try to escape

Иногда мы думаем, что делаем правильный выбор. Принимаем правильное решение. Но мы не знаем о том, что этот выбор может быть самым ужасным. Не знаем, к чему может привести одно безобидное решение. Вот и Феликс не знал, к какому исходу приведут его действия. Никто этого не знает. Мы не ведаем будущего, а посему понятия не имеем, что с нами будет, сделай мы тот или иной выбор. Иногда он приводит нас к хорошему, иногда к плохому. Будто играем в угадайку. Перед нами всегда есть две дороги, и мы, не знающие, куда идти, ступаем на тот путь, что велит сердце. Только вот даже оно может промахнуться в выборе и привести нас чёрт пойми куда. То же самое и с нашими решениями. Ли Феликс – самый обычный юноша, работающий в банке. Ему двадцать лет и он домосед. Его никогда не привлекали всякие вечеринки, клубы и пьянки. Он лучше посидит дома, посмотрит какой-нибудь фильм или поиграет в видеоигры. Для него это интереснее всяких тусовок. Он не влюбчивый, а посему за всю его жизнь у него был всего один парень. Встречались они полгода, а потом этот человек сказал, что Ли слишком скучный, из-за чего не хочет продолжать эти отношения. Ликс лишь пожал плечами и помахал ему ручкой, нисколько не расстроившись такому плохому событию. Он не отчаивается, когда у него что-то не получается. Мол, так тому и быть. Может, он просто слишком равнодушный? Кто знает. В любом случае он ко всему относится с некой ноткой апатии. У него есть лучший друг, так что на других людей он кладёт огромный болт. Он любит пообщаться с людьми, но никогда не считал их друзьями. Нет какой-то причины по типу недоверия или боязни привязанности. Он не замкнутый и уж точно не робкий. Просто ему всегда было лучше с одним человеком. Мы познаём людей всю свою жизнь, а посему он не хочет заводить новых друзей, которых тоже придётся изучать. Он-то одного уже несколько лет познаёт, а тут ещё и другие появятся. Ему не хочется со всеми людьми вести себя по-разному. Ему нужна стабильность. Несколько дней назад на просторах приложения TikTok он увидел видео, в котором был текст из какой-то книги. Естественно, он прочитал его, после чего ещё несколько минут обдумывал своё существование. Эта книга однозначно заинтересовала Ликса, поэтому он купил её. Молодой человек никогда не увлекался подобным чтивом, но книга «120 дней Содома» вызвала в нём бурю эмоций, а также небывалое любопытство. Он противник сексуального насилия, инцеста, педофилии и прочего, но что-то его точно зацепило. И вот теперь он сидит в автобусе, читая эту книжонку с хмурыми бровями. Да у него на лице написано, что он готов выкинуть её в окно. Уж больно неприятная, но очень интересная книга. Он весь день читал её на работе, когда поблизости никого не было. По окончании рабочего дня он понял, что ему стало ещё интереснее, а посему начал читать её прямо в автобусе. Эта книга настолько сильно затянула его, что он, к сожалению, даже не замечает, что парень, сидящий возле него, читает вместе с ним. Феликс в полном отвращении кривит губы, действительно подумывая над тем, чтобы выкинуть её в окно. Его до умопомрачения раздражают главные персонажи. Их действия, желания, мышление. Всё это вызывает в нём лишь негативные эмоции. И тем не менее, ему до ужаса интересно, что будет дальше. Он дочитывает последние строчки и прикасается пальцами к краю тонкой страницы. Незнакомец, сидящий возле него, неожиданно хватает юношу за запястье, отчего Ли резко поворачивает к нему голову с изумлёнными глазами. — Не переворачивайте. Я ещё не дочитал, – звучит приятный бархатный голос. Он словно мурлычет, а не разговаривает. Удивлённый взор слегка поднимается вверх, осматривая его короткие тёмные волосы, что почти сбриты под ноль. В голове Ликса промелькнула мысль, что у этого незнакомца очень красивый череп. И почему он вдруг подумал об этом? Какие-то странные мысли. Взгляд опускается вниз, теперь глядя в его лисьи глаза. Боже, какие же они красивые... Под левым глазом находится изящная родинка, придающая его взору обворожительную изюминку. У него на носу есть еле заметная горбинка, что нисколько не портит его красоту. Лишь дополняет. Губы пухлые, розовые, будто самый нежный зефир. Хотелось бы прикоснуться к ним. И вот опять он думает о другом. Да разве можно хотеть прикоснуться к губам совершенно незнакомого человека? Можно. Феликс хочет. На левой мочке уха висит два маленьких кольца, а на хряще одно. Лисьи глаза осматривают россыпь очаровательных веснушек на лице Ли, а затем останавливаются на его немного вздёрнутом кончике носа. У него кукольные губы в форме сердца, и даже на них есть парочка веснушек. Лицо милое, ангельское. Волосы светлые, чуток отдают желтизной. Чёлка-шторка, достигающая бровей, открывает вид на маленький лоб. — Вы очень красивый. — А Вы ещё красивее, – зачарованно молвит курносый. Тот растягивает губы в смущённой, но такой сладкой улыбке, что сердце Ликса начинает трепетать. — Я Хёнджин, – он протягивает ему руку, на что молодой человек охотно пожимает её своей маленькой ладошкой. — Хван Хёнджин. — А меня зовут Феликс. — Даже имя у Вас милое, – и сердце блондина мгновенно растаяло. Глаза тотчас же засияли, уголки губ медленно поползли вверх. Он не влюбчивый, но в этого человека уже умудрился влюбиться. Предыдущий парень просто нравился ему, а в этого он действительно влюбился. Вот прям только что. И как так вообще вышло? Он не знает, да и знать не желает. В опьянённой влюблённостью голове начинают пролетать различные сценарии совместного будущего с этим неотразимым человеком. И некоторые из них до бесстыдства неприличные. — Вы куда-нибудь спешите? – веснушка медленно моргает, возвращаясь из мира фантазий в реальность. — Нет. — Не хотите ли Вы попить со мной кофе? Я угощаю, – у него такой бархатный голос, что Феликс готов пойти с ним хоть на край света. Ему будет мало одной посиделки в каком-нибудь кафе с чашкой кофе. Они познакомились минуту назад, а он уже хочет позвать его к себе на ночь. Такие желания впервые посещают его. Такого с ним ни разу не случалось. Причём с первым встречным. С человеком, которого он вообще впервые видит. И знаете, ему так плевать. Розовые очки уже на нём. — Можем обсудить «120 дней Содома». — Да как я могу Вам отказать? – ласковая улыбка сияет, глазки блестят, голос нежный, счастливый. Он вкладывает закладку в страницу и закрывает книгу, всё ещё растягивая губы в приторной улыбке. И ведь его голову даже не посетила мысль о том, что он идёт в кафе с незнакомым человеком. Дурак даже не подумал о том, что этот парень может оказаться кем-то совершенно другим. Что он может быть опасен. Кто вообще знает, что у него на уме. Внешность бывает очень обманчива. С виду кажется добрым, ласковым, заботливым, а в шкафу складирует уродливые трупы своих жертв. Ликсу хочется поближе познакомиться с этим человеком, поэтому он и идёт с ним на чашку кофе. Влюблённость ослепляет, затуманивает разум. Из-за розовых очков мы не видим очевидного. Не видим истины. Не успел Феликс оглянуться, как они уже сидят в комфортном кафе и ожидают свой кофе. Юношу слегка смущает пристальный взгляд Хвана, что глядит то в глаза, то на его кукольные губы. Из-за этой застенчивости он не может и слова проронить, смотря в стол с робкой полуулыбкой. Ему всё кажется, будто Джин хочет поцеловать его, поскольку часто смотрит на губы Ли. В принципе, он не стеснительный, но этот пристальный взор парня смущает его. Почему он так смотрит на его губы? В них есть что-то особенное? Привлекательное? Причудливое, что ли? Впрочем, он думает, что Хёнджин смотрит на его губы лишь потому, что хочет прикоснуться к ним своими. И ведь балбеса это даже не пугает. Не видит в этом ничего странного. Будто так и должно быть. Будто это абсолютно нормально. Блондин демонстративно закусывает левую сторону нижней губы, отчего тот на секунду вскидывает брови и тут же кусает свою. Хотелось посмотреть на его реакцию. И он среагировал именно так, как и хотел Феликс. Зачем он это сделал? Что ему даёт такая реакция? Бред какой-то. Официантка подходит к их столику, ставит два больших пластиковых стакана с напитками и небольшую тарелку с куском ванильного торта. Она делает лёгкий поклон и удаляется. — Вы, значит, ваниль любите, – подмечает Хван, после чего ставит локти на стол, переплетает пальцы между собой и облокачивается на них подбородком. — Заказали холодный раф с ванилью и такой же торт. Сладкое любите. — Я немножко сладкоежка, – милым тоном отвечает он и отпивает кофе из пластиковой трубочки. — Хотите кусочек? — Я почти не ем сладкое, – говорит парень, наблюдая за кивающим Ликсом. Курносый берёт маленькую вилку, отделяет острый край торта и отправляет его в рот, мгновенно пачкая верхнюю губу взбитыми сливками. Он довольно мычит с закрытыми глазами, при этом тщательно прожёвывая десерт. — Но Вас бы я съел, – вполголоса добавляет Хёнджин, глядя на его губы обжигающим взором. Он приподнимается со стула, тянется к изумлённому Ли и неторопливо проводит большим пальцем по его губе, тем самым убирая сладкую массу с нежной кожи. Юноша шумно сглатывает, глядя на то, как Джин, не сводя с него глаз, касается подушечкой пальца приоткрытых губ и втягивает в рот взбитые сливки. Что-то он слишком своевольный. То в книжку заглядывает, то чужих губ касается. Феликс потрясён, но сейчас это не главная его проблема. Возбуждение скрутилось в тугой узел и вдарило прямо в пах, вследствие чего член в его трусах стал медленно затвердевать. Плохая новость. Как смеет этот незнакомец возбуждать его своими словами и действиями? Не слишком ли рано для такого? Похоже, ему попался какой-то распутник. Веснушчатый прочищает горло с опущенными глазами, стараясь унять накатившее возбуждение. — Сколько Вам лет? — Двадцать. А Вам? — Двадцать два, – он видит робкое волнение в его взгляде. Это на лице написано. Ликс бегает взором по столу, кусая внутреннюю сторону верхней губы. Его мимика сама за себя говорит. Он взволнован. — Может, отбросим формальности и перейдём на «ты»? — Давай. — Как тебе эта книга? – Джин бросает взгляд на лежащую на краю стола книгу и вновь возвращает его на Ли. — Это не книга, а полный пиздец, – говорит младший, всё же унимая нежелательное возбуждение. — Рассуждения герцога Бланжи убивают меня. Этот старикан прикрывается своим поведением и действиями за природой. Мол, та наградила его таким характером и желаниями. Я просто сижу и думаю: «Чувак, ты понимаешь, что твой характер формируется с детства, и никакая мать природа не наделяла тебя таким отвратным поведением». Он реально считает, что вся вина лежит на природе, а не на его конченых влечениях. Он больной мудак. Так ещё и свою дочь насилует. Мать убил из-за денег, а сестру за то, что та испугалась совершать преступление по убийству собственной матери. Это полный абсурд! Меня тошнит от его философии, – увлечённо молвит веснушка, полностью забывая о том, что было две минуты назад. Глаза Хёнджина загораются ярким пламенем интереса. Его восхищают нелестные слова Феликса. Потому что он полностью не согласен с рассуждениями главного персонажа этой книги. — А его приспешники?! – повышенным тоном промолвил он. — Они настолько бесят меня, что я готов сжечь эту книгу. Кюрваль та ещё мразь. Я чуть не заплакал на том моменте, когда он кончил в анус бедной девочки и раскрыл шторы, показав им только что умершего отца. Я бы убил его, будь он настоящим человеком. — Как раз эти ужасные действия и привлекают читателей, – таинственно произносит Джин, сверкая карими глазами. — Я в восторге от того, как незаметно они похитили всех этих детей. Меня очень удивляли те грязные истории уродливых рассказчиц. Некоторые из них даже возбуждали. — Что?! — Почему ты так остро реагируешь? – его губы расплылись в игривой полуулыбке. — Разве тебя не возбуждали те рассказы? Хоть один? — Ну... – негромко отзывается Ликс. — Был момент, – ещё тише добавляет он. — Больше всего мне нравится то, что ни один из них не чувствовал раскаяния за свои ужасные деяния. Они жили в своё удовольствие, упиваясь всеми прелестями похоти. Каждое их плотское желание исполнялось. Захотелось изнасиловать маленького мальчика? Вот тебе непорочное дитё, трахай на здоровье. Они делали это и не испытывали сострадания к своим жертвам. Эти персонажи восхищают меня, – а вот это уже тревожный звоночек. Ну какой нормальный человек станет восторгаться всякими больными насильниками из книг? Над его головой так и мигает красный маячок: «Псих! Псих!», чего Феликс, к сожалению, не видит. Розовые очки не позволяют лицезреть правду. Ему бы по-хорошему дать дёру, но он продолжает сидеть на месте с вылупленными глазёнками, прокручивая в голове слова Хвана. — Как тебя могут восхищать люди, которые считают других людей низшими существами? Которые видят в них лишь зверей для собственных утех. Которые презирают Бога и жестоко наказывают за малейшее упоминание о нём. Это ненормально. Только больные ублюдки способны на то, что делали эти персонажи. — Моя точка зрения отличается от твоей. И знаешь, это подогревает к тебе небывалый интерес. Ты интригуешь меня, потому что все, с кем я обсуждал подобное, всегда поддакивали мне, поскольку думали, что таким образом смогут заполучить моё сердце. — Тебе нравится то, что я не согласен с твоим мнением? — Да. С тобой можно многое обсудить, и ты не станешь держать своё мнение при себе. Мне хочется продолжать видеться с тобой, – Ликс расплывается в польщённой улыбке, больше не думая о том, какие Джин испытывает чувства к персонажам из той книги. Старший опускает взор на его губы и бесшумно выдыхает. — У тебя очень красивые губы, – зачарованно молвит Хёнджин, глядя лишь на эти розовые губки. Обычно говорят про красивую улыбку, а этот – про губы. Это как-то странно. Тот внезапно заливается нежным румянцем, так как ему никогда не делали подобных комплиментов. Именно из-за таких лестных комментариев он тает. Слова Хвана дурманят его голову, затягивают в пучину, не позволяют здраво мыслить. Влюблённость как наркотик, действие которого со временем исчезнет. Тогда-то розовые очки и спадут. А не будет ли слишком поздно? Феликс не осознаёт, с кем связался. И даже если бы парень сказал, что поощряет деяния тех персонажей, то юноша пропустил бы это мимо ушей. А возможно, нашёл бы этому нелепое оправдание. Забавно, как быстро человек может влюбиться. Как быстро может позабыть о своей морали. Ликс влюбляется всё сильнее, хотя прошло каких-то полчаса с момента их знакомства. — Когда мы снова встретимся? — Может, в эту субботу? — Договорились. Они обменялись номерами и разошлись по домам, теперь дожидаясь новой встречи.

