Без тебя мир жесток

***

После просмотра кассеты всё наконец сложилось в одну картину. Страшную. Грязную. Но цельную. И самое главное — теперь у них было преимущество. Потому что впервые они знали больше, чем враги думали. Бой Чонгука был не просто боем. Это была приманка. И она сработала идеально. Пока все смотрели на ринг, пока ставки летели вверх, а толпа ревела после победы Чонгука — Юнги отследил перевод денег. Тэхен через контакты в Штатах пробил человека, чьё имя всплыло в документах. Чонсон вытянул адрес через старые связи. А Хосок… как обычно “случайно” услышал лишнее возле автомастерской, где любили собираться люди, работающие на тех самых ублюдков. Теперь всё сходилось в одну точку. Склад за городом. Старый логистический центр. Место, которое официально давно закрыто. Неофициально — идеально для встреч людей, которые не хотят светиться. Именно там должен был быть человек, которого они искали. Не главный. Но достаточно высокий, чтобы знать всё. И достаточно самоуверенный, чтобы считать, что никто до него не доберётся. — Это либо лучший план в нашей жизни, либо худший, — пробормотал Хосок, пока они ехали ночью по трассе. Чонсон усмехнулся за рулём: — Брат, у нас других не бывает. Музыка играла тихо. Почти фоном. Без обычного смеха. Без подколов. Все были слишком собраны. Чонгук сидел впереди и смотрел в окно. Тэхен рядом с ним сзади. Колено касалось его сидения. Мелочь. Но почему-то именно она держала Чонгука в реальности. Потому что иначе всё происходящее казалось бредом. Ещё несколько месяцев назад они просто учились. Пили пиво на парковке. Спорили, кто красивее. Прятались от Намджуна после пропусков. А сейчас ехали разбираться с людьми, замешанными в смерти его родителей. Чимин нарушил тишину первым: — Если честно… я до сих пор не верю, что мы реально это делаем. — Я тоже, — Юнги спокойно ответил. — Но уже поздно останавливаться. Тэхен тихо усмехнулся: — Вот это и пугает больше всего. — Что именно? — Чонсон повернул голову чуть в сторону. Тэхен посмотрел на Чонгука. — Что мы привыкли. Тишина. И никто не стал спорить. Потому что это было правдой. Они привыкли к опасности. К крови. К оружию. К тому, что любой вечер может закончиться больницей. И это было ненормально. Но уже стало частью их жизни. Когда они подъехали к складу, город остался далеко позади. Только редкие фонари. Темнота. И огромный бетонный комплекс впереди. Полумёртвый. Без света почти. — Романтика, — тихо сказал Хосок. Чонсон заглушил двигатель. — Работаем быстро. Юнги открыл ноутбук. — Камеры есть. Тэхен сразу напрягся: — Нас ждут? — Нет… — Юнги нахмурился. — Странно. Чонгук уже вышел из машины. — Тогда пошли. Внутри склад был пустой. Слишком пустой. Эхо шагов расходилось п огромному помещению. Ржавые конструкции. Старые контейнеры. Запах металла и сырости. Чимин нервно оглянулся: — Мне это не нравится. — Мне тоже, — спокойно сказал Тэхен. Именно поэтому он шёл рядом с Чонгуком почти вплотную. Будто инстинктивно держал рядом. А потом они услышали голос. — Долго же вы. Все резко остановились. На втором уровне склада стоял мужчина. Спокойный. В дорогом пальто. Слишком уверенный для человека, окружённого шестью злыми парнями. Чонгук сразу понял: это он. Не исполнитель. Не шавка. Кто-то выше. Намного. Мужчина смотрел прямо на Чонгука. — Ты очень похож на отца. Тишина ударила сильнее выстрела. Тэхен напрягся моментально. Чонсон сделал шаг вперёд. — Лучше говори по делу. Но мужчина даже не посмотрел на него. Только на Чонгука. — Он тоже думал, что сможет всё разрушить. Чонгук сжал челюсть. — Ты был там? Мужчина чуть улыбнулся. — Я был частью этого. Чимин тихо