the world we knew

сколько-то лет назад

— Знаешь, когда я с тобой, мне постоянно кажется, что за мной следят, — Гэвин сидит спиной к Джоссу, буквально почти лежит на чужой спине. Вокруг них снуют люди, кто-то кидает на них удивлённые взгляды, кто-то — заинтересованные. И Гэвину бы возмутиться — он на это не подписывался, когда согласился стать Джоссу другом (Намтан пожурила его после, спросив, точно ли они собрались дружить), — но с этим смириться можно. А вот ощущение, что наблюдают исподтишка — это что-то новое, некомфортное. Даже немного пугающее. — Боюсь, что тебе не кажется, — Джосс вздыхает так сильно, что вибрация чужого тела доходит и до Гэвина. Он выпрямляется и разворачивается к тому лицом. Трогает за плечо, вынуждая повернуться и Джосса. Смотрит в глаза и понимает, что ответов не получит. — Я расскажу. Когда придёт время. Не смотри на меня так, пожалуйста. — Как? — Гэвин залипает на чужом лице — его взгляд бегает от чужих глаз до губ и обратно и он не знает за что зацепиться. Кажется, получается в принципе плохо. Джосс на вопрос лишь изгибает бровь, а Гэвин по-глупому улыбается, прикидываясь дурачком. — Ладно, понял, не спрашиваю. — Я правда хочу рассказать тебе всё, — Джосс кладёт ладонь на чужое бедро, чувствуя, как напрягается Гэвин — над этим им предстоит ещё поработать, — слегка поглаживает, успокаивая. — Но не сейчас, и явно не здесь. И, кажется, явно не сейчас — сдаётся мне, Намтан меня и правда когда-нибудь убьёт взглядом. Или не взглядом. Гэвин оборачивается и закатывает глаза. Если бы это была не реальная жизнь, а какой-нибудь комикс, которые, как выяснил Гэвин, Джосс просто обожает, вокруг Намтан буквально летали бы молнии. Но что больше привлекает его внимание, так это факт того, что Намтан стоит на другом конце столовой не одна. Он щурит глаза — забыл надеть линзы — и узнает в девушке рядом с Намтан ту самую первокурсницу, что спрашивала у него самого про его подругу. Надо будет расспросить Намтан за ужином. — Тебе всё ещё нельзя водить парней домой? — шутит Джосс и Гэвин, не ожидая даже от самого себя такого, шлёпаёт Джосса по плечу. Тот притворно стонет, но ухмылка на его лице выдаёт его с потрохами. — Ладно-ладно, я пошутил. Я заберу тебя после занятий? Гэвин, до сих пор не привыкший, краснеет ушами от этого вопроса. Они договорились после пар сходить в кино — Гэвин не замолкал последние пару дней, рассказывая о сюжете и о том, как так вышло, что режиссёр, снявший лучшего Паука по его мнению (они долго после спорили, кто же лучше — Тоби или Эндрю), смог снять что-то настолько пронзительное. — Д-да, конечно, — он всё ещё пунцовеет ушами, и кажется, даже шея покраснела, и встаёт с насиженного места. Отряхивает брюки, на которых нет и пылинки, тянется за своим рюкзаком и чуть не падает, когда Джосс тянет за лямку рюкзака к себе ближе. — До встречи, — улыбается тот и Гэвина буквально прошивает мурашками от чужого голоса возле уха. О том, что чужие губы практически касаются его уха, он старается не думать. Как и о том, что он буквально спиной ощущает чужой взгляд в спину. Вечером, когда они выходят из кинотеатра, на улице уже спадает привычная дневная жара и даже можно увидеть людей в чём-то теплее футболки. Гэвина прошивает мурашками — он всё ещё не отошёл от финала фильма, от эмоциональной речи главного героя в конце и от того, что они всё же спасли кота, — а ещё и рука Джосса, которая всё то время, что Гэвин утирал слёзы, гладила его по бедру, а сейчас крепко держит его собственную заставляет мурашки от мыслей бегать ещё сильнее. Хотя, если признаться, Гэвин надеялся, что Джосс поцелует его в темноте зала — вокруг них почти никого не было, если не считать пару-тройку человек по всему помещению, — но Джосс это не сделал. И Гэвин не уверен — дело в фильме или он всё себе надумал. — Спорим, я знаю, о чём ты сейчас думаешь? — Джосс тянет его к себе за руку поближе. Гэвин даже не сопротивляется. — Спорим, если угадаешь — исполню твоё желание, если нет — ты моё. И вместо ответа или подтверждения того, что Джосс принимает правила игры, тот чуть наклоняется и целует Гэвина. На улице, под светом фонарей и неоновых вывесок торгового центра, на глазах у прохожих и зевак. — Угадал? — спрашивает Джосс в чужие губы, когда перестаёт целовать. Глаза Гэвина бегают по чужому лицу, кончик носа такой же пунцовый от смущения, как и его уши несколькими часами ранее, а губы блестят от слюны. — Не угадал, — выдавливает из себя Гэвин. Джосс удивлённо изгибает бровь — кажется, это его любимый вид эмоций, а Гэвину просто нравится чужое лицо в этот момент, — и не успевает ничего сказать, как Гэвин сам тянется к нему и целует. Этот спор он готов проиграть. Как и любой другой, если это касается Гэвина и его поцелуев. __________________

настоящее время

Когда Босс говорит, что у него назначена встреча, Джосс хмурится. Он ничего не планировал, никого не ждал — все его мысли были о том, что вечером он позволит себе расслабиться в компании Джека. Когда Босс уточняет, что встреча в клубе, принадлежавшем его другу детства, Джосс понимает — Джека для компании будет маловато. В помещении клуба накурено, играет громкая музыка и неоновый зелёный свет слепит глаза яркими всполохами под биты, которые выкручивает диджей. Джосс никогда не был любителем таких мест — даже в студенческие годы предпочитая баскетбольный корт подобного рода развлечениям. Все в его окружении это знали, но только Люк не принимал “нет” как ответ, когда просил встретиться и провести время вместе. — Говори, что хотел и я уйду, — с порога заявляет Джосс, входя в вип-кабинет клуба, где уже не слышно музыку, где стены толстые настолько, что не будет слышно даже выстрела. Перед ним на кожанном диване вальяжно развалился Люк — друг детства, с которым они прошли и огонь и воду в буквальном смысле. И который предал его дружбу, позарившись на самое дорогое, что когда-либо было в жизни Джосса. — Джоззи, дорогой! — Люк привстаёт, тянется руками к другу, но тот лишь отмахивается. И не двигается. — Ну не будь букой, что ты как не родной! Присядь, выпьем. Я приготовил твой любимый виски. К выпивке Джосс пристрастился в тот момент, когда его жизнь пошла под откос и самое важное, что в ней было, оказалось недостижимым. Пара стаканов перед сном, когда не получалось заснуть, не более того. Но Люк откуда-то и об этом прознал. — Я не за этим пришёл. — Ой, да ладно тебе, — Люк усмехается. Он знал, что так будет. Так всегда было. — Я просто не смог найти нашего общего друга и решил узнать, куда ты его спрятал? — Он там, где тебе или кому-либо ещё его не найти, — сквозь зубы выдавил Джосс. Разговоры о нём всегда давались с трудом. — Можешь даже не пытаться. — А если я спрошу твоего красавчика-секретаря? — Люк смотрит куда-то сквозь Джосса и тому даже на секунду кажется, что Босс стоит у него за спиной. Но он точно пришёл один. Босс точно ждёт его в машине. — Он же наверняка всё знает — и где твой… А кто он тебе теперь? — Какое тебе, блять, дело? — не выдерживает Джосс. Глаза Люка в этот же момент вспыхивают интересом, а губы растягиваются в ухмылке — вот оно, задел за живое. — Ты его не увидишь. Как и я, проносится в голове, но Джосс берёт себя в руки. — Ладно, ладно, я не об этом поговорить хотел, хотя мне очень хочется. Я слышал, ты передал сеть в руки семьи Форса. — Допустим. — Забери обратно, пожалей пацана. — И не подумаю. — По хорошему ведь прошу, пацана реально жалко, — Люк садится прямо, складывает руки в замок на коленях и смотрит на Джосса снизу вверх. Что-то в его взгляде пугает — любой другой человек бы явственно задрожал, но не Джосс. — Моя семья, если ты помнишь, ведёт дела с этой сетью, нам бы не хотелось что-то менять. — Не моя забота. — Если мы придём к Форсу, это будет твоя проблема. — Угрожаешь? — Джосс изгибает бровь. В голове проносятся слова Гэвина о его этой привычке, но он отметает их — сейчас не время и не место об этом думать. — Предупреждаю. И прошу, — Люк улыбается, но в его улыбке нет ничего доброго. — Тебе не понравится, если мы придём. — Я запомню, — зеркалит чужую улыбку Джосс и разворачивается на каблуках, чтоб уйти. Схватив ручку двери, он оборачивается. Смотрит на улыбающегося Люка — вспоминает, как обожал эту улыбку, которая всегда была знаком, что всё будет хорошо, — и уходит.