***

Ему всё ещё очень сложно поверить в то, что он действительно идёт на встречу с тем, с кем познакомился в автобусе. В грёбанном автобусе. Это самое странное знакомство в его жизни. И ведь если бы не этот интерес к той книжке, то он бы сейчас не шёл в огромный торговый центр, где есть хороший кинотеатр. Он чувствует себя влюблённым дураком. Если зайти к нему домой и проследовать до спальни, то на постели можно увидеть гору одежды. Он битый час пытался понять, что ему надеть. В конечном итоге он выбрал чёрные джинсы и того же цвета кофту, что больше похожа на плотную шёлковую рубашку с жилетом. На горловине аккуратная полоска с белыми узорами. Те же самые узоры имеются на кармане-обманке. Что ж, он выглядит неброско, но со вкусом. Не зря же он на это целый час потратил. Юноша шагает по дороге с мягкой полуулыбкой, желая поскорее оказаться возле Хёнджина. Глазки сияют, предвкушая их чудесное времяпровождение. Свидание ли это? Кто знает. Завидев торговый центр, он внезапно ускорил шаг, теперь мчась туда со скоростью света. Войдя внутрь, Феликс быстренько дошёл до лифта и поехал на третий этаж. Что-то он начинает волноваться. Испытывает тот самый приятный трепет. И всё потому, что они наконец-то встретятся. С их знакомства прошло буквально четыре дня, а ему всё кажется, будто они не виделись две недели. Пусть они и беспрестанно переписывались все эти дни, но ему почему-то крайне мало внимания Хвана. Словно никак не может им насытиться. Хочется ещё и ещё. Вот что такое влюблённость. И он уже по уши влюблён в этого человека. Веснушчатые щёчки совсем покраснели, зачем-то прокручивая в голове тот самый момент, когда парень прикоснулся подушечкой большого пальца к его губе. Что же делать? Малыш Ликси влюбляется всё сильнее, вспоминая ту нежную улыбку и обжигающий взгляд. Давно он не чувствовал себя каким-то робким и мягким. А чувствовал ли вообще? Кто знает. Двери лифта открываются, он неторопливо выходит и идёт в открытую зону кинотеатра. Яркий белый свет тут же сменяется нежно-синими неоновыми подсветками, что располагаются по всему потолку большого холла. В карих глазах отражаются неоновые полоски и знакомая широкая спина, обладатель которой стоит возле стойки кинобара. Он расплывается в сладкой улыбке, а затем подходит ближе к нему. Даже тонкая вязаная кофта не способна скрыть эти широкие плечи. Она лишь подчёркивает его мускулы. Ещё чуть-чуть и Феликсу нужно будет отойти в уборную, потому что неприличные мысли атаковали его в виде красочных картинок. Щёки снова налились румянцем, глаза полны смущения. Он приподнимает руку и несколько раз тыкает пальцем в упругое плечо. Парень оборачивается со спокойным выражением лица, а потом и вовсе растягивает уголки губ в приятной улыбке. — Заждался? – сладким голосом спрашивает Ли. — Нет, я только пришёл, – отвечает он, отчего тот поджимает губы и плавно кивает. — Но я соскучился по тебе, – младший тут же уводит застенчиво-радостный взгляд, стараясь сдержать счастливую улыбку. И получается у него крайне плохо. Да он же сейчас описается от счастья! Ну или растает. На стойку ставят два попкорна и стаканы с напитками. Хёнджин берёт вёдра попкорна, а Ликс – стаканы с кока-колой, после чего они идут в зал. И как же удачно, что здесь почти никого нет. Лишь эти двое и ещё несколько человек, сидящие в трёх рядах от них. А на какой фильм они пришли? Да чёрт его знает вообще. Феликса не фильм волнует. Они садятся в середине девятого ряда и ставят свои стаканы в подстаканники. Молодой человек никак не может сосредоточиться на никому ненужной рекламе, думая лишь о том, чтобы этот чёртов подлокотник исчез с лица земли, дабы он смог придвинуться к Хвану и коснуться с ним плечами. Он, выйдя из своих мыслей, моргает и смотрит на огромный экран, видя на нём Уилла Смита. А что он здесь делает? Что за фильм они смотрят? Уилл не играет в ужастиках. А фильм «Я – легенда» и близко не стоит с жанром ужасов. Веснушка думал, что они пришли на какой-то ужастик, чтобы в страшных моментах пугаться и прижиматься к Джину. Это что за подстава? — А что мы смотрим? – шёпотом интересуется блондин. Старший сводит брови к переносице и поворачивает к нему голову. Он несколько раз говорил ему, что они пойдут на «Плохие парни до конца». Неужели Ли забыл? Хёнджин мельком улыбается, осознавая, что юношу вообще не заботит этот поход в кино. Что его заботит присутствие Хвана. Так наивно. Так по-детски. И так мило. Темноволосый плавно наклоняется к уху Ликса, тотчас опаляя его горячим дыханием. Тот замирает, отчётливо ощущая, как что-то вдарило ему в голову. Глаза вмиг помутнели, стали опьянёнными. — «Плохие парни до конца», – соблазнительно шепчет он, из-за чего члену Феликса становится тесно в трусах. Одно это дыхание, один этот шёпот вызывают в нём возбуждение. Хочется послать всё в задницу и просто впиться в эти манящие пухлые губы. Чёрт бы его побрал! Так нельзя. Они знакомы каких-то пять дней. Но он так хочет поцеловать его... Он толком не знает этого человека. Но этот искушающий шёпот так сильно дурманит его... Это их вторая встреча, так что о поцелуях и речи быть не может. Но Хёнджин так близко... Нельзя казаться легкодоступным. Веснушчатый медленно поворачивает к нему голову, теперь находясь в жалких сантиметрах от его губ. — Я очень своевольный человек, поэтому всегда делаю то, что хочу. Однако я должен спросить, – он смотрит прямо в глаза, шумно сглатывает и переводит взор на кукольные губы. — Могу ли я... – внезапно из колонок доносится оглушающий звук выстрелов, заставляя обоих повернуть голову на экран. Юноша разочарованно поджимает губы, уже проклиная этот фильм. А чего они ожидали, идя на боевик? Может, оно и к лучшему? Им некуда спешить. — Надо было идти на мелодраму, – вздыхает старший и отправляет в рот попкорн. Так и проходит половина фильма. Оба давно втянулись в него, а посему больше не думают о том, что могло бы произойти. Впрочем, они бы зашли гораздо дальше поцелуев. Ликс неторопливо попивает колу, увлечённо наблюдая за тем, что происходит в фильме. Он съел всё своё ведро попкорна, дабы заесть охватившее его возбуждение. И знаете, это помогло. Не успел он оглянуться, как его затянуло в фильм, окончательно остывая после сладкого шёпота Джина. Так и прошла его эрекция. И тем не менее, ему всё ещё обидно, потому что какая-то перестрелка не дала им поцеловаться. Феликс не идиот, так что он знает, что тот хотел сказать. И всё же надо было идти на ужастик, а не на боевик. Правда, в последнее время стали снимать какую-то лажу, а не ужасы. Раньше ужастики были круче и страшнее. Ну не станут же они брать фильм на прокат. Это слишком дорого. Веснушка откладывает стакан в сторону и слабо поворачивает голову в сторону Хвана. Господь всемогущий, какой же у него красивый профиль... Он словно сошёл с обложки модного журнала. Нет, не так. Его будто создала сама красота, вкладывая в него всю свою душу. Он нереально красивый. И ведь кому-то он достанется. Желательно Ликсу. Прямо сейчас. Прямо в руки. Его влюблённое сердечко начинает биться чуть быстрее, а желания становятся чётче, ярче. Феликс не своенравный, но сейчас он хочет кое-что сделать. Думает, стоит ли. Мечется меж двух огней. Между запретом и дозволением. Он настолько милый и скромный, что аж зубы сводит. Только вот в этой милой головке скрывается и другая сторона Ли. Она нисколько не застенчивая. Она похотливая, жадная. Юноша стреляет кокетливыми глазками, а затем неторопливо наклоняет голову влево, укладывая её на широкое плечо старшего. Тот на секунду поворачивает к нему голову, мельком приподнимает уголок губы и мягко опускает тёплую ладонь на его колено, после чего продолжает смотреть фильм. Блондину хочется пищать, потому что его не просто не оттолкнули, а положили руку на его коленку. Однако вместо радостного писка он лишь растягивает губы в счастливой улыбке, глядя сияющими глазами в проекционный экран. Как сладко. В животе порхает стая бабочек, сердце трепещет. Это прикосновение к его коленке вызывает в нём ураган приятных чувств. Он, решив пойти ещё дальше, обвивает мощную руку Джина своими, тем самым прижимаясь грудью к довольному парню. И ему всё мало. Хочется гораздо большего. Все эти дни он только и мечтал о том, чтобы впиться в эти пухлые губы. Правда, данные желания посещали его только днём. Ночью же он представлял кое-что совершенно другое, что заходит дальше простых поцелуев. Весь интерес к фильму пропадает. Атмосфера накаляется. В воздухе витают нотки распутства, скрываясь за милой, скромной и лёгкой обстановкой. Видать, в Феликсе проснулся шалунишка. Будь его воля, он бы с удовольствием сел к Хвану на колени, упёрся бы своими упругими ягодицами в член Хёнджина и стал бы изредка ёрзать ими, таким образом создавая необычное трение. И он бы с лёгкостью нашёл этому оправдание, мол, ему не очень удобно. С виду он может и скромный, вот только мыслишки у него ни капли не скромные. Ну не станет же он вытворять такое на первом свидании? Он не знает, как парень может отреагировать на это. Если он воплотит свои мысли в реальность, то покажет этим действием свою легкодоступность. В принципе, это всего лишь безобидное трение. Что в этом такого? Он же ему не минет собрался делать. Большой палец начинает медленно поглаживать маленький участок колена сквозь грубую ткань джинсов. Ликс прижимается ещё сильнее. Бесстыдные мысли окончательно заполнили его голову, больше не следя за тем, что происходит в фильме. Хочется, чтобы рука темноволосого стала не спеша подниматься вверх, к паху. Но она по-прежнему лежит на его коленке. В веснушчатом пробуждается какая-то детская истерика. Неужели он думает, что Джин умеет слышать мысли? Да он даже никак не намекает! С чего бы тогда парню класть ладонь ему на пах? — Не хочешь руки распустить? – нетерпеливо спрашивает Ли. — Нет, – с доброй усмешкой говорит Хван, даже не удосужившись посмотреть на него. Он издевается? Он издевается! Феликс готов обидеться. Значит, прикасаться к его губам он хочет, а положить руку на его член не хочет. Юноша громко выдыхает и смотрит на экран недовольным взглядом. — На первом свидании не положено делать такие развратные вещи. Однако, если я сделаю, то домой ты вернёшься только к завтрашнему вечеру, – он плавно поворачивает к нему голову и слегка опускает её, теперь глядя в милые глазки Ликса, что смотрят вверх, дабы видеть лицо старшего. Блондин кажется таким невинным с этого ракурса. Таким чистым, что его хочется запачкать пятнами похоти. Хочется окунуть его в море распутства. Только вот вряд ли бы невинный оленёнок стал тонко просить распустить руки. Хёнджин – змей-искуситель, и ему хочется испортить все те остатки непорочности, что есть в Ли. — Ты же не хочешь, чтобы я трахнул тебя на нашем первом свидании? — Не знаю... – вообще-то хочет, но в то же время нет, поскольку он не горит желанием забегать вперёд. Не хочет торопиться. Он снова мечется между двух огней. Да или нет. Выбор только за ним. — Если положу руку тебе на пах, то мы уйдём, не досмотрев фильм. Я отвезу тебя к себе и грубо трахну. Феликс, это свидание не закончится на одном лишь прикосновении через ткань одежды. А уж если потеряю самообладание, то я посажу тебя на свой член прямо здесь. — Было бы плохой идеей сесть к тебе на колени? — Не стоит искушать меня. — А если бы я не ёрзал? — Даже если бы ты не стал тереться ягодицами о мой член, то я бы всё равно поставил тебя на ноги, расстегнул и приспустил твои джинсы с трусами, затем сделал бы то же самое со своими, а после медленно бы вошёл в тебя, вновь опуская к себе на колени. — Я не растягивал себя. — Значит, сначала мне придётся растянуть тебя. — Тогда будем дальше смотреть фильм, – молвит он и возвращает взор на экранного Мартина Лоуренса. — Я уже не хочу, – на выдохе проговаривает Джин, всё это время представляя картинку собственных слов, кой он только что говорил. Молодой человек слегка сводит брови к переносице и в ту же секунду ощущает два пальца на своём подбородке, что несильно сжимают его. Хёнджин резко поворачивает его голову к себе и приближается к кукольным губам. — Я хотел сделать всё, как положено, – шепчет в самые губы, — но ты не оставляешь мне выбора, – он, задерживая дыхание, втягивает в рот нижнюю губу Ли. Тот охотно отвечает, укладывая маленькую ладошку на его щёку. Раньше Феликс думал, что поцелуи Хвана будут нежными, неторопливыми, бережными. Однако они оказались жадными, пылкими, полными страсти. В голову снова ударяет возбуждение. Он заводится от этих поцелуев. Парень кладёт руку на светлую макушку и притягивает его ещё ближе, тем самым углубляя горячий поцелуй. Он ненасытно сминает его губы, быстро перемещаясь с одной на другую. Юноша не поспевает за ним, неуклюже всасывая то верхнюю губу, то нижнюю. Воздуха катастрофически мало, небольшой член твердеет с каждой секундой. Да разве таким можно заниматься на первом свидании? Бесстыдники. А скромность-то где? А её нет, пропала. Джин проталкивает юркий язык в его рот, тотчас же начиная исследовать проворным кончиком каждый участок его полости рта. Ликс тихо мычит в поцелуй, отчего-то получая море блаженства. Хочется заняться сексом прямо здесь и сейчас. В помещении становится жарко. Больше никакие звуки выстрелов не мешают им. Феликс быстро перехватывает язык Хёнджина своим, что ещё больше нравится старшему. Языки кружатся в унисон, две слюны смешиваются в паралитический яд похоти. Веснушке стало совсем тесно в трусах. Хочется прикоснуться к своему члену. И плевать ему на то, что в зале стоят камеры, в которые прямо сейчас смотрят дежурные. Языки скользят, толкают друг друга, неразрывно кружатся. Младший на первом же свидании узнал о том, что Хван умеет работать языком. Что он проворный и очень умелый. Интересно, что же ещё он умеет? Его горячий язык обжигает, его поцелуи убивают, его руки возбуждают. Ли никогда не испытывал такого сильного сексуального возбуждения. Ему хочется стонать. Хочется быть связанным, лёжа на постели с красной повязкой на глазах и кляпом во рту. Хочется быть отшлёпанным Джином. Хочется почувствовать его член внутри себя. Хочется кричать от этих грубых, но чертовски страстных толчков. Так блядски хочется... Парень прячет свой язык и внезапно втягивает в рот чужой, тотчас же начиная сладко посасывать его. Ликс закатывает глаза, тяжело и прерывисто дыша. Грудь то поднимается, то опускается. Он прикрывает веки, получая необычайное удовольствие. Время продолжает идти, но для них оно словно остановилось. Позади них сидят три человека, что даже не замечают этой грязной атмосферы в зале и хаотичных звуков поцелуев. Хёнджин ненасытно посасывает язык, словно бы высасывая из него остатки непорочности. Неповторимые чувства пылают, растекаются по телу Ли, направляясь прямиком к паху, кой непрестанно твердеет. Он уже давно стоит, но почему-то продолжает твердеть. Хотя, казалось бы, куда там ещё сильнее возбуждаться, когда его половой орган достиг своего предела. Видать, не достиг, потому что он безостановочно каменеет, доставляя Феликсу ноющую боль. Он хочет положить ладонь на свой член, затем сжать руку в кулак и начать двигать ею вверх-вниз. Лишь бы пульсирующий ствол перестал ныть, прося к себе внимания. Он совсем не заметил, как начал истекать предэякулятом. На эластичной ткани боксеров появилось мокрое пятнышко, что лишь продолжает увеличиваться. Хван разжимает губы и приоткрывает рот, позволяя тому убрать язык. Веснушчатый так и поступает, после чего открывает затуманенные глаза и видит хищный взгляд Джина, что полон неугомонных огоньков разврата. Старший притягивает его за голову, демонстративно высовывает язык и медленно проводит им по нежным губам Ли. Влажный язык жадно мажет по губам, будто хочет съесть их. Феликс околдован им. Он словно под гипнозом, из которого невозможно выйти. Судя по этим поцелуям, они перескочили первый этап к будущим отношениям. И Ликс не жалеет. Он не желает останавливаться на этих страстных поцелуях. Ему хочется прямо сейчас заняться сексом с Хёнджином. Но почему же Хван ничего не делает своими руками? Почему не прикоснётся к его интимному месту? Почему не посадит к себе на колени и не продолжит беспощадно целовать, при этом сжимая его упругую задницу? Он словно дразнит его. Не даёт того, чего он так хочет. Играет с ним. Искушает его. Он само воплощение змея-искусителя. Будто ждёт, когда Ли сам накинется на него. Темноволосый убирает горячий язык и тут же впивается в верхнюю губу младшего. Тот мгновенно отвечает на новый поцелуй, вновь закрывая глаза. Это сумасшествие. Курносый больше не может игнорировать свой истекающий смазкой член. Он кладёт руку на свой бугорок и начинает медленно поглаживать его. Чёртовы джинсы не дают почувствовать хоть какое-то наслаждение, успокоение. Грубая ткань снижает чувствительность, не позволяя испытать удовольствие. Он готов выть волком, поскольку у него не получается ощутить нужную ему стимуляцию. Господи, он сходит с ума. Ещё чуть-чуть и он начнёт скулить. Ладонь поднимается к железной пуговице, намереваясь снять её с петельки и, наконец, получить блаженное сладострастие. Хёнджин, не разрывая поцелуя, открывает глаза и приковывает взор к руке юноши, пальцы которой пытаются расстегнуть пуговицу, что не хочет поддаваться. Он молниеносно хватает его за руку, отчего блондин тотчас же вздрагивает, открывая изумлённо-обличённые глаза. Его застукали. Парень закидывает его руку на своё плечо и всасывает в рот нижнюю губу. Теперь ему ещё и прикасаться к себе не разрешают. Ну замечательно! Он издаёт еле слышный скулёж, а после отвечает на поцелуй. Джин впивается в кукольную губу передними зубами и плавно оттягивает назад. И как тут не дотронуться до своего члена, когда с тобой вытворяют такое? Да это же равносильно убийству! В какой-то момент они потеряли счёт времени. Как давно они целуются? Как давно половой орган Феликса просит к себе внимания? Неожиданно включается тёплый свет, а сидящие позади них люди внезапно встают со своих мест и потягиваются. Хван нехотя отлипает от чужих губ и поворачивает голову к проекционному экрану, на котором давно показывают титры. Он довольно усмехается и плавно переводит взгляд на перевозбуждённого и опьянённого похотью Ликса, кой сидит и хлопает удивлёнными глазами. Кукольные губы совсем покраснели, стали влажными, немного припухшими. И это ещё больше заводит Хёнджина. — Наше время вышло, – он поднимается со своего места и берёт огорчённого веснушку за руку. — Идём. Старший проводил его до остановки, сладко поцеловал в губы, и на том их свидание было закончено. В Феликсе накопилось столько радостных эмоций, что он больше не может молчать. Нужно поделиться этими событиями с лучшим другом. Он должен завтра же встретиться с ним и рассказать эти ошеломительные новости.

