Кровавая Мэрия.

1967 год. В воздухе витал густой запах кипящих ингредиентов, смешиваясь с влажным ароматом перегретого металла. Волшебные факелы мерцали ровным светом, отбрасывая зыбкие тени на каменные стены, а котлы, расставленные по рядам, окутывались лёгким паром. Подземелье словно дышало вместе с теми, кто находился в нём, наполняя пространство напряжённым молчанием. Мисс Блэк стояла за дальним столом, её движения были чёткими, отточенными, словно механизм идеального часового механизма. Она не колебалась, не теряла концентрации — её руки с лёгкостью волшебницы-искусницы отвешивали нужные количества порошка аконита, перетирали лепестки асфоделя, следуя строго по рецепту. Ни единой лишней крупицы, ни одного неверного жеста. Рядом с ней Андромеда аккуратно поднимала серебряную ложку, методично размешивая своё зелье по часовой стрелке. Нарцисса, сидевшая напротив, с особым вниманием следила за тем, чтобы её движения были столь же безупречны, что и у старшей сестры. — У тебя всегда получается идеально, — заметила она, скосив взгляд на зелье Беллы. — Конечно, — спокойно ответила та, не отрываясь от работы. — В этом нет места для ошибок. Она сделала последний оборот ложкой и отступила, наблюдая, как зелье плавно меняет цвет, переходя от густого серебристого оттенка к насыщенному сапфировому — именно таким оно и должно быть, если сварено безупречно. Профессор обходивший учеников с характерной неспешностью, остановился у стола сестёр Блэк и, заглянув в котёл старшей, приподнял брови. — Просто образец совершенства, как всегда, — отметил он с удовлетворением. — Вы сомневались во мне, профессор? — мягко усмехнулась Беллатрикс, её тёмные глаза сверкнули лёгкой насмешкой. — О, разумеется, нет, мисс Блэк, — усмехнулся он в ответ. — Если бы все ученики были столь же внимательны, мне бы пришлось искать себе другую работу. Он перевёл взгляд на зелья Андромеды и Нарциссы, одобрительно кивнул, затем хлопнул в ладоши. — Ну что ж, господа, время подходит к концу. Перелейте свои зелья во флаконы и оставьте их на моём столе. Когда ученики начали вставать, в классе поднялся привычный гул. Некоторые с облегчением вздыхали, закончив работу, другие украдкой переглядывались, оценивая успехи соперников. Сестры аккуратно перелили своё зелье в стеклянный флакон и подошли к столу профессора. — Думаешь, профессору приятно тебя хвалить? — раздался знакомый голос, едва она отошли. Беллатрикс чуть замедлила шаг, но не обернулась, а сестры направились к выходу из класса. — А тебе что до этого, Лестрейндж? Родольфус стоял рядом с ближайшим столом, небрежно опираясь на край. Его тёмные глаза с интересом следили за ней, будто он изучал не только её реакцию, но и что-то глубже — то, чего сама Блэк не видела в себе. — Просто удивительно, как ты умеешь делать всё так безупречно, будто для тебя это не имеет никакого значения. Она всё же повернулась, её взгляд скользнул по нему, изучая, как он стоит — слишком расслабленно, слишком самоуверенно. — Для кого-то это искусство, — медленно произнесла она. — Для меня — дисциплина. — Вот оно как, — парень чуть склонил голову, будто принимая к сведению. Возникла пауза, густая и напряжённая, словно невидимая нить натянулась между ними. Вокруг продолжался шум, но казалось, что они существовали в другом пространстве, где всё было тише, медленнее, почти статично. — Ты никогда не позволяешь себе ошибаться, да? — тихо спросил он, будто всматриваясь в неё глубже. Она выдержала его взгляд. — Ошибки — это слабость. А слабость недопустима. Где-то за спиной раздался голос Андромеды: — Белла, ты идёшь? Трикс медленно развернулась, чувствуя, как в груди остаётся едва уловимый след этой странной беседы. — Конечно. Но, выходя из класса, она знала — этот разговор ещё не окончен. Огни Большого зала горели мягким золотым светом, отражаясь в полированных