он разочарованно скалит зубы, когда берёт Дайсуке за плечо и отодвигает со своего пути. Он начинает уходить сразу после этого, всё ещё слегка повернув к нему голову. –Не стоило тебе присоединятся к нам, – мрачно бросает Джимми через плечо. –...И вам доброе утро, босс? – Дайсуке озадаченно отвечает где-то у него за спиной. Джимми уходит, не ответив, надеясь, что Дайсуке поймёт намёк и отстанет от него. Но, к сожалению, смекалкой этот парень никогда не отличался. –Я думал, может, ты захочешь сегодня сыграть со мной и Аней в ту настолку, что мы нашли? – Дайсуке догоняет его и начинает идти справа от него. – Конечно, с Аней играть весело, но я уже выучил все её стратегии! А Суонси даже глазом не моргнул, когда я предложил сыграть с нами, представляешь? Он высоко поднимает ноги при ходьбе, давая знать всем, что он идёт к ним. Это действовало Джимми на нервы вдобавок к тому, что просто смотреть сейчас на Дайсуке было целым испытанием. –А я тут причём? Спроси Кёрли. Уж он-то точно согласится, – он усмехается себе под нос. –Я не могу спросить капитана! – Дайсуке выкидывает руки вперёд, давая понять, что это очевидный факт. – Он занят всеми этими капитанскими делами, у него нет времени играть с нами! Джимми фыркает и кладёт руки в карманы своего комбинезона. Ну конечно. А когда он был капитаном, все постоянно доставали его чем-то настолько же бессмысленным. Видимо, по сравнению с ним, к Кёрли у них было хоть какое-то уважение. –Верно, – Джимми запоздало отвечает, когда уже достигает середины лестничного пролёта, пока Дайсуке идёт за ним, чуть ли не наступая ему на пятки. – Ну, я тоже занят “всеми этими” делами помощника Капитана, так что почему бы тебе не продолжить доставать этим Суонси? Глядишь рано или поздно он согласится. –Я попробую, – голос Дайсуке теперь звучал менее воодушевлённо, без прежнего пыла. Джимми решил засчитать это как победу. Постепенно можно было услышать, как кто-то переговаривается в комнате отдыха. Кёрли говорил чересчур громко, вероятно, пытаясь доказать какую-то свою точку зрения. Более грубый голос, очевидно, Суонси, скептично говорил что-то в ответ. – -нси, это не может быть настолько плохой идеей. –Как скажешь, Босс. Джимми открывает дверь, всё ещё с одной рукой в кармане. Он останавливается в проёме, скучающе осматривая комнату. Он ожидал ядерно-свежего запаха мяты в воздухе, но вместо этого ему в нос ударяет запах чего-то механического и в общей сложности старого. Этот корабль уже начал разваливаться, задолго до того, как пострадал Кёрли. Он снова смотрит на чистый пол. Джимми практически полгода думал, как сильно его достала захламленность их корабля, но теперь, когда он снова был чист, его это на самом деле не шибко волновало. Вторым, на что он обратил внимание, был экран, на котором стояло изображение рассвета. По сравнению с изображением заката, оно было гораздо менее оранжевым и более голубым, хотя всё ещё на фоне океана. И просто, из всех вещей, океан? Серьёзно? Дайсуке слегка отталкивает его в сторону, чтобы пройти внутрь, и Джимми наконец следует за ним. Он заворачивает к столу, чтобы посмотреть, чем все были заняты. Кёрли стоял в конце стола, а Суонси сидел за столом, на самом крайнем стуле. Джимми периферическим зрением замечает, что на самом столе стояло четыре тарелки, одна уже пустая, перед Суонси, другая напротив него, и две перед Кёрли. Он останавливается возле противоположного конца стола. Краем сознания он замечает Аню, стоявшую за кухонной стойкой с такой же тарелкой в руках, прежде чем отвлекается на радостный возглас Дайсуке. –Воу, это что? Не знал, что мы здесь можем готовить что-то вроде настоящей еды! – Он быстро садится перед Суонси и берётся за свободную тарелку. Джимми пронзает странное чувство дежавю от слов Дайсуке, что заставляет его дважды взглянуть на него, уже начавшего есть. Он откидывает эту мысль. –Да, это, ээ… – Кёрли начинает отвечать, но прерывает себя, когда видит Джимми, сложившего руки на груди. Он берёт одну из тарелок в руки и подходит к нему. Джимми понимает, что это, прямо перед тем, как Кёрли начинает говорить. –Я решил использовать лишние желатин с водой, чтобы сделать нам на завтрак сегодня немного блинов! – Кёрли улыбается, как если бы это была хорошая новость. Он протягивает ему тарелку этих недо-блинов, которую Джимми забирает на автомате. – Капитану ведь нужно иногда радовать экипаж, верно? Джимми взглянул на Кёрли, нетерпеливо ожидающего какой-то реакции, и снова молча посмотрел на тарелку. Назвать это блинами было огромным преувеличением - это просто была основа для торта, в которую добавили дополнительный пакет воды, чтобы сделать их менее воздушными. Это был небольшой рецепт, который они случайно обнаружили в один из полётов. Они были гораздо лучше их обычного питания, так что, когда они впервые их приготовили, Джимми сказал Кёрли, что получилось довольно вкусно. Джимми сказал Кёрли, что получилось довольно вкусно. Этот сукин сын. –О, я вижу, к чему ты клонишь, – Джимми перестаёт пытаться выглядеть спокойным, быстро впадая в бешенство. – Это из-за того, что случилось ночью, не так ли? Он чувствует, как три пары глаз, не считая Кёрли, теперь начинают смотреть на него. Это подначивает его продолжать говорить. –Я… Что? – Улыбка спадает с лица Кёрли, как и должна, и он обеспокоенно поднимает брови. –Не применяй этот свой невинный взгляд на мне, – Джимми перемещает тарелку в правую руку и тыкает Кёрли в грудь указательным пальцем левой. – Думаешь, из-за того, что я был рад тебя видеть, мне теперь снова нужна твоя жалость? “Забота”, как ты говоришь? Снова возомнил себя ёбанным Мастером на все руки? Великим спасителем всего мира? –Джимми, я не понимаю, о чём ты говоришь, также, как не понимал, о чём ты говорил в полчетвёртого, – Кёрли хмурится, но у него во взгляде нет злости. Это выбешивает Джимми ещё сильнее. Настолько, что у него снова начинают трястись руки. –То, что я сказал в полчетвёртого, не должно тебя ебать, – он делает шаг вперёд, и Кёрли инстинктивно делает шаг назад. Он пытается успокаивающе поднять руки, как он всегда делал, когда Джимми показывал ему хоть намёк на непослушание, но тарелка между ними мешает ему сделать это. – Я сказал, что это неважно, но ты меня не послушал, опять, как ты всегда делаешь, и теперь ты пытаешься “подбодрить меня”, или как бы ты ни называл это дерьмо. Мне по-твоему, десять или что? Мне это нахуй не сдалось! –Я не имел в виду- – Кёрли пытается ответить, но Джимми не даёт ему. –Ой, вот только не надо притворяться, что ты не хотел, чтобы всё так обернулось, – Джимми презрительно фыркает. – Я знаю тебя уже сто лет. И я знаю, что именно этого ты и хотел. Он смотрит на Кёрли несколько мгновений, ожидая какого-нибудь ответа. Но вместо того, чтобы ответить, он сдувается, горбит спину и смотрит на него также, как когда он списывал у него на экзаменах в универе. Джимми всегда бесило то, что ему приходилось поднимать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза, когда они ссорились. То, что даже сгорбленным Кёрли был выше него, ощущалось отвратительно. Устав играть в гляделки, он цокает и суёт тарелку обратно Кёрли в руки настолько сильно, что недо-блины на них смещаются и почти падают на пол. Кёрли смотрит сначала на них, затем на Джимми, словно пытается сложить воедино какую-то головоломку. Совершенно не то, чего от него хотел Джимми. –Приятно вам поесть эти… “блины”. – Он в последний раз смотрит на Кёрли, который смотрел на него в ответ своим раздражающим взглядом, и начинает уходить. – А я займусь работой. Приходи, когда наконец отбросишь эти свои попытки играть в спасителя. Он быстрым шагом идёт к выходу, по привычке обходя спальное место Суонси, прежде чем вспоминает, что они тут больше не спят. Он решает специально пройтись прямо по тому месту, где раньше был покрытый голубыми пятнами матрас. –И чего он так разозлился? – Он слышит голос Дайсуке у себя за спиной, прежде чем выйти из комнаты. – Я бы на его месте уже просил добавки! –Что случилось но- – начинает обеспокоенный голос Ани, но Джимми уже не слышит, как она договаривает свой вопрос. Он фыркает себе под нос, пока направляется на нижний ярус корабля. Он и не сомневался, что Дайсуке из всех людей будет рад такой жалости к себе. Его родители наверняка уже просто приучили к подобному. Сжимая дрожащие руки в кулаки, он спускается по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. В последний раз, когда он так сделал, Кёрли строго сказал ему быть аккуратнее. Как будто он какой-то безответственный ребёнок. От этих мыслей только подуспокоившаяся злость снова начала разгораться. Он уже успел забыть, как Кёрли постоянно относился к нему, как к какому-то ребёнку. Постоянные попытки как-то “поддержать” его и “отговорить от совершения глупостей”. Каждый раз он отвечал ему, что ему не нужна нянька, но, видимо, это никак до него не доходит, не так ли? Он на секунду думает, что без возможности говорить Кёрли нравился ему больше. Дойдя до кабины пилота, Джимми садится на своё место слева от консоли. Он вздыхает и кладёт руки за голову в попытке расслабиться в сиденье. Безуспешно. Он злился. Он злился, потому что Кёрли, которого он помнил, не был тем Кёрли, который был здесь. Этот Кёрли не слушал его, когда он говорил ему не слушать. Этот Кёрли смотрел на него сверху вниз, как, Джимми теперь вспоминает, он делал всегда. Этот Кёрли хотел как лучше, а получалось как всегда, потому что это “лучше”, которое он себе вообразил, было совсем не лучше. Его внимание снова привлекает надпись на верхнем мониторе. Дней в пути: 98. Девяносто восемь. За пятьдесят дней до крушения, если он правильно помнил. Почему именно этот день? Он начинает топать ногой, размышляя. Что могло быть связано с этой датой, что так заело в его мозгу, чтобы создать эту непонятную предсмертную галлюцинацию. И почему всё выглядит таким нормальным? Никаких… хер его знает. Он оглядывает комнату, пытаясь придумать, что бы могло здесь быть. Никаких рек крови под ногами. Никаких тысяч топоров, воткнутых в пол. Он начал думать об этом ещё когда они с Кёрли шли к его комнате. И из всех этих вопросов вытекал, вероятно, самый главный. Что ему теперь делать? Его тело в подсобке корабля умрёт непонятно когда, пока его разум продолжает лелеять его этим идеальным миром, и- Страх на мгновение