выдохнул. Юнги медленно опустил взгляд на пистолет у чужого пояса. А Тэхен понял главное: они наконец добрались до правды. И теперь пути назад уже не будет. Склад будто замер вместе с ними. Даже ветер снаружи больше не был слышен. Только голос того мужчины. Спокойный, холодный. Как у человека, который слишком долго считал себя недосягаемым. Чонгук смотрел на него не моргая. Внутри всё медленно закипало. Не вспышкой. Хуже. Тихо. Глубоко. — Кто ты такой? — спросил он наконец. — Для твоего отца я был партнёром. — Мужчина слегка наклонил голову. — А потом стал проблемой. Чонсон усмехнулся без тени веселья. — О, отлично. Очередной старый мудак с комплексом власти. Тэхен бросил коротко: — Сон. Но Чонсон уже завёлся. — Из-за вашей грязи в нас стреляли, резали, убивали людей! А теперь ты стоишь тут и говоришь так спокойно?! Мужчина впервые перевёл взгляд на него. — Потому что вы всё ещё дети. Чонсон шагнул вперёд. — Повтори. Чонгук рукой остановил его. Не отрывая взгляда от мужчины. — Мои родители. — Сглотнул и продолжил. — Что они сделали? Тишина натянулась струной. Мужчина медленно спустился на несколько ступенек ниже. Теперь свет падал на его лицо сильнее. Возраст. Усталость. Но глаза оставались опасными. — Они захотели выйти. Чимин нахмурился. — Из чего? Мужчина усмехнулся. — Из системы, которую помогали строить. У Чонгука внутри всё похолодело. — Нет. — Да. Твой отец занимался финансами. Мать — связями. Они были полезны. Юнги тихо сказал: — И когда решили уйти… — Они стали угрозой, — закончил мужчина. Тэхен рядом с Чонгуком напрягся сильнее. Он чувствовал, как у того начинают дрожать пальцы. Очень слабо. Но достаточно. — Они хотели забрать документы, — продолжил мужчина. — Передать всё наружу. Чонсон медленно выдохнул: — Поэтому их убили. Мужчина посмотрел прямо на Чонгука. — Нет. Их должны были только остановить. И вот тут внутри Чонгука что-то оборвалось. — Что значит “должны были”? — Голос дрогнул. Живо. Мужчина отвёл взгляд на секунду. И этого хватило. Хватило, чтобы понять: что-то пошло не по плану. Юнги понял первым. — Авария не была запланирована. Мужчина молчал. Тэхен медленно посмотрел на Чонгука. И увидел, как тот начинает понимать. По-настоящему. Все эти годы. Вся ненависть. Боль. Смерть родителей. И теперь…оказывается, даже это было не так просто. Чонгук сделал шаг вперёд. — Кто их убил? Мужчина поднял глаза. — Не я. — Тогда кто?! Тишина. И в этот момент по складу раздались хлопки. Медленные. Ленивые. Все резко обернулись. Из темноты второго прохода вышел ещё один человек. Высокий. В чёрной куртке. С лёгкой улыбкой. И почему-то Чимин побледнел раньше всех. Настолько резко, что Юнги сразу повернулся к нему. — Чимин? Но тот уже смотрел только вперёд. С ужасом. — Нет… — выдохнул он. Чонгук нахмурился. Мужчина усмехнулся. — О, вот теперь всё становится интереснее. Человек остановился под светом лампы. И спокойно посмотрел прямо на Чимина. — Давно не виделись, младший. Тишина ударила по всем сразу. Тэхен резко повернул голову к Чимину. — Что?.. Чимин побледнел окончательно. Пальцы сжались. — Это мой брат. Тэхен резко повернул голову. Чонгук нахмурился. А Юнги сразу посмотрел на Чимина. Так вот почему тот напрягся. Пак Джихён. Брат Чимина. Тот самый, который уже появлялся раньше. Тот, кто знал слишком много. И каждый раз приходил только тогда, когда всё становилось хуже. Джихён остановился рядом с мужчиной. Посмотрел сначала на Чимина. Потом на остальных. И тяжело выдохнул. — Я говорил тебе не лезть сюда. Чимин раздражённо шагнул вперёд. — А ты сам где сейчас?! — Пытаюсь закончить то, что взрослые испортили ещё до вашего рождения. Чонсон