***

В большинстве случаев он всегда клал и кладёт огромный болт на чужое мнение. Оно его не колышет. Когда ему пытаются навязать своё мнение, он просто вспоминает текст какой-нибудь ненавистной песни и начинает мысленно петь, пока ему излагают о том, что нужно делать и чего не нужно. Однако есть такой человек, чья точка зрения ему до безумия важна. Он прислушивается к этому человеку. И знаете, этот человек ни разу не ошибся. Может, он всевидящий? Кто знает. В любом случае, Ким Сынмин всегда прав. И вот сейчас он сидит с широко открытым ртом и вылупленными глазёнками, кой глядят на смущённого Ли. А всё потому, что юноша минуту назад закончил свой рассказ о том, как он познакомился с Хваном и что между ними было. Ну а какая у Сынмы должна быть реакция, когда он узнаёт, что его лучший друг устроил французские поцелуи прямо в кинотеатре? Нет, не так. Он в шоке не из-за того, что тот готов был сесть на чей-то член в каком-то там кинотеатре. Он в шоке из-за того, что Феликс влюбился. Это удивляет, потому что Ликс не влюбчивый. Ким бы и рад что-нибудь сказать, только вот слов нет. Словно он поцарапанный диск, который решили вставить в DVD. Как мы знаем, сильно поцарапанные диски не станут воспроизводить то, что на них есть. Следовательно, запись начнёт зависать. То же самое сейчас происходит с Сынмином. Его мозг завис. Он понятия не имеет, как правильно сформулировать свою мысль. Сынма чуть младше Ли, но из них двоих он мудрее. В миллион раз мудрее. Может, именно поэтому курносый часто обращается к нему за советом? — Я шлюха, да? – провинившимся тоном говорит веснушчатый, опуская опечаленные глаза в стол. — С чего бы это? – риторически спрашивает младший. Лучи вечернего солнца падают на его каштановые волосы, местами отливаясь золотистым оттенком. Щенячьи глаза смотрят на нерадостного Феликса. Он всё пытается понять, из-за чего же тот сложил о себе такое некрасивое мнение. Да просто дело в том, что блондин не хочет казаться парнем лёгкого поведения в глазах Хёнджина. А самоуважение где? Какого чёрта он так переживает за то, что о нём подумает Джин? В первую очередь нужно думать о себе. И только потом уже беспокоиться о мнении того, в кого ты по уши влюблён. Целоваться с языком на первом свидании – не преступление. Дурак зазря себя накручивает. — Ты же не потрахался с ним в кинотеатре, – тот уныло закивал, наконец-то поднимая на него взор. — Ну вот. Так что ты не шлюха. Да даже если бы ты это сделал, то в любом случае не был бы шлюхой. У меня есть знакомый, который сначала переспал с девушкой, а потом уже пригласил её на первое свидание. Ну, а чуть позже они начали встречаться, – Ликс берёт в руку пластиковый стакан с ванильным шейком, подносит трубочку к приоткрытым губам и отпивает сладкое содержимое. — Я говорю это к тому, чтобы ты понял, что не являешься шлюхой. Вот если бы ты одновременно встречался с тремя парнями, то да, ты был бы потаскухой. — Надеюсь, Хёнджин не считает меня легкодоступным. — С чего бы это? – снова повторяет он, изумляясь пуще прежнего. — Главное, чтобы ты не считал себя таковым, – а веснушке, кажется, вообще плевать на себя. Интересно, что бы он с собой сделал, если бы узнал, что Хван действительно считает его доступным? Наверное, полез бы на стену. — Сомневаюсь, что он так думает. Если бы он был такого мнения о тебе, то попытался бы затащить в постель. Как я понял, ты ему реально нравишься. — Правда? — Да. — Тогда я спокоен. — Как так вообще вышло, что ты влюбился? Тебя же практически не интересовали отношения и парни нашего поколения. Ты смотрел на них и говорил лишь: «Фу», потому что они и близко не стоят с Ли Чонсоком, Антонио Бандерасом и Дженсеном Эклзом. — Не сравнивай этих уродливых обезьян с моими мужьями, – юноша закатывает глаза и вновь отпивает ванильный шейк. — Хёнджин чем-то похож на Чонсока. Это, наверное, прозвучит как оскорбление или полный абсурд, но... – он на секунду замолкает, опуская влюблённый взгляд, — Хёнджин в несколько раз красивее Чонсока, – чуть тише договаривает Ли. Тот недоверчиво сощуривает глаза, ища какой-то подвох. — Он умный, красивый, сексуальный, харизматичный. Я не смог не влюбиться в него. И я боюсь, что его могут увести у меня. — Ты долбоёб, что ли? – недовольно спрашивает Ким, желая подняться со стула и треснуть ему по голове. — Перестань себя принижать. Бля, да ты себя в зеркало видел? Феликс, ты же ходячий леденец! Тебя обсасывать надо. Ты тоже очень красивый. И если уж этот чувак не видит твоей сногсшибательной привлекательности, значит, он слепой кретин, который потом будет горько плакать из-за того, что упустил такую соску, – тот застенчиво улыбается, сияя лучезарными глазками. — Фотка хоть есть? Хочу глянуть, что это за парень, якобы похожий на Чонсока. — Блин, я не просил его скинуть фотку... — Когда вы снова встретитесь? — Не знаю. Мы только вчера ходили на свидание, а я уже хочу увидеть его, – скулит Ликс, надувая нижнюю губу. — И когда он предложит мне встречаться? — А зачем ждать? Сам предложи. — Я не хочу, чтобы он думал, что я... – громкий звук рингтона его телефона разнёсся по кафе, вследствие чего он тут же замолчал и опустил взор на экран, где высвечивалось имя Хвана. Он мгновенно расплывается в радостной улыбке и хватает смартфон в руку, незамедлительно принимая вызов. — Привет, Джинни, – милым, будто девичьим голоском заговорил Ли, из-за чего Ким широко открыл рот и свёл брови к переносице. — Привет, – сладко произносит Джин. — Ты сегодня занят? — Нет. А что? — Не хочешь сейчас встретиться возле центрального парка? — Я сейчас с лучшим другом в кафе сижу. — И что? – Сынмин, прекрасно слыша его слова, закрывает рот и смотрит на старшего недовольными глазами. — Он должен понять тебя, если является лучшим другом, – Феликс бросает взгляд на брюнета, а затем прикусывает внутреннюю сторону щеки. Парень сидит в полном шоке, уже сложив о Хёнджине неприятное мнение. — Ну же, Ликси, соглашайся. Я хочу тебя увидеть, – Киму внезапно захотелось надрать зад этому Хвану. Веснушчатый будет предателем, если согласится. Они и без того нечасто видятся из-за работы и других немаловажных дел. Каждая их встреча становится праздником. Они разговаривают и смеются, таким образом ощущая какое-то родное тепло друг от друга. Когда редко видишься с лучшим другом, ваши встречи становятся ещё ярче. Они особенные. Буквально минуту назад всё было хорошо. Но тут вдруг появился какой-то нахал, который теперь пытается нарушить их славное времяпровождение. — Мне нужно кое-что сказать тебе. Это важно. — Хорошо. Жди меня возле парка через полчаса, – промолвил он и повесил трубку. — Минни... — Ты гондон, но я всё равно не смогу долго злиться на тебя, потому что люблю. А что касается этого Хёнджина, – Сынмин поджимает губы с хмурыми бровями. Ликс глядит на него слегка встревоженным взором. Он волнуется, поскольку Ким делает такое выражение лица только в тот момент, когда он по-настоящему обеспокоен чем-то. И если Сынму что-то или кто-то настораживает, значит, его опасения действительно сбудутся. Всегда сбывались. У него, скажем так, чуйка на что-то плохое. — Не нравится он мне. Странный тип. — Тебе кажется. На самом деле он хороший. — Просто будь аккуратен, – каким-то вдумчивым тоном говорит он, а затем опускает взгляд на свой стакан с холодным чаем. — И если что-то пойдёт не так, – парень замолкает на долю секунды, тотчас же поднимая на него серьёзные глаза. — Беги. — Не пугай меня, идиот. — Как много ты о нём знаешь? — Я мало что знаю. Но я вижу, что он добрый. Он не способен пойти на страшные поступки. — Уходи от него, если почувствуешь что-то неладное. Тот лишь прикусил губу и кивнул, дабы немного успокоить брюнета. Он встаёт из-за стола, прощается с Кимом и уходит на встречу. Опасения друга действительно напугали его. Однако, как только Феликс вышел из кафе, весь этот испуг быстро улетучился. Он верит Хёнджину. Верит, что такой хороший человек не сможет причинить ему боль. Розовые очки ослепляют, затуманивают разум, не дают разглядеть истину. Ему хочется поскорее увидеться с Джином, чтобы узнать, что же такого важного ему хотят сказать. Теперь же, идя по дороге, он строит разные предположения. Они сладкие, воздушные. В его голове нет ни одной плохой мысли. Он думает, что Хван расскажет о своих чувствах. А может снова позовёт на свидание. Ликс растягивает губы в глупой полуулыбке, витая в нежных облаках. Таким образом, он даже не заметил, как подошёл к парку, теперь стоя возле главного входа. Прямо сейчас его волнует лишь то, что он одет не так, как бы ему хотелось. Он просто не успел бы дойти до дома, переодеться и пойти на встречу. На нём голубые рваные джинсы и белая кофта. Не эталон превосходства, но тоже сойдёт. Блондин вздыхает и смотрит на асфальт. На улице давно стемнело, вследствие чего включились столбы с холодным светом. В парке сейчас красиво и практически безлюдно. Приятная атмосфера. Хёнджин, завидев его хрупкую спину, слабо улыбнулся и сделал несколько больших шагов вперёд. Он останавливается в трёх сантиметрах от Феликса и наклоняется к чужому плечу. — Извините, а вы не знаете, как пройти к сердцу одного ванильного парня, которого я хочу съесть? – вполголоса молвит Хван, глядя на его изящную шею. Тот сначала вскидывает брови, а потом смущённо улыбается. — Я не смогу подсказать вам дорогу, потому что его сердце уже занято, – отвечает Ли, не оборачиваясь в сторону старшего. — Правда? И кем же? — Тем, с кем он вчера целовался в кинотеатре. — Он хорошо целуется? — Да. Он настолько в этом хорош, что у того ванильного парня встал член. — Это же замечательно, потому что я и есть тот самый человек, который так сильно возбудил этого ванильного мальчика, – ещё тише говорит темноволосый. Он кладёт большие ладони на его талию и медленно обвивает её двумя руками, тем самым сковывая младшего в кольцо. Феликс готов растаять в этих объятиях. Он до ужаса любит, когда его обнимают со спины. Веснушка накрывает маленькими ладошками чужие руки, закрывает глаза и откидывает голову назад, таким образом облокачивая её на ключицу Джина. — Слушай меня очень внимательно и не двигайся, хорошо? – тот расслабленно кивает, прислушиваясь к дыханию Хёнджина. — Ты мне сразу же понравился, когда наши взгляды впервые встретились. Мне всё было непонятно, как такой милый мальчик может читать столь эротическую книгу, что полна сексуального насилия и чрезмерной жестокости. Ты вызвал во мне небывалую интригу и восторг. Ещё никто не интересовал меня так же сильно, как ты. С каждым новым днём я всё больше понимаю, как сильно влюбляюсь в тебя, – уголки кукольных губ неторопливо поднимаются вверх. Он желает прямо сейчас повернуться к нему лицом и поцеловать его. Однако Ли продолжает неподвижно стоять, внимательно слушая Хвана. — Феликс, я влюблён в тебя. Ты будешь со мной встречаться? — Да! – счастливо пищит Ликс и быстро оборачивается. Он встаёт на носочки и моментально впивается в нижнюю губу старшего. Это похоже на сон, потому что его мечты стали сбываться. Они гуляли в парке несколько часов, после чего им пришлось разойтись по домам, ибо завтра рано вставать на работу. И всё это время они держались за руки. Веснушчатому вообще не хотелось отпускать его руку. Хочется прилипнуть к нему, как жевательная резинка. И всё же он рад. Это видно по сияющим глазам и мягкой улыбке, что никак не может сойти с его лица. По возвращении домой он быстренько принял душ и подготовил чистый деловой костюм, дабы завтра не искать рабочую одежду на сонную голову. Юноша в последний раз встряхнул светлые волосы влажным полотенцем и кинул его в стирку. Он подходит к холодильнику, открывает дверцу и достаёт из него маленькую пластиковую бутылочку с банановым молоком. Затем отдёргивает приклеенный к нему пакетик с трубочкой и снимает его, после чего втыкает острый конец в имитированную крышку бутылочки. Он подносит пластиковую трубочку к губам и отпивает сладкое содержимое. Его телефон вдруг зазвонил, вследствие чего он подошёл к столу и прочитал имя, что высвечивается вверху экрана. Это Хёнджин. Видать, он тоже успел соскучиться по нему за эти полтора часа разлуки. Приятно осознавать тот факт, что Джин хочет услышать его голос. Он берёт смартфон в руку и принимает звонок, при этом растягивая губы в игривой улыбке. — Ты ещё не спишь? — Нет. Только собирался ложиться. — Чем занимался, когда приехал домой? — Сходил в душ и повесил вешалку с костюмом на видное место. Сейчас я стою на кухне и пью банановое молоко. А ты чем занимался? — Рисовал и думал о тебе, – Феликсу хочется завизжать на всю квартиру, попрыгать от счастья, как какая-то девчонка, и сделать сальто назад. Он убирает мобильник от уха, закрывает рот ладонью, а затем издаёт тихий писк, после чего снова прикладывает телефон к уху. — Скорее допивай молоко и иди в кровать, – курносый безмолвно кивает, молниеносно допивая сладкий напиток. Он выкидывает опустевшую бутылочку в мусорное ведро и следует в спальню, впоследствии ложась на свою уютную постель. — Знаешь, чего я сейчас хочу? – вполголоса спрашивает он. — Чего? — Лежать рядом с тобой и исследовать твоё тело своей рукой. — Где? В каких местах? – тихо молвит Ли, сглатывая вязкую слюну. Он, закрыв глаза, опускает ладонь вниз, не решаясь прикоснуться к своему паху. — Что на тебе надето? — Чёрная шёлковая пижама. Рубашка и штаны. — Запусти руку под рубашку, положи её на грудь, – голова предательски кружится, разум затуманивает похоть. По низу живота разливается неугомонный ток, что приливает к его члену. Соблазнительный шёпот Хвана возбуждает его. Он послушно засовывает руку под рубашку, тотчас же кладя её на грудь. Средний палец касается соска, из-за чего он непроизвольно закатывает глаза. — Положил? – тот еле слышно мычит, таким образом отвечая на его вопрос. — Проведи пальцами по соску, – Ликс невесомо ведёт пальцами по затвердевшей ареоле. Словно его сосок – это округлый медиатор, кой перебирает струны в виде пальцев Ли. Хёнджин же в этот момент лежит с закрытыми глазами, неторопливо водя сжатым кулаком по своему стволу. В голове всё чётче вырисовывается картинка того, как разгорячённый Феликс трогает своё тело. Это заводит. — Теперь начни медленно вести кончики пальцев к резинке штанов, – младший закусывает нижнюю губу, приподнимает ладонь и не спеша проводит кончиками пальцев по коже, опускаясь всё ниже и ниже. Он глубоко выдыхает, на мгновение касаясь напряжённого члена. Хочется, чтобы это была рука Джина. Чтобы это он блуждал своей ладонью по его горячему телу. — Сними штаны, – Ликс кладёт телефон на подушку, подцепляет пальцами резинку домашних штанов и тянет её вниз. Он опускает их к коленям, садится на постели и полностью снимает штаны, после чего сразу же ложится на подушку и прикладывает смартфон к уху. — Закрой глаза, – он безоговорочно прикрывает веки. — Прикоснись ко внутренней стороне бедра, – ему хочется хныкать, потому что Хван не велит дотронуться до того, что так сильно просит к себе внимания. На ткани трусов, как всегда, появилось влажное пятно. Он течёт. Половой орган пульсирует, истекает природной смазкой. И Ли ничего не может сделать с этим. Это мучение. Сладкая пытка. Он кладёт руку на внутреннюю сторону бедра, ожидая дальнейших указаний. — Представь, как мой язык мажет по твоей шее. — Я больше не могу, – скулит младший, открывая глаза и смотря на свой бугорок. — Позволь мне прикоснуться к члену. Пожалуйста, Хёнджин. — Повернись на бок и начни неотрывно вести ладонь от бедра к ягодице. — Я не этого хочу. — Разве мы не фантазируем, как всё это делаю я, а не ты? Выполняй то, чего я хочу, – Феликс поворачивается на бок и следует рукой к упругому полушарию. Каждое его касание становится всё острее и острее. Он отчётливо ощущает, как его нежная рука движется в сторону чувствительной ягодицы. Сладкая пытка превращается в блаженное сладострастие. Это так странно и так приятно... Вот теперь он действительно сходит с ума. — Сожми её, – и он сжимает, издавая глухой стон. — Ударь её, – Ликс послушно шлёпает себя по левому полушарию, вновь срываясь на стон. Парень довольно ухмыляется, слыша чёткий звук шлепка. Он мимолётно дёргает бровью, улавливая ещё одно звучание. Юноша снова ударил себя по заднице. Без позволения Хвана. — Положи ладонь на свой пах через ткань трусов. — Не хочу, – опьянённо шепчет Ли и вновь бьёт себя по аппетитной ягодице. — Ах! – вырывается изо рта чистый стон. Хёнджин шумно выдыхает в трубку и облизывает губу. — Делай, что я говорю, иначе я тебя отшлёпаю так, что ты потом сидеть не сможешь. — Отшлёпай, – на выдохе молвит блондин. — Пожалуйста, отшлёпай меня. Искусай меня. Трахни меня так грубо, чтобы я забыл собственное имя, – а Джин и не знал, что влюбился в похотливого мальчика. И ему это нравится. — Ты не выдержишь слишком грубых толчков. А теперь сделай то, что я сказал, – молодой человек ложится на спину и опускает руку на пульсирующий ствол. Темноволосый вынимает ладонь из боксеров, сразу же кладя её на свой член, что теперь спрятан под эластичной тканью. — Погладь головку большим пальцем, – оба прикасаются большими пальцами к набухшим головкам, начиная неспешно поглаживать их через ткань. Приятно осознавать, что он делает то же самое, что и Хван. Ему определённо нравится управлять Феликсом и его руками, до которых он даже не касается. Управляет на расстоянии. Он разрушает его неприличное «хочу». Словно яд. Эти плотские утехи по телефону дурманят, уничтожают понятие ощущения чужого прикосновения. Хочется всё бросить и просто приехать к нему, дабы удовлетворить распутные желания этого миловидного мальчика. Они буквально сегодня начали встречаться, а уже устроили секс по телефону. Где же робость? Ах да, они же развратники... Им же несвойственно начинать отношения с милых встреч, а также скромных поцелуев. Надо же всё начинать с непристойных разговоров по телефону. Хёнджин доминирует им даже по звонку. С ума сойти. Как же это всё грязно. Как же это всё сладко. — Теперь погладь член во всю длину. Нежно. Заботливо, – шепчет он, проводя ладонью по своему стволу. Ликс сглатывает и делает то же самое. Влажное пятно продолжает увеличиваться, большой палец слегка намок. — Что ты сейчас делаешь? — То же, что и ты. — Я хочу тебя. — Ты хочешь меня не так сильно, как я тебя, – сексуально хрипит парень и вновь запускает руку в трусы. Ладонь полностью обхватывает увесистый член, принимаясь плавно водить по нему сжатым кулаком. — Засунь руку в трусы, затем возьми его и начни медленно двигать кулаком, – юноша просовывает маленькую ладошку внутрь, мгновенно прикасаясь к ноющему органу, что по-прежнему обильно истекает предэякулятом. Боковая сторона ладони собирает смазку, после чего он неторопливо опускает руку к основанию паха. Блондин тихо стонет в трубку и слабо выгибает спину. Жаль, что Джин этого не видит. — Представь, как я плавно толкаюсь в тебя, при этом сжимая твою сладкую задницу. С каждой секундой мои толчки становятся жёстче. Ты громко стонешь моё имя, чуть ли не срывая свой чудесный голос. Я кусаю твою шею, оставляю на ней засосы. Нежно кусаю мочку уха, а потом засовываю большой палец в твой бесстыдный рот, – и Ли представляет, ярко ощущая, как какая-то волна стремительно движется в пах. — Ускоряйся, – два сжатых кулака быстро двигаются вверх и вниз, скользя влажными ладонями по пульсирующим стволам. Хёнджин сладко кусает нижнюю губу, слыша хаотичные звуки скользящей руки Ликса, который громко дышит в трубку. То ли он тихо стонет, то ли скулит. Не разберёшь. И тем не менее, парню нравятся все эти звуки, что тот производит. — О боже мой, – еле слышно шепчет он и продолжает громко дышать. Это шумное дыхание больше похоже на очень тихий стон, кой смешивается со звуком влажной ладони. — Ах, – тихонько стонет Ли, побуждая Хвана кончить в эту самую секунду. Но он держится, контролируя свой оргазм. Веснушка издаёт нежный скулёж прямо в трубку, его кулак быстро двигается по эрегированному члену. На лбу появилась испарина, что красиво поблёскивает под холодным светом луны. — Ах... — Ещё быстрее, – приказывает старший, сглатывая вязкую слюну. Тот сильнее выгибает спину, бойко двигая рукой. — Джинни, можно мне... — Кончай. — А-ах! – протягивает Феликс и выстреливает волной тёплой спермы, что заполняет его маленький кулак. Джин издаёт мимолётное мычание, феерично кончая в кулак. Курносый открывает зачарованные глаза, прислушиваясь к тяжёлому дыханию с того конца трубки. — У меня ещё никогда такого не было. — У меня тоже, – честно признаётся он, растягивая пухлые губы в мягкой улыбке. — А теперь иди спать. Когда будешь засыпать, представь, что я лежу рядом с тобой. — Обязательно. — Сладких снов, Ликси. — Сладких снов, Джинни.