окутывает всё его сознание, и он сжимает руки в кулаки, пока ногти не начинают болезненно впиваться в кожу. Он не хочет умирать. Он не хочет навсегда погружаться в абсолютное ничего. Раньше, когда остались только он и безмолвное тело Кёрли, это было лучшим вариантом. Оставшиеся криокамеры сломаны, еды совсем не осталось. Весь корабль пропитался красным, а воздушные шарики выдохлись и лежали на полу. Но теперь. Теперь он хотел остаться. Теперь Кёрли был здесь и мог спасти его. Они могли наконец доставить этот чёртов ополаскиватель для рта на чёртову Каллисто и… …И что? Он вспоминает своё удостоверение личности с несколькими старыми царапинами и засохшими краями. Их всех сократят несмотря на то, как сильно будет стараться он или Кёрли. Кто знает, смогут ли они вообще вернуться на Землю. Что ему теперь делать? Он начинает слегка раскачиваться на стуле. Ни одной мысли не приходит в голову, как бы он ни старался придумать какой-либо план действий. Но он не мог сидеть сложа руки. Он не мог просто позволить всем им загибаться здесь также, как они загибались после новостей о том, что их увольняют. Куда пойдёт Суонси, с оставшимися-то в нём силами? Что останется делать Ане, без сбережений и достаточного уровня навыков, чтобы устроиться куда-то ещё? Возьмёт ли Кёрли его с собой туда, куда бы он ни пошёл после всего этого? Потому что у Кёрли есть амбиции. Конечно, им обоим давно за тридцать, но дело в том, что у него есть будущее, а у Джимми его нет. Если Кёрли уйдёт, у него не останется какой-либо ценности. Как это всегда и было. Его мысли прерывает звук открывающейся двери, и он уже знает, кто это. Он не поворачивается, продолжая смотреть на мониторы. Кёрли с мягким шуршанием закрывает дверь и тяжело садится в кресло справа от него. Он со скрипом поворачивает его лицом к Джимми. –Я приготовил блины не для того, чтобы “подбодрить” тебя, – Кёрли говорит приглушённо и смотрит в пол, сложив руки в замок. – Я уже давно собирался приготовить их. Так он ему и поверил. Джимми поднимает одну бровь и косится на него, всё ещё не поворачивая голову. Одновременно с этим Кёрли поднимает глаза и смотрит на него в ответ. –Честное слово! – Кёрли поднимает руки, пытаясь доказать свою честность. – Просто так сложилось, что я вспомнил про лишние ингредиенты именно сегодня! Джимми продолжает молчать, ожидая от него продолжения. Поняв это, тот вздыхает и устало роняет голову вперёд. –И мне жаль, что я заставил тебя думать, что сделал это только из, – он секунду медлит, махая перед собой рукой, – жалости. Джимми поворачивает к нему голову, всё ещё скептичный. Он видит, как Кёрли опускает руки и хмуро сверлит его взглядом исподлобья в ответ. На самом деле у него не было мотивации продолжать злиться на него. Каждый раз, когда он видел, как Кёрли показывает хоть какую-то эмоцию, он вспоминал тряпичную куклу, смотревшую на него из темноты корабля каждую ночь. Он не мог этого видеть, но он чувствовал этот взгляд через стены. Осуждающий. Отчаянный. Это чувство продолжало появляться каждый раз, когда Кёрли смотрел на него. Он ненавидел его. Он хочет вырвать этот страх из своей груди. Он решает облегчить свои страдания. –Я прощу тебя, если ты посмотришь, что написано в том новом сообщении, – он кивает на их рабочий принтер. Он слышит, как Кёрли вздыхает от облегчения, но не смотрит на него, продолжая сверлить взглядом машину. Кёрли быстро встаёт с кресла и подходит к этому небольшому принтеру. Он громко отрывает бумагу и начинает быстро проходиться по тексту глазами. Через пару секунд колебаний Джимми поворачивает сиденье, чтобы лучше его видеть. –Так что, Капитан, осложнения на пути? – Он слегка усмехается, и старается не думать о том, что с кораблём сделали осложнения на пути в последний раз. Кёрли всегда был быстрым читателем, так что отвечает ему уже через три секунды. Ещё одна вещь, в которой он был лучше него. –Ничего важного. Только то, что нам надо аккуратнее пролетать через пояс метеоров, – на секунду по лицу Кёрли пробегает странная тень, прежде чем она исчезает также быстро, как и появляется. – Оно датируется сегодняшней ночью. –Хм, – Джимми откидывает этот взгляд как что-то неважное и начинает следить за тем, как Кёрли садится обратно за панель управления, – мы уже пролетели Марса. –Да, я даже не заметил, как пролетело время, – он слегка усмехается. После этого они на несколько минут погружаются в тишину. Джимми поворачивает кресло обратно лицом к мониторам, заметив, как Кёрли изучает их. Статистика полёта, напоминание о том, насколько они опаздывали от графика, всевозможные параметры функций корабля. Ничего важного. Как и всегда. Он снова переводит взгляд на Кёрли. Кажется, тот нашёл в них что-то гораздо более интересное, чем он. Джимми не удивился бы, если бы узнал, что его единственным развлечением в детстве были “I spy” книги. Он осознаёт, что раз Кёрли больше не пытается всучить ему эти чёртовы блины силой, он с тем же успехом может спросить… –...Мне осталось немного блинов? Кёрли громко фыркает через нос от неожиданности. –О, нет, нет, Дайсуке и Суонси набросились на них сразу после того, как ты ушёл, – теперь он открыто смеётся. –Да блин, – он вздыхает и старается сохранять спокойное лицо и не поддаться смеху Кёрли. –Надо было брать, пока давали! – Кёрли бы толкнул его локтём, если бы они сидели рядом. Джимми видит это в том, как он наклоняется влево и кладёт руку на подлокотник сиденья. Он лишь неоднозначно мычит на это, прежде чем сосредоточиться на всевозможных кнопках и рычагах перед собой. Кёрли делает то же самое, даже нажимая несколько из них. Джимми не следит, какие именно и для чего, и даже не собирается. Кёрли - Капитан. Он разберётся с этим. Тихое жужжание окружало их, создавая непроницаемый купол звуков, отгораживающий их от всего остального корабля. Джимми бы не сказал этого вслух, но ему нравилась умиротворённость, которая возникала в этой комнате, когда они вдвоём просто молча занимались своей работой. Вдали от всего экипажа, он и Кёрли, как в старые добрые. На секунду он может сделать вид, словно всё хорошо. На секунду он может забыть нереальность этого мира и погрузиться в потёртый, но всё ещё в какой-то мере мягкий поролон на сиденьях. Почему всё не могло остаться так навечно? Гул корабля, теплота обогревателей, и его лучший друг рядом с ним. Почему вселенная хотела забрать это у него? Неужели он заслужил это? Он слышит скрип кресла, когда Кёрли откидывается на него и кладёт руки за голову. Джимми поворачивает к нему голову, и замечает, что они теперь сидят в одинаковых позах. –Ну что, поиграем в города? – Кёрли смотрит на него и улыбается странной улыбкой, которую Джимми не может разобрать. Уже который раз за день он не может разобрать его лицо. Кёрли хоть раз мог не быть таким раздражающе загадочным? Вместо того, чтобы спросить об этом вслух, он просто неоднозначно пожимает плечами. Этого, видимо, было достаточно. –Хорошо, я начну, – Кёрли мычит себе под нос несколько секунд, прежде чем начать игру. – Орландо. –...Оклахома. Они размеренно играют, всё ещё время от времени проверяя мониторы. Удивительно, насколько им пригодились те пары по географии, ведь играли они так на протяжении нескольких часов. Хотя большинство из этого времени занимали споры. Сначала они спорили, считается ли Мексика городом, раз уж это также название страны. А когда Джимми выиграл свою позицию о том, что нет, не считается, Кёрли придрался к тому, считается ли тогда Вашингтон, и всё возобновилось. И так по кругу. В какой-то момент они вышли пообедать вместе со всеми остальными работниками. Лапша из их автомата была привычным выбором. Ведь, конечно, это было одной из немногих вещей, оставшейся прежней. Джимми привычно прикусил язык и начал молча её жевать. Это всё ещё было единственным, что помогало им выживать. Это и протеиновые батончики, которые заканчивались уже на третьей неделе каждого полёта. Потом они снова направились на свой пост. По сравнению с Дайсуке и Аней, которые начали снова открывать коробку настолки, когда Кёрли и Джимми выходили из комнаты. Вернувшись в кабину, они возобновили игру в города. Хотя в какой-то момент, после долгого спора о том, является ли Иллинойс городом, они решили наконец перейти от городов к просто словам. Через примерно два часа после обеда, пока Джимми думал об очередном слове на букву Г, на одном из мониторов появилось жёлтое сообщение-предупреждение. –Сбой в подсобке? – Кёрли прерывает ход его мыслей, приподнимаясь в сиденье, чтобы лучше видеть мелкий текст. Джимми даёт ему прочитать его, сам же продолжая удобно облокачиваться на ручку сиденья. Полгода назад он бы настоял на том, чтобы проверить его, словно для него это было какой-то игрой на вылетание. Но он больше не собирался пытаться взять на себя роль главного. Это было единственным, в чём он был уверен в своём положении кота Шрёдингера. –Тут сказано, что вентиляция начала барахлить, – Кёрли садится обратно в кресло и нажимает несколько кнопок, чтобы закрыть уведомление. – Какой-то из вентиляторов сломался. –Звучит как работёнка для Суонси, – Джимми уже готов забыть об этом и снова продолжить играть. –Можешь уведомить его об этом, пожалуйста? – одним этим вопросом Кёрли в клочья разрушает все его надежды на то, чтобы не выходить из кабины до конца дня. –Ты не можешь сам сходить к нему? – Джимми предпринимает заведомо бессмысленную попытку остаться здесь. –Чем быстрее я начну заполнять отчёт о том, что мы всё исправили, тем быстрее я смогу его отправить, – он звучит устало. Даже Кёрли, уважаемый Капитан, никогда не ставящий под сомнения любые требования их компании, ненавидел заполнять бессмысленные формы, которые легко можно было бы заменить одним простым сообщением. На самом деле Джимми был бы только рад заполнить их вместо него, учитывая, что это означало, что он мог не встречаться с остальными членами экипажа. Но после отправки почерк всегда сверяли с почерком Капитана корабля. Как будто у этих важных шишек не было более важных дел. И, хотя даже их друзьям зачастую было сложно отличить их почерки, он был уверен, что эти подонки найдут способ сделать это просто ради того, чтобы вычесть из их зарплаты пару тысяч кредитов. –Ладно, – Джимми вздыхает, прежде чем тяжело встать с кресла и направиться к выходу. –Так какое у тебя слово? – Кёрли на