столах. Гул голосов заполнял пространство. Блэк заняла место за столом Слизерина, пальцами легко обхватывая бокал с напитком. Она чувствовала взгляд, пронзающий её насквозь, и, конечно же, знала, кому он принадлежит. — Ты слишком уверена в себе, Блэк, — протянул собеседник, опускаясь на скамью напротив. Она даже не взглянула на него, сделав маленький, неспешный глоток. — Ты слишком одержим мной, Лестрейндж. Он тихо рассмеялся, но в его смехе было что-то жёсткое. — Вряд ли. Скорее, просто забавляет, как ты играешь в неприступную королеву. Теперь она подняла глаза. В её взгляде не было ни капли тепла. — А мне забавно, как ты пытаешься убедить себя, что имеешь право разговаривать со мной так, будто между нами нет пропасти. Вокруг внезапно стало тише. Несколько слизеринцев с явным интересом скосили взгляды в их сторону. Парень чуть наклонился вперёд, ухмылка не сползала с его губ. — Пропасть? О, Блэк, — его голос стал ниже, — ты слишком драматизируешь. Девушка отставила бокал, затем бесшумно встала. Двигаясь так грациозно, что её движения казались почти танцем, она подошла к нему ближе и склонилась к самому уху. — Лестрейндж, ты мог бы быть кем-то, — её голос был таким тихим, что слышал только он, — но вместо этого выбрал жалкую роль пса, который преследует меня. Он замер. — Надеюсь, у тебя хватит ума не забывать своё место, — она отступила ровно на шаг, её губы тронула насмешливая тень улыбки. — Или мне напомнить тебе ещё раз? Он смотрел на неё. Долгую, напряжённую секунду. И затем усмехнулся. — Ты играешь с огнём, Блэк. Брюнетка чуть склонила голову. — Я и есть огонь, Лестрейндж. А ты лишь искра, которая потухнет раньше, чем осознает свою слабость. Она отвернулась первой, давая ему почувствовать вес поражения. Родольфус молча наблюдал за её уходящей фигурой, и в его глазах впервые за долгое время не было насмешки. Вокруг столов снова зазвучали разговоры, но теперь они были тише, осторожнее. Сёстры вышли из Большого зала, а Андромеда, не сдержавшись, тихо фыркнула: — Думаю, теперь он знает своё место. — О, он знал его с самого начала, — Беллатрикс скользнула взглядом по отражению в мраморной колонне. — Просто хотел проверить, насколько далеко может зайти. Нарцисса вздохнула. — И? Сестра чуть улыбнулась уголками губ. — Недостаточно далеко, – ответила она и все трое направились в гостиную, чтобы собрать вещи. Подземные коридоры Хогвартса, ведущие в гостиную Слизерина, были пропитаны сыростью камня и глубокой, почти первобытной тишиной. Здесь не было хаоса Гриффиндора, суетливого уюта Пуффендуя или стерильного порядка Когтеврана. Здесь властвовал холодный расчёт, идущий рука об руку с древними традициями. Изумрудный свет фонарей играл на кожаных креслах, мраморном камине и чёрных, как сама бездна, водах подземного озера за широкими окнами. Слизеринцы расположились кто где: кто-то обсуждал последние новости, кто-то разглядывал старые магические тексты, а кто-то просто наслаждался тем, что скоро окажется дома. Беллатрикс безмолвно направилась к одному из кресел возле камина и села, закинув ногу на ногу. Андромеда заняла место напротив, а Нарцисса расположилась рядом с сестрой, аккуратно приглаживая складки на мантии. — Значит, Лестрейндж решил сегодня поиграть в дерзкого? — лениво протянула Андромеда, бросая взгляд на Беллу. — Как и всегда, — Беллатрикс пожала плечами. — Только он снова забыл, что это не его игра. В этот момент входная дверь в гостиную скрипнула, и в помещение вошли несколько слизеринцев. Среди них были и семейства Лестрейнджей. Несколько человек поприветствовали его, но он лишь кивнул, не сводя глаз с старшей представительницы дома Блэк. Она встретила его взгляд спокойно. Парень не говорил ничего. Он просто стоял, изучая её. — У тебя что-то срочное, Лестрейндж? — её голос был таким же холодным, как зелёное пламя в