Наша мелодия

Ноты становились все более быстрыми , каждое нажатие клавиши обжигало кожу Цукасы , заливая в ни в чем не повинные нежные участки тела. Пальцы переключались между собой, словно по инерции , не давая ни на секунду расслабиться . Дыхание прерывалось и возвращалось вновь , музыка не переставала звучать , лишь сменяя свой настрой то на более быстрый , то на мимолётно спокойный , ведь в этом была своя ласка , своя томящая теплота , Тенма находил себя значимым , нудным , желанным. Руки двигались так быстро , и неразборчиво , что иногда казалось, словно ритм мелодии нарушается и полностью сменяется , но скорее это походило на две совместившийся композиции , что переплетаются с друг другом , одна спокойная , другая бурная , не останавливающиеся , но они не могли жить без друг друга , порыв эмоций превращающийся в звучание той музыки , которой еще в помине не существовало, лишь будоражило блондина , он не желал останавливаться , в его голове было одно « больше , больше!» народ требовал большего , желал шоу , нельзя было останавливаться. Вернувшееся спокойная мелодия нарастала , заставляя стесняться своего эгоизма и желания настолько быстро сменять такое величественное понятие как композиция. Но он продолжал, вдыхал каждую секунду , наслаждался моментом , страждал чтобы это стихало , чтобы мелодия становилась грубее , а руки играющие на пианино били по клавишам сильнее , не оставляя ни капли своей гордости. Цукаса желал чтобы ничего больше не мешало его игре. Волосы развевались в стороны , щекотали шею и так же оставляли свои узоры. Мелодия становилась более извилистой , перекладывалась , подобно разбросанному шагу по лестнице, она бежала, сметала все вокруг , цеплялась , в поисках своего блаженного , ей хотелось больше , больше вкусить плода искушения , перебрасывавшего ее из стороны в сторону. Тенма искал того же , он охватывал каждую частичку тела Руи , водя руками по оголённой, совсем холодной коже , что дрожала от малейшего прикосновения. Музыка сменялась на нечто прекрасное , более высокое в духовном плане , все то же бегущие , быстрое , но становилось все нежнее , может в какой то мере властное, ведь в его мыслях было одно « это картина была создана лишь для меня». Звучание становилось более бурлящим. Цукаса прикоснулся губами к плечу Руи , почти сразу же укусив. Тенма слышал как мелкий писк и вздох Камиширо превращались в новую симфонию , бурлила не только музыка , но и все тело Цукасы. Мурашки проходящие по всему телу заставили сильнее прокусить плечо Руи. Холодные , дрожащие руки , что нелепо держались за лопатках внезапно сжались на плечах Тенмы. Дыхание прерывалось, оно лишь обжигало , оставляя более сильный след , чем укус человека напротив. Нежное, но все же такое же вульгарное звучание наполняло сознание Цукасы. Его губы отступились , оставляя после себя маленькие ранки и тоненькую нитку слюны. Последовали быстрые , легкие поцелуи , можно подумать это было что-то вроде извинения. Тенма спускался все ниже и ниже, рисуя на теле Руи след от прикосновений кончиков уст. Кончики пальцев остановились на груди. Громкие ноты , как сигнал о буйстве эмоций и беспутстве сыграли в нестандартной мелодии. Губы прикоснулись к соскам , сильно стягивая их. Ноги Камиширо сжались , а голова вздернулась в сторону, словно не желала того , чтобы все слышали позорные вздохи . Цукаса тянул сильнее, другой рукой спускаясь ниже. Каждое движение пальцев Тенмы становилось для Руи пыткой , словно его окутывали в мрак безнаказанного греха. В самую пучину страсти. Любое движение языка напоминало борьбу охлаждающей воды и обжигающего огня , а низ живота словно собирал все мурашки , все то возбуждение в теле и в один миг опускал , после вновь жадно забирая все к себе. Нарастающая, можно сказать интригующая мелодия охватывала каждую частичку и не отпускала, Цукаса томил , но не заставлял соскучиться. Его дрожащая от предстоящего наслаждения рука , медленно спускалась вниз , словно специально , неаккуратно снимая ненужную ткань. Камиширо не мог дышать , все тело пронизало тысячью иголками , его разум был затуманен , а после стольких неаккуратных движений , Руи чувствовал как от маленьких касаний тело дергалось , а язык Тенмы все продолжал испытывать его , обводя круги вокруг центра и снова кусая. Мелодия возвращается в свой круговорот , и резко завершает его , вновь заворачивается и отматываться назад , этот диссонанс режет уши , но не дает уйти , оставляя после