секунду останавливает его в проходе своим вопросом. –Геолог, – он бросает через плечо, прежде чем выйти. Его обувь стучит по решётчатому полу, чересчур громко в тишине корабля. Без Кёрли рядом, отвлекающим его, его снова начали догонять тяжёлые мысли. К этому моменту он уже успел решить просто лечь на дно. Наслаждаться тем, что имеет, пока его мозг не отключится. Ведь, на самом деле, какой смысл делать что-либо? Это всё равно не будет иметь значения. Будь он в раю, тогда супер, может просто расслабиться до конца своей вечности. Будь он в собственном умирающем подсознании, что ж. С тем же успехом может отдохнуть перед смертью. Пока он проходит мимо подсобки, то решает проверить, не сидит ли там Суонси, прежде чем начать искать его в комнате отдыха. А то может он уже и сам всё заметил. Он открывает дверь, и быстро жалеет об этом, когда видит розовую рубашку Дайсуке в конце комнаты. –Босс! – Дайсуке замечает его прежде, чем он успевает обратно закрыть дверь и уйти. – Ты как раз вовремя! Он стоял прямо над вентиляцией, с поднятой вверх рукой, как если бы он пытался прикрыть глаза от солнца. Джимми мутило от этого, отчасти из-за его видимо теперь постоянного кома в горле от одного вида Дайсуке, и отчасти от вновь появившегося чувства дежавю. Он осматривает комнату несколько секунд. Все четыре криокапсулы целы и невредимы. В углах комнаты нет никакой пены, даже там, где застрял Дайсуке до крушения. Вентиляция закрыта и из неё не выпадает никаких проводов. Она безопасна. Он задерживает взгляд на дальней стене, возле которой сейчас, вероятно, находится его полумёртове тело. Он задумывается, свело ли его судорогами от какой-то мозговой травмы, или же он просто медленно, медленно умирает без способности пошевелиться. –Что стряслось? – Он подходит к Дайсуке, решая, что хотя бы сможет узнать масштабы их проблемы. И ещё потому, что это было бы безответственно с его стороны не проверить. –Ну в общем, сижу я значит здесь, изучаю схемы, которые мне дал Суонси, слушаю немного музыки, ну ты знаешь, – Дайсуке указывает на рабочий стол в углу комнаты. Слишком много деталей на вкус Джимми, но он старается дождаться, пока тот закончит. – И тут бам! Издаётся какой-то скрежет - представляешь, я его даже через наушники услышал - и из вентиляции перестаёт идти воздух! Дайсуке несколько раз машет рукой над собой, как бы показывая, что не чувствует никакого ветра. Он говорил так это шокированно, как если бы не встречался с подобным чуть ли не каждые две недели. С другой стороны, он сейчас находился с ними всего, сколько, чуть больше десяти недель? –Да, мы уже знаем об этом. Там вентилятор сломался, – Джимми опускает взгляд, чтобы больше не видеть летящие из вентиляции искры. Он смотрит на дверь, за неимением ничего лучшего, на что можно было бы посмотреть в этой комнате, прежде чем продолжить. – Я сообщу об этом Суонси. –Не забудь упомянуть, что я изучал его схемы! – Дайсуке кричит ему в спину, после чего тихо смеётся со своих же слов. Джимми неоднозначно машет ему рукой, направляясь к выходу. –Не трогай ничего без присмотра Суонси, – Джимми говорит напоследок, прежде чем выйти, оставляя дверь открытой. Он делает всего несколько шагов, прежде чем открывает дверь в комнату отдыха. –Дайске, я же сказал тебе изучать схемы! – Суонси кричит откуда-то с кухни. Джимми моргает пару раз, всё ещё держась одной рукой за дверь. Он разве выглядит- –О, нет, это просто Джимми, – говорит Аня, которая, видимо, тоже здесь. Она наклонилась назад на стуле так, чтобы увидеть его. Он направляется к столу. Стоит ли ему выполнить просьбу Дайсуке? Он быстро откидывает эту идею, решая, что это было бы только лишней тратой времени. Он всё равно наверняка похвастается этим при первой же возможности. Встав на то место, где утром стоял Кёрли, он осматривает стол. Суонси и Аня сидели друг перед другом, а между ними лежала та игра, которую где-то откопал Дайсуке. Как там она называлась? Sorry? –Вентиляция в подсобке сломалась, – Джимми прячет руки в карманы и смотрит на Суонси. – Вентилятор внутри перестал работать. Было странно видеть Суонси… таким. Он не мог сказать, что тот выглядел хорошо - всё же к нему приближался шестой десяток лет - но выглядел он явно лучше, чем когда Джимми видел его в последний раз. За исключением очевидных различий, вроде нескольких дырок в теле, у него также не было вздуто от спирта лицо, отсутствовали мешки под глазами, рабочая футболка не была обблёвана, а волосы были в достаточном порядке. И от него не воняло мятой, что было приятным бонусом. Джимми не был идиотом, он знал, что Суонси всегда его недолюбливал. Именно поэтому стоять сейчас рядом с ним было, мягко говоря, неприятно. Кто знает, что творится в голове этого пьяницы. Вдруг ему в голову прямо сейчас взбредёт достать топор и расколоть его череп также, как он это сделал с Дайсуке. Он подавляет дрожь от этой мысли. –Какой именно? – Суонси, как и всегда раньше, без лишних вопросов приступает к делу, оставляя раунд недоигранным. –Тот, что слева, – Джимми следует за ним к выходу. –Я не смогу нормально добраться к нему, не повредив потолок, – Суонси вздыхает, одновременно с этим прочищая горло. Джимми уже открывает рот, чтобы предложить Дайсуке с этим разобраться, но останавливает себя. Да, этому парню лучше не подходить к вентиляциям. Они доходят до открытой двери как раз в тот момент, когда Дайсуке, уже успев встать на лестницу, заканчивает отвинчивать решётку. Пока он открывает её, у него из рук выпадает отвёртка, и Дайсуке опасно сильно наклоняется вперёд, пытаясь поймать её. Лестница слегка шатается, но всё же остаётся на месте. –Дайске! – прикрикивает Суонси, пока быстро подходит к нему. – Сколько раз тебе повторять, не трогай ничего без меня! Джимми облокачивается на стену возле входа. Он решил остаться ещё ненадолго, просто чтобы посмотреть, приступят ли они к починке сейчас или отложат её на потом. –Джимми только что сказал то же самое! – Он смеётся, но всё же спускается с лестницы, чтобы не злить Суонси. – Да и ладно тебе, я до неё ещё даже дотронуться не успел. –Лучше бы начал читать чертежи, а не дурью маялся, – Суонси качает головой, прежде чем посмотреть на потолок, как если бы он мог определить проблему просто с помощью своей чуйки. –Но я их как раз и читал! – Дайсуке хмурит брови, глубоко обиженный. – Разве Джимми не сказал тебе об этом? Он переводит взгляд на Джимми, который в это время незаинтересованно следил за тем, как Суонси берёт фонарик со своего стола и начинает подниматься по стремянке. Мельком взглянув на Дайсуке, он мысленно кривится. Тот смотрел на него так, словно он пнул его собаку или что-то в этом роде. Боже. –Да, как-то забылось, – он пожимает плечами, подчёркивая незначительность этого факта, затем продолжает совершенно плоско, – прости. Дайсуке смотрит на него взглядом, прямо говорящим “предатель”, с его обиженно сведёнными к переносице бровями и надутыми губами. Джимми в секунде от того, чтобы закатить глаза. –Не вижу никаких внешних проблем, – прерывает их Суонси. – Значит дело в проводке. Дайске, дай мне плоскогубцы и мультиметр. Дайсуке отвлекается от своей обиды, как от какого-то плёвого дела, и быстро начинает искать плоскогубцы на рабочем столе. И крику-то было. –А как бы выглядел вентилятор, если бы проблема была внешней? – спрашивает он, передавая Суонси всё нужное. –Просто сгоревшие оболочки проводов или что-то вроде клубов пыли, застрявших в лопастях, – Суонси наклоняется и грубо забирает инструменты из его рук, после чего снова засовывает голову обратно. Его голос начинает звучать приглушённо и отдаваться эхом, когда он продолжает, – однажды к нам на борт во время какой-то из остановок забралась крыса, и мы нашли её с кишками, висящими на лопастях вентилятора в вентиляции зоны отдыха. Джимми помнил тот случай. В один момент они все обедали тем, что смогли раздобыть на борту, а в другой услышали внутри одной из стен резкий глухой звук, как если бы кто-то кинул мяч на ковёр. Решив проверить вентиляцию на наличие причины, Кёрли быстро обнаружил этого мёртвого зверька. В тот раз Джимми пришлось лезть внутрь, чтобы смыть оттуда кровь, ведь Кёрли и Суонси не могли пролезть, а Аня отказывалась снова смотреть на крысу. Они потом спустили разорванные останки в туалет. –Фу, – Дайсуке кривится, представив эту картину. –А теперь отключи электричество в этом сегменте, – Суонси наклоняется, чтобы его было лучше слышно. – Это будет третий выключатель справа на консоли. –Уже лечу! – говорит Дайсуке, снова подбегая к рабочему столу. После нескольких секунд колебания он, видимо, переключает переключатель. Не то чтобы Джимми было что-то видно оттуда, где он стоял. –Всё готово! – Дайсуке возвращается, чтобы продолжить придерживать стремянку. И тут что-то щёлкает в голове Джимми, когда он видит, как сразу после этого Суонси утвердительно мычит в ответ. Блины на завтрак, поломка вентиляции, рассказ этой старой истории… Он помнил этот день. Он знал, что произойдет дальше. –Подожди, Суонси- – он повышает голос и начинает идти вперёд, но уже слишком поздно. В вентиляции раздаётся треск электричества, и Суонси громко ругается, прежде чем резко попытаться вылезти из вентиляции. Он ударяется об потолок затылком и крепкой хваткой берётся за лестницу. Если бы не Дайсуке, державший её, Суонси упал бы прямо на пол. Джимми подбегает к ним, но остаётся просто стоять рядом, ведь так-то он не мог сделать что-то ещё. Из вентиляции начинают идти искры, из-за чего он широко открывает глаза и резко вдыхает через зубы. Он может поклясться, что искры падают ему на лицо, неприятно щипля, хотя он находится как минимум в двух шагах от них. Руки снова начинают неконтролируемо трястись, и страх начинает давить ему на грудную клетку. –Суонси, чувак! – он слышит, как Дайсуке обеспокоенно кричит медленно спускающемуся Суонси. – Ты в порядке!? Они сейчас слишком заняты, чтобы обращать на него внимание. Джимми насильно снова принимает спокойное выражение лица и делает несколько быстрых вдохов, чтобы прийти в себя. Он не может дать им знать. –И не такое бывало, – хрипит Суонси, хотя можно было видеть, как он щурит глаза от боли. Кончики его пальцев были покрыты мелкими пятнами ожогов, которые постепенно становились красными. Джимми тратит всё своё внимание на то, чтобы подавлять дрожь. Ну вот зачем Суонси туда полез? Почему он не мог быть осторожнее? Какого чёрта он постоянно должен был всё ломать? Он глубоко вдыхает так, чтобы со стороны это выглядело как обычный небольшой вдох, прежде чем заговорить. –Сходи к Ане, проверься. Вентиляция подождёт, – его голос звучит собранно и профессионально, как он и хотел. Он смотрит на Суонси спокойно, руки в карманах. –...