***

К сожалению, не все люди сразу показывают свою истинную натуру. У некоторых изначально написано на лице, кто они и что могут сделать. А некоторые лишь со временем открывают то, что в них скрыто. С виду человек может выглядеть очень хорошим, добродушным, безобидным. Только вот внутри скрыто столько чертовщины, что с такими людьми даже находиться страшно. Иногда они подают тревожные звоночки, но не все их замечают. Человек в любом случае не сможет вечно скрывать ту тьму, что в нём есть. Рано или поздно, но эта маска даст трещину, позволяя на мгновение узреть истину. Внешность до смешного обманчива. Днём твой друг выглядит доброжелательным, всегда готовым прийти на помощь. А ночью он безжалостно убивает людей. Просто потому, что захотелось, потому что это будоражит. Будоражит наблюдать за тем, как из человека уходит жизнь. Как его глаза теряют блеск. Вот так живёшь по соседству с каким-нибудь приятным человеком, а потом выясняется, что он серийный убийца, которого не могли поймать на протяжении нескольких лет. Люди – самые непредсказуемые существа на этой планете. В каждом человеке присутствует жестокость. У кого-то её мало, у кого-то умеренно. А кто-то и вовсе переполнен ею. И тем не менее, даже самый жестокий человек может не решиться пойти на убийство. Ты никогда не знаешь, что творится в чужой голове. Не знаешь, с кем связываешься. Как бы это ни казалось странным, но прошло уже полтора месяца с того самого дня, когда Феликс согласился стать парнем Хёнджина. Казалось, что дальше уже некуда влюбляться в Хвана, но с каждым новым днём Ли всё сильнее увязает в его очаровании. Розовые очки прилипли к нему. Он ничего не видит, кроме этой нежной улыбки и игривого взгляда. Его влюблённость только крепнет. Ликс погряз в этом человеке. Он не замечает каких-то странных взоров и больных улыбок. Не видит. Видит лишь ласковые глаза и мягкую полуулыбку. Вот что делают розовые очки. Они искажают собственное зрение, затуманивают доселе здравый рассудок. В моментах юноша даже не осознавал некоторых манипуляций со стороны Джина. Не замечал, как им ловко управляют, полностью меняя его мнение. И лишь Сынмин всё видит. Чувствует опасность. Хван несколько раз забирал Феликса со встреч с Кимом, вследствие чего брюнету удавалось понаблюдать за ним. Мин видел эти безумные взгляды, что были устремлены на веснушчатого. Молодой человек всегда рассказывает ему о том, что у него происходит с Хёнджином. Ему не нравится этот человек. Вот только Ликс не станет его слушать. Джин святой в его влюблённых глазах. Как бы то ни было, но Сынма хочет попытаться переубедить ослеплённого друга. Хочет попытаться открыть ему глаза на того, с кем он встречается. Вчера курносый ночевал у Хвана. Ему вдруг захотелось устроить вечер кино со своим ненаглядным. Старший выбрал три фильма, два из которых они всё же посмотрели. Веснушке не хватило моральных сил на третий фильм. Он не был готов к тому, что они будут смотреть фильмы про маньяков и серийных убийц. К сожалению, он снова не заметил того, насколько Джин был воодушевлён убийцами и их жестокими деяниями. Не заметил полный восхищения взгляд. А в особенности того, как тот лестно отзывался об этих убийцах. Феликс всё ссылается на то, что ему просто кажется. Что он преувеличивает. Стоило бы прислушаться к Киму. Стоило бы посмотреть на Джина под другим углом. В данный момент его глаза околдованы розовой пылью влюблённости, кой может превратиться в крохотные осколки стекла, что вонзятся в его карие глаза. Этим стеклом является правда. Сынмин, отодвинув все свои важные дела, позвал Ли в кафе. Он больше не может быть простым наблюдателем. Он хочет помочь. Хочет вправить Ликсу мозги, снять розовые очки. Ему тревожно за лучшего друга. Он видел взгляд Хёнджина. И это не тот обычный взор, каким глядят влюблённые люди. Так смотрят больные психопаты. Смотрят сумасшедшими глазами, из-за которых по коже бежит табун неприятных мурашек. Ким лишь хочет уберечь своего друга. А сможет ли он убедить юношу в том, что его парень – ненормальный человек, от которого нужно бежать? Он не знает, потому что никогда не видел по уши влюблённого Феликса. Не знает, чего ожидать. Брюнет нервно трясёт ногой и кусает внутреннюю сторону щеки. Ликс опаздывает, отчего тому становится не по себе. Он никогда не опаздывал. Всегда приходил вовремя. — Сынмин! – оживлённо кричит старший. Тот бросает на него рассеянный взгляд, моментально прекращая двигать ногой. Он облегчённо выдыхает, больше не волнуясь о том, что с Ли что-то случилось. Веснушка бодро улыбается, подходит к столику и садится напротив друга. — Что-то произошло? Ты сказал, что нам нужно срочно встретиться. — Я не буду ходить вокруг да около, – серьёзным тоном молвит Ким, сводя брови к переносице. Он делает длительную паузу, опускает глаза в стол, а затем снова поднимает их на озадаченного блондина. — Феликс, ты должен расстаться с Хёнджином. — Чего? Почему это? — Он очень странный тип. Мне кажется, что он психопат. Он смотрит на тебя ненормальным взглядом. И судя по всем твоим рассказам, он реально больной. Ни один нормальный человек не станет восхвалять всяких убийц из книжек и фильмов. Просто вспомни, как он ограничил тебе время на нашу встречу. Вспомни, как он сказал, что у тебя есть всего лишь час на наши посиделки. А потом ещё и приехал за тобой, будто ты маленький мальчик, который нуждается в том, чтобы его забирали после школы. А как же свобода? Какого чёрта этот чувак контролирует каждый твой шаг? Феликс, это, блять, не забота. Он запретил тебе ставить пароль на телефон. Этот псих нарушает все личные границы человека. Ты должен порвать с ним. — Что ты несёшь? – возмущённо говорит он, хмуря недовольные брови. — Это полный бред. Просто признай, что завидуешь моему счастью, – тот расширяет изумлённые глаза, слыша из уст лучшего друга такую нелепицу. Неприятно слышать подобные слова. Однако больше всего его обижает то, что курносый не желает принимать правду. Не желает верить ему. — Как ты можешь говорить такое? Ты с ничего обвиняешь моего парня и называешь его психом. Вот это уже ненормально. Ты не знаешь его, так что не лезь в мои отношения. Я не собираюсь бросать его. — Да как же ты не понимаешь? – младший обессиленно вздыхает, качает головой и поджимает губы. — Неужели ты действительно не видишь, что он – олицетворение всего того, что ты так сильно ненавидишь? — Ты говоришь это лишь потому, что завидуешь мне. Твоя личная жизнь не сложилась лучшим образом, поэтому ты решил разрушить мою. — Ты идиот. Я хочу не разрушить твою жизнь, а спасти её. Феликс, ты не знаешь, на что способны душевнобольные люди. — Прекрати нести эту чушь! Он не психопат! Я больше не желаю слушать весь этот бред, – он встаёт из-за стола, собираясь покинуть это кафе. Тот внезапно хватает его за запястье, отчего веснушчатый останавливается и оборачивается, бросая на друга грозный взор. — Очнись, Феликс. Очнись, пока не поздно, – предупреждает брюнет, смотря на него напряжёнными глазами. Его надежды не окупились. Он только что оттолкнул Ли, навредив лишь их дружбе. Хотел сделать как лучше, а получилось совсем наоборот. И тем не менее, он не жалеет о своих словах. — Ты пострадаешь, если останешься с ним. Сними, наконец, розовые очки и посмотри на него трезвыми глазами. — Хреновый из тебя получился друг, – разочарованно молвит Ликс, тотчас же отдёргивая свою руку. Он отворачивается, поджимает губы в тонкую линию и идёт в сторону выхода. — Ну и проваливай, идиот несчастный! Я не стану спасать твою задницу! – кричит вслед такой же обиженный парень. В груди болит. Отчего-то Феликс чувствует предательство. Однако больше всего его расстраивает то, что он поссорился со своим лучшим и единственным другом. Они максимально редко ругаются. И эти нечастые ссоры становятся очень серьёзными. Настолько серьёзными, что они могут неделю не разговаривать друг с другом. Ему больно. Как Сынмин мог сказать такое? Блондин ещё никогда не был столь разочарован в своём лучшем друге. Ему кажется, будто его подвели. Самый близкий человек не рад счастью Ли, пытаясь разрушить его. Нижняя губа предательски дрогнула, а на глазах выступили стеклянные слёзы. Полный боли взгляд опущен в асфальт, пока его сердце истошно ноет. Что ему делать? Почему лучший друг пытается настроить его против своего молодого человека? Это так неприятно осознавать. По веснушчатой щеке катится холодная слеза, отчего он молниеносно подносит ладонь к коже и вытирает её. Сейчас ему просто хочется скрыться в объятиях своего парня. Хочется утешения. Он подходит к остановке и садится на скамейку, теперь дожидаясь своего автобуса. Его мокрые глаза смотрят на собственные руки. Он всегда прислушивался к Киму, но в этот раз слова друга показались ему абсурдными, обидными. В этот раз он не стал прислушиваться к младшему. Зря... Ликс поднимает взгляд на только что подъехавший автобус, встаёт со скамьи и входит в транспорт. Затем оплачивает проезд и садится на сиденье, глядя в окно разбитыми глазами. К ним снова подступили слёзы. Кукольные губы поджимаются в тонкую линию, дабы нижняя перестала дрожать. В горле застрял горький ком, кой он никак не может проглотить. Он, проехав несколько остановок, выходит на нужной и идёт по освещённой столбами дороге. У него больше нет сил сдерживать весь этот поток боли, что окутывает его сердце. Всё это время он старался не разрыдаться. Однако у него больше нет на это сил. Он тихо всхлипывает, вытирая слёзы дрожащими пальцами. Глаза красные, нос тоже. Веснушчатый останавливается возле подъезда, глубоко выдыхает и тщательно вытирает слёзы, после чего входит внутрь и вызывает лифт. Он, поднявшись на нужный этаж, выходит из кабины лифта, останавливается возле двери и нажимает на звонок. Феликс пришёл сюда с мыслью, что Хёнджин сможет утешить его. Сможет поддержать. Только вот сердце почему-то просит развернуться и уйти. Словно говорит, что он не найдёт утешенья в этой квартире. В этих объятиях. Нутро подсказывает, а он, как обычно, не берёт это во внимание. Он слышит быстрые щелчки дверного замка, отчего чувствует лёгкое напряжение. Воздух становится тяжёлым, переставая заполнять его лёгкие. Почему это происходит? Разве он не должен ощущать спокойствие и облегчение? Почему вместо них он испытывает лишь какое-то невидимое, но очень ощутимое давление? Оно словно витает в воздухе, но при этом давит на его плечи неподъёмным грузом. По душе будто проводят бритвенными лезвиями, из-за которых появляются глубокие порезы. Они не затягиваются, не заживают. Больно, неприятно, мучительно. Живот скручивает далеко не от трепетной радости, что он раньше испытывал. Его словно бы изнутри прогрызают, желая поскорее вырваться наружу. Рёбра дерут острыми когтями, а в мозгу будто что-то шевелится. Словно его мозг принадлежит разлагающемуся трупу, в котором поселилось множество опарышей, готовые съесть его мозги, включая маленький эпифиз. Или уже едят. Быстро и беспощадно. Он вдыхает тяжёлый воздух, сжимает руки в кулаки и видит, как дверь плавно открывается. На пороге стоит недоумевающий Хван, заглядывающий в заплаканные глаза Ли. Тот опускает разбитый взор в пол и разжимает маленькие пальцы. — Извини, что приехал без предупреждения. Ты мне очень нужен, – сдавленно говорит Ликс, не решаясь посмотреть на него. Губа снова задрожала, глаза наполнились слезами. Он неожиданно бросается на старшего, мгновенно обвивая его двумя руками. Слышится тихий всхлип, но тот никак не реагирует. — Позволь мне остаться на ночь. Пожалуйста... — Зайчик, что случилось? – каким-то приторно-сладким голосом спрашивает Джин, кладя ладонь на светлую макушку. — Я-я, – заикается курносый. — Я п-поссорился с Сынмином. — Ты пока иди на кухню. Я сейчас подойду, и ты мне всё расскажешь, – младший кивает, быстро разувается и следует на кухню. Парень подаётся вперёд, хватает дверную ручку и медленно тянет её на себя. Пухлые губы расплываются в странной, до ужаса довольной улыбке, что сразу же скрывается за этой дверью. Это даже не какая-то коварная улыбочка. Она нечеловеческая, больная. И она моментально исчезает с его лица, пока он ступает длинными ногами по холодному паркету. Джин останавливается возле сидящего на стуле блондина и опускается на корточки, теперь заглядывая в его мокрые глаза. Безудержные слёзы текут по щекам, пока он громко шмыгает носом. — Что у вас там произошло? — Он начал нести про тебя всякий бред. М-мол, ты психопат и мне опасно быть с тобой. Мне просто обидно з-за то, что самый б-близкий человек не рад моему счастью, – глухо мямлит веснушчатый. По горячим щекам бегут солёные струйки, быстро стекая к подбородку. Прозрачные капли падают на его трясущиеся руки, что никак не могут успокоиться. — У меня такое впечатление, словно мне вставили нож в спину. Меня будто предали. Я ощущаю боль в гру... – Хёнджин смотрит на него каким-то зачарованным взором, уже и не слыша слова Ли. Восхищённый взгляд осматривает красивые слёзы, кой быстро заполняют чужие глаза. Эти заплаканные глаза нравятся ему куда больше, чем радостные. Отчего-то его член начинает медленно затвердевать, покуда уголки пухлых губ ползут вверх. Ему хочется запечатлеть этот красивый момент на листе бумаги. Хочется, чтобы Феликс всегда плакал. Парень очарован. Он медленно опускает взор на сухие губы, что продолжают двигаться, рассказывая о том, что он сейчас испытывает. О том, как ему плохо. Только вот Хван совсем не слышит его, думая лишь об этих красивых глазах и сухих губах. Это зрелище чертовски сильно возбуждает его. За все эти пять минут не было ни одной секунды, когда бы он сожалел юноше. Он не чувствует жалости к нему, не ощущает сострадания. Ему апатичны чувства Ликса. По его телу распространяется яркое, немного зудящее желание, которое уходит в пах. Разве нормально возбуждаться из-за чужих слёз? Нормально возбуждаться из-за чужих душевных страданий? Он смотрит в его глаза заколдованным взглядом, растягивая губы в сладкой, будто безумной улыбке. Хочется ещё не раз увидеть эти прекрасные слёзы. — Я никак не могу понять, почему он так поступ... — Ты так красиво плачешь, – хрипло перебивает Джин, глядя на него с той же сладкой улыбкой. Блондин моментально закрывает доселе приоткрытый рот. Глаза в эту же секунду теряют былой блеск, каким он смотрел на Хёнджина. В голове словно появился какой-то крохотный просвет. В этот раз он не прогоняет странные мысли по поводу своего парня. Плечи опускаются вниз, всё ещё пытаясь осознать реальность его слов. В смысле «красиво плачешь»? Как ты можешь восхищаться его слезами, когда он раскрывает свою душу? Когда он делится с тобой своими проблемами и чувствами. Стекло розовых очков дало трещину, наконец-то замечая красный мигающий маячок над его головой. И только сейчас до него стало медленно доходить, что всё это время улыбка Хвана была вовсе не нежной. Она больная. Взгляд не игривый. Безумный. Сам Джин словно наполнен зловещей радостью. Как это возможно, если Феликс влюбился в совершенно другого человека? Он целовался с другим парнем, а не с этим. Он занимался сексом с другим парнем, а не с этим странным человеком. — Пойдём со мной, – он берёт его за руку, затем поднимает со стула и не спеша ведёт в свою спальню. Веснушка глядит на его широкую спину ошарашенными, словно отрицающими глазами. Даже сейчас он пытается найти этой сумасшедшей мимике какое-то оправдание. Старший заводит податливое тело в комнату, подводит его ближе к постели и быстро снимает с него чёрную кофту. Молодой человек будто превратился в тряпичную куклу. Он не может пошевелить ни руками, ни ногами. В горле застрял горький комок правды, что не получается проглотить. Ликс на стадии отрицания. Он не может поверить в то, что его парень далеко не нормальный человек, каким раньше казался. Почти все люди прячут своё истинное лицо под маской добродушия. Только вот поведение Хёнджина с самого начала было странным. Пусть он и пытался как-то скрывать свою настоящую сущность, но она всё равно вырывалась наружу. Однако Ли не видел этого. Хван опускает руки на ширинку чужих джинсов, после чего снимает железную пуговицу с петельки. Он, расстегнув ширинку, приспускает его джинсы и заглядывает в те же стеклянные глаза каким-то довольно-игривым взором. Феликс не двигается. Тот молниеносно снимает с себя футболку, а потом и шорты, теперь оставаясь в нижнем белье. Приглушённый свет прикроватной лампы освещает его мощное тело. Плечи широкие, бицепсы большие, твёрдые. На животе выступает слабый пресс, а внизу виднеется выпирающая вена, что ползёт к его лобку. Он кладёт ладонь на чужой пах и неторопливо поднимает руку вверх, пересекая плоский живот. Его рука достигает хрупкого плеча, он приподнимает уголок губы и толкает лёгкое тело на кровать. Длинные пальцы подцепляют края штанин, а затем тянут их на себя, тем самым стягивая с него эти ненужные джинсы. Он в мгновение ока снимает и белые носки, откидывая их куда-то в сторону. Младшему хочется накрыться. Хочется спрятаться от этого довольно-хищного взгляда. Парень хватает его за руку и придвигает к подушке, после чего ловко запрыгивает на постель и нависает над уязвимым Ли. Властные глаза опускаются на кукольные губы, отчего он, не сдержавшись, тотчас же впивается в его нижнюю губу. Тот недоверчиво отвечает, начиная целовать его так, будто не хочет этого. Джин сладко посасывает его губу, почему-то возбуждаясь пуще прежнего. Ладонь вновь ложится на его пах, желая поскорее завести оцепеневшего юношу. Большой палец касается головки и медленно поглаживает её через ткань трусов, пока Ликс целует его с открытыми глазами. Как у него вообще хватает сил целовать его? Как он может позволять ему эти прелюдия, что явно ведут к сексу? Как? Он и сам не знает. В нём борются два огня: неверие и осознание истины. Влюблённость и трезвость. Он понятия не имеет, что ему делать. Хёнджин отстраняется от его губы, садится на кровати и быстро стягивает с него последнюю ткань, что прятала его небольшой член и упругую задницу. Эластичные трусы летят на пол, больше не зная, как помочь своему хозяину. Старший поворачивает его на бок, после чего приоткрывает выдвижной ящик прикроватной тумбы и вытаскивает из него бутылку лубриканта. Видать, ему уже всё равно на возбуждение Феликса. Лишь бы поскорее растянуть его и трахнуть. Свои же желания превыше того, чтобы хотя бы завести его. Он открывает тюбик и выдавливает приличное количество смазки на свои пальцы. Далее быстро растирает её и приставляет средний палец к анальному кольцу Ли. Хван втягивает в рот нежную мочку уха и вводит палец внутрь. У них был секс буквально несколько дней назад, однако веснушку всё равно надо растянуть, пусть он и не испытывает дискомфорта. Средний палец без труда движется вперёд, и отчего-то блондин начинает возбуждаться. То ли из-за того, что тот посасывает его мочку уха, то ли из-за пальца, кой всё глубже входит в его податливое тело. Ему хочется горько рассмеяться, потому что Джин единственный человек, который умеет хорошо трахаться. Только с ним он получает настоящее удовольствие во время секса. Правда, сейчас он даже этого не получает, поскольку его голову заполняют пугающие мысли. Темноволосый выпускает мочку и выдыхает прямо ему в ухо, вследствие чего по карамельной коже бежит табун оживших мурашек. — Я чувствую твоё напряжение, – шепчет он, продолжая обдавать его ухо горячим дыханием. — Расслабься, – да ему проще расслабиться в окружении ядовитых змей, чем с этим человеком. Он прикусывает нижнюю губу и через силу расслабляет тело. Палец двигается вперёд-назад. Подушечка нажимает на стенку сфинктера, по-прежнему скользя внутри юноши. Феликс громко выдыхает через рот, наконец-то почувствовав сладкое удовольствие. Тот постепенно вводит указательный палец, из-за чего Ликс закатывает блаженные глаза. Он откидывает голову назад, слегка выгибая пластичную спину. Светлые волосинки касаются чужого носа, кой тут же зарывается в них и вдыхает приятный аромат шампуня. Хван словно дышит этим человеком. Он привязан к нему. Влюблён в его губы. В его слёзы. Парень оттопыривает скользящие пальцы в ножницы, моментально слыша негромкий, но очень тонкий стон. Этот милый австралиец