мой

всё началось с того, что нил всё больше и больше начал общаться с новеньким по команде. тот появился внезапно — на общем собрании, в углу, где обычно никто не задерживался, с неуверенной улыбкой и слишком внимательным взглядом. но интерес у него явно был. и направлен он был на нила. сначала — пара слов перед тренировкой. потом — разговор в раздевалке, как бы мимоходом. ещё чуть позже — совместное задание на парную отработку. а теперь — общее возвращение с лекций и обед за одним столом. нил не придавал этому большого значения. для него всё это было привычной социальной рутиной, к которой он стал относиться с долей спокойствия. всё изменилось с тех пор, как он был с лисами. здесь, в этой команде, он впервые почувствовал: он не один. он мог говорить. мог понемногу открываться. и знал, что если вдруг всё пойдёт не так — за ним придут. его не оставят. его защитят. а источник его проблем был мёртв. мёртв. это слово до сих пор звучало, как заклинание, как защита, как воздух. эндрю, как обычно, хранил холодную отстранённость. взгляд скользил мимо, руки в карманах, сигарета в пальцах — всё так, как всегда. только вот было одно «но». он слишком долго смотрел на нила и новенького, когда те что-то обсуждали у выхода из спортзала. его глаза были спокойны, но нил знал — спокойствие миньярда абсолютно напущенное. он не сказал ни слова. не задал ни вопроса. только смотрел. когда он узнал, что тот парень ещё и занятия выбрал такие же, как у нила — будто специально, чтобы быть ближе — он просто исчез на полдня. рене пришлось попотеть, чтобы он хотя бы выдохнул. на её прямые вопросы он не ответил. ни словом, ни жестом. но сегодня… сегодня он покажет. покажет, кому принадлежит нил джостен — и все его личности, его маски, его тени. вся эта сложная мозаика, склеенная болью, страхом, упрямством и доверием. каждый кусочек. он — его. и пусть весь мир это увидит. нил возвращался с прогулки в приподнятом настроении — в руке он держал картонный стакан с остатками кофе, а в глазах была та самая редкая искра, которую он позволял себе всё чаще. он открыл дверь ногой, потому что руки были заняты, и сразу же заговорил, не глядя, как будто продолжал разговор, который так и не закончил: — слушай, эндрю, ты не поверишь, мы нашли одну кофейню возле старого книжного, я даже не знал, что она там есть. я попробовал торт с инжиром и лавандой — звучит ужасно, но, чёрт, он реально вкусный. ты обязан попробовать. мы сходим, ладно? он всё ещё говорил, бросая куртку на спинку кресла и направляясь в кухню, но слова постепенно замедлялись, теряли уверенность, пока совсем не стихли. он обернулся. эндрю сидел в кресле у окна, с сигаретой между пальцами. дым медленно поднимался, тонкой струйкой таял в воздухе. он не ответил. не двинулся. только смотрел. не на нила — сквозь. нил нахмурился. он уже научился читать между строк в поведении эндрю, и сейчас всё в этом теле, в этом взгляде кричало о чем-то глубоко недовольном. о спокойствии, под которым что-то закипает. эндрю медленно поднялся. оставил сигарету в пепельнице и, не сказав ни слова, подошёл. резких движений не было, только шаги — как тень, как гравитация. нил отступил на шаг, больше по инерции, чем из страха. он не боялся — просто не понимал, что именно сейчас происходит. — эндрю?.. — чуть тише, вопросом. тот не ответил. только взял его за подбородок, большим пальцем скользнув по щеке. взгляд был твёрдый, как камень, и всё в нём говорило: достаточно. — ты думаешь, я не вижу? — наконец прозвучало. — что? — как он на тебя смотрит. как ты смеёшься с ним. — это просто разговор, — нил почти