Как скажешь, Джимбо, – после секунды колебаний фыркает тот с сарказмом в голосе, но всё равно начинает уходить, придерживая повреждённую руку здоровой возле груди. Джимми наблюдает вместе с Дайсуке, как тот выходит в коридор. Сразу после того, как он закрывает дверь, Дайсуке начинает говорить. –Чёрт, чувак, я чуть в штаны не наложил! – он вздыхает от облегчения, положив руку на сердце. – Суонси такой БАМ! И я такой “Чтооо?”, и он такой “Я в норме” и спускается весь такой крутой и невредимый, словно Терминатор! Ты ж видел Терминатора? –Ага, – писк у него в ушах перекрывал всё то, что сейчас сказал Дайсуке. – Мне нужно сообщить об этом Кёрли. –Хорошо, босс! – Он показывает ему большой палец вверх с неоправданно большим энтузиазмом. – А я пока приберусь тут немного. На Джимми накатывает новая волна страха, когда перед глазами проносится вид кровавого Дайсуке, дёргающегося на своём матрасе и изо всех сил старающегося продолжать дышать. Это идеальный мир. Он не мог снова испортится. Он не хочет снова через это проходить, не здесь. –Не трогай тут ничего без Суонси! – Джимми поворачивается и прикрикивает на него. Разозлиться на него было гораздо легче с этим чувством в груди. – Сколько раз тебе ещё повторять!? –Я знаю, но- – Дайсуке прерывает сам себя вздохом. – Ладно. Я понял. Кивнув, Джимми поворачивается и выходит из комнаты настолько быстро, насколько это было возможно, не вызывая подозрений. Он закрывает за собой дверь, сразу после чего облокачивается на стену рядом. Его дыхание снова учащается, и он жмурится и с силой нажимает на глаза пальцами. Чёртова вентиляция. Чёртов Суонси с Дайсуке. От одного взгляда на половину корабля у него начинает болеть голова, и его это так бесит. Он скатывается на пол, начиная дышать всё глубже и быстрее. Он продолжает вспоминать искры, стук головы Суонси об потолок, ожоги у него на пальцах. Он настолько сильно нажимает на глаза, что начинает видеть разноцветные пятна. Спохватившись, он убирает руки с лица, но теперь, открыв глаза, всё было слишком размытым, чтобы нормально что-то видеть. Что только ухудшало ситуацию. Этот идеальный мир действует ему на нервы. Чувство безысходности преследует его по пятам, даже если снаружи кажется, что всё в норме. Его мозг отключится в любой момент и всё это исчезнет по щелчку пальцев. Он был уверен в этом, он знал это. И при этом ему всё ещё приходится всё это терпеть. Он хватается за волосы и с силой тянет их. Он умрёт. Он может умереть прямо сейчас, и он этого даже не узнает. Может Суонси просто притворялся мёртвым, и теперь он найдёт его, вонзит ему топор в голову, а потом выключит криокамеру Кёрли. Всё то, ради чего он так старался. Он испортит всё. И убьёт его. Пальцы на макушке начинают ощущаться холодными. Он пытается разжать их, но это даётся с трудом и приносит больше боли, чем должно было. Вот и всё. Сначала немеют его руки, потом всё тело, и не успеет он моргнуть, как снова окажется на полуразрушенном корабле, медленно умирая от какой-то мозговой травмы. Он перестаёт слышать привычное жужжание корабля, а перед собой может видеть лишь розовую пену на полу. Он забывает, что существует что-то, кроме шума в ушах и его быстро вздымающейся груди. Его мысли накладываются друг на друга, все передавая одно и то же сообщение. –Ты умрёшь, – голоса, странно похожие на голоса Кёрли и всех остальных пассажиров Тульпара, начинают шептать ему в уши. – Ты умрёшь. Он жмурится и пытается снова глубоко вдохнуть, но из-за его быстрого дыхания горло пересохло настолько, что это начало причинять боль, словно кто-то поджёг его изнутри. Он не может дышать. Он больше не может дышать. Он пытается сглотнуть слюну, но после того, как ему удаётся это сделать, это не приносит того успокаивающего эффекта, на который он надеялся. У него начинает болеть грудь где-то между рёбрами. Его глаза начинают щипать. Только восстановившееся зрение снова становится размытым. Он не рыдал уже кучу лет. Он не мог зарыдать сейчас. Он не пятилетка и не какая-то сопливая девчонка, чтобы начать рыдать ни с того ни с сего посреди общего коридора. Откуда-то из коридора слышится удар искусственной кожи об руку, и Джимми лишь на одних инстинктах встаёт на ноги, услышав это. Он не чувствовал рук до локтя, как если бы отлежал их, пока спал. Но он мог чувствовать, как дрожат его ноги. Он бы упал обратно на пол, если бы кто-нибудь решил положить ему руку на плечо. Он пытается сосредоточиться и прислушаться к звукам вокруг, как делал всегда. Ему нужно знать, откуда шёл звук, чтобы знать, где ему спрятаться. Нужно понять, неровные ли у него шаги. Он сможет убежать, если шаги волочатся по полу. Несколько минут Джимми стоит посреди коридора, ожидая, и глубоко дышит. Он ничего не слышит. Ещё через минуту он снова может осознавать, что видит перед собой, и постепенно к нему возвращаются воспоминания. Он на корабле. За несколько тысяч километров от земли. Кёрли всего на этаж ниже него. Он глубоко вздыхает, восстанавливая дыхание. Горло жжёт. Ему нужно будет сходить в комнату отдыха, чтобы взять что-нибудь попить. Что он делал? Он трясёт перед собой руками в попытке восстановить кровообращение, и осматривается. Пустой коридор корабля. Дверь в подсобку. Точно. Ему нужно сообщить Кёрли о вентиляции. Он смаргивает остатки своего странного припадка. Что на него нашло? Разваливаться посреди корабля из-за какой-то поломки вентиляции являлось обратным тому, что он должен был делать. Например не разваливаться посреди корабля. Он вспоминает, как закрылся в том, что осталось от кабины пилота, сразу после смерти Дайсуке. В тот раз стены начали давить ему на плечи, и не успел он оправиться, как Суонси начал пытаться выломать к нему дверь. Он вспоминает то же чувство безысходности. Он откидывает волосы с лица и вздыхает, как он надеется, в последний раз. Ещё не хватало, чтобы Кёрли увидел его в таком состоянии. Он несколько секунд пытается привести себя в порядок - что было не особо удобно, учитывая, что он даже не мог видеть своего лица. Он выпрямляет складки на рукавах кофты, поправляет комбинезон и трёт глаза с особой настойчивостью. Медленно восстанавливает дыхание. Решив, что выглядит он нормально, Джимми снова направляется в кабину пилота, намеренно не заглядывая в медотсек. На протяжении всего пути его голова пуста от мыслей, а всё его тело его накрывает знакомое, но одновременно с этим странное спокойствие. Кёрли всё также находился за консолью, когда он открывает дверь. Тот криво сидел с листом отчёта на коленях, пытаясь писать на нём. Вероятно, не особо удачно, но что есть, то есть, полагал Джимми. Не было похоже, чтобы его приход заметили. Он медленно подходит к Кёрли и кладёт руку на спинку его кресла. Он решает взглянуть на прогресс заполнения отчёта за неимением лучшего занятия. Были заполнены поля имени Капитана, времени получения сообщения, поставлены галочки на нужном виде и месте неисправности, подсобка - вентиляция - вентилятор. Ещё несколько вычурных критериев, половина заполнена, половина ещё пуста. Сверху страницы был напечатан маскот компании, выглядывающий из-за логотипа подковы также, как и Порки Пиг в конце серии Looney Tunes. Он поднимал большой палец вверх - откуда у лошади большой палец? - и радостно подмигивал. Джимми безразлично перевёл взгляд со страницы на Кёрли. –Лучше повремени с его отправлением, – говорит он, наклоняя голову, чтобы лучше видеть его глаза. –Твою ж- Джимми! – Кёрли дёргается, резко поднимая голову, но страх быстро испаряется с его лица, когда он понимает, кто это. Слегка посмеиваясь со странным блеском в голосе, он продолжает, – я тебя не услышал. Судя по тому, как Кёрли смотрел на него улыбающимися и ничего не замечающими глазами, Джимми решил, что ему удалось довольно удачно сделать вид нормального человека. –Да, я уже догадался, – Джимми кивает на листок у него в руках. – Хорошо, что ещё не заполнил дату починки. На этот раз всё затянется. –Почему, что случилось? – Он озадаченно смотрит на него, и чтобы сделать это, ему приходится поднять подбородок и повернуть голову под неудобным углом. Еле заметное чувство удовлетворённости от этого в груди Джимми было практически не стоящим того. –А сам как думаешь? Суонси подрезал какие-то провода и штука взорвалась к чёртовой матери, – монотонно говорит Джимми. –Вот чёрт, он в порядке? – Глаза Кёрли быстро расширяются, и он поворачивает голову к двери, как если бы мог увидеть Суонси через стены. –Да-да, Аня разбирается с ним, – Джимми отталкивается от сиденья, заставляя Кёрли прокрутиться несколько мгновений, и падает в своё собственное. – Если так за него волнуешься, можешь проведать нашего бедного больного в медотсеке. Кивнув и проронив лишь быстрое “Скоро вернусь”, Кёрли встаёт и выходит из комнаты. Оставив Джимми одного. Ему не остаётся ничего, кроме как прислушаться к жужжанию машин вокруг себя. Откидываясь на спинку кресла, он скрещивает руки за головой и начинает вяло смотреть в потолок. Железный, монотонный, с несколькими еле заметными чёрными точками загадочного происхождения. Любая мысль, пытающаяся прийти к нему в голову, быстро притуплялась и проходила мимо него. Голова была как в тумане, отсутствие мыслей клонило в сон. Его взгляд размывается, пока он не закрывает глаза. Всё, что он может осознавать - это жёсткость ткани сиденья под собой и неудобство его позы. В данный момент это не имело особого значения. Прохладная усталость накрывает его, как одеяло. Он постепенно погружается в сон, сопровождаемый полной чернотой. Он не знает, сколько проходит времени. Всё, что он знает - это абсолютное ничего, пока в какой-то момент его не вытаскивает оттуда мягкая, но настойчивая рука на плече. –Чт-? – Он хрюкает и медленно открывает глаза, щурясь от зелёного света, ударившего ему в лицо. Только через несколько секунд он разбирает золотой силуэт Кёрли перед собой. –Рабочий день закончился, Джимс, – по какой-то причине он говорил тихо, слегка