усмехнулся холодно: — Отлично. Ещё один загадочный старший брат. Но Джихён даже не посмотрел на него. Его взгляд остановился на Чонгуке. Надолго. Слишком надолго. — Ты очень похож на отца. Чонгук напрягся. — Ты его знал? — Да. Тэхен сразу заметил, как изменилось лицо Чонгука. Потому что всё это время он искал не только виноватых. Он искал хоть кого-то, кто действительно знал его родителей настоящими. Не “жертвами”. Не “частью системы”. А людьми. — Они были хорошими? — неожиданно тихо спросил Чонгук. Вопрос прозвучал так незащищённо, что у Чимина внутри всё сжалось. Джихён молчал пару секунд. Потом кивнул. — Да. И именно поэтому всё закончилось так. Тишина. Юнги нахмурился: — Это сейчас вообще что значит? Джихён перевёл взгляд на него. — Хорошие люди внутри таких вещей долго не живут. Тэхен медленно подошёл ближе к Чонгуку. Плечом задевая его плечо. Поддержка. Без слов. Чонгук даже не заметил этого движения осознанно. Но немного выдохнул. — Зачем ты пришёл? — спросил Чимин. Джихён посмотрел на брата. И впервые за весь разговор в его лице появилось что-то человеческое. Усталость. Страх. — Потому что времени почти не осталось. Все напряглись. Чонсон сразу: — Для чего? Джихён посмотрел на мужчину рядом. Тот коротко кивнул. И только после этого Джихён сказал: — Люди, которые стоят выше всей этой системы, поняли, что документы у вас. — Хосоктихо выругался. А Джихён продолжил. — И теперь они хотят убрать вообще всех, кто связан с этой историей. — Включая нас. Тишина стала мёртвой. Чимин побледнел. Юнги медленно сжал кулаки. Чонсон отвернулся и коротко ударил кулаком по металлической колонне рядом. Тэхен закрыл глаза на секунду. А Чонгук только спросил: — Значит… это ещё не конец? Джихён посмотрел прямо на него. И ответил честно: — Нет. Настоящее начнётся сейчас. Слова Джихёна будто окончательно выбили из них остатки иллюзий. Все эти месяцы казались концом. Самой страшной частью. Погони. Ножи. Выстрел. Больницы. Угрозы. Но теперь выяснялось — это было только вступление. Чонсон первым не выдержал тишины. — Да вы издеваетесь, — нервно усмехнулся он. — Нас уже пытались убить раза три. — Четыре, — спокойно поправил Юнги. — Спасибо, стало легче. Хосок тихо выдохнул: — Я вообще пришёл в эту компанию просто бухать и курить. Тэхен даже сейчас коротко хмыкнул. И именно этот звук немного вернул всех в реальность. Потому что иначе склад, разговоры и вся эта правда начинали казаться кошмаром. Джихён сделал шаг ближе. — Слушайте внимательно. Все затихли. — Документы, которые у вас, — это не просто компромат. — Он посмотрел на Чонгука. — Это список людей. Юнги нахмурился. — Имена? — Имена, счета, связи, политики, бизнес, полиция. Если это всплывёт наружу, полетят слишком многие. Чимин медленно провёл рукой по лицу. — Поэтому нас и не отпускают. — Да. И именно поэтому ваш отец, — он посмотрел на Чонгука, — хотел передать всё за границу. Чонгук опустил взгляд. Тэхен видел, как тяжело ему даётся каждая новая деталь. Потому что с каждым ответом родители становились менее “обычными”. Но почему-то… ближе. Будто он наконец видел их настоящими. Испуганными.