словно самый сильный наркотик для него. От него башню сносит. Хёнджин не желает делиться этим сокровищем. Не желает отдавать эти губы. Он убьёт любого, кто посмеет прикоснуться к этим губам. Старший чуть приподнимает голову, приближается к его уху и несильно прикусывает хрящик. Молодой человек сжимает край подушки. Его член окончательно затвердел. И его здравый рассудок вновь исчез. Страсть берёт верх, отключая его ошарашенный правдой разум. Сладострастные действия Джина оказались сильнее собственного рассудка. Юноша утонул в этих ощущениях. Нужно бежать вперёд, но его ноги увязли в какой-то густой массе, что не позволяет сделать шаг. Не позволяет выбраться. Он как безобидная мышка, угодившая в мышеловку. Пальцы-ножницы смело двигаются внутри узкого ануса, и кажется, он готов принять в себя большой член Хвана. Темноволосому крупно повезло, ибо Феликс, находясь в отношениях, промывает себя каждый день. Словно выработал привычку, прекрасно понимая, что не стоит прерывать пьянящую страсть, пока она горит. Она может и потухнуть, пока ты тщательно промываешь свою задницу. Парень вынимает пальцы и молниеносно снимает с себя трусы. — Встань раком, – тот послушно поднимается на четвереньки и вцепляется маленькими пальцами в деревянное изголовье кровати. Старший приставляет набухшую головку к анальному кольцу, бросает взгляд на макушку Ли и плавно входит внутрь. Курносый тут же откидывает голову назад, издавая стон, больше похожий на блаженный скулёж. Твёрдая головка движется вперёд, тем самым раздвигая узкие стенки сфинктера. Молодой человек чувствует сногсшибательную пульсацию его члена, отчего хочется сойти с ума. Джин поднимает уголок губы в игриво-хищной ухмылке и резко толкается вперёд до самого основания паха. — Ах! – громко стонет Феликс, выгибая спину до хруста позвонков. Всё это кажется далёким, нереальным. Голова кружится, несогласные друг с другом мысли смешались в грязный ком, невосполнимо падая в бездну похоти. В его черепной коробке ничего нет, всё пропало. И во всём виноват Хёнджин, выдалбливающий из него все эти мысли. Ликс будто потерялся. Это развратное слияние их тел выбило его из колеи. Он не может здраво мыслить, его рассудок зачарован этим сумасшедшим сластолюбием. Словно яд, что бежит по его венам. Хорошо ли это? Хорошо ли то, что прямо сейчас он находится под чарами страсти? В данный момент он не может подумать об этом и дать ответ, поскольку в его заднице находится увесистый член. Большие ладони держат его за талию, дабы собственный ствол не смог ненароком выскользнуть из этого податливого мальчика. Толчки грубые, хаотичные звуки громкие. Юноша получает фантастическое удовольствие. Он снова закатывает глаза, чуть крепче сжимая деревянное изголовье. Ему так хорошо, что хочется испустить дух. На маленьком лбу появилась первая испарина, вследствие чего к нему моментально прилипли светлые волоски чёлки. Видел бы Хван, как он сейчас распутно выглядит. Однако его бесстыдный взгляд устремлён лишь на аппетитные ягодицы. Хёнджина будоражит вид того, как его половой орган входит и не до конца выходит из ануса Ли. Поистине сладкое зрелище. Он кладёт ладонь на упругий полушарий и несильно бьёт по нему. Звук шлепка разлетается по всей спальне, мгновенно смешиваясь с новым стоном младшего. Эти звуки возбуждают, сводят с ума. Парень внезапно расширяет глаза, отчего-то только сейчас вспомнив о том, что он так сильно хотел сделать. Он вынимает ствол из горячего тела, хватает его за левую сторону талии, а затем с силой толкает в сторону, из-за чего Феликс переворачивается и падает на постель. Цепкие пальцы тотчас же обвивают тонкое предплечье и тянут к себе. И почему-то Ликса пугают такие своевольные действия без какого-либо объяснения. Сердце сжалось, забилось быстрее. — У меня кое-что есть для тебя, – таинственно говорит он, на что тот лишь шумно сглатывает. От этого человека действительно можно ожидать чего угодно. Кто знает, что взбрело ему в голову. Джин тянется рукой к тому же выдвижному ящику, открывает его и хватает длинными пальцами какой-то маленький чёрный предмет. Блондин переводит глаза с его полуулыбки на незнакомый тюбик. Чересчур довольный Хёнджин резко открывает колпачок, вследствие чего чужое сердце мимолётно ёкнуло. Испугался. Ли тут же хмурит брови, видя железный носик... помады? Да, это точно помада. Но зачем она ему нужна? Что он собрался делать? От этих вопросов его сердце забилось быстрее, чем когда-либо. После секса ему нужно будет взвесить все «за» и «против». Только вот здесь даже взвешивать ничего не надо. Нужно бежать. Бежать так далеко, чтобы Хван Хёнджин никогда не смог найти его. Какого чёрта он вообще согласился на эту половую близость? Не нужно было идти с ним в спальню. Не нужно было приходить к нему домой. Сынмин был прав. Настолько прав, что Феликс не смог поверить ему. Теперь же он чувствует лишь тягучее напряжение. Хочется встать с его кровати и просто уйти. Длинные пальцы медленно крутят железный носик, из которого начала появляться тёмно-красная помада. — Что ты... – парень мгновенно кладёт указательный палец на его кукольные губы, тем самым затыкая Ликсу рот. — Тише, тише, – вполголоса молвит Хван и убирает палец с чужих губ. Он подносит помаду к изумлённому Ли, а затем касается стержнем нежных губ. Зачем он это делает? Восхищённые глаза наполняются довольным безумием, пока чужие губы в форме сердца окрашиваются в тёмно-красный цвет. Веснушчатый, находясь в ступоре, смотрит лишь в его глаза, больше не видя в них того милого парня. Вот только он никогда и не был таким. По коже проходится какой-то неприятный холодок, его кидает в дрожь. Стержень не спеша мажет по нижней губе, скрывая побледневший цвет за тёмно-красным оттенком. Хёнджин, закончив красить нижнюю губу, чуть поднимает помаду вверх, сразу же касаясь ею верхней губы. Он тщательно прокрашивает её, наблюдая за этим красивым зрелищем околдованными глазами. Джин облизывает свою нижнюю губу, следя за красным стержнем. Он, полностью накрасив губу, задвигает стержень в носик, закрывает помаду колпачком и откидывает её в сторону. — Я обожаю твои губы... Они такие красивые, – зачарованно проговаривает он, глядя лишь на его губы. Старший подносит руку к чужому подбородку, накрывает его губы большим пальцем и мучительно медленно проводит им по мягким губам. Палец неторопливо движется в сторону, стараясь как можно лучше прочувствовать этот великолепный момент, кой так сильно возбуждает его. Подушечка пальца достигает уголка губы, сию же секунду пересекая линию губ. Испачканный палец ведёт красную полосу, что лишь приводит его в неистовый восторг. Подушечка соскальзывает с кожи, оставляя смазанную полосу. И это выглядит чертовски сексуально. Он мельком улыбается, стреляет загадочными глазами и, приставив налитую кровью головку к анальному кольцу, молниеносно входит внутрь. Юноша от неожиданности издаёт удивительно громкий стон, тотчас же выгибая хрупкую спину. Это внезапное движение вновь отталкивает протрезвевший разум, заставляя потеряться в ошеломляющем удовольствии. Ему надоели эти американские горки, но он не может помешать Хвану. Он бессилен против подобных толчков. Джин плавно раскачивает бёдрами, по-прежнему наблюдая за красными губами Ли. Внутри тепло и узко, добавляя ему порцию удовольствия. Правда, истинное наслаждение он получает лишь благодаря накрашенным губам Ликса. Они дурманят его. Ничто не кажется ему столь сексуальным и восхитительным, как эти губы. Он тонет в них, становится сумасшедшим убийцей. Феликс же тонет в чертовски приятных ощущениях, даже не замечая, как тот смотрит на его губы. Громкий звук скрипящей постели разносится по всей спальне, проникая глубоко под карамельную кожу. Это не тот самый отвратительный скрип кровати, что режет слух. Он сладкий, приятный. Им нравится этот грязный звук, означающий далеко не прыжки на постели. В комнате жарко, хочется открыть окно. Курносый снова и снова закатывает глаза, ни в коем случае не желая прерывать это наслаждение. Он бы навсегда остался в этом моменте. Это самый шикарный секс в его жизни. Да жаль, что он занимается сексом, а не любовью. И он знает об этом. Знает, что влюблён, а не любит. Только вот сейчас это его не волнует. Волнует лишь получение удовольствия. Волнуют чужие движения, толчки. Его голова кружится, тело блестит от пота, а звонкие стоны смешиваются со скрипом постели. Все эти звуки заставляют Хёнджина испытывать полное упоение. Он насыщается ими. Однако он никак не может насытиться губами веснушчатого. С каждой секундой его толчки становятся всё жестче, отчего чужие стоны становятся всё громче. В этой спальне стоит дикая атмосфера разврата. Стоны словно бы превратились в ярко-голубые попрыгунчики, лихо отбиваясь от светлых стен. Они пролетают через всю комнату, попутно окутывая себя тяжёлым дыханием старшего. Парень резко толкается вперёд, вследствие чего тот вцепляется в его широкие плечи и откидывает голову назад. Его хрупкое тело дрожит от удовольствия, а из уретры небольшого члена вытекает предэякулят. Джин кладёт ладонь на его ствол, обвивает длинными пальцами и начинает двигать ею в такт своих толчков. Феликс издаёт гортанный стон, теперь чувствуя приятные ощущения с двух сторон. Он понятия не имеет, на чём ему стоит фокусировать своё внимание. Ему слишком хорошо. Хван грубо толкается вперёд, параллельно скользя сжатой рукой. Ритм одинаковый, напрочь снося крышу Ликса. Тот ускоряется, отчётливо ощущая приближение своего оргазма. Блондин сводит брови к переносице, по-прежнему звонко ахая под чужим телом. К низу плоского живота прильнула какая-то необычная и очень сильная волна, быстро направляясь к его паху. Он поднимает затуманенный взгляд в потолок и вновь закатывает глаза. Его гладкие ноги обвивают бёдра Хёнджина, после чего он откидывает голову назад и вжимает её в мягкую подушку. Острый кадык вибрирует с каждым новым стоном, по шее текут маленькие капли пота. Он неотразим. Он чертовски сексуален. Только вот Хвана это мало волнует. Он видит лишь его губы. Грёбаный фетишист. — Я хочу, чтобы ты плакал, когда я тебя трахаю. Хочу целовать и кончать на твои губы, – в порыве развратного восхищения молвит парень и делает ещё один резкий толчок. В карих глазах появляется протрезвевший блик, что блестит настолько ярко, будто его глаза стали самым чистым хрусталём. Он моментально расширяет их, больше не желая заниматься сексом. Феликс хочет остановиться. Хочет прямо сейчас одеться и сбежать от этого ненормального человека. Джин делает беспощадный толчок вперёд, в следующую же секунду вынимает член и выстреливает горячим семенем в живот Ли. Он поднимает голову вверх, шумно выдыхает и опускает сытый взор на остолбеневшего юношу. Тот приоткрывает рот, глядит на темноволосого испуганным взглядом, а затем растягивает губы в слабой, но такой фальшивой полуулыбке, что даже дурак не поверит этому лживому выражению лица. И всё же Хван поверил. Ликс не должен выдавать свой ужас. Не должен пахнуть страхом. Он никогда в жизни не испытывал такого страха, как сейчас. Пазл сложился. Старший отстраняется, достаёт из ящика пачку влажных салфеток и протягивает веснушке. Тот наспех вытирает свой живот, откладывает грязную салфетку на прикроватную тумбу и заторможено ложится на подушку. Хёнджин притягивает его ближе к себе, после чего укладывает голову молодого человека к себе на грудь. — Что ты сделаешь, если я захочу расстаться с тобой? – невзначай спрашивает Феликс, лёжа на его груди. Боязливые глаза смотрят в окно, пока сердце стучит так, словно готово пробить рёбра и выпрыгнуть наружу. Зачем же он спросил об этом, если боится услышать ответ? Чёрт знает. — Я убью тебя, – каким-то весёлым голоском отвечает парень. Отчего-то веснушчатый подумал, что он просто пошутил. Только вот всё его нутро твердит, что тот не шутит. — Засыпай, зайчик, – сладко говорит он и закрывает тяжёлые веки. Так и прошёл целый час. В светлой голове мелькают самые разные моменты, в главной роли которых был Хван. Ответ Джина не просто напугал его, а ввёл в самый настоящий ужас. Вот он и стал прокручивать в голове каждый момент, начиная с их знакомства. Глаза широко открыты, губы искусаны в кровь. Нервничает. Надо было раньше думать своей головой. Прямо сейчас ему хочется лупить себя по лбу, потому что он не заметил того, как старший восхищался всякими насильниками из книг. Как он мог закрыть на это глаза? Розовые очки влюблённости не позволяли узреть правду. Это оправдание кажется нелепым. Он лишь задаётся вопросом, почему его глаза так сильно исказили взгляд и улыбку Хёнджина. Он-то думал, что тот смотрит на него с неким трепетом, теплом. Улыбается с заботой, нежностью. А оказывается, что взор был безумным. Улыбка же была больной и даже будто бы искусственной. Почему-то, когда он старался ласково улыбнуться, его глаза всегда оставались какими-то холодными, если не злыми. Феликс только сейчас это заметил. Только сейчас понял. Рядом с ним спит непредсказуемый человек, и ему до чёрта страшно сделать хоть малейшее движение. Внутри него поселился такой страх, какого он никогда не испытывал. Это неприятное чувство давит на лёгкие, сжимает их. Он ощущает себя мелкой дичью, которую поймали в силки. В мозгу что-то тикает, с каждой секундой, принимая эту отвратительную правду. Она, как и ожидалось, оказалась очень горькой. Он, наконец, понял, что ему действительно грозит опасность. Зря он читал книгу в автобусе. Зря он согласился выпить с ним кофе. Не нужно было улыбаться ему. Не нужно было садиться в тот автобус. Господи, что же он наделал? Как его действия дошли до того, что он, кажется, вырыл себе могилу? Юноша быстро моргает, до сих пор не решаясь встать с постели. Он напуган до такой степени, словно его похитили и мучали на протяжении нескольких месяцев. Иронично, что он лежит с возможным убийцей. Полные ужаса глаза смотрят в окно, покуда передние зубы продолжают безжалостно кусать бедные губы. Он медленно поворачивает голову влево и приковывает взгляд к широкой спине Хвана. Ликс осторожно выдыхает, медленно садится на кровати и поворачивается к краю, после чего неуверенно ставит ногу на холодный пол. Затем тихонько ставит вторую ступню и неторопливо встаёт с постели. Благо, что она не издала ни малейшего скрипа. Блондин снова делает выдох и на цыпочках покидает спальню. Карие глаза останавливаются на приоткрытой двери, что ведёт в комнату, куда ему строго-настрого запрещено входить. Парень не разрешает заходить в неё, даже при том, что эта комната всегда была закрыта на замок. Что же там такое есть, что туда нельзя входить? Феликсу всегда было любопытно, но он не противился запрету старшего. В голову врезается пугающая мысль, отчего он моментально перестаёт дышать. А вдруг Хёнджин складирует там трупы? Если это правда, то Ли крупно попал. Не очень хочется воплотить в жизнь сказку «Синяя борода». Однако эта маленькая щёлка настолько сильно манит к себе, что он не в силах пройти мимо неё... В детстве мама всегда говорила ему, чтобы он не делал того, о чём потом пожалеет. Но чёртово любопытство берёт верх. Ноги сами ведут его к этой двери, тихо ступая по холодному полу. Сердце бешено стучит не в груди, а где-то в глотке. Он пытается проглотить его, вернуть на своё законное место. А оно всё поднимается и поднимается. Курносый подходит к двери, мимолётно оборачивается и слабо толкает её дрожащей ладонью. Та неторопливо движется в сторону, словно бы предостерегая заинтересованного глупца. За эти жалкие секунды в его голове пролетело миллион ужасающих сценариев. По коже бегут мелкие мурашки, кой так и хочется смахнуть двумя руками. Он нервно сглатывает и переступает порог. Пальцы неуверенно прикасаются к выключателю, никак не решаясь включить свет. Веснушка сводит брови к переносице, стискивает зубы и молниеносно включает свет. Сердце, что всё это время стучало в глотке, вмиг провалилось в пятки. Ошарашенные глаза медленно расширяются, пока брови ползут вверх. Тело каменеет, становится неповоротливым. Карие глаза наполняются ужасом. По всей стене развешаны рисунки красивых кукольных губ. Его губ. На одном листе Феликс растягивает их в застенчивой полуулыбке, на другом игриво улыбается, показывая свои передние зубы верхней челюсти. Они растушёваны настолько хорошо, будто это не рисунок, а чёрно-белый мир. Будто он попал в старинное кино. И это не очередной детектив. Это фильм ужасов. Разница лишь в том, что это реальность, а не кинокартина Уэса Крэйвена. Перепуганные глаза поднимаются чуть вверх. Нижняя губа задрожала, но не от каких-то там слёз. От страха. От неописуемого кошмара, что поселился в быстро стучащем сердце. Он, чёрт побери, смотрит прямо в свои глаза. Или они смотрят на него. Много глаз. На каждом рисунке совершенно разный взгляд. Ласковые, затуманенные, возбуждённые, опечаленные. Он и не знал, что в его глазах может быть столько эмоций. Что его взор может быть таким разнообразным. Все эти глаза выглядят невероятно живыми. Каждая деталь его радужки подчёркнута, что и делает их такими реалистичными. Словно блики вообще никакой роли не играют, пусть это и невозможно. Глубина всех этих зрачков убивает клетки его сознания. Хочется отвернуться. Скрыться от этих глаз. Боже, какие они живые... Это же насколько нужно быть хорошим художником, чтобы сделать их настолько реальными? Хёнджин – помешанный фетишист. Молодой человек резко поворачивает голову, видя на другой стене всё те же рисунки с его глазами и губами. Сколько же Хван видел выражений его лица, что на каждом изображении разные эмоции? Совершенно разные. Ни один рисунок не похож на другой. Один милый взгляд отличается от другого. Один смущённый взор кажется не таким сильным, как другой. И всё это запечатлено на листах бумаги. Он словно глядит в зеркало. Ликс молниеносно оборачивается, теперь бегая взглядом по другим рисункам. Все стены этой комнаты увешаны его глазами и губами. Это некрасиво. Это страшно. Очень страшно. Юноша закрывает рот двумя руками и начинает пятиться к выходу. Он, выключив свет, переступает порог, затем быстро закрывает дверь и возвращается в спальню. У него нет сомнений в том, что Джин обязательно нарисует его заплаканные глаза и накрашенные губы. Сынмин был прав. Во всём прав. Дурак не поверил и обиделся на него. Теперь ему нужно бежать. Он больше не собирается оставаться в этой квартире. Не собирается оставаться с этим человеком. Феликс торопливо, но тихо одевается, берёт свои вещи и покидает комнату, после чего обувается и выходит из квартиры. Весь следующий день Ликс игнорировал звонки и сообщение Хёнджина. Ни один дурак не станет продолжать отношения после увиденного. Курносый всё никак не может собраться с духом и бросить его. Боится. Боится не того, что может ранить его чувства, а того, что Хван может сделать. Веснушчатого напугали слова о том, что тот убьёт его. Ему бы по-хорошему извиниться перед Кимом и рассказать обо всём, но в данный момент его голова забита лишь рисунками из той комнаты. Страх словно стал тенью, которая ходит со встревоженным Ли. Он с ехидством обнимает его со спины, пробираясь чёрными руками к напуганному сердцу. Вот что делает страх. Даже со всем этим багажом ужаса он пошёл на работу. Не стал брать отгул и сидеть дома, поскольку чувствует, что дома небезопасно. Рабочий день подошёл к концу, и теперь он не знает, куда ему идти. Скорее всего, Джин поджидает его возле подъезда, так что домой он не пойдёт. Каким-то образом ноги сами привели его к дому Сынмина. Он обессиленно идёт на детскую площадку и садится на качели. Потерянный мальчишка. Не знает, что теперь делать. Не знает, как избежать всех этих проблем. Как избежать возможной смерти. К чему же приведут его действия? Он не знает. Именно поэтому боится что-то предпринимать. К чёрту страх. Пора принимать решение. Феликс вытаскивает смартфон из заднего кармана, снимает его с блокировки и заходит в Instagram. Он судорожно выдыхает и тыкает пальцем в чат с Хваном, где висит одно непрочитанное сообщение. holyjin: Возьми трубку. И это единственное, что он написал. Он не стал заваливать его тонной сообщений, в которых мог бы быть хоть маленький намёк на переживание.

fee.llixs: Мы расстаёмся. Я больше не хочу быть с тобой.

Сообщение моментально прочитано, из-за чего сердце забилось чуть быстрее. Как психопат может отреагировать на такое сухое расставание? Как примет это? А может и вовсе не примет? Что он почувствует после прочтения данного сообщения? Столько вопросов и ни одного ответа. holyjin: Я понял. Блондин хмурит брови, перечитывая два единственных слова. Понял. Он понял. В смысле понял? Разве он не должен напористо спрашивать, по какой причине Ликс больше не хочет с ним быть? Разве он не должен просить его не делать этого? Отчего-то молодой человек не испытывает облегчения. Будто ещё ничего не кончено. Его настораживает ответ старшего. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, выключает мобильник и поднимается с качели, после чего идёт в сторону подъезда своего лучшего друга. Теперь всё должно наладиться.

***

Минула неделя. Неделя без Хёнджина. Неделя полного напряжения и крупицы страха. Он постоянно оборачивается, осматривается, пытается найти Хвана взглядом. Ему всё кажется, что тот преследует его. Что он всегда ошивается где-то неподалёку. Джин говорил, что убьёт его, если Ли расстанется с ним. Именно по этой причине юноша начал всегда оборачиваться, идя по тихой улице. Видать, совсем уже параноиком стал. Оно и к лучшему. В таком случае он более-менее чувствует себя в безопасности. Феликс всё же извинился перед Сынмином и рассказал ему обо всём, что видел и слышал. Ким был в таком же ужасе, что и он. К сожалению, они ничего не могут сделать против этого больного ублюдка. У них ничего нет. Бессмысленно писать заявку в полицию, поскольку Хёнджин ничего не сделал. Рисунки остаются рисунками. Что касается угрозы, то у Ликса нет ни свидетелей, ни оснований полагать, что угроза реальна. Он ничего не может сделать. Даже у Сынмы нет идей, потому что тот ничего не нарушал. Всю неделю веснушчатого не покидает ощущение, что это далеко не конец. Что с темноволосым не покончено. Что он объявится. Стоит прислушаться к своему сердцу. Только вот он редко его слушает. Молодой человек ушёл с работы особенно рано, так как начальник решил отпустить всех по домам. Чёрт знает почему. Просто взял и отпустил. На часах только половина седьмого, а на улице всё ещё светит яркое солнце. Дни становятся длиннее, а ночи наоборот, короче. Скоро придёт лето. На деревьях распустилась зелёная листва, птицы теперь частенько поют, а солнце становится теплее. Карие глаза глядят в окно, наблюдая за проезжающими машинами. В наушниках звучит громкая музыка его любимой группы. Скорость автобуса не превышает нормы. Сегодня подозрительно хороший день, но он не чувствует подвоха. А есть ли он вообще? Автобус плавно тормозит на светофоре, кой горит красным светом. Курносый заглядывает в окно соседней машины и тут же сводит брови к переносице. Женские руки нетерпеливо вскрывают прозрачную плёнку до боли знакомой книги. Он вычитывает жирное название «120 дней Содома» и слегка приоткрывает рот. Веснушка отворачивает голову, тотчас же приковывая напряжённый взор к ванильному торту, что лежит на коленях незнакомого парня. Нет, не может такого быть. Это просто совпадение. Многие книголюбы знают произведения Маркиза де Сада. Почему бы не прочитать эту мерзкую книжонку? Да и многие люди любят ванильные торты. В этом нет ничего особенного. «Мне просто кажется. Это не какие-то там знаки с небес. Успокойся, Феликс. Всё хорошо. Ты почти доехал до дома. Придёшь и будешь смотреть какой-нибудь фильм. Всё нормально. Тебя никто не преследует. Это не знаки, а простые совпадения», – думает Ликс, кусая нижнюю губу. Он поднимается с пассажирского сиденья, преодолевает две ступеньки и встаёт возле дверей. Внезапно музыка в наушниках стала тише, что говорит лишь о том, что на его смартфон поступило новое уведомление. Он опускает взгляд на экран своего телефона и прочитывает первые буквы никнейма. Его никнейма. Блондин нервно сглатывает, вводит пароль трясущимися пальцами и открывает чат с Хваном. holyjin: Мы можем сейчас встретиться? Я не буду принимать попытку вернуть тебя. Я просто хочу поговорить. Это важно. Приходи в кафе по адресу **** через двадцать минут. Я буду ждать тебя.

fee.llixs: О чём ты хочешь поговорить?

holyjin: Скажу только при встрече. Мне не хочется говорить об этом по переписке. И ведь ему действительно удалось заинтриговать его. Юноша сделал четыре шага назад и написал ему простое «ладно». Любопытство взяло верх. Снова. А сердце так и твердит не идти на эту встречу. Да разве он станет слушать? Ему стало настолько интересно, что он решил проигнорировать веление своего сердца. Похоже, он не учится на своих ошибках, раз идёт на встречу с Хёнджином. Всю эту неделю он был начеку, всегда оглядывался, носил при себе перцовый баллончик. Боялся и избегал с ним возможных встреч. А сейчас сам же идёт к нему. Мы никогда не знаем, к чему нас может привести одно решение. Одно лёгкое и, казалось бы, безобидное решение. Наивный он. Глупый мальчишка, который думает, что делает правильный выбор. Благо, что он перцовый баллончик не забыл. Драться вроде умеет, но Джин всё равно сильнее. Автобус давно проехал его остановку, всё ближе приближаясь к назначенному месту. В наушниках, как по иронии судьбы, заиграла песня «AC/DC — Highway to Hell», вследствие чего он тут же переключает её на следующую. Не надо нам никакой дороги в ад. Да и в рай рановато. Автобус останавливается на нужной ему остановке, отчего сердце забилось чуть быстрее. Это не трепет. Не предвкушение. Ему страшно. Кретин, зачем ты идёшь на эту встречу, если тебе так страшно? Вот идиот. Он сдавленно выдыхает и выходит из автобуса. Ноги неуверенно идут вперёд, руки трясутся. Даже собственное тело не желает встречаться с Хваном. Однако он всё равно продолжает идти. Феликс останавливается возле стеклянной двери, обхватывает железную ручку дрожащей рукой и толкает её вперёд. Чего ему бояться-то? Ну не станет же Хёнджин убивать его в людном месте. Это абсурд. Карие глаза бегают по незнакомым лицам, тем самым выискивая своего бывшего. Он резко замирает, видя лисьи глаза, что смотрят прямо на него. Уголки губ приподняты, взор довольный. А чего это он такой радостный? Парень, не отрывая от него глаз, отпивает чёрный кофе и приподнимает одну бровь с той же полуулыбкой. Какая-то она зловещая. Интересно, какие в этот момент мысли посещают его голову? О чём он думает? Ликс делает нерешительные шаги вперёд, останавливается возле его столика и садится напротив старшего. — Как у тебя дела? – каким-то игривым тоном спрашивает Джин. — Ты за этим позвал меня? Спросить, как у меня дела? – недовольно отзывается он. Брови хмурые, голос грубый. Как бы он беду не накликал с таким поведением. — Говори, что хотел. — Сначала выпей со мной кофе. Не отказывайся. Это же твой любимый раф с ванилью, – юноша опускает взгляд на пластиковый стакан с холодным кофе. Он только сейчас заметил его. — Не бойся, не отравлено. — Тогда сам сделай глоток, – он слишком умный, чтобы пить это. Вообще-то нет, просто фильмов насмотрелся. Тот усмехается, берёт его стаканчик и подносит пластиковую трубочку к пухлым губам. Темноволосый глядит в настороженные глаза и делает несколько глотков, после чего облизывает губы и возвращает стакан. — Ладно, верю, – говорит Ли, хватая холодный стаканчик. Он отпивает из трубочки, довольно мычит и делает большой глоток. — Не люблю сладкое. Ужасное послевкусие, – проговаривает парень, чувствуя во рту приторный вкус сахара и ванили. — Если тебе не трудно, можешь принести стакан воды? – молодой человек кивает, поднимается с мягкого диванчика и уходит. Хёнджин приподнимает уголок губы, провожая спину младшего коварным взором. Он вытаскивает из кармана джинсов небольшую стеклянную ампулу с ватным диском, затем снимает крышку с чужого стаканчика и разламывает вытянутый кончик, после чего вливает какой-то препарат в его кофе. Не стоило сюда приходить. Не стоило соглашаться на эту встречу. Феликс как мышка, угодившая в его мышеловку. Что он подлил в его напиток? Что в этой ампуле? Хван всю эту неделю разрабатывал план действий. Вот почему он притих. Вот почему он так равнодушно ответил на расставание. На протяжении всей недели он посещал это кафе и мило общался с персоналом, дабы в нужный момент никто и подумать не мог, что он в чём-то замешан. Что он не тот, за кого себя выдаёт. Он чертовски хитёр и умён. Что же он замышляет? Джин размешивает содержимое пластиковой трубочкой, закрывает стакан крышкой и ставит его на место. Тот возвращается с бутылкой воды, передаёт её парню и садится на место. — Так что ты хотел сказать? – спрашивает Ликс серьёзным тоном. Он берёт в руку свой стаканчик и подносит трубочку к губам. Взгляд Хёнджина тут же становится до ужаса внимательным, пытливым. Выжидает. Ждёт, когда его мышеловка бесповоротно захлопнется. Уголки губ неторопливо ползут вверх. Время словно бы замедлилось. Всё перестало иметь смысл. Лишь бы он сделал глоток. Карие глаза мгновенно наполняются предвкушением, чего Ли даже не замечает. Блондин вытягивает из трубочки сладкий кофе, наполняет им рот и проглатывает. Ловушка захлопнулась. Он подписал себе смертный приговор. Сделал это, даже не подозревая об этом. — Ну? — Знаешь, что мне нравится в твоём характере? – глупец заглядывает в его глаза, кой внезапно стали настолько безумными, что по коже пробежал табун мурашек. — Твоя наивность, – сыто говорит он, расплываясь в дьявольской улыбке. Хищной, нисколько не доброй. Чудовище. Больной монстр. — Ликси, ты такой доверчивый, – Хван наигранно смеётся, что лишь сильнее пугает непонимающего веснушку. — Неужели ты действительно думал, что я так просто отпущу тебя? Нет же, зайчик, – отчего-то довольное лицо Джина стало расплываться в его глазах. Во всём теле появляется тяжесть, словно в нём мука, а не органы. На него нахлынула сонливость. Веки тяжёлые, они хотят закрыться. Он хватает стакан, наконец, понимая, что в его кофе что-то есть. — Что ты сделал? – вялым голосом молвит он. Голова предательски закружилась, а сидящий напротив парень окончательно размылся. — Ты... — А что я должен был сделать? Я лишь просил быть со мной. Просил твоё чистое сердце. А ты что сделал? Ты не захотел быть со мной. Ты бросил меня. Да ещё и по переписке. Если твои очаровательные губы не достанутся мне, значит, не достанутся никому. — Что ты со мной... – он падает щекой на гладкий стол, мгновенно проваливаясь в глубокий сон. Темноволосый тотчас же встаёт из-за стола с перепуганным выражением лица. — Здесь есть врач?! – в ужасе кричит Хёнджин, после чего обходит столик и подхватывает тело на руки. Люди молниеносно бросают на него обеспокоенные взоры. А врача здесь нет. Никто из присутствующих не разбирается в медицине. — Что с ним? – в панике спрашивает подбежавшая официантка. — Не знаю. Он жаловался на головную боль, – тревожно отзывается Хван. Сколько же в нём драматизма... Хорошо играет. — Где здесь ближайшая больница? – та называет адрес, после чего он поспешно выносит тело из кафе и кладёт его в машину. Только вот он не собирается отвозить его в больницу.