улыбаясь. Его глаза полузакрыты, и он выглядит так, словно только что пришёл сюда. – Пойдём, продолжишь спать у себя в каюте. Он медленно моргает. –Лады, – это звучало достаточно логично. Он вяло встаёт на ноги, всё ещё в полудрёме. Спина болезненно хрустит, но всё его внимание забирал пол под ногами. Он чувствовал, что если поднимет голову и начнёт смотреть вперёд, то окончательно проснётся, чего делать сейчас явно не хотелось. Он так устал. Он так блядски устал от всего этого, почему он не может просто спокойно поспать? Он медленно выходит из комнаты, смотря исключительно себе под ноги. Кёрли идёт рядом с ним, тихий и еле заметный. Он кладёт руку на спину Джимми, и это просто ощущалось правильным. Словно она всегда должна была там находится, ведя его вперёд. Джимми молча принимает это как константу вселенной. В коридорах уже горел приглушённый ночной свет, когда они доходят до нижнего яруса. Тишина охватывает корабль. Единственное подобие ночи, что у них осталось. Джимми складывает руки на груди в попытке согреться, пока они заворачивают за угол. Он озадаченно хмурится. Здесь всегда было так холодно? Кёрли останавливается через несколько секунд, и Джимми требуется мгновение, чтобы осознать, что они пришли к его каюте. Через ещё одну долго тянущуюся секунду Кёрли убирает руку с его спины и отходит, чтобы открыть дверь. –Спокойной ночи, Джимми, – Кёрли снова говорит ему тем же странным тихим голосом. Он не помнил, когда в последний раз вообще слышал подобный тон от него. –Ноч’ – он лишь неопределённо машет рукой на это и заходит внутрь. Его внимание быстро переключается на более важную проблему: лечь спать. Он несколько секунд стоит прямо посреди комнаты, пока за ним неспешно закрывается дверь, забирая с собой последние остатки света. Только когда она захлопывается с мягким стуком, он начинает вслепую идти до кровати. Он мешком падает на матрас, укрываясь одеялом настолько быстро, насколько мог. Часы прямо перед его носом показывали 12:13 AM. Цифры были привычного жёлтого цвета, в то время как буквы “AM” горели красным. Джимми засыпает практически моментально после того, как закрывает глаза. В какой-то момент ночью он просыпается с ощущением того, что ему что-то снилось, но он засыпает обратно прежде, чем успевает обдумать события сна. Затем включается свет, будильник начинает играть приевшийся мотив из рекламы Pony Express, и рабочий день начинается сначала. С трудом разлепив глаза, Джимми тянется к будильнику, чтобы выключить его, но замирает на полпути. За ночь часы каким-то образом умудрились починить сами себя, и теперь буквы снова светятся жёлтым цветом. К тому же, как он теперь осознаёт, будильник снова может играть музыку. Ну, видимо надо было просто подождать. Он всё же дотягивается до кнопки выключения, прежде чем сесть на кровати. Он осматривается вокруг, быстро вспоминая, где находиться и почему. Джимми снова смотрит на свои руки у себя на коленях. Он вроде как удивлён, что вообще проснулся. Он может умереть в любой момент, а во время сна это вероятнее, чем в какое-либо другое время, учитывая, что тогда он не может контролировать ситуацию. Вздыхая, Джимми встаёт с кровати. Он на автомате надевает ту же кофту, что и вчера, рабочий комбинезон и ботинки, и выходит из комнаты. Когда он уже почти завернул за угол, то слышит звук открывающейся двери у себя за спиной. Не проходит и секунды, прежде чем по всему коридору раздаётся голос, от которого у него сразу пропадает какое-либо имевшееся настроение. –Босс! – чересчур радостно кричит Дайсуке ему в спину и, не успевает Джимми моргнуть, как тот оказывается прямо у него по правое плечо. – Как спалось? –Нормально, – он не чувствовал себя выспавшимся, что было странно, учитывая, как долго ему удалось поспать. –А я спал как младенец! – Дайсуке улыбается, щурясь. – Никогда бы не подумал, что спать на полу может быть настолько удобно! –Ага, – коротко отвечает Джимми, надеясь, что чем меньше он будет говорить, тем быстрее уйдёт Дайсуке. С Кёрли такая тактика обычно срабатывала, но… –Кстати! Дайсуке был слишком тупоголов для таких тонкостей. –Я думал, может, ты захочешь сегодня сыграть со мной и Аней в ту настолку, что мы нашли? – он улыбается и смотрит вперёд, хотя Джимми не думал, что он видел что-либо перед собой, погрязнув в своей голове. – Конечно, с Аней играть весело, но я уже выучил все её стратегии! А Суонси даже глазом не моргнул, когда я предложил сыграть с нами, представляешь? Джимми озадаченно косится на Дайсуке. Он что, издевается? –Ты думаешь, что если снова спросить меня об этом, я соглашусь? – он поднимает одну бровь и фыркает, забавляясь. – Мой ответ всё ещё нет. Он видит, как Дайсуке непонимающе моргает на него несколько раз. Можно было практически видеть, как шестерёнки крутятся у него в голове. Хотя причина подобного взгляда ускользала от Джимми. –Ну ладно, – но, что бы его ни смутило, это не было настолько важным для него, чтобы озвучить. – Но если передумаешь, мы сегодня будем играть в гостиной! Джимми неоднозначно мычит в ответ и открывает дверь в комнату отдыха прежде, чем Дайсуке успевает снова начать говорить. А то, Джимми клянётся богом, этот пацан мог даже со стенкой разговаривать по несколько часов –Джимми! – он слышит голос Кёрли откуда-то из столовой. Джимми медленно поворачивает голову, прежде чем направиться к нему. Дайсуке проносится мимо него, говоря что-то, но Джимми старался игнорировать его, чтобы не трепать себе нервы, вместо этого смотря на Кёрли. Тот снова стоит у дальнего конца стола - говоря про комплекс короля - а рядом с ним снова сидит Суонси. –Опять решил приготовить эти твои “блины”? – он сказал это просто ради шутки. Очевидно, что это было не так. –На самом деле да! – Кёрли улыбается и берёт что-то со стола. Улыбка быстро спадает с лица Джимми, и он останавливается на полпути к столу. Какого хрена? Он неверяще берёт тарелку из рук Кёрли, пока тот продолжает говорить. Что-то про желатин и экипаж, но он не слушает. Он наврал ему? Прямо ему в лицо-? Быть не может. Кёрли никогда не врёт ему. Кёрли никогда не врёт ему. Отказывается говорить, недосказывает, преувеличивает, конечно. Но не врёт. Но по-другому блины на завтрак второй день подряд нельзя было объяснить. Видимо пытается подбодрить его. Конечно, Джимми дважды сказал ему, что это было последним, что ему нужно, но Кёрли ведь такой умный. Он ведь знает, что Джимми “не в порядке”, даже если он твердит ему обратное. Всегда знает лучше него, конечно. Джимми осознаёт, что сжимает тарелку у себя в руках аж до тряски. У него участилось дыхание. Он переводит взбешённый взгляд с тарелки на Кёрли, но не поднимает голову, смотря исподлобья. Тот смотрел на него озадаченно и взволнованно, ведь как же иначе. –Ты, блять, издеваешься? – он настолько напрягает горло, что его слова выходят предупреждающим шипением, а не криком. –Я- я так не думаю? – Кёрли запинается от удивления, смотря на него с беспокойством. На этот раз не за Джимми, а за себя. –Да? Тогда что это такое? – он отрывисто указывает на две тарелки в руках Кёрли, не отрывая от него взгляд дольше, чем на милисекунду. – На кой чёрт ты готовишь эту хуйню уже второй день подряд!? Он напрягает руки и начинает размахивать ими между ними двумя. Он редко жестикулирует при спорах, но если он всё же это делает, до Кёрли быстро доходит, что он на самом деле зол. –Ты хоть представляешь, сколько ингредиентов это отнимает!? Нам лететь ещё почти год! Какой из тебя Капитан, раз тебе настолько похуй на то, умрём ли мы от голода или нет! – он скалится и наклоняется вперёд. –Я не-! –И как ты, блять, вообще мог даже подумать, что это извинение в виде еды может хоть как-то “подбодрить мне”!? – он намеренно делает кавычки руками, высмеивая подобный подбор слов. – То, что я три года назад сказал, что они мне понравились, не значит, что я готов есть их каждый день! –Джимми- –Я устал от того, что ты постоянно обращаешься со мной, как с ребёнком! Вечно “Джимми, ты уверен?”, “Джимми, ты не ел весь день”, “Джимми, смотри под ноги”, “Джимми”- блять- “пристегни ёбанный ремень”, – он не слышал подобных слов от Кёрли уже долгое время, в основном потому, что тот, как бы, не мог говорить, но это не меняло общей картины. – С меня хватит. Я терпел, терпел, терпел и терпел, но не похоже, чтобы до тебя доходило, насколько сильно ты меня бесишь. Кёрли перестал пытаться ответить. –И вместо того, чтобы признать это и оставить меня в покое, ты решил мне соврать? Соврать, Кёрли? Зачем? Насколько низко ты пал? Я думал, ты не такой. Джимми, резко выдохнув, опустил дрожащие от адреналина руки, при этом продолжая сжимать их в кулаки. Он с силой смотрит Кёрли в лицо. Тот опустил голову и смотрел на не имеющие больше значения тарелки у себя в руках. Джимми хотел взять его за плечи и сжимать их до тех пор, пока он не заставит его ответить ему. Вместо этого он позволяет повиснуть между ними тишине, прерываемой только его громким дыханием. Он задним числом осознаёт, что в какой-то момент все остальные вышли из комнаты, и теперь они стояли здесь только вдвоём. Наконец, Кёрли снова восстанавливает хватку на тарелках и поднимает голову. Он смотрит на Джимми так, словно сдерживает что-то у себя за глазами. Не даёт этому вырваться. Это заставляет Джимми ещё сильнее захотеть ударить его, наорать прямо в лицо и наконец получить крик в ответ. –Значит блины ты не будешь, – всё, что он говорит, прежде чем начать криво двигаться ко столу. Джимми чуть ли не начинает трястись от бессилия. Ему настолько редко удавалось заставить Кёрли врезать ему, это становилось невыносимо. Он мог посчитать на пальцах разы, когда они дрались, и каждую их драку помнил во всех красках. Чувство победы каждый раз, когда Кёрли показывал свою истинную натуру и то, о чём он на самом деле думал. Он хочет почувствовать это снова. Потому что он прав. –Хочешь просто замять это, а? – Джимми начинает идти за ним, крича ему в спину. – Игнорировать меня, пока, понимаете ли, не успокоюсь? Ну уж не в этот раз. Он встаёт слева от Кёрли и хватает его за плечо, резко поворачивая лицом к себе. Тот только и успел поставить тарелки на стол, прежде чем снова посмотреть на него, интенсивно и в секунде от совершения чего-то. Джимми видит, как напрягается его челюсть, когда он сжимает зубы. –Я не знаю, что тебе ответить, – на