Дом

***

На часах было около одиннадцати, когда он наконец ввалился домой. Наспех скинув обувь и верхнюю одежду, от усталости и недосыпа доплёлся до гостиной... В камине догорали остатки утренних дров. А за окном, не прекращаясь уже четвертый день, лил дождь. Сезон дождей в этом году решил начаться раньше. На столике предусмотрительно стоял графин с водой и стакан. Жадно отпив, он позволил себе расслабиться в кресле и с новым вдохом впитать уют дома. — Почему ты не спишь? Заметил, ничто не могло укрыться от его внимательного взгляда. Даже тихие шаги любимой. — Не могу спать без тебя. — Спасибо. — он правда был благодарен. За все: любовь, тепло, дом, ужин. За объятия и поцелуи, за понимание, за благодарность, силу и вдохновение, что возрастала в нём в стократном размере с каждым днём его новой жизни в любви с ней. Он так же любил в ответ. Любил с каждым днём больше, сильнее... И хотел чтобы она высыпалась, не смотрела на его непонятный распорядок в урон своему здоровью. Но каждый раз, где-то глубоко внутри, с замиранием сердца надеялся, что она и правда еще не спит, ждёт. И она ждала. И понимала его распорядок, ведь у неё был такой же. Что взять с творческих натур...? Она тихо и грациозно приближается к креслу, не давая ему времени встать навстречу. Он в ответ льнёт к рукам, что гладят по лицу, зарываются в отросшие волосы, мягко массируют виски, шею и плечи. Он целует пальцы, утыкается, ластиться словно кот... — Пойдем спать, или... ты голоден? В холодильнике ужин. Я разогрею? Мотает головой. Она замечает залегшие синяки под глазами, поджимает губы. Ему определённо нужен сон больше чем еда, он очень строг к себе. Обивка кресла такая бархатная и мягкая, что в ней утопаешь. Он откидывается на спинку мерно дыша, расслабляясь, и мягко тянет её за руку, подхватывая, усаживая к себе на колени. — Прошу, посиди со мной. Она опускается, скользя по его плечам ладонями вверх. Плавно обнимает за шею. Прижимается щекой. Его рубашка атласная, пахнет его же парфюмом. Так тепло, так хорошо. Горит камин в полумраке. — Собрание прошло как нужно? Всё утвердили? — тихо спрашивает, на что он коротко хмыкает, подтверждая положительную догадку. — Ты устал, пойдём спать. — тянет галстук, не торопясь развязывая и ослабляя пару пуговиц рубашки. Он благодарно целует, попадая в висок и крепче прижимает за талию к себе, гладит спину длинными пальцами пианиста. — Да, сейчас идём, посидим ещё так немного. Так хорошо. — Так нежно, — соглашается она, целуя его подбородок и уголок губ. Он улыбается по чеширски, устал, но улыбается, а сердце ещё больше разгорается от нежности.

И им тепло.