Живыми. Не идеальными. Но людьми. — Что нам делать? — тихо спросил Чимин. И впервые за долгое время в его голосе не было истерики или злости. Только усталость. Джихён посмотрел на всех по очереди. — Исчезнуть. Чонсон сразу фыркнул: — Не вариант. — Тогда готовьтесь. — К чему? Пауза. А в ответ прозвучал слишком спокойно: — К войне. Тэхен раздражённо усмехнулся. — Как пафосно. Но Джихён не улыбнулся. — Думаешь, я преувеличиваю? Он достал телефон. Пару движений. И кинул его Чонгуку. Тот поймал. На экране была фотография. Дом. Старый. Незнакомый. И люди возле него. Вооружённые. Чонгук нахмурился. — Что это? — Дом Юнги. Мир будто остановился на секунду. Юнги резко подошёл ближе. — Что?.. — Они ищут документы. Хосок выругался первым. Чимин побледнел. А Чонсон резко повернулся к Юнги: — Ты же говорил, место тихое. — Оно и было тихим! Тэхен сразу посмотрел на Джихёна. — Откуда у тебя это? — У меня ещё остались люди внутри. Чонгук резко поднял голову. — Когда фото сделано? — Двадцать минут назад. И вот тогда всё сорвалось. — Блять, — Чонсон резко развернулся. — Едем сейчас. — Подожди, — Юнги попытался мыслить спокойно. — Если они там, значит… — Значит, времени нет, — перебил Чонгук. И в его голосе снова появилось то холодное, опасное спокойствие, которое пугало даже друзей. Тэхен подошёл ближе. — Чонгук. Тот посмотрел на него. — Мы не лезем туда как идиоты. — А как тогда? Пауза. Тэхен медленно выдохнул. И старый Тэхен вернулся полностью. Тот самый уверенный парень с байком, сигаретой и вечной дерзостью в глазах. — А вот теперь, шкет… Он слегка толкнул Чонгука плечом. — Мы начинаем думать как взрослые преступники. Чонсон не выдержал и коротко заржал: — Господи, наконец-то я дождался возвращения этого придурка. Даже Чонгук усмехнулся. Совсем слабо. Но этого хватило. Потому что страх всё ещё был рядом. Но теперь рядом была и злость. А ещё — они. Все вместе. И именно это делало их опасными.

***

Машина рванула с места почти сразу. Без обсуждений. Без лишних слов. Теперь уже не было времени на планы, которые можно красиво разложить на столе. Только движение. Только факт, что там — их точка, и если они опоздают, последствия будут необратимыми. В машине Чонсона было слишком тихо для его стиля вождения. Обычно он комментировал всё подряд, подрезал фразы шутками, включал музыку так, что стекла дрожали. Сейчас — только руль и напряжённые пальцы. — Они не успеют, — наконец сказал он. Чонгук сидел рядом, смотрел в окно. — Успеют. Коротко. Уверенно. Тэхен сзади не сводил с него взгляда. — Ты не знаешь, что там сейчас, — спокойно сказал он. Чонгук повернулся. — Поэтому и едем. Юнги молчал. Редко. Очень редко. Чимин рядом с ним нервно сжимал ремень безопасности. — Я должен был спрятать лучше, — тихо сказал Юнги. — Сейчас не время себя жрать, — резко ответил Чимин. Юнги усмехнулся уголком губ. — Ты учишь меня не паниковать? — Да. Потому что если начну я — мы все сдохнем. Юнги коротко кивнул. И впервые за дорогу чуть расслабил плечи. Хосок сидел смотрел в окно и впервые не шутил вообще. — Я всё ещё считаю, что это плохая идея, — пробормотал он. Чонсон, не оборачиваясь: — Добро пожаловать в клуб. Когда показался дом Юнги, никто не сказал ни слова. Просто тишина стала плотнее. Машины резко затормозили. И в этот момент стало понятно — они опоздали ровно настолько, чтобы увидеть, что что-то уже произошло. Дверь приоткрыта. Свет внутри мигает. Следы на земле. И самое неприятное — абсолютная тишина вокруг. Даже птицы молчали. Чонгук вышел первым. Медленно. Как будто проверяя реальность. Тэ сразу рядом. Чонсон за ним. Юнги остановился на секунду у порога. И это было хуже всего. Потому что человек, который обычно не сомневается, сейчас замер. — Юнги, — тихо сказал Чимин. Тот ничего не ответил. Только шагнул внутрь. В доме был беспорядок. Не тот, что после обычного поиска. Аккуратный хаос. Как будто искали конкретно. Системно. Профессионально. Хосок присвистнул тихо: — Это не грабители. Чонсон наклонился к следам. — Военные, что ли? — Хуже, — спокойно сказал Чонгук. Он смотрел на стол. Перевернутые бумаги. Разорванный ящик.