себя громоздкое звучание, он заставляет остаться и насладиться вновь необычной симфонией. Цукаса касается Камиширо, самой чувствительной точки . Руи сжимается , переключая свою ладонь на волосы Тенмы. Рука на по всей длине движется быстрее , в конце сжимая самый верх , с тем самым мелодия ускоряется , больше не перематываясь назад ,а вновь сплетая страстную мелодию с покладистой и легкой . Камиширо сжимает пальца сильнее , чувствуя как все тело начинает дрожать, но одно лишь внимание сконцентрировано на темпе. Руи молился одному, чтобы Цукаса не прекращал. Тенма чувствовал как вся ладонь отдавала теплом , его губы вновь касались плеч , оставляя маленькие засосы. Камиширо не мог смириться с мыслью что Тенмы хватил его полностью , сделал своим , управлял его чувствами , и даже сейчас лишь своими губами он заставил сгибать свою спину , позволив любое действие. По спине прошелся табун мурашек , но он не сравним с переливающимся чувством от рук Цукасы. Наступающая кульминация , мелодия все более вульгарная , быстрая но притягательная , можно сказать сладко тянущая. Цукаса двигал рукой быстрее , а Руи уже бессовестно стонал , чувствуя как засосов на шее становилось больше. Они были болючими , но Камиширо требовал еще , каждый засос оставлял томящие возбуждение. «Быстрее, быстрее, прошу.» Цукаса слушал. Мелодия становилась более звонкой и быстрой , не такой как раньше. Последний вздох тёплая жидкость растеклась по руке. Взгляды Руи и Цукасы встретились , оба чувствовали как их сердца встрепенулись. Рука , что была раньше не задействована приблизилась к ладоням Руи .пальца аккуратно и нежно сплелись воедино , Камиширо продвигался ближе , минуя маленькое расстояние между ними. Губы сплелись , обжигая друг друга изнутри , маленькое чувство щекотки превращалась в изнеможденное внизу возбуждение . Другая рука сама , словно в трансе придвигалась вперед к бедру Цукасы. Пальца выступили дальше , разбегаясь в разные стороны по оголенной коже Тенмы , вновь щекоча его. Поцелуй не разрывался , он становился все более настойчивым , Цукаса выступил вперед, сжимая подбородок Руи , а после перекладывая ладонь на его плечо. Вторая рука вновь сжалась, заставив Камиширо на секунду вздрогнуть и отвлечься от поцелуя, чем Тенма и воспользовался , взяв всю инициативу на себя. Пальцы Руи пошли дальше , наконец то дотрагиваясь до чувствительной точки Цукасы и после мгновенно обвивая ее. Поцелуй становился более влажным , иногда дыхание перехватывало , а после восстанавливалось обратно. Рука Тенмы начала двигаться , Камиширо от внезапности отстранился , выдавливая тихий стон . Мелодия вновь нарастала в быструю, но звенящий звук менял всю концепцию звучания. Цукаса словно сам путался в клавишах, но все же продолжал играть. Ладонь Руи тоже начинала двигаться , заставляя тело Тенмы сложиться. Дыхание было прерывистым . Камиширо чувствовал это , ведь каждый вздох впивался в ключицу Руи. Каждое поднятие его головы или движение волос было как испытание , чтобы не сорваться на него сильнее. Руки двоих парней быстро двигались в одинаковом темпе. Они дрожали , ладони уставали , но чувство так и били вверх. Две мелодии синхронно спешили , в быстром , перекладывающимся вальсе, найдя баланс и понимание в друг друге, мелодия могла быть то более звонкой ,то более грубой ,но все такой же одинаковой. Задыхаясь от своих же действий , их языки вновь сплелись , обжигая друг друга настолько сильно , насколько это возможно и не давая друг другу право на одержании властвования . В композиции появились удары колокольчиков бьющихся друг от друга , пытающихся отобрать роль громкого звучания, мелодия опять становилась ,то более нарастающей , то наоборот как будто опускалась вниз. Пальцы двигались все быстрее, по телу гуляла уже не дрожь , а целая электрическая станция. Они задыхались от действий друг друга, легкие начинали по немному болеть , пока кульминация не подходила слишком близко. Звонкие ноты были слишком отвлекающие, но лишь несколько грубых нот стали подавлять ту звонкую мелодию , что та после, совсем затихла. Их вещи были испачканы последствием недавних действий , но оно не имело значения. Они изголодались по стреляющим взглядам , что возникали между ними. Больше никакой музыки , Цукаса слышал лишь дыхание Руи и мелкий звон в ушах. Их лбы прижались к друг другу, они продолжали тяжело дышать , но Руи все же произнес , почти задыхаясь: «Я люблю тебя, Цукаса-кун» И это было прекрасней любой мелодии.