выдохнул. — я же тебе всё рассказываю. я даже не… — мне не нужны рассказы, нил. мне нужно, чтобы все знали. чтобы он знал. он достал телефон. холодно. без суеты. разблокировал экран. а потом, не отворачиваясь и не убирая руки, притянул нила к себе за ворот кофты. губы встретились резко, почти болезненно, но нил не отпрянул. он знал этот поцелуй. знал эту ярость, спрятанную в жадности. ответил. не для камеры — для эндрю. только для него. щёлк. камера сделала снимок. или, может, видео. он не посмотрел. эндрю отошёл на шаг, не сводя взгляда, и быстро что-то набрал на экране. нажал «отправить». на секунду в комнате стало тише. — что ты… — я просто уточнил, — сказал эндрю, кладя телефон на стол. — что ты — моё. нил выдохнул. не совсем знал, злиться ли, смеяться или… просто порадоваться. потому что где-то глубоко внутри было тепло. слишком острое, слишком личное. — ревнуешь,миньярд? — не твоё дело. — но всё же мило, — нил чуть улыбнулся, склонив голову. — и я действительно хочу, чтобы ты попробовал тот торт. эндрю только фыркнул и снова взял сигарету. ответ от новенького — короткий, молчаливый, но достаточный — не принёс эндрю облегчения. никакого «всё, я понял» в этом сообщении не было. только сухое «просмотрено». как будто этого было недостаточно. как будто тот всё ещё считает, что у него есть хоть малейший шанс. эндрю тихо встал, потушил сигарету и подошёл к нилу, который как раз заканчивал переодеваться — натягивал старую футболку, задрав руки вверх, обнажая живот и шрамы, которые эндрю знал наизусть. — эй, ты чего… — начал нил, но не успел договорить. эндрю подхватил его за запястья и прижал к стене, глядя прямо в глаза. тот взгляд — холодный, как лёд, но с такой концентрацией, что нилу стало не по себе. не страшно, нет. просто… всерьёз. — эндрю? — тебе нужно напоминание, кому ты принадлежишь? — низко, ровно, почти безэмоционально. — я уже сказал, что между мной и этим парнем ничего нет, — выдохнул нил. — я думал, ты мне веришь. — я верю. но он — нет. и ты, похоже, забыл, кто ты. зачем ты вообще рассказываешь мне всё, если сам не понимаешь, что значишь для меня? нил замер. всё его тело было напряжено, но не из страха. это была смесь — желания, раздражения, возбуждения. эндрю умел так действовать на него. выбивать почву из-под ног, заставляя снова и снова доказывать друг другу: они есть, они рядом, и это не шутка. — покажи мне, — сказал нил. — если ты такой уверенный. если тебе этого мало. эндрю ничего не ответил — просто прижался к нему, целуя с жадностью, которую никогда не показывал перед другими. его пальцы скользнули по спине, по шрамам, будто подтверждая их, будто эти отметины были его подписью. нил отозвался всем телом, выгнулся к нему, отвечая, жадно, до боли в губах. — скажи это, — потребовал эндрю, оторвавшись на мгновение. — скажи, кому ты принадлежишь. нил смотрел ему в глаза. глубоко. без маски. — тебе. только тебе. тишина. эндрю взял телефон снова. камера включилась. но на этот раз он не просто фотографировал. он записывал. нажал «запись», не отводя взгляда. — скажи это ещё раз, — тихо. нил не отвёл взгляда. ни на секунду. — я принадлежу тебе, эндрю миньярд. щелчок. запись остановлена. — отлично, — сказал эндрю. — теперь это увидит каждый, кто решит подойти слишком близко. он не собирался отправлять это новенькому. это было не для него. это было для нила. чтобы он сам знал. чтобы помнил. чтобы ощущал. нил смотрел на него, и в его взгляде больше не было ни тени сомнения. — ты и правда псих, — шепнул он. — но я твой. эндрю наконец усмехнулся. чуть-чуть. еле заметно. — вот теперь — достаточно.