камине. Родольфус усмехнулся. — Просто проверяю, насколько далеко ты зайдёшь. Она уть приподняла бровь, но не дала себе даже намёка на удивление. — Мне не нужно никуда заходить, Лестрейндж. Я уже там, куда ты даже не дотянешься. Гостиную наполнила напряжённая тишина. Родольфус наклонил голову, оценивающе её разглядывая, но затем лишь хмыкнул. — В этот раз ты победила. Кареглазая улыбнулась так, что у некоторых слизеринцев, слушавших этот разговор, пробежал холодок по коже. — Я всегда побеждаю, Лестрейндж. Он ничего не ответил и отошёл, а гостиная снова наполнилась привычным гулом голосов. — Думаю, он не остановится, — заметила Андромеда. — Он может пытаться сколько угодно, — Беллатрикс провела пальцем по подлокотнику кресла, — но меня не интересуют те люди, которые даже не способны привлечь внимание кого-либо. Сёстры переглянулись, и, не сговариваясь, разом рассмеялись. Решили, что пора собираться в родовой очаг. — Каменные стены Хогвартса исчезли с едва слышным хлопком. В одно мгновение мир изменился — прохладные коридоры школы остались позади, уступив место широкому мраморному холлу поместья Блэк. Для старшей аппарация всегда была не просто способом передвижения — это был акт абсолютного контроля над пространством. Она ощущала его движение, натяжение магии, ощущала, как реальность послушно подчиняется её воле, складываясь так, как нужно ей. Младшие появились рядом почти одновременно, их чёрные мантии ещё колыхались от резкого перехода. В воздухе на мгновение осталась дрожащая тень магии, прежде чем раствориться. — Как же я ненавижу эти резкие перемещения, — недовольно пробормотала блондинка, слегка поправляя складки на мантии. — Тогда можешь в следующий раз добираться пешком, — спокойно заметила старшая, оглядывая просторный холл. Воздух здесь был другим. Он пах старой магией, традициями, чем-то, что существовало задолго до их рождения и останется после них. В высоких зеркалах отражались золотые канделябры, мраморный пол был безупречно чист, и даже тени, отбрасываемые светом, казались идеально выверенными. — Ах, мои девочки, наконец-то дома, — голос мадам Блэк прозвучал мягко, но было что-то странное. Молодая женщина стояла у основания широкой лестницы, её осанка была безупречной, а длинное тёмное платье ниспадало аккуратными складками. В её взгляде читалась одобрительная оценка, но не теплота. — Мама, — ровным голосом поприветствовала Нарцисса, шагнув первой. — Мать, — эхом откликнулась Беллатрикс, небрежно касаясь пальцами лацкана своей мантии. Андромеда не спешила с приветствием, но в конце концов сдержанно кивнула. — Вы, разумеется, уже знаете, что вас ожидает важный вечер, — продолжила Друэлла, её взгляд плавно переходил от одной дочери к другой. — Ваш отец требует, чтобы вы выглядели безупречно. — Мы всегда выглядим безупречно, мама, — ровным тоном ответила Нарцисса. — Конечно, дорогая, — голос Друэллы был почти ласковым, но в нём скользнула тень одобрительной самоуверенности. — А ещё он требует, чтобы мы улыбались и мило беседовали с гостями? — лениво спросила Беллатрикс, изогнув бровь. — Он требует, чтобы ты вела себя достойно, Беллатрикс, — голос матери остался холодным. Она усмехнулась, склонив голову на бок. — Достойно по чьим меркам? — По меркам благородного рода Блэк, — ровно ответила мать. Нарцисса молчала, соглашаясь со словами матери, в то время как Андромеда, не удержавшись, позволила себе короткую, саркастичную усмешку. — О, не волнуйтесь, мама. Беллатрикс будет достойна — ровно настолько, насколько это возможно. Друэлла лишь смерила её долгим, оценивающим взглядом, прежде чем спокойно развернуться и двинуться вверх по лестнице. — У вас не так много времени на подготовку. Эльфы уже ждут вас. Она исчезла за дверями, оставив после себя только лёгкий шлейф духов и чувство едва уловимого напряжения. Брюнетка проводила