И пустое место, где раньше лежала флешка или папка. — Они знали, что брать. Юнги прошёл дальше. И в какой-то момент просто остановился. Чимин заметил это сразу. — Что? Юнги медленно опустил взгляд на пол. Следы крови. Немного. Но достаточно. Чимин побледнел. — Нет… Юнги тихо: — Они были здесь. И не ушли просто так. Тэхен подошёл к Чонгуку ближе. — Это предупреждение. — Или начало, — Чонгук кивнул. Он поднял взгляд. И в этот момент уже не было сомнений. — Они забрали то, что им нужно. И теперь знают, где мы. Снаружи послышался звук двигателя. Один. Потом второй. Чонсон резко обернулся: — Это ещё кто?! Хосок выругался: — Только не говорите, что это они. Чонгук уже двигался к выходу. Тэхен за ним. Чимин схватил Юнги за руку. — Не отходи. Юнги кивнул. И когда они вышли наружу, машины у дома уже не было. Только пыль на дороге. И ощущение, что их снова только что обвели на шаг вперёд. Чонгук стоял, глядя в темноту. И впервые за всё время не сказал ничего сразу. Потому что теперь стало ясно: они не ищут врага. Враг давно нашёл их сам.

***

Утро началось так, будто ничего не произошло. Слишком привычно. Слишком спокойно для людей, которые вчера видели следы крови и пустой дом, из которого вынесли их единственную защиту. Университет жил своей жизнью. Студенты спешили на пары, смеялись, спорили, жили обычными проблемами. И на этом фоне Чонсон, Чонгук и Юнги выглядели чужими. Не потому что отличались внешне. А потому что внутри них всё уже давно перестало быть обычным. На курилке их ждал Намджун. Как всегда — с чашкой кофе и взглядом человека, который слишком много понимает, но слишком мало спрашивает. — Вы опять выглядите так, будто не спали, — спокойно сказал он. Чонсон усмехнулся: — Мы и не спали. Намджун посмотрел на него внимательно. Потом перевёл взгляд на Чонгука. — Снова проблемы? Чонгук затянулся сигаретой. — Снова правда. Намджун не стал уточнять. И это было его главной привычкой — он понимал, когда вопросы опаснее ответов. Юнги стоял чуть в стороне. Молча. Но взгляд был тяжелее обычного. Вчерашний дом всё ещё сидел в голове. Следы. Пустота. И главное — ощущение, что кто-то был там раньше них. И знал, что они придут. Намджун сделал глоток кофе. — Вы выглядите так, будто вас снова втянули во что-то серьёзное. Чонсон коротко усмехнулся: — Мы из этого и не выходили, хён. Намджун посмотрел на Чонгука. Дольше, чем обычно. — Береги себя. Это было всё, что он сказал. Но звучало это тяжелее любой лекции. Тем временем в городе была другая реальность. Тэхен и Чимин работали как обычно. Но “как обычно” теперь означало совсем другое. Тэхен ловил себя на том, что постоянно проверяет телефон. Чимин — на том, что молчит дольше, чем нужно. Оба знали: вчерашняя ночь не закончилась. Она просто перешла в другую фазу. После смены они встретились без слов. И даже не обсуждали, где. Просто автоматически оказались на байке Тэхена. — К Чонгуку? — спросил Чимин. Тэхен кивнул. — Там хотя бы все вместе. И это уже считалось безопасностью. Хотя на самом деле — нет. Дом Чонгука снова стал точкой сбора. Но теперь он больше не ощущался как убежище. Скорее как штаб. Или последний остров перед бурей. Когда все собрались, разговор начался не сразу.Слишком много напряжения. Слишком много недосказанного со вчерашнего дня. Хосок первым плюхнулся на диван: — Я хочу официально заявить: мне не нравится, что мы теперь живём как криминальный сериал. Чонсон бросил на него взгляд: — Поздно жаловаться, брат. Юнги стоял у стола. Тихо. Собранно. — Они были внутри быстрее, чем мы думали, — сказал он. Чимин кивнул: — Значит, у них либо ключ… либо информация о доме. Чонгук медленно сел. — Или они всегда знали, где мы будем. