Хороший.

— И снова ты здесь. Говорит маленький, серовласый мальчик, смотря мне прямо в душу. Его лицо знакомо так, как будто я видел его каждый день, глядя в зеркало. — Ты не меняешься. Говорит мальчик, складывая кораблик из бумаги. Я сел на землю рядом с ним, наблюдая за маленькими ручками, что с таким усердием складывали кораблик. Было тихо. Впервые за долгие годы я не слышу шума. Как будто я под водой. Это расслабляет. — Ты тоже, Кели. Говорю я, обращаясь к мальчику. На хрупком тельце ребёнка ещё не было моих шрамов, а в глазах не было боли и злости. Я восхищался им. Да, я сильнее, ловчее, ну и знаниями повыше буду, но он был таким чудесным. Я был чудесным ребёнком и превратился в монстра. — Вот только сейчас не занимайся принижением себя. Говорит мальчик, вставая с колен и подходя к речке, опуская туда кораблик и улыбаясь ему вслед. — Ты хороший и совсем не похож на монстра. Мальчик подходит ближе и треплет меня по голове. Я улыбаюсь. Неосознанно, тоскливо, но улыбаюсь. Я восхищаюсь тем, кем был раньше. — Ты всегда видел в людях хорошое, Кели. Говорю я, обнимая его. Я скучал, скучал по тому, кем был. Я хотел быть хорошим. Я не хотел быть монстром. — Всё будет хорошо, Келус. Говорит мальчик, гладя меня по голове, пока я вжимался в его тело. Я рыдал. Мне было больно. Я устал быть взрослым и снова хотел быть ребёнком. Я чувствовал, как мальчик всё гладил меня и гладил, как он поднимал моё лицо и говорил, улыбаясь так тепло и счастливо: — Тебя Хэн ждёт. Дань Хэн и вправду ждал. Я знал, что он сейчас, вероятнее всего, лежит рядом и нервно дёргает своим хвостом. Я знал, что он волновался. Знал, что мне надо проснуться, но я не хотел. Мне нравилась компания маленького себя. — Ты помнишь, как делать кораблики? Говорит ребёнок, улыбаясь и садясь обратно на пледик, постеленный на земле. Я вытираю мокрые от слёз щеки и качаю головой. Я и вправду забыл, как их делать. — Ничего, сейчас напомним. Кели закатывает рукава и нахмуривается в сосредоточении. Он протягивает мне жёлтый лист бумаги и говорит: — Так, смотри. Сначала складываешь пополам, потом вот эту часть. Листья шуршали от ветра, речка текла своим чередом, где-то далеко пели птицы, а прохладный воздух леса трепал волосы. Я не помнил это место, но чувствовал умиротворение, находясь здесь. Я старательно складывал кораблик, следил за его действиями и повторял. Через пару минут откровенных страданий у меня получился жёлтый кораблик. Немного помятый жизнью, но всё такой же чудесный. — Отлично. Говорит мальчик, показывая свой. Его кораблик был весь в белых звёздочках, которые он нарисовал. А сам он так счастливо улыбался. Я тоже улыбался. Мне хотелось улыбаться. — Запустим? Говорит он, показывая на речку. Я встаю и беру его за руку. Он хватает своей ручкой мою и бежит к речке, нетерпеливо махая руками. Мы запускаем кораблики, опуская их в воду. Их уносит дальше по течению, а мы, всё так же держась за руки, смотрим им вслед. Мальчик тихо произносит: — Ты же ещё придёшь? Он не смотрел на меня. Всё так же глядя вслед корабликам. — Да. Я тебя больше не брошу. Говорю я, трепля его по голове и улыбаясь. Он смотрел на меня в ответ и улыбался. Так тепло. — А пока я пойду встречусь с любовью всей нашей жизни. Я улыбаюсь, глядя в его золотые глаза. — Передавай Дань Хэну привет и удачи. Говорит он, махая мне рукой, а мир вокруг растворялся.

***

Я очнулся. Всё тело болело, а шея затекла. Видимо, меня хорошенько так избили, раз уж я отключился. На краю кровати была опущена тёмная макушка. Дань Хэн. Он всё это время сидел рядом, не отходя от меня. Он переживал. Я сел в кровати, из-за чего раны, полученные в бою, болезненно заныли. Внезапно ко мне прыгают в объятия, сжимая меня в своих руках, зарываясь лицом в мою шею. Он скучал не меньше меня. — Ещё раз такое сотворишь, и я лично тебя прикончу. Бурчит Хэн. Я сжимал его, и плевать на раны, что болезненно ныли от слишком большой силы. — Кели передавал привет. Говорю я, гладя его по спине в знак извинений. — Ты тоже ему передавай. Говорит Хэн, немного отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. Они были красными и светились синевой морских глубин. Чудесные глаза. — Я скучал. Я целую его в щёку и прижимаю к себе. Я так сильно скучал. — Я тоже. Хэн целует меня в лоб, сжимая в объятиях. Я не слышал шума. Наконец-то так спокойно. Он — моё спокойствие. Мы обнимались очень долго, как вдруг дверь резко открывается, и в наши объятия влетает розовласая девушка. Март сжимала нас обоих, что-то радостно крича. Я не разобрал слов, но она точно рада, что я жив. — Ты идиот! Больше не лезь в такие места один! И чтобы больше не помирал! Кричит она, шуточно ударяя меня в плечо и отпуская. Дань Хэн говорит ей, чтобы она не кричала, а сама Март в это время отвечает ему, чтобы он от неё отстал — у неё друг воскрес. Я улыбался. На сердце было тепло.

Я наконец-то дома.