мать взглядом, затем повернулась к сёстрам. — И снова представление, — заметила она, медленно снимая перчатки. — Мы привыкли, — пожала плечами Нарцисса. Андромеда хмыкнула. — Привыкнуть — не значит принять. Средняя скользнула ладонью по мраморному перилам, в глазах её мелькнуло что-то странное. — Давай, Цисси, — её голос звучал с лёгкой, едва заметной усмешкой. — Ты ведь знаешь, что тебе это нравится. Она не ответила. А старшая уже разворачивалась, направляясь к лестнице и бросила не оборачиваясь: — Пошлите, я очень устала. сегодня будем ночевать у меня. никаких отказов. Тяжёлая дубовая дверь с глухим щелчком закрылась за спинами сестёр, отсекая их от остального поместья. В этой комнате не было ни требовательных взглядов родителей, ни необходимости соблюдать приличия, ни внешних обязательств. Только трое, как когда-то в детстве, когда весь мир казался простым и понятным. Беллатрикс сбросила мантию на спинку стула и прошла к окну, прислонившись плечом к резному косяку. С улицы веяло прохладой, и влажный воздух ночи пробрался в комнату, рассеяв духоту дня. — Всё-таки странно возвращаться сюда после Хогвартса, — заметила Андромеда, опускаясь в кресло у камина. Блондинка аккуратно сложила свою мантию, прежде чем занять место у зеркала. — Почему странно? Это наш дом. — Именно поэтому, — тихо хмыкнула Андромеда. — В школе ты хоть на время можешь забыть, что значит быть Блэк. Сестра бросила на неё короткий взгляд. — Ты правда когда-то забываешь? Кареглазая медленно покачала головой. — Нет. Но иногда хочется. Младшая промолчала, сделав вид, что занята расчёсыванием своих светлых волос. Белла усмехнулась и, развернувшись, подошла к комоду, на котором стояли старые фотографии в изящных серебряных рамках. На одной из них три маленькие девочки — Трикси, Энди и Цисси — сидели в саду, склонившись над чем-то важным. — Помнишь, как мы нашли ту сову с перебитым крылом? — неожиданно спросила она, не отрывая взгляда от снимка. Андромеда рассмеялась. — Конечно. Ты хотела научить её атаковать всех, кто тебе не нравится. — А ты настояла на том, чтобы её вылечить, — старшая сестра чуть прищурилась. — Я думала, что мы сможем её приручить, — средняя пожала плечами. — Но ты всегда знала, что дикие создания не подчиняются. — Потому что они должны быть свободны, — задумчиво произнесла Беллатрикс. — Или сильными, — тихо добавила Нарцисса. В комнате воцарилась пауза. — Что с ней потом стало? — вдруг спросила младшая сестра. Беллатрикс медленно перевела на неё взгляд. — Она улетела. — Просто взяла и улетела? — Да. Однажды ночью. Я открыла клетку, и она не вернулась. Андромеда усмехнулась, но в её голосе слышалась грусть. — Иногда я думаю, что мы с тобой — та самая сова, Белла. Девушка отвернулась от фотографии, её глаза потемнели. — Разница в том, — холодно сказала она, — что меня никто не держал в клетке. Нарцисса поднялась и, сжав плечи сестры, мягко сказала: — Нам пора спать. Завтра важный день. Они молча кивнули. Три тени в комнате замерли на мгновение. А затем одна за другой погасли свечи, оставив после себя лишь лунный свет, проникающий сквозь тяжёлые гирлянды. Первый луч солнца только начинал пробиваться сквозь тяжёлые тёмно-зелёные гардины, когда поместье Блэк ожило. Где-то внизу хлопотали эльфы, перетаскивая ткани, гладя мантии, раскладывая драгоценности и расставляя флаконы с ароматными зельями. Тонкий аромат жасмина и специй уже витал в воздухе, наполняя покои сестёр предчувствием большого вечера. Беллатрикс медленно открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела в потолок, привыкая к мягкому свету, прежде чем позволила себе потянуться, стряхивая остатки сна. — Проснулась, — заметила Андромеда, которая уже сидела у зеркала, расчёсывая волосы. Нарцисса ещё дремала, её идеальные светлые локоны были разбросаны по подушке, а дыхание оставалось