секунду в его взгляде появляется жалость, из-за которой Джимми снова чувствует, что проигрывает. – Ты не в себе, Джимс. –В каком это месте я не в себе? Как по мне предъявы довольно разумные. –Я не понял и половины того, что ты сказал! – наконец сдаётся Кёрли, расстроенный. – Ты хоть сам себя слышал? Вчера у нас был обычный завтрак! Чёртов- кофе! Вчера мы пили кофе! –Кофе и блины! – Джимми самому становится просто смешно от абсурдности этой ситуации. – Какого чёрта, Кёрли? Что с тобой не так? –Что с тобой не так! – Кёрли вздыхает и качает головой, зажимая переносицу большим и указательным пальцами. Затем к нему, похоже, в голову приходит идея, и он снова поднимает глаза, просветлённый. – Может ты заболел? Он быстро прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу Джимми. Это было последним, чего он от него ожидал, из-за чего не успел отреагировать вовремя. Рука была прохладной и от прикосновения Джимми начинало мутить. Быстро опомнившись, он бьёт Кёрли по запястью и отходит на полшага. –Опять ты, блять, за своё! Ты меня вообще не слушал!? – конечно, Кёрли никогда его не слушает. – Сколько ты ещё будешь вести себя так, будто в постоянной ответственности за меня? Я сам могу о себе позаботиться! –Я просто хочу убедиться, что ты в порядке! – Кёрли возмущённо выкидывает руки вперёд. – Неужели это настолько непростительно для тебя!? –Может и нет, если бы ты не вёл себя так каждый чёртов день! Кёрли хочет что-то рявкнуть ему в ответ, но вместо этого глубоко вздыхает и окончательно сдувается. Джимми чувствует себя дураком, стоя тут и сжимая кулаки в пустоту. –Иди отдохни, – железная стена снова возводится у него в глазах. – Проспись, протрезвей, я не знаю. Что бы тебе сейчас не требовалось. Мы можем поговорить после того, как ты придёшь в себя. –Уж поверь мне, сейчас я трезвее, чем когда-либо, – он вызывающе наклоняется к нему, и если бы он не был так сосредоточен на изучении лица Кёрли, он бы плюнул на пол. – Не удастся на этот раз отбросить мои слова как сказанные по пьяни, не так ли? В ответ на это Кёрли только поджимает губы и хмурит брови, то ли от стыда, то ли от желания ответить. И всё же, он продолжает молчать. –Всё-таки решил поигнорировать меня, а? – Джимми отстраняется него и выплёвывает эти слова, издеваясь. – Хорошо, валяй! Мне начхать! Джимми ждёт, пока Кёрли начнёт уходить, ведь сам точно первым никуда не сдвинется. Кёрли ещё несколько секунд смотрит ему в глаза, как если бы пытался отыскать в них что-то. Но, очевидно, не найдя там ничего, кроме всепоглощающего раздражения, он отворачивается и выходит из комнаты. Закрывает за собой дверь. –Трус, – вполголоса говорит Джимми ему вслед. Тишина поглощает комнату. Он стоит так ещё несколько секунд, сложив руки на груди и пялясь на две всё ещё полные еды тарелки. Раздражение продолжало кипеть внутри него, и, не зная, куда ещё его выплеснуть, он чуть ли не добегает до этих сраных тарелок и хватает их. Сжимая керамику до неприятного напряжения в пальцах, он доходит до кухонной установки, открывает один из нижних ящиков, и выкидывает блины прямо вместе с тарелками в их еле используемую мусорку. Он с грохотом закрывает дверцу, прежде чем встать в полный рост с сжатыми в кулаки руками. Так Кёрли и надо. После подобного видеть кого-либо из экипажа было последним, чего он хотел. И, обычно, когда он не хотел ни с кем видеться, то шёл в кабину пилота. Но там сейчас наверняка будет сидеть Кёрли, так что этот вариант сразу же отпадал. К тому же, выйди он из комнаты отдыха, чтобы переждать смену у себя в каюте, Дайсуке с Аней сразу же остановили бы его в коридоре и завалили кучей бессмысленных вопросов. Поэтому, не имея ничего лучше, он спускается в нишу комнаты и садится на диван. Несколько секунд он стучит по полу ногой, пристально следя за её движением. Раздражение всё ещё съедало его живьём, и, не имея больше возможности выпустить его, всё, что ему теперь оставалось, это сидеть и ждать. Чего именно был уже другой вопрос. Ждать, пока Кёрли не придёт и не извинится перед ним. Ждать, пока Дайсуке, Аня или Суонси не зайдут сюда и не начнут снова доставать его. Ждать, пока не пройдёт рабочий день. Примерно через минуту ожидания, когда его нога наконец успокаивается и он может снова спокойно дышать, ему становится скучно. Шокирующе. На Тульпаре никогда особо ничего не было, чем можно было бы занять время, за исключением, собственно, выполнения работы. Как будто важные шишки из Pony Express не понимали базовой человеческой потребности в развлечении. Хоть бы дали возможность смотреть что-нибудь на этом чёртовом экране кроме приевшихся пейзажей моря. Он безразлично разглядывал плоское голубое небо перед собой, когда его взгляд привлёк комод справа от экрана. Что ж. Он с усталым вздохом поднимается с дивана. Если он собирался сидеть здесь без дела, то с тем же успехом мог бы порыскать в этом древнем комоде. Кто знает какая херня накопилась в нём за эти годы. Он начинает бездумно шаркать по полкам в поисках чего-нибудь интересного. Высохшие ручки, пара непонятных бумаг с туевой кучей текста, пустая сумка, какая-то мелкая грязь, откуда-то взявшаяся коробка из-под лампочки, та самая лампочка, найденная двумя полками позже, пыльная и разбитая, и, наконец, небольшая стопка старых книг. Он быстро берёт их и садится обратно на диван, прежде чем начать рассматривать обложки каждой из них. Самой нижней оказалась увесистая “Книга Рабочего”, видимо, являвшаяся простым набором правил и прав каждого из сотрудников компании. Единственным плюсом этой книги являлось то, что она сопровождалась устарелыми иллюстрациями, с мультяшным насилием и говорящими животными. Судя по всему, она пролежала в этом ящике столько же времени, сколько здесь работал Кёрли, и не это ли было показателем её полезности? Следующей на очереди оказался тонкий “Сборник всех видов Мифических Лошадей со всего Мира”. Джимми открыл оглавление, чтобы проверить правдивость этого заявления. Названия шли в алфавитном порядке: Аэтон, Арион, Балиус и Ксантус, Баярд, Кентавр, Шеваль Говен. Он бросает затею читать каждое название и начинает искать только те, что знает. Всадник без головы, по какой-то причине, тоже был здесь. Гиппалектрион, Гиппокамп(разве так не называется какая-то часть мозга?), Гиппогриф. Много ж “Гиппо-” напридумывали в своё время. Келпи. Пегас. И, конечно же, Тулпар. Как же без него. Последняя книга, изначально лежавшая самой первой, была наименее пыльной и её явно положили туда совсем недавно. Может, от силы полгода назад. На мягко-голубой обложке жирными красными буквами выделялась надпись “Первая Помощь”. Джимми озадаченно повертел её у себя в руках. Он точно помнил, что в прошлый раз видел её в медотсеке, а не здесь. Хотя, в любом случае, что она вообще должна была здесь делать? Он быстро сдаётся рассуждать об этом и кидает её на диван рядом с собой - так или иначе теперь, если Аня вдруг начнёт искать эту книжонку, он будет знать, где ей её искать. По итогу, чтобы хоть как-то провести время, он берёт Книгу Рабочего и начинает бегло изучать её. По крайней мере мультяшные изображения того, как эту тупую лошадь бьют по голове огромным молотом, поднимали ему настроение. Во время первого “прочтения” он просто пробегается глазами по картинкам, представляя, как бы они выглядели в движении. Ведь, боже упаси, он никогда не был хорошим читателем. Но, когда картинки закончились, а прошло всего десять минут, он возвращается к началу и, через скуку и неохоту, начинает на самом деле вчитываться в текст. Так проходит где-то два часа. В какой-то момент, когда он уже дошёл до одной трети книги и был на главе “Правила поведения при экстренных ситуациях”, его отвлекает звук открывающейся двери. Выйдя из своего полутранса, Джимми сонно моргает и поворачивается, положив руку на спинку дивана, чтобы посмотреть, кто зашёл внутрь. Аня, не мешкая, направлялась к автомату с кофе. Джимми не думал, что она вообще знала, что он всё ещё здесь. Лучше бы так и оставалось. Меньше проблем ему на голову. Но у вселенной, похоже, сегодня было настроение поднасрать ему всем, чем только можно было. –Оу, Джимми! – она замечает его сразу после того, как нажимает на автомате вторую кнопку сверха. – Я думала, ты уже ушёл. –Не то чтобы мне было, куда, – фыркает он, но ничего не проясняет, ожидая, что Аня и так понимает всю его ситуацию. –Ну да, – отвечает она теперь более тихо и с плохо сдерживаемой неловкостью. Когда спустя несколько секунд тишины становится ясно, что она не собирается продолжать разговор, Джимми отворачивается и снова возвращается к книге. Хоть это быстро закончилось, думает он. И сразу после этого он начинает слышать приближающиеся к себе шаги. Он еле сдерживает себя от того, чтобы разочарованно не зарычать и не уйти отсюда сию же секунду. Он слышит мягкий стук сандалий о землю, когда Аня спускается в нишу комнаты и встаёт рядом с ним. Она левой рукой придерживает правую, в которой держала чашку её новоиспечённого кофе. –Что читаешь? – она наклоняется над ним и пытается рассмотреть перевёрнутый текст страницы. Он молча поворачивает к ней книгу, чтобы она могла увидеть заголовок главы, которую он всё ещё не смог прочитать. Пока она изучает её, он наконец решает посмотреть на неё, хотя бы из чистого приличия. Было настолько же странно видеть её без глаз в разные стороны и без крови из носа, как и видеть Дайсуке без расколотой головы или Суонси без запах рвоты на нём. Он всё ещё не понимает, зачем она себя прикончила. Вся цепочка хаоса началась именно с этого. Если бы не её спонтанное, идиотское решение, Дайсуке не пришлось бы лезть в вентиляцию, Суонси не сошёл бы с ума от горя, и ему не пришлось бы направлять на себя пистолет. Мурашки пробегают у него под рукавами кофты от одной мысли об этом. –Так это Книга Работника? – отвлекает его от этого чувства Аня. Он запоздало замечает, что её голос звучит странно радостно, когда она поднимает брови и улыбается, – Не думала, что тебе придёт в голову прочитать её. Так держать! Черта, которую она всегда разделяла с Кёрли и которая бесила его до чёртиков: постоянные неуместные подколы и издёвки. Неужели эти двое должны были постоянно издеваться над ним? Он ещё даже слова сказать не успел, ну серьёзно. –Да, знаешь, вдруг кому-то резко взбредёт в голову запереться в медблоке и