Откровения

Валерка неосознанно тряс под партой ногой. Игорь Александрович, опершись руками на первую парту среднего ряда медленно оглядывал класс. В его голове никак не укладывалось куда делись те жизнерадостные дети, пришедшие к нему на линейку в пятом классе. Все они так переменились. Смотрят исподлобья как волчата. Одежда у них теперь совсем другая: цвета мрачные и неброские. У девочек – тонна макияжа, черные круги под глазами, длинные ресницы. У кого-то из парней уже усы. Класс молчит, сверлит учителя взглядом. Игоря резко бросает в жар. Эти злые глаза... - Я так понимаю, разговаривать вы не хотите, – в ответ молчание. – Так вот, ваши желания здесь ничего не значат. Пока не обсудим домой никто не пойдет. И мне плевать просидим мы здесь три часа или двое суток. Класс засомневался. Кто-то перешептывался, кто, наоборот, показательно принимался плевать в потолок и соседей, надеясь ненароком попасть и в учителя. - Вы знаете друг друга уже пять лет, - напомнил Игорь. – Вы будете заперты пока не расскажете мне абсолютно все. Здесь можно рассказать всю правду. Абсолютно всю, Лагунов, - обратился он к Валерке, лицо которого выражало нескрываемую вражду. – И пока вы не заговорите никто не уйдет. Тут все готовы слушать даже самые большие откровения, так ведь? Вопрос оставлен без ответа. - Ну, - вызывающе тряхнул головой Игорь Александрович, постучав пальцами по парте. Майскую духоту словно молния изредка прорезывал проходящий через форточку ветер. Одуванчики в вазе на учительском столе увяли и теперь их бурые головки свешивались вниз, касаясь ободка. В воде плавали две мертвые мухи. Игорь прошелся взглядом по лицу каждого. Когда же эти исчадия Ада вывалят всю правду? Неужто придется опрашивать каждого по отдельности? Так ведь был уже опыт и что? Ничего хорошего. Может, хоть ответственность перед коллективом сподвигнет их. Совесть-то осталась у ребят в конце концов. По крайней мере, Игорю хотелось верить в это. За задней партой первого ряда колыхнулось что-то белое. Учитель перевел взгляд на парня в белой рубашке. - Я хочу сказать, - вызвался Лева.