ровным. — Какой шум, — пробормотала Беллатрикс, прислушиваясь к голосам эльфов за дверью. Андромеда улыбнулась в отражении зеркала. — Они суетятся из-за нас. Бал ведь не просто светское событие — это ещё один спектакль. Брюнетка нехотя встала и подошла к окну. Внизу, в саду, эльфы уже готовили волшебные фонари, развешивая их на старых дубах. Лёгкий ветерок колыхал зелень, заставляя свет отражаться в каплях утренней росы. — Всё как всегда, — задумчиво произнесла она. — Всё как всегда, — эхом повторила Андромеда. За дверью раздался настойчивый стук, и через секунду в покои ворвался небольшой эльф, почтительно склонившись. — Милые леди, всё готово. Платья подготовлены, ванны наполнены, духи выбраны. Госпожа Друэлла ждёт вас внизу через два часа. — Два часа? — Нарцисса, наконец, проснулась, и в её голосе послышалось лёгкое возмущение. — Этого хватит, — спокойно заметила Беллатрикс, направляясь в ванную. Эльфы сновали по комнате, подбирая ткани, расставляя украшения, проверяя каждую деталь. Процесс подготовки напоминал нечто священное — ритуал, где не было места спешке, но присутствовала абсолютная точность. Первая к зеркалу подошла конечно же младшая из сестер. На ней было нежно-синее платье, струящееся мягкими складками, с тонкими мерцающими деталями, напоминающими утренний иней. Открытые плечи подчёркивали хрупкость её фигуры, а золотые серьги с сапфирами добавляли королевского изящества. Она медленно провела ладонью по гладкой ткани, любуясь отражением. — Идеально, — одобрительно кивнула старшая сестра. Нарцисса чуть улыбнулась, поворачиваясь на месте, проверяя, как ткань ложится в движении. Следующей была Андромеда. Её платье было глубокого зелёного цвета с тонким чёрным кружевом, напоминающим тени на малахитовой поверхности. Сложные узоры на ткани выглядели словно древние магические символы, а многослойный подол мягко шуршал при каждом движении. — Интересный выбор, — заметила Нарцисса, разглядывая платье сестры. — В отличие от вас, я не люблю казаться фарфоровой статуэткой, — усмехнулась Андромеда. И, наконец, Беллатрикс. Чёрное платье с прозрачными вставками обволакивало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. На плечах тонкие золотые цепочки мерцали в свете свечей, соединяясь в замысловатый узор. Волосы, собранные в сложную, почти скульптурную причёску, открывали шею, а в глазах привычная уверенность. Эльфы замерли, любуясь ею, как произведением искусства. — Безупречно, — наконец, сказала Андромеда. Беллатрикс усмехнулась, поправляя тонкую цепочку на плече. — Взаимно, дорогая моя. Нарцисса чуть наклонила голову, разглядывая сестру. — Ты выглядишь опасно. — Разве я когда-то выглядела иначе? Они встретились взглядами в зеркале. — Нет, — тихо сказала Андромеда. Тонкая пауза повисла в воздухе, прежде чем Нарцисса наконец отступила. — Нам пора. Факелы отбрасывали мягкий свет на мраморный пол, золочёные орнаменты на стенах отражали блики свечей, музыка текла по залу, наполняя его ритмом старинных вальсов. Атмосфера бала была привычно сдержанной — блеск, элегантность, безмолвные игры власти, скрытые за вежливыми улыбками. Сёстры Блэк появились в зале, словно тени, легко скользя среди гостей. В их осанке была грация хищников, в каждом движении — безупречность, внушённая с детства. Они не искали внимания, но оно неизбежно притягивалось к ним. Беллатрикс остановилась в центре лестницы, лениво оглядывая зал. Она чувствовала взгляд, впивающийся в неё с другой стороны комнаты, и знала, кому он принадлежит. Родольфус Лестрейндж подошёл неспешно, с тем же самоуверенным выражением, которое было ему свойственно. Он был в безупречно сидящей чёрной мантии, жесты его были неторопливы, но в глазах скользил интерес. — Позволишь? — его голос был низким, мягким, но в нём звучил вызов. Беллатрикс посмотрела на его протянутую руку, затем