сломать всем жизнь? – Он саркастично фыркает, зная, что она не поймёт ничего из того, что он сказал, и отворачивается обратно к книге. – Надо быть готовым. В ответ она лишь запоздало мычит, давая знать, что услышала его. Затем, через несколько секунд блаженной тишины, она, похоже, замечает что-то интересное. –Это что, Первая помощь!? – она удивлённо берёт с дивана книгу в мягко-голубой обложке. Джимми прослеживает за движением её руки. – А я её уже обыскалась! Где ты её нашёл? Для такой бесполезной книжонки, в которой, он уверен, не было ничего, кроме какой-нибудь помощи при припадке или аллергии, Аня была чересчур рада её находке. Не то, чтобы она особо помогла ей, учитывая обрубки от рук и ног Кёрли, которые он видел. –В тумбочке, с остальным хламом, – он скучающе кивает куда-то на рассветный экран, с каждой секундой всё сильнее желая вернуться к тишине и одиночеству. –Понятно, – она переводит взгляд с экрана снова на Джимми, и он замечает, как её взгляд на секунду меняется с радостного на что-то более тревожное и неуверенное, прежде чем она снова начинает говорить со странной улыбкой на лице. – Спасибо, Джимми, ты мне очень помог. Он внутреннее съежился от подобного преувеличенно мягкого тона, за которым очевидно скрывалось что-то большее. Она наверняка внутренне смеялась над ним или вроде того. Но он не указывает на это, а вместо этого лишь незаинтересованно мычит в ответ и отворачивается, махая рукой, чтобы его наконец оставили в покое. Он не собирался сейчас терпеть подобное. –Да-да, может лучше снова проверишь ожоги Суонси, а не будешь трепаться тут со мной? – он пробегается по тексту глазами, пытаясь найти, где остановился. –Суонси обжёгся? Когда? – Аня удивлённо поднимает брови, прикладывая руку с книгой к сердцу. –Вчера? Когда полез в ту чёртову вентиляцию? – Джимми раздражённо сводит брови к переносице, снова смотря на неё исподлобья. Догадка приходит к нему в голову, и он фыркает, – он что, не сходил к тебе? Думает, лучше подохнуть, чем послушать моего совета? Что за цирк. Аня хочет ответить ему что-то, но у него окончательно закончилось терпение для милых светских бесед. –Иди уже проверь его, пока не помер, – он окончательно отворачивается от неё и поудобнее устраивается на диване. Она ещё несколько секунд стоит рядом с ним, колеблясь. По итогу, пробормотав “Ну конечно” себе под нос, она всё же отворачивается и наконец уходит. Не стой она тогда прямо у него над душой, он, может, и не услышал бы этого. Закатив глаза, он вздыхает, прежде чем снова вернуться к тексту. Итак, при пролитии жидкости на консоль управления вам необходимо… В своём новообретённом спокойствии Джимми проводит остаток утра. Он успевает прочитать половину, как оказалось, чересчур длинной Книги Рабочего, когда все начинают собираться на обед. Он откладывает книгу на диван, запомнив номер страницы, и встаёт, чтобы поесть вместе с командой. Он молча жевал чересчур тягучее тесто лапши быстрого приготовления, пока все остальные громко переговариваливались за столом. Дайсуке что-то воодушевленно рассказывал всем, в ответ на что Суонси мычал, Кёрли слабо комментировал, а Аня время от времени задавала вопросы. Джимми несколько раз поймал на себе нерешительные взгляды Кёрли, один раз даже заметив, как он шушукался с Аней. Очевидно, о нём. Он мысленно фыркает. Что за мямля. Не может сказать все свои оскорбления прямо ему в лицо. Хотелось бы ему прямо здесь и сейчас разоблачить его высокомерие перед всей командой, но Джимми всё ещё не собирался разговаривать с Кёрли, пока тот не извинится. Так что ему не оставалось ничего, кроме как продолжать жевать искусственное подобие мяса. На вкус всё было точно таким же, как и вчера, что не должно было удивлять, но не могло не расстраивать. Как только все выкинули пачки из-под лапши, Дайсуке начал раскладывать на обеденном столе свою настолку, видимо, убедив Аню поиграть с ним. Хотя Джимми не думал, что это было так уж сложно - так или иначе, у этих двоих было больше всего свободного времени на корабле из всех работников. Он вернулся к книге. Как и следовало ожидать, он забыл, на какой странице остановился. Потому что конечно он должен был забыть. Ему пришлось несколько минут читать те части, что он уже читал, что не могло не раздражать. В какой-то момент он поднял голову, чтобы взглянуть на кухню, и Дайсуке сменился Суонси, который теперь со своим обычным недовольным лицом смотрел на игровую доску. Где-то несколько лет назад Джимми начал думать, что его лицо просто застыло в этом выражении после десятилетий отвратной жизни. Он несколько секунд смотрит на игру Суонси и Ани, слегка удивлённый, что не заметил замены Дайсуке раньше. Интересно, может ли это быть связано с тем, что всё, происходящее здесь, являлось просто плодом его воображения? Бывает ведь такое во снах - в один момент смотришь на человека перед собой, а потом отворачиваешься на секунду, и на его месте появляется кто-то совершенно другой. Поведя плечом, он продолжает читать, уже на грани засыпания от скуки. Он решает на секунду прикрыть глаза, но именно в этот момент дверь в комнату громко открывается, и Джимми не глядя знает, кто это. Любую сонливость снимает как рукой. –Дайске, я же сказал тебе изучать схемы! – Суонси кричит со своего места за столом. Слова Суонси просто позабавили Джимми. Было слишком очевидно, что это не Дайсуке. Дайсуке громко топает, когда ходит, и слишком медленно открывает тяжёлые двери. А вот Кёрли, с другой стороны, ходил гораздо тише, но двери всегда открывал слишком резко. –О нет, это просто Кёрли, – заверяет его голос Ани. –Да, извините, что прерываю, – Кёрли виновато посмеивается, вероятно, потирая рукой затылок. – Дайсуке, на самом деле, прямо сейчас этим и занимается! Я проверил его пару секунд назад. –Понятно. Тогда чем же мы обязаны твоему приходу? – спрашивает Суонси. Джимми всё же решает отложить книгу и повернуться, чтобы видеть, чем они занимаются. Кёрли как раз только остановился рядом со Суонси. Прежде чем ответить, он на мгновение переводит взгляд на Джимми, видимо, заметив движение с его стороны. Но, никак на это не указав, он снова смотрит на Суонси. –Пришло сообщение, что вентилятор в вентиляции подсобки сломался. Можешь проверить? – Кёрли виновато улыбается ему, как будто заставлял его работать сверхурочно. Джимми хмурится. –Да, конечно, – Суонси быстро забывает об игре и встаёт из-за стола. – Какой именно? Джимми привстаёт на диване, чтобы лучше видеть их. Если он скажет левый… –Тот, что слева, – говорит Кёрли уже в дверях, смотря через плечо на идущего за ним Суонси. –Я не смогу нормально добраться к нему, не повредив потолок, – Суонси вздыхает, одновременно с этим прочищая горло. Джимми смотрит на закрывшуюся дверь. Пару мгновений в его голове нет ни единой мысли, пока он пытается понять, как на это реагировать. Вентиляция сломалась вчера, он знает это. Он не мог этого выдумать. Полетевшие вниз искры и удар головы Суонси об потолок всё ещё были слишком отчётливы в его памяти. Он вскакивает с дивана и быстро начинает идти вслед за ними. Он должен выяснить, что здесь происходит. Открыв дверь в коридор, он уже может слышать приглушённые голоса Кёрли, Суонси и Дайсуке из подсобки. Он направляется на звуки. Нужно как можно быстрее всё выяснить. Джимми заходит в подсобку как раз в тот момент, когда Дайсуке начинает спускаться вниз по стремянке. –Я до неё ещё даже дотронуться не успел, – с улыбкой говорит он, как если бы родители ругали его за плохие оценки в школе. –Хватит дурью маяться. Я тебя ещё даже не учил, как правильно менять провода, – Суонси подходит к нему, как только Дайсуке встаёт на пол. Джимми смутно припоминает, что они уже говорили что-то подобное вчера. Не говоря уже о том, что Дайсуке точно также полез вчера чинить эту сраную вентиляцию, а Суонси точно также выговорил его за это. Кёрли, только отошедший от них двоих, чтобы дать Суонси место работать, видимо, услышал его приближение. Повернувшись, он удивлённо поднял брови, увидев Джимми. Джимми же, делая вид, что не заметил этого, скучающе облокотился на стену и сложил руки на груди. Он был уверен, что Кёрли не собирается ему сейчас ничего говорить, но даже если бы он попробовал, Джимми бы сразу заткнул его. У него сейчас были дела поважнее, чем какие-то слёзные извинения. Благо, вместо того, чтобы начать доставать его, Кёрли просто встаёт рядом, положив руки в карманы комбинезона. Они вместе молча наблюдали за тем, как Суонси ищет фонарик на столе. –Почему, учил! – Дайсуке спорит слишком энергично. – Ну и что, что только на макетах, это то же самое! –Не то же, – сухо отвечает ему Суонси и начинает подниматься по стремянке. Джимми пристально наблюдает за ним исподлобья, постукивая указательным пальцем по предплечью. Краем глаза он видел, как Кёрли смотрит на него, но его это совершенно не волновало. Вентиляция, по сравнению с его часами, не могла починиться сама по себе всего за ночь. И, хотя Суонси мог бы починить её просто ему на зло, он никогда не работал сверхурочно, а, даже если бы и захотел, ожоги не дали бы ему нормально сделать что-либо. А значит он также не мог её починить, пока Джимми вчера спал. Дайсуке не хватило бы навыков. Кёрли и Аня в жизни бы к подобному не притронулись. –Не вижу никаких внешних проблем, – прерывает его мысли Суонси, – Значит дело в проводке. Дайске, дай мне плоскогубцы и мультиметр. Джимми хмуро следит за тем, как Дайсуке начинает искать нужные инструменты на столе. Ничего из этого не имело смысла. Как Суонси мог не заметить порванные им же провода? Джимми, конечно, не эксперт, но подобное наверняка было бы очевидно с первого взгляда. –А как бы выглядел вентилятор, если бы проблема была внешней? – спрашивает Дайсуке, передавая Суонси всё нужное. –Просто- –Ты уже спрашивал об этом вчера, – прерывает его Джимми, не сводя глаз с Дайсуке. –Я… Что? – Дайсуке слегка усмехается и смотрит на него, выглядя озадаченным. –Ты уже спрашивал об этом вчера, – настойчиво повторяет Джимми. – И Суонси рассказал тебе про мёртвую крысу. Мы уже проходили через это. –Чт- Мёртвая крыса? О чём ты? – Дайсуке сгорбился и нервно сложил руки в карманы, смотря то на него, то на Кёрли. –Хватит мусолить! Что здесь происходит!? – он отталкивается от стены и встаёт во весь рост, сжимая руки в кулаки. – Это какая-то шутка?! Вы все сейчас надо мной ржёте, да?! –Нет?? Чувак, о чём ты- –Харе пугать пацана, Джимбо, – Суонси высовывает голову из вентиляции только ради того, чтобы раздражённо посмотреть на него. –Тогда харе издеваться надо мной! Весь день какую-то хуйню творите, – он скалится, вызывающе смотря на Суонси. – Сначала Дайсуке со своими играми, потом эти ёбаные блины, а теперь ты со своей вентиляцией! Серьёзно, какого хуя? –Да что с тобой сегодня, Джимми? – теперь уже вмешивается Кёрли, со своими блядскими щенячьими глазками и правой рукой у него на плече. – Ты весь день как сам не свой. Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? –Да я, блять, чувствую себя лучше, чем вы все вместе взятые! – он скидывает руку Кёрли с плеча и поворачивается к нему. – Это вы как с луны свалились! Особенно ты! Весь день меня выставляешь дураком, подговариваешь Аню начать доставать меня, а потом делаешь вид, будто ты так заботишься обо мне, будто тебе так плохо за меня. В то же время весь день пялишься на меня и строишь казни! И ведь об это всё и было, а? С самого начала у тебя в голове просто был этот ёбнутый план выставить меня посме- –Джимми, – голос Суонси грубо разносится по всей вентиляции, вызывая дрожь у всех в комнате. – Мне надо работать, и мне начхать, чё у тебя там с головой сегодня. Так что либо вы переносите свой пятый за сегодня конфликт за пределы этой комнаты, либо молчите в тряпочку. Джимми переводит пристальный взгляд на то место, где, вероятно, должна сейчас быть голова Суонси. Его воля, он бы подошёл и скинул этого старого пьяницу прямо с этой лестницы. Просто чтобы жизнь мёдом не казалась. Но ему нужно было узнать, что будет с этой вентиляцией. А продолжи он доказывать их неправоту, Суонси из принципа перестанет с ней разбираться. Так что, прикусив язык, он снова складывает руки на груди и облокачивается на стену. –Правильный выбор, – Суонси говорил бы это себе под нос, если бы его голос не расходился эхом по всей комнате. – А теперь, Дайсуке, отключи электричество в этом сегменте. Это будет третий выключатель справа на консоли. –Уже лечу! – как и все разы до этого, Дайсуке быстро забывает, что что-то только что происходило, и снова подбегает к рабочему месту. Джимми нутром чувствует на себе этот типичный для Кёрли обеспокоенный взгляд, который он использовал только на нём. Эта бесячая смесь жалости, непонимания и вины, написанная чёрным по белому у него на лице. И теперь он даже не мог указать ему на это. Но и терпеть больше не собирался. Он смотрит на Кёрли искоса, чтобы дать знать, что он заметил его. Кёрли, быстро поняв, что его поймали с поличным, поджал на это губы и отвернулся. Джимми делает то же самое, мысленно ухмыляясь. Маленькая, но всё же победа. –Всё готово! – Дайсуке возвращается, чтобы придерживать стремянку. Джимми затаил дыхание. Вот и всё. Теперь оставалось только наблюдать за тем, что произойдёт. Несколько секунд Суонси только молча делает что-то внутри вентиляции, как если бы это был самый обычный ежедневный осмотр. Джимми быстро терял терпение. Он начал сжимать ткань своих рукавов, чтобы не поторапливать его. Дальше всё происходит слишком быстро и одновременно с этим чересчур медленно. В один момент Джимми слышит еле заметный, предупреждающий щелчок плоскогубцев, а в следующий Суонси ударяется затылком об потолок, и по всей комнате раздаётся эхо электрического треска. Он забывает, что задержал дыхание. Он вообще забывает, что существует воздух. –Суонси! – где-то рядом с ним одновременно кричат Кёрли и Дайсуке, но он совершенно не обращает внимания. Последнее, что он видит, прежде чем опустить взгляд себе под ноги, это подбегающий к стремянке Кёрли. Он выглядел обеспокоенно, причём на этот раз искренне. Но Джимми даже на это сейчас было всё равно. Что происходит? Он чувствует себя так, будто земля ушла у него из-под ног. Он только начал разбираться во всём, что происходит, и тут это? Что за бред? Его хватил инсульт или типа того? Может, он сходил с ума? Он ведь. Он точно помнил. Всё то же самое происходило вчера. Блины на завтрак, поломка вентиляции. Всё это просто нельзя было подстроить как какой-то тупой розыгрыш. Его голова становится всё тяжелее и тяжелее, и он хочет куда-нибудь сесть и попытаться успокоиться, но. Он снова поднимает взгляд. Кёрли и Дайсуке всё ещё крутились вокруг Суонси, безразличные к его страданиям. Ему нужно было уйти отсюда. Как минимум чтобы не позориться. Когда у него начинает кружиться голова, он наконец вспоминает, что нужно дышать. Он делает чётко выверенные вдох и выдох в попытке сдержать дрожь, и начинает слепо идти к выходу. Не здесь. Он не мог снова свалиться на пол с гулом в ушах. Уж точно не перед Кёрли и Суонси. Как только он проходит через всё ещё открытые двери, то тут же начинает идти вниз, к своей каюте. Сейчас это было самым нормальным местом из всего корабля. Поднявшись по лестнице и дойдя до комнаты отдыха, он чуть не сталкивается с Аней, которая всё ещё сидела за обеденным столом и, видимо, читала правила игры. Но, прежде чем она успела задать ему какие-либо вопросы, он выходит и закрывает за собой дверь. На секунду он может облегчённо вздохнуть, прежде чем снова вспоминает о том, как у него сейчас сжимается грудная клетка. Он перепрыгивает через ступеньку, пока спускается вниз к каютам. Как можно быстрее. Дойдя до них, он рывком открывает свою дверь, и также резко закрывает её. Он садится за стол и начинает с силой сжимать голову руками, дыша неравномерно и глубоко. И так он проводит весь оставшийся день. Когда настаёт время ужина, он не выходит есть со всеми остальными, несмотря на то, что его желудок, кажется, начал пожирать сам себя. Было легче сидеть с этим чувством, чем за одним столом с этими… “коллегами”. Оно также напомнило, что с едой у них всё было туго даже до крушения. Пропустишь один приём пищи и еле доживёшь до следующего. Мысль об этом, хоть о чём-то нормальном и привычном в этой неразберихе, немного приводила Джимми в чувство. Немного. Кёрли не приходит проверить его, что одновременно является и странным, и ожидаемым. Лучше уж избегать его, чем по-нормальному извиниться, а? Когда же наконец выключился свет, знаменуя о том, что все наконец могут пойти спать, он даже не смог заставить себя лечь на кровать. Он просто продолжал сидеть за столом и пялиться на бесполезное удостоверение работника. Страх резко начинает пожирать его, когда он смотрит на свои дрожащие руки. Завтра всё будет также? Он проснётся, и на завтрак Кёрли снова приготовит блины? Суонси снова разъебёт вентиляцию? Этого не могло происходить. Он отказывался верить. Завтра просто настанет завтра. Или, точнее, сегодня? У него кружилась голова. Его телу, однако, на его душевные терзания было насрать также, как и всем на этом корабле. Его клонило в сон. В полнейшей темноте Джимми переодевается в пижаму. Гул продолжал доставать его где-то на заднем плане, когда он натягивал спальную кофту через голову скорее на автопилоте, чем собственными усилиями. Затем он заползает в кровать, укрывает себя одеялом и закрывает глаза. Завтра будет новый день. Завтра обязан быть новый день. Единственная вера в это позволяет ему заснуть ближе к часу ночи. И он всё равно просыпается всего через два часа. Что было просто несправедливо. Было несправедливо, как сильно у него трещала голова. Он перекатывается на другой бок и насильно заставляет себя снова заснуть. Он не собирался иметь с чем-либо дело до утра. Он заслужил немного отдыха. Через ещё два часа его будит включившийся свет и жизнерадостная мелодия будильника. Он открывает глаза, но не прикладывает никаких усилий, чтобы встать с кровати. Или чтобы даже выключить будильник. Таким образом, он несколько минут просто смотрит в потолок, пытаясь подготовить себя к походу на завтрак. Что бы там ни произошло, ни один из исходов не был особо радостен. Либо весь экипаж решил свести его с ума, и ему придётся заставить их извиниться за все его страдания, либо он окончательно сошёл с ума. Спустя пять минут он всё же находит в себе силы протянуть левую руку, чтобы отключить будильник, и наконец встать с кровати. Он быстро надевает ту же самую белую кофту, что и все прошлые дни, рабочий комбинезон и ботинки, и выходит из комнаты. Он молча идёт по пустому коридору, ботинки громко стучат об решётчатый пол. Голова пуста от любых мыслей, когда он старается прислушаться к любому звуку вокруг себя. Подходя к комнате отдыха, он слышит голос Кёрли через открытую дверь. –Где его черти носят? Рабочий день начался уже как десять минут назад, – он слишком далеко, чтобы Джимми мог разобрать его интонацию. –Я уверена, он скоро придёт, – он различает голос Ани. –А если нет, то его порция моя, – усмехается Суонси. Джимми останавливается прямо перед дверьми, собираясь с силами. Он не хочет знать. Ему нужно узнать. Он делает шаг вперёд резко, как если бы отрывал пластырь. Нечего томить, верно? –Джимми! – Кёрли замечает его прежде, чем он успевает дойти до стола. – Мы тебя уже заждались! Джимми краем глаза замечает Суонси и Дайсуке, уже сидящих за столом, но намеренно не смотрит на то, что они едят. Вместо этого он смотрит прямо Кёрли в лицо, в надежде, что просто по выражению его лица сможет понять, что происходит. Тот подошёл к нему, держа что-то у себя в руках. По сравнению с последним разом, когда он его видел, в его глазах не было сожаления или вины. Вместо этого только радость. Он улыбался, и его день, очевидно, начался очень хорошо. По сравнению со днём Джимми. –Я решил использовать лишние желатин с водой, чтобы сделать нам на завтрак сегодня немного блинов! Джимми в ужасе раскрыл глаза, всё ещё смотря ему в лицо. Кёрли суёт ему что-то в руки, и он берёт это, прежде чем опускает голову, чтобы посмотреть. Треклятая тарелка с блинами. Непримечательная, керамическая, белая тарелка с менее воздушной основой для торта, чем обычно. Редкий, из-за чего довольно приятный завтрак на их корабле. Что-то невидимое начинает давить ему на голову, из-за чего он больше не в силах двигать ею. Он продолжает смотреть на блины. Его последняя трапеза перед смертной казнью. Осознание охватывает его, как и полная неспособность больше пошевелиться. Это место не было ни раем, ни плодом его полумёртвого воображения. –Капитану ведь нужно иногда радовать экипаж, верно? Это было ёбаное лимбо.