***

Почему в горле так сухо? Почему голова так сильно болит? Словно её били об асфальт. Он ощущает, как что-то туго сдерживает его запястья. А ещё он чувствует смердящий запах крови. Эта вонь бьёт прямо в нос. Словно кто-то расплавил железо и влил ему в нос. Он медленно открывает глаза, видя расплывчатую картинку. Взгляд неторопливо фокусируется, теперь смотря на серые бетонные стены. Его недоумевающий взор опускается на свои кисти, что крепко связаны толстой верёвкой. Они привязаны к деревянному подлокотнику стула. Их сжимает прочная верёвка, намертво прислоняя к подлокотникам. Какого чёрта здесь творится? Феликс расширяет перепуганные глаза, вспоминая всё то, что с ним случилось до того момента, как он отключился. Сердце бьётся быстро-быстро, наконец, понимая, что его действительно похитили. Вот она – его слащавая история влюблённости с непредвиденным концом. Отчего-то на глазах выступили стеклянные слёзы, а губы и вовсе задрожали. Хёнджин же говорил, что убьёт? Говорил. Ликс горько выдыхает и пытается подвигать связанными кистями. Он дёргается на месте, стараясь выбраться из прочных верёвок. — Я бы не стал этого делать, – стервозно проговаривает знакомый голос. Молодой человек резко поднимает глаза вверх, моментально прекращая свои попытки. В густой тени виднеется длинноногая фигура, уверенно шагающая вперёд. В полных страха глазах появляется отражение приближающегося парня. Сердце пропускает больной удар, видя в его руке блестящий кинжал. На лице появляется довольная, но такая сумасшедшая улыбка, что младшему хочется как можно скорее скрыться от неё. Ему не сбежать. Он привязан к чёртовому стулу, да и вряд ли этот больной урод даст ему уйти. Тот подходит к дрожащему Ли, тотчас же наклоняется вперёд и заглядывает в растерянные глаза. В душу смотрит. В нос ударяет ужасно сильный запах крови, исходящий от этого человека. Почему от него пахнет кровью? Что он сделал? Старший сначала глядит на него хищным взглядом, после чего расслабляет веки. Уголки губ опускаются вниз, глаза вмиг перестают быть весёлыми. В них затаилась злоба, желание причинить боль. Веснушчатому стало ещё страшнее от этого сурового выражения лица. Хван молниеносно кривит губы в игривой улыбке, но его глаза остаются холодными. — Почему же ты ушёл от меня, Ликси? – это ласковое прозвище даже звучит мерзко из его уст. Феликс ничего не говорит, лишь глядит молящим взором и дрожит. От влюблённости не осталось и следа. Её как рукой сняло. Правда, это произошло слишком поздно. Какой же он дурак. Сам себе могилу вырыл. А теперь он сидит и молит Бога о том, чтобы пережить эту ночь. Винит себя и не знает, что делать. — Где я? — У меня есть для тебя подарок, – молвит он, полностью игнорируя заданный вопрос. Он делает маленький шаг назад. В безумных зрачках пляшут восхищённые огоньки, предвкушая его реакцию. — Это тебе, – темноволосый внезапно выпрямляет руку с лёгкой полуулыбкой. Взгляд Ликса опускается с чужого лица на какой-то бордовый предмет. Глаза мгновенно расширяются, видя перед собой человеческое сердце, с которого капает холодная кровь. Вот от чего исходит этот ужасный запах. Оно, чёрт возьми, настоящее! Он держит в руке настоящее сердце! — Я забрал его у какой-то девушки. Она была такой же милой, доброй и лучезарной, как ты. Я дарю тебе это сердце. Оно не моё, но я всё равно дарю его в знак своей влюблённости, – Джин слегка приближает его к чужому лицу. Тот, корчась, слабо откидывает голову, дабы не коснуться носом давно остывшего сердца. Юноша кривит кукольные губы в полном отвращении, чего Хёнджин ещё не видел. Ещё чуть-чуть и блондин зальётся горькими слезами. Ему хочется кричать. Хочется сбросить Хвана с какого-нибудь утёса и забыть обо всём, как самый страшный сон. — Я подарил тебе сердце. Так почему же ты не захотел быть со мной? – его выражение лица становится наигранно печальным, надувая пухлые губы. — Давай представим, что это моё сердце, – говорит он и поднимает остриё кинжала в воздух. — А теперь посмотри, что ты с ним сделал, – суровым тоном проговаривает парень и вонзает нож в холодное сердце. Феликс отчётливо слышит, как острый конец пронзает орган, разнося хаотичный звук по незнакомому помещению. Тот резко вынимает лезвие, отчего капли крови летят прямо в лицо Ли. Миловидное лицо теперь в каплях алой жидкости, что приводит Джина в неистовый восторг. Он расширяет восхищённые глаза, отчётливо ощущая нарастающее возбуждение. Хёнджин безразлично выпускает чьё-то сердце из своей окровавленной ладони, из-за чего оно с глухим звуком падает на пол, слегка отпрыгивая в сторону. Вот так просто. Этот псих вот так просто выкинул человеческое сердце. Без малейшего сожаления. Без раздумий. Это же каким надо быть монстром, чтобы отнять у человека жизнь, забрать его сердце, а потом с лёгкостью кинуть его на пол? Беспощадный ублюдок. В нём нет ни души, ни человечности. Молодой человек в ужасе приоткрывает рот, глядя на бедное сердце, что оставило после себя большую кляксу на бетонном полу. Его сейчас стошнит. Это зрелище вызывает в нём не только страх, но и рвотный позыв. Парень хватает острый подбородок тремя пальцами и тянет его вверх. Ликс моментально поднимает на него горькие, полные страха глаза, в которых появился неприкрытый гнев. Хёнджин, словно находясь под гипнозом, оттопыривает покрытый кровью большой палец и неторопливо проводит грубой подушечкой по кукольным губам. Веснушка, зажмурив глаза, с силой пытается повернуть голову в сторону, но Хван настолько сильно сжимает его подбородок, что у того не получается увернуться. В рот попадает капля крови, сразу же оставляя на его рецепторах отвратительный привкус металла. К горлу подступает рвота, рот наполняется вязкой слюной. Палец не спеша мажет кровью по губам, отражаясь в его восхищённых глазах. Феликс резко открывает рот и со всей мощью впивается в палец. Тёплая кровь стремительно заполняет рот юноши, пока передние зубы цепко держат палец Хёнджина. Он почти полностью прокусил кожу, чуть ли не касаясь зубами его кости. С уголка губы вытекает алая струя, быстро капая на одежду. Парень, шипя, выпускает кинжал, в гневе стискивает зубы и размахивается свободной рукой. Тяжёлая ладонь с силой впечатывается в усыпанную веснушками щёку. По помещению разносится оглушающий шлепок, быстро уходя вглубь здания тихим эхом. Младший мгновенно отпускает палец, теперь кривя лицо от жгучей боли. Щека горит, хочется накрыть её холодной ладонью. Темноволосый смотрит на свой палец, из которого вытекает собственная кровь. — Зря, – злобно выплёвывает Джин и поднимает на него ожесточённые глаза. — Очень зря, – сердце вновь забилось быстрее, видя этот нечеловеческий взгляд. Он безжалостный, кипящий неистовой жестокостью. И тут Феликс осознал, что не стоило этого делать. Понял, что лишь разозлил этого беспощадного монстра. Тот хватает пальцами подол светло-коричневой футболки, затем одаривает младшего мимолётным взором и с силой разрывает край ткани. Ликс вздрагивает, наблюдая за ним с расширенными глазами. Парень отрывает кусок ткани, после чего быстро перевязывает кровоточащий палец. Он наклоняется, поднимает с пола кинжал и делает шаг вперёд. Приставляет острый конец испачканного лезвия к верхней области ключицы, снова заглядывая в перепуганную душонку. Он слегка надавливает остриём в грубую ткань джинсовой куртки. Кажется, будто ещё чуть-чуть и он проткнёт её, впоследствии вонзаясь и в саму кожу. — Твои окровавленные губы действительно вводят меня в восторг, – говорит он, начиная медленно давить острым концом. Сердце бьётся как бешеное, отдаваясь в его ушах каким-то грохотом. — Но прямо сейчас я хочу, чтобы ты плакал. Так вышло, что твои слёзы пришлись мне по вкусу, поэтому я вынужден заставить тебя плакать, – Хван, растянув губы в безумной улыбке, молниеносно всаживает кинжал в верхнюю область ключицы. Курносый чувствует, как лезвие разрезает кожный покров, протыкая чёртову мышцу. Раздаётся отчаянно-громкий и ужасно длительный крик боли, что ласкает чужой слух. Эта волна крика отбивается от бетонных стен, тотчас же заполняя комнату и уходя во тьму холодного здания. На светлой джинсовой куртке появляется алое пятно, кой с каждой секундой становится всё больше и больше. Он никогда не испытывал такой острой боли. Хёнджин огорчённо вздыхает, не видя в его глазах тех желанных слёз, что он так жаждет лицезреть. Вместо них он видит нескрываемую боль, что тоже будоражит каждую клетку его тела. — Умоляю т-тебя, остановись, – в сумасшедшем взгляде загорается огонь восхищения, быстро перемешиваясь с только что накатившем возбуждением. А он и подумать не мог, что его заведёт эта мольба. Его член неторопливо затвердевает, покуда губы расплываются в довольной полуулыбке. Он испытывает сексуальное возбуждение, в то время как Ли чувствует лишь страшную боль. Парень чуть наклоняет голову вбок, а затем резко вынимает кинжал. Изо рта Ли вырывается истошный крик, что словно подпитывает Джина. Ему хочется продолжать и продолжать. Нравится причинять ему боль и слышать эти душераздирающие вопли. — Зайчик, ты так красиво кричишь! Твои крики в миллион раз лучше стонов удовольствия. Хочу ещё! – упоенно произносит Хван, начиная радостно хлопать в ладоши. Это даже выглядит пугающе. Кукольные губы предательски задрожали, теперь явственно понимая, что это действительно его конец. Что этот больной ублюдок не отпустит его. Что он заставит его страдать, причиняя только боль. Много боли. И это далеко не моральная боль. К карим глазам подступают отчаянные слёзы, из-за чего картинка становится нечёткой, расплывчатой. Его надежда на спасение тускнеет, он теряет её. Напрасно сидеть и плакать, сожалея о своём выборе. В нём всё ещё недостаточно веры, чтобы попытаться спасти свою жизнь. Если так подумать, то он с самого начала этого похищения не надеялся спастись. Ведь если бы он горел этим желанием, то давно бы уже предпринял попытку своего побега. Глупец. Ему нужно начинать думать, а не ждать, пока тот нанесёт новые увечья. Похоже, он не шибко-то хочет сбежать, раз до сих пор не попытался. Да, его руки связаны, но у него ещё и ноги есть. По щекам бегут холодные слёзы, что поблёскивают под белым светом двух ламп. Лисьи глаза загораются новым огнём приятного удивления, видя эти блестящие слёзы. Его половой орган твердеет, наконец узрев то, чего он так сильно хотел. Слёзы Феликса возбуждают его, а крики словно бы стали завершающей закуской к этому роскошному пиршеству. И он никак не может насытиться. Ему хочется ещё. Будто беспощадный вампир, который не в силах остановиться пить кровь. Его мучает жажда. Жажда видеть слёзы Ли и слышать его упоительные крики. — Как же ты красиво плачешь... – высоким голоском говорит Хёнджин. — Но, Ликси, – он на секунду замолкает, опускает озадаченный взгляд в пол, а затем быстро возвращает его, — теперь я хочу видеть не только твои слёзы, но и слышать твои крики, – пухлые губы растягиваются в сумасшедшей улыбке. Солёные слёзы мгновенно перестают стекать по щекам. Крики... Он хочет слышать его крики. Это значит лишь то, что Хван собирается сделать ему больно. — О боже, – вполголоса молвит юноша, расширяя стеклянные глаза. Тот наигранно смеётся и слегка наклоняется вперёд, кладя ладонь на раненное плечо. — Даже не пытайся молить Бога о своём спасении. Его просто не существует, – насмешливым тоном произносит старший. — Не стоило бросать меня, – взор холоднеет, становится злым и жестоким. Большой палец опускается вниз, теперь находясь возле глубокой раны. Веснушка корчит лицо от тупой боли, сводит брови к переносице и негромко мычит. Парень приставляет палец к неширокой ране и входит им прямо внутрь. Та увеличивается, края рвутся, расширяясь в таком размере, будто это пулевое ранение. Адская боль спешно распространяется по всему телу, вновь и вновь возвращаясь к области ключицы. Он истошно кричит во всё горло, жмуря вымученные глаза. Этот крик не похож на тот, что был минутами ранее. Он болезненный, разрывающий душу, просящий помощи. Это звучание столь громкое, что его слышно во всём здании. Но его никто не услышит... Лицо Джина выражает сплошное удовлетворение, наслаждаясь его мучениями. Ликсу кажется, будто мощные когти собаки со всей силой царапают его рану, стараясь насквозь сделать в ней дыру. Из неё снова хлещет кровь, брызги летят прямо на пол. Если она продолжит кровоточить, то в скором времени он просто умрёт от потери крови. В его голову внезапно врезается сцена из любимого фильма, отчего он резко открывает глаза. У него только что родился план собственного спасения. Хван молниеносно вынимает палец, вследствие чего тот снова мычит и жмурит глаза. Младший облегчённо выдыхает, больше не желая проходить через этот ад. — Эй, Хёнджин, – охрипшим голосом зовёт Ли, поднимая на него усталый взгляд. — Ты смотрел «Ангелы Чарли»? – темноволосый в недоумении хмурит брови, делая небольшой шаг назад. — Нет? – риторически спрашивает он, мельком поднимая уголок губы. — А я смотрел, – истощённые глаза мимолётно сверкнули ехидством, словно в них произошёл раскат молнии. Он вцепляется в подлокотники, встаёт на ноги вместе со стулом и резко поворачивается назад, после чего бежит прямо в ошарашенного Джина. Ножки стула тотчас же зажимают чужие бёдра, а деревянная спинка упирается в его верхнюю часть тела. Хван делает поспешные шаги назад, дабы удержать равновесие и не упасть. Тот со всей силы толкает его спинкой стула, отчего старший, не удержав равновесие, падает на спину вместе с Феликсом. Деревянный стул мгновенно ломается, ножки становятся щепками, а подлокотники разламываются на две части, тем самым освобождая запястья Ликса. Он быстро поднимается с чужого тела, смотрит на потерявшего сознание Хёнджина и бежит в темноту. Адреналин распространяется по его венам, снося на своём пути каждое препятствие. Дурак даже не обратил внимания на небольшой стол, где лежат его вещи, включая мобильник и перцовый баллончик. Ладно это, но он даже не подумал о том, чтобы взять с собой кинжал. Он понятия не имеет, где находится, не знает, куда бежать. Глаза никак не могут привыкнуть к кромешной темноте, дабы адаптироваться и начать видеть. Здесь холодно, пахнет сыростью. Кажется, будто он находится в канализации. Молодой человек щурит глаза, видя вдали какой-то крохотный тёплый свет. Он на секунду останавливается, старается приглядеться и вновь начинает бежать. Бежать к свету. Ноги мчатся вперёд, пока по его щекам текут слёзы страха и надежды. Хочется верить, что он бежит к выходу, а не в очередную ловушку. Ему страшно. В какой вообще момент всё вышло из под контроля? Почему он только и делает, что совершает глупые ошибки, кой приводят его в ад? Ему просто хочется, чтобы весь этот ужас оказался сном. Тогда почему ты не просыпаешься? Голова кружится, он больше не может бежать. Потрачено слишком много сил. Он потерял много крови, что продолжает неторопливо вытекать из его раны. Об этом он тоже не подумал, хотя пересмотрел множество поучительных фильмов. Или вы действительно думали, что всякие триллеры и боевики ничему не учат? Как бы он тогда выбрался, если бы не вспомнил о том, что делала Дилан Сандерс в фильме «Ангелы Чарли»? Густые облака движутся вперёд, из-за чего в скором времени появится луна. Тёплый свет медленно сменяется холодным, что в разы больше этого крошечного огонька. Курносый смотрит на свет предвкушёнными глазами, продолжая бежать к нему со всех ног. Он слегка хмурит брови, глядя на этот самый свет, что с каждой секундой принимает квадратную форму. Веснушчатый резко останавливается возле большого квадратного проёма без окна. В карих глазах снова гаснет надежда. Это выход в мир мёртвых, а не в мир живых. Он, переводя дыхание, подходит ближе к проёму и смотрит вниз. И только сейчас он понимает, что находится на пятом этаже какого-то заброшенного здания. Прыгать – не вариант, это самоубийство. Остаётся лишь бродить по зданию в поисках лестницы без какого-либо источника света. Он огорчённо выдыхает, с болью прикусывает нижнюю губу и идёт назад. — Ликси-и, – слышится вдали надменный голос Хвана. Юноша расширяет перепуганные глаза, теперь ступая так тихо, чтобы тот его не услышал. Руки трясутся, глаза медленно закрываются. Хочется спать... Только вот если он закроет глаза, то его будет ждать не сон, а смерть. В голову врезается осознание того, что из него до сих пор вытекает кровь. Он прикладывает ладонь к ране, кривит лицо от давящей боли и, пригнувшись, идёт вперёд. Медленно и бесшумно. До слуха доносится негромкий свист, говорящий о том, что Джин становится всё ближе к нему. Сердце стучит как сумасшедшее, словно оно принадлежит не человеку, а колибри. Его жизнь висит на волоске. С каждой минутой его зрение всё лучше адаптируется в темноте, отчего он начинает лучше видеть. Взгляд осматривает множество небольших комнат без дверей, уже подумывая над тем, чтобы спрятаться в одной из них. Он доходит до конца этого длинного и широкого коридора, после чего начинает внимательно осматриваться. Глядит сначала влево, а потом вправо, окончательно поворачиваясь в правую сторону. Блондин слабо улыбается, видя перед собой всякие булыжники и бетонную лестницу. Её край надломлен, а посему ему нужно спускаться крайне осторожно. — Знаешь, за что я люблю заброшенные здания? – веснушка молниеносно замирает. По телу бегут мурашки, осознавая тот факт, что старший находится ближе, чем он думал. Голос Хёнджина отдаётся громким эхом, словно он находится не в определённом месте, а повсюду. Эхо не позволяет определить его местонахождение, что лишь усугубляет ситуацию Ли. И это пугает ещё сильнее. — Я люблю их за то, что даже с большого расстояния можно услышать каждый шорох. Феликс, я слышу, как ты дышишь, – он тут же закрывает рот свободной ладонью и начинает пятиться назад. Ноги заводят его в маленькую комнату с небольшим проёмом, куда падает холодный свет выглянувшей луны. В левой стене располагается достаточно большая дыра, в которую можно спокойно засунуть голову. Он медленно сползает по правой стене, плавно садясь на пол. Затем на мгновение закрывает изнурённые глаза и убирает руку ото рта. Ликс кладёт её на пол, тотчас же чувствуя, как кожа соприкоснулась с чем-то мокрым и очень холодным. Он в непонимании открывает глаза, приподнимает руку и смотрит на свою ладонь. Окровавленную ладонь. Пуля страха попадает прямо в сердце, пронзая его своим неистовым ужасом. Кровь густая, холодная. Складывается такое впечатление, будто он заперт в комнате с самыми ядовитыми змеями, кой так и норовят пустить по его телу свой быстродействующий яд. Он нервно сглатывает и нерешительно поворачивает голову в сторону. Мутные, почти белые глаза смотрят прямо на него. В них застыл самый что ни на есть настоящий ужас. Лицо девушки белое, волосы чёрные, рот приоткрыт. Ему хочется закричать при виде её безжизненных глаз. Ясно одно: она умерла в самых страшных муках. Это видно по её выражению лица. По глазам. Он неторопливо переводит взгляд с её глаз на голую грудь. Воздух окончательно перестаёт поступать в лёгкие, видя страшную дыру в меж её грудей. Покрытые кровью рёбра проломлены, а под ними нет сердца. С другой стороны виднеется небольшой кусок лёгкого, кой раньше защищали эти самые пробитые рёбра. Как безжалостно... У всех этих жестоких деяний есть имя – Хван Хёнджин. По щекам бегут чистые слёзы искреннего сожаления и неподдельного страха. В горле застрял горький ком, не желающий падать в его желудок. — Ей подходят эти мёртвые глаза, – юноша резко поднимает взгляд на Джина, который высовывает голову из дыры в стене. — Но я хочу увидеть лишь твои безжизненные глазки. Думаю, это будет выглядеть очень красиво и эстетично, – Феликс опускает взор на вытянутый кусок стекла, что валяется возле мёртвого тела. — Чудовище! – верещит Ли, хватая в руку стекло и тотчас же подскакивая на ноги. Он выбегает из так называемой комнаты, смотря только на лестницу. Главное спуститься. Главное успеть. Главное быть первым. В глазах то ли отчаяние, то ли вера. Он не знает, сможет ли дожить до завтрашнего дня. Однако он приложит все свои усилия, чтобы подарить себе новый день. Чтобы выжить. Да, жизнь коротка, но ему ещё рано умирать. Он и половины жизни не прожил, а посему не может так просто умереть от рук какого-то больного урода. Его время ещё не пришло, слишком рано. Правая нога встаёт на пол, оказываясь в трёх сантиметрах от первой ступени. Ещё чуть-чуть... Нужно сделать всего лишь один шаг вперёд. Он стискивает зубы, отрывает ногу от бетонного пола и почти касается ею первой ступени. Хван резко хватает его за руку, моментально разворачивая к себе. Тот, даже не заглянув в чужие глаза, сжимает стекло и молниеносно вонзает его в нижнюю часть плеча старшего. Хёнджин шипит от жгучей боли, неосознанно выпуская кисть Ликса, который тут же бежит вниз по лестнице. Ноги со скоростью света несут его вниз, быстро преодолевая пятый этаж. Ему по-прежнему хочется спать, но он продолжает спускаться. Продолжает бороться за свою жизнь. Силы на пределе, воздух никак не может заполнить лёгкие. Кажется, что это конец. Он готов прямо сейчас рухнуть, как мешок с рисом и отключиться. Но тогда он умрёт. Тогда это действительно будет конец. Его конец. Феликс бежит по лестнице сломя голову, опираясь окровавленной ладонью о стену. Второй этаж. Ещё немного. Осталось ещё немного. Чёртова голова начинает предательски кружится, отчего ему становится в разы сложнее передвигаться. Будто даже вселенная против него, не то что удача. До слуха доносится чужой и очень быстрый шаг, что с каждой секундой становится всё ближе к нему. Опять. Он опять догоняет его. Этот монстр хочет забрать его жизнь. Хочет сделать ему больно. Блондин, находясь между вторым и первым этажами, вскидывает брови, видя вдали настоящий выход. Не иллюзия, не галлюцинация. Это выход. Он реален. На лице появляется облегчённая улыбка, потому что в этом выходе можно найти помощь. Растерянный взгляд падает на незнакомого мужчину, что стоит совсем рядом со входом в здание. Он смотрит в экран мобильника, а подле него бегает большая собака. Это шанс Ли. Его спасение. В карих глазах зарождается последняя надежда. Сердце бьётся быстрее, и всё, что с ним случилось до этого момента, теперь перестаёт иметь значимый смысл. Просто хочется выбраться. Скрыться за чужой широкой спиной, кой способна защитить его. Веснушчатый словно гадает на лепестках роз, на которых написаны: «Жизнь» и «Смерть». Так какой же останется лепесток: с жизнью или со смертью? На его глазах появляются слёзы счастья, переступая последнюю ступень. Кажется, будто сама судьба оттягивает на себя золотую нить его жизни, поднося к ней свои острые ножницы. Она может в любой момент обрезать её. И тогда он умрёт. Молодой человек делает последние быстрые шаги вперёд и выходит из темноты. Вот теперь можно кричать о помощи. Он резко останавливается под лунным светом, набирает в лёгкие как можно больше воздуха и сжимает кулаки. — На пом... – большая ладонь мгновенно накрывает его рот и, не теряя ни секунды, уводит брыкающегося юношу в темноту. Туда, откуда он так отчаянно пытался выбраться. Он проиграл. Проиграл свою жизнь. Удача? К чёрту удачу. У него был только он и его желание выжить. Он достаточно пытался. Не получилось. Но почему? Почему весы смерти качнулись в другую сторону, когда он почти выбрался наружу? Слёзы радости в эту же секунду превращаются в горькие слёзы обиды и боли. Вера рухнула. Надежды не оправдались. Неужели он действительно вот так умрёт? Неужели это его конец? Он снова пойман. Его жизнь снова находится в руках Джина. Мышка угодила в капкан. Только вот поймана не нога, а жизнь. Он громко мычит, дёргает ногами, бьёт его по рукам. Но этих сил недостаточно. Феликс ослаб, вследствие чего ему никак не удастся выбраться из рук Хвана. Глухое мычание разносится по первому этажу, не смея выходить за пределы здания. Мычание отчаяния, помощи. Никто не услышит. Никто не поможет. Хёнджин обхватывает его талию одной рукой, приподнимает лёгкое тело и идёт на второй этаж. Ликс продолжает брыкаться, глядя вдаль заплаканными глазами. Парень переступает последнюю ступень пятого этажа и с силой отбрасывает его на пол. Курносый ударяется плечом об бетонный пол, моментально жмуря глаза от тупой боли. — Ну почему тебе так трудно быть послушным?! – сквозь зубы цедит старший. — Ничего бы из этого не случилось, если бы ты послушал меня и остался. Ты, – он показывает на него указательным пальцем, — сам во всём виноват. Даже не вздумай винить меня в своих глупых действиях, – темноволосый подходит ближе к нему, садится на корточки и начинает тыкать в него пальцем. Веснушка отчётливо видит ярость в его глазах. Видит жестокость, раздражение. — Ты не принял во внимание слова о том, что я убью тебя, если осмелишься бросить меня. Ликсик, я всегда держу своё слово, – тон грубый, злой. Он переводит взгляд на пористый булыжник, находящийся подле него. — Мне надоело, что ты постоянно пытаешься сбежать от меня, – он накрывает булыжник своей ладонью и придвигает его к ноге Ли. Его карие, вмиг повеселевшие глаза поднимаются вверх, снова заглядывая в чужие. — Теперь не сбежишь, – Джин хватает его за голень и резко приподнимает её. Он придвигает камень ещё ближе, кладёт на него ногу Ли и встаёт с корточек. Юноша в ужасе вскидывает брови, наконец поняв, что тот собирается сделать. И он опять не успевает вовремя среагировать... Хёнджин поднимает одну ногу, прицеливается в чужую и резко опускает её вниз, попадая прямо в нижнюю часть голени. Раздаётся громкий, до невозможного пронзительный хруст ломающейся кости, за которым сразу же следует оглушающий гортанный крик. Резкая, очень острая боль отдаётся в области голени, из-за чего ему становится трудно дышать. Феликс опускает глаза на свою ногу и ужасается ещё сильнее, видя, как из неё выглядывает фрагмент собственной кости, бо́льшую часть которой накрывает окровавленная кожа. В некоторых местах отчётливо видны куски мяса, что лишь вводит его в неистовый шок. Из раны брызгает ещё тёплая кровь, быстро падая на бетонный пол. Доносится новый крик, что наполнен не болью, а самым настоящим страхом. Он в панике бегает глазами по кости, не шибко толстой коже и мясу. Глаза широко открыты, до сих пор не веря в увиденное. Боль адская, пронзающая всё его тело. Он, мать твою, видит собственную кость. Кожа разорвана так, словно её прогрызла стая голодных волков, беспощадно вгрызаясь в неё своими сильными зубами. Мягкие ткани можно увидеть даже невооружённым глазом. Они кровоточат, давно намочив джинсы. Его сердце бьётся как сумасшедшее, лицезрев открытый перелом своей ноги. Парень растягивает губы в довольной улыбке, а затем хватает его прямо за эту ногу, вследствие чего слышится новый крик боли. Он начинает насвистывать какую-то песню и идти вперёд, неся за собой бедного Ли. Тот, перекрикивая его свист, старается вцепиться в гладкий пол маленькими пальцами. Ногти пытаются вонзиться в него, ломая их к чёртовой матери. Хван заносит его в ту же комнату, где и начинался весь этот ад. Он берёт новый стул, поднимает вымученное тело и с силой усаживает на него. — До чего ж я люблю твои крики, – сладко говорит он, вытаскивая из кармана то самое стекло, которым его ранил Ликс. — Интересно, сколько ещё ты сможешь продержаться? – Хёнджин подходит ближе к нему, слегка наклоняется и приставляет острый конец стекла к усыпанной веснушками щеке. Рука подаётся вперёд, из-за чего холодный осколок впивается в карамельную кожу. Тот кривит лицо, болезненно мычит и старается отвернуть голову. Стекло вонзается ещё глубже, разрывая внешний слой кожи, а также кровеносные сосуды. — Ну так неинтересно, – расстроенным тоном молвит Джин. Он сводит брови к переносице, затем недовольно поджимает губы в тонкую линию и убирает осколок от щеки, после чего резким движением вонзает его в верхнюю часть живота, тем самым втыкаясь в правую почку. Курносый австралиец издаёт громкий крик, что лишь веселит больного ублюдка. Старший сжимает стекло и начинает быстро прокручивать его в разные стороны, таким образом раздирая почку тупыми краями осколка. Юноша верещит в неистовых мученьях, пока по его щекам текут слёзы. Он внезапно замолкает, в глазах темнеет, дыхание замедляется. Сердце пропускает последний удар и окончательно останавливается. Феликс делает последний выдох с широко открытыми глазами, кой смотрят вверх. Хван наносит новый удар в плечо, но тот больше не реагирует. Он хмурит брови и заглядывает в глаза, из которых быстро уходит жизнь. — Эй, – парень бьёт его по щеке, и ничего не происходит. Юноша не моргает. Не дышит. — Что, всё уже? Ты сдох, что ли? – ответа не следует. Ли Феликс мёртв. Окончательно и бесповоротно. Хёнджин убил его. Этот молодой человек умер в самых страшных мучениях. — Руки вверх! – громко говорит один из полицейских, наставляя на Джина пистолет. Темноволосый медленно поднимает руки и неспешно оборачивается, теперь видя перед собой четырёх копов. Они опоздали. Уже слишком поздно, потому что Ликс мёртв. Вот чем закончилась его влюблённость. Вот к чему она привела. Он умер, так и не познав жизни. Умер в муках.

***

Он прожил ещё один день. Ещё один день в этом чёртовом месте, где его окружают такие же психи, как он. Всё здесь кажется ненастоящим, фальшивым. Он и подумать не мог, что его ад будет в белом цвете. Запах медикаментов бьёт в нос каждый блядский день. Отовсюду доносятся противные крики всяких придурков, которые не хотят принимать свои лекарства. А толку от них? Нормальными они уже не станут. Под его глазами большие синяки, что постоянно приобретают то светло-фиолетовый цвет, то блёкло-коричневый. Тварь не высыпается, каждую ночь слыша в своей голове один единственный крик, не дающий ему покоя. Каждую ночь он видит эти карие, до ужаса озлобленные глаза, кой отражаются в продолговатом осколке стекла. И каждую ночь его зовёт низкий, до боли знакомый голос. Он устал от этих кошмаров. Устал от всего. Стены этой психиатрической больницы вызывают в нём лишь отвращение. Безумный смех душевнобольных людей раздражает его, потому что он смеётся точно так же. Хёнджин находится здесь только третью неделю, а кажется, будто прошёл целый год. Три недели назад он убил его. Убил Феликса. Раскаивается ли он? Нет. Сожалеет ли о своём выборе? Ещё чего. Сынмин пытался добиться того, чтобы его пустили к этому уроду. Но ему всегда отказывают. Сколько бы раз он ни пришёл, его не пустят. Видать, знают, что если впустят Кима, то он задушит Хвана голыми руками. Правда, Ликса это не вернёт. Сегодня Джина снова посадили в тихую комнату, поскольку он опять разбушевался. Ему хотели вколоть какой-то препарат, что вызвало в нём агрессию. Из-за этого он начал драться с медбратом, пока не прибежали ещё двое. А перед тем как отправиться в тихую комнату, он успел прихватить с собой скальпель, чего медбратья, конечно же, не заметили. Парень облокачивается о мягкую белую стену и сползает вниз. Карие глаза смотрят вверх, в них отражается белый свет лампы. Забавно, что здесь даже потолки обиты мягкими материалами. Он переводит пустой взор на небольшое окошко с мягкими решётками и вскидывает брови, видя за ним таинственные глаза, что смотрят прямо на него. Это его глаза. Глаза Ли. Хёнджин мгновенно встаёт с мягкого пола, после чего делает большой шаг вперёд. Белая обитая дверь внезапно открывается. Юноша растягивает кукольные губы в загадочно-игривой улыбке и идёт по длинному коридору. — Постой! – кричит он, выбегая из комнаты. Взгляд цепляется за хрупкую спину, кой окутывает белая рубашка. Темноволосый ступает босыми пятками по холодному полу, идя следом за ним. — Феликс, – зовёт старший, но тот не оборачивается. Веснушчатый тихонько хихикает, продолжая идти лёгкой походкой. Он неожиданно заворачивает за угол, отчего Хван на секунду замирает, а потом бежит за ним. Старший резко останавливается, видя перед собой полупрозрачные ткани, что свисают с потолка. — Где же ты? – вполголоса спрашивает он и делает шаг вперёд. — Найди меня, – игривым голоском молвит блондин, после чего снова издаёт лёгкий смешок, кой раздаётся мнимым эхом. Джин приподнимает уголок губы и идёт вперёд, отодвигая ткани в сторону. Он следует по светлому, будто нескончаемому коридору, пытаясь отыскать этого юношу. Парень негромко хихикает, смотря в обитую стену безумными глазами. По изящным кистям стекает алая кровь, капая прямо на белый матрас. Он быстро окрашивается в красный цвет, оставаясь на мягком материале огромным пятном. Возле него лежит окровавленный скальпель, сделавший своё дело. Руки в крови, вены вскрыты, разрезаны. Он видит галлюцинацию, в которой всё кажется чертовски реальным. Видит ненастоящего Феликса. И никто не заглянет в эту тихую комнату, потому что всем плевать. Так Хван Хёнджин и покончил с собой. Так и наступил их конец.