медленно подняла взгляд на его лицо. — Ты уверен, Лестрейндж? — Разве может быть сомнение? Она выдержала паузу, прежде чем вложить свою ладонь в его. — Посмотрим, кто из нас поведёт. Музыка зазвучала медленнее, глубже. Танец начинался. Родольфус повёл первым, и Беллатрикс позволила ему… на несколько секунд. Её движения были лёгкими, почти ленивыми, но в этой расслабленности скользила сила, граничащая с опасностью. — Ты всегда так напряжённо воспринимаешь приглашения? — тихо спросил он, поворачивая её. — Ты всегда так самонадеян? — Я просто не привык к отказам. — Печально, — Беллатрикс чуть наклонила голову, её губы тронула едва заметная усмешка. — Думаю, пора тебя приучить. Он усмехнулся, сильнее сжав её талию, будто проверяя границы дозволенного. И в этот самый момент Беллатрикс плавным, но точным движением наступила каблуком на его ногу. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал боль. Родольфус дёрнулся, но не остановился. В его глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное, но Беллатрикс лишь невинно улыбнулась, продолжая двигаться в такт музыке. — Это было случайно? — его голос был хриплым, почти смешком. — Разумеется, — её глаза лукаво блеснули. — Ты же не думаешь, что я сделала это специально? Он медленно выдохнул, словно подавляя желание ответить резче, чем полагалось. — Ты опасна. — Я справедлива, — спокойно ответила она. Танец подходил к концу. Когда последний аккорд стих, Беллатрикс отступила, плавно высвободив свою руку из его. — Было забавно, Лестрейндж, — её голос был тихим, бархатным, но в нём чувствовалось превосходство. — Возможно, тебе стоит быть осторожнее в следующий раз. Она развернулась и ушла, оставив его стоять в центре зала с лёгкой тенью поражения на лице. Родольфус проводил её взглядом. И понял, что эта война только началась. Музыка плавно сменилась, приглашая на новый танец. Брюнетка уже отошла в сторону, наблюдая за залом с привычной грацией, но краем глаза заметила, как к младшией сестре приблизился Рабастан Лестрейндж. В отличие от брата, он не был резким, в его манерах не чувствовалось излишней напористости. Он двигался с достоинством, но без навязчивости, и когда он остановился рядом с Андромедой, в его движениях не было вызова — только уважительная сдержанность. — Леди Андромеда, — его голос был ровным, с лёгкой ноткой формальной учтивости. — Позволите? Средняя в отличие от старшей, не заставила его ждать ответа. Она чуть склонила голову, её тёмные глаза мягко сверкнули в свете люстр. — С удовольствием, молодой человек. Она вложила руку в его ладонь, и они двинулись в центр зала. Рабастан вёл уверенно, но без давления. Танец с ним был лёгким, размеренным, как сама Андромеда — не напряжённым поединком, а элегантным движением в едином ритме. — Вижу, твой брат снова решил бросить вызов Белле, — с лёгкой усмешкой заметила она, когда они совершили плавный поворот. — Он упрямый, — спокойно ответил Рабастан. — Это заметно. — Как и твоя сестра. Андромеда чуть усмехнулась. — Она не проигрывает. — Родольфус тоже, — задумчиво ответил он. — Это делает их игру интересной. Рабастан чуть склонил голову. — А как насчёт тебя? Ты играешь в такие игры, Андромеда Блэк? Она встретила его взгляд, и в её глазах промелькнуло что-то тёплое, но сдержанное. — Я предпочитаю игры, в которых есть смысл. — Разумный подход, — он плавно повернул её, а затем, приблизившись чуть ближе, добавил: — Иногда хочется следовать не только разуму. Девушка мягко улыбнулась. — Именно поэтому такие люди, как мы, и сохраняют баланс, не так ли? Музыка замедлилась, и он, продолжая вести её, чуть склонил голову, признавая её точку зрения. — Думаю, ты права. Когда последний аккорд затих, они отступили друг от друга, и Рабастан аккуратно поцеловал её руку, соблюдая все формальности. — Благодарю за танец, леди Андромеда. — Это было приятно, — ответила она, задержав на нём взгляд чуть дольше, чем следовало. Рабастан улыбнулся и, не говоря больше ни слова, отошёл, оставив её стоять в свете люстр. Блэк выдохнула и, прежде чем вернуться к сёстрам, взглянула на Трикси. Та наблюдала за ней с чуть приподнятой бровью. — Что? — тихо спросила студентка, подходя ближе. — Просто не думала, что тебе понравится его общество, — ответила Беллатрикс, беря бокал вина со столика. Андромеда взяла свой бокал. — Иногда приятно вести разговор, в котором нет соперничества. Кареглазая чуть усмехнулась. — Это значит, что он тебе нравится? Андромеда сделала глоток вина, прежде чем ответить. — Это значит, что он мне интересен в плане общения. Нарцисса, до этого стоявшая рядом, хмыкнула. — Интерес — это первый шаг к привязанности. — А привязанность — это слабость, — закончила за неё Беллатрикс. Андромеда улыбнулась, но ничего не ответила. Музыка стихла окончательно. А в этот момент в центре зала раздался голос Сигнуса Блэка. — Господа, — его голос был твёрдым, уверенным, и мгновенно привлёк внимание всех гостей. Разговоры стихли, все взгляды обратились на хозяина дома. Сигнус Блэк стоял на возвышении, в идеально сидящей тёмно-зелёной мантии, его лицо оставалось непроницаемым. Рядом с ним — Друэлла, столь же холодная и статная. — Сегодня, в этот особенный вечер, я хочу сделать важное объявление, — продолжил он. — Сегодня моя старшая дочь, Беллатрикс, вступает во взрослую жизнь, и, как старшая наследница, она принимает на себя ответственность за дела семьи. Тишина в зале стала напряжённой. Некоторые переглянулись. Кто-то сдержанно улыбнулся, другие нахмурились. — Отныне Беллатрикс Блэк — глава мафиозных дел нашего рода, — его голос не дрогнул. Волшебница, всё это время спокойно слушавшая, чуть приподняла бокал, позволяя себе лукавую улыбку. Она видела, как несколько гостей сжали губы, как в глазах старших поколений промелькнуло недовольство. — Это смелое решение, — раздался чей-то голос. — Это единственное правильное решение, — ровно ответил Сигнус. — Беллатрикс — женщина, — раздалось из другого угла зала. Она медленно поставила бокал на стол и развернулась к говорившему. — А ты до сих пор живёшь в прошлом веке? Глухой смешок пробежал по рядам гостей. Но напряжение нарастало. — Вопрос стоит иначе, — раздался новый голос, старый и властный. — Нам следует дождаться совершеннолетия Сириуса. Беллатрикс скользнула взглядом по залу, выискивая того, кто решился это сказать. — Мой дорогой кузен? — её голос был таким мягким, что звучал почти насмешливо. — Вы полагаете, что он способен управлять тем, что было построено веками? — Он мужчина, — прозвучал ответ. — А я — женщина, и я Блэк, — черноволосая склонила голову набок. — И в этом вся разница. Её слова разрезали воздух, как клинок. Но вопрос уже был поднят. Сигнус и несколько представителей старшего поколения переглянулись. — Этот вопрос будет решён советом, — наконец сказал кто-то из старших. Беллатрикс сжала бокал в пальцах, но не подала виду. — Хорошо, — её голос остался ровным. — Тогда решайте. И они все, даже старшая Блэк ушли в отдельную комнату. — Тяжёлые дубовые двери зала совета закрылись с глухим эхом, отрезая его от главного зала, полного гостей. Атмосфера в комнате была иной — более сдержанной, более напряжённой. Здесь не было места суете бала, улыбкам и намёкам. Здесь вершились судьбы. Сигнус Блэк сидел во главе длинного стола, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась стальная решимость. Рядом с ним — Друэлла, холодная и непоколебимая. По обе стороны стола расположились главы чистокровных семей, чьи голоса имели вес в мире теневой власти. Беллатрикс стояла у входа, скрестив руки на груди. Её лицо оставалось спокойным, но внутри неё кипела ярость. — Надеюсь, мы не будем тратить время на пустые разговоры, — лениво заметила она, скользнув взглядом по присутствующим. Один из старших магов — седовласый мужчина в мантии глубокого синего цвета — прищурился. — Твоё отцу не стоило так поспешно объявлять о передаче власти. Девушка медленно перевела взгляд на него. — Вам не стоило так поспешно ставить это под сомнение. Мужчина слегка наклонился вперёд, его пальцы сцепились в замок. — Ты умна, Беллатрикс. И способна. Но женщина во главе криминальной империи — это прецедент. — Прецедент? — её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Или угроза вашему уязвлённому самолюбию? Несколько магов нахмурились. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, девочка, — раздался голос другого старейшины. — Мир магической власти — это не игры, не интриги при дворе. Это кровь, сделки и тайные союзы. Это война, которую ведут мужчины. Беллатрикс сделала шаг вперёд. — Если это война, — её голос зазвучал мягче, но в нём скользила сталь, — то, может быть, вам стоит спросить себя, почему женщина стоит перед вами и уже выиграла этот бой? Повисла тишина. Сигнус не вмешивался. Он позволял Беллатрикс говорить. Позволял ей доказывать, что она достойна. — Ты действительно уверена, что справишься? — наконец, раздался голос одного из тех, кто до этого молчал. — Уверена, — ответила она без колебаний. — Тогда докажи это. Мужчины за столом переглянулись, прежде чем один из них, тот самый седовласый маг, заговорил снова. — Мы примем решение о передаче власти тебе, Беллатрикс Блэк. Но с одним условием. Она склонила голову, но в её глазах не было ни удивления, ни страха. — И каким же? — Ты должна выйти замуж за Родольфуса Лестрейнджа. Воздух в комнате будто замер. Беллатрикс не шелохнулась. Она даже не моргнула. Но её пальцы чуть сильнее сомкнулись на перилах кресла. — Это не обсуждается? — её голос был ровным, но в нём слышалась опасная нотка. — Это — компромисс, — ответил Лестрейндж старший. — Брак с моим сыном укрепит твою власть. Сделает тебя частью ещё более сильного союза. Род Лестрейнджей поддержит тебя, и никто не усомнится в твоём праве управлять. Молодая девушка чуть прищурилась и посмотрела на него с призрением. — Или это способ привязать меня к семье, где власть всё же будет у мужчины? Некоторые переглянулись. — Это — необходимость, — спокойно ответил Сигнус. Наследница молчала. Мысли неслись одна за другой, выстраивая чёткую цепь. — Что ж, — наконец, произнесла она. — Вы хотите, чтобы я пожертвовала собой ради власти? Мужчина, что предложил этот союз, усмехнулся. — Ты сама сказала, что уже выиграла этот бой. Осталось лишь сделать последний ход. Она выдержала долгую паузу. А затем медленно обвела всех взглядом и остановилась на отце. — Я хотела встать во главе только ради того, чтобы не подвести вас, но на брак я согласия не давала. этому никогда не бывать, отец. Она развернулась и направилась к выходу, но на пороге остановилась. — Раз весь этот фарс окончен, то заканчивайте бал и отправляйте гостей домой, лорд Блэк, — обратилась она к отцу. Она вышла, оставляя за собой тяжёлую тишину. В зале ещё продолжался бал, когда Беллатрикс вернулась. Музыка звучала, гости смеялись, пили вино, обсуждали сделки и союзы. Но всё это больше не имело для неё значения. Она направилась прямиком к Родольфусу, который в этот момент пил виски, стоя у одного из мраморных столиков. — Лестрейндж, — её голос был холоден, но в нём скользило что-то другое. Он повернулся, встретил её взгляд и сразу понял, что-то изменилось. — Блэк, — он чуть приподнял бровь, делая глоток. — Что-то случилось? Она медленно подошла ближе, почти вплотную, и её голос зазвучал едва слышно, но с отчётливым оттенком угрозы. — Нас с тобой только что пытались обручить, как тебе такая новость? Он замер. А затем медленно поставил бокал на стол. — Чёрт возьми. — только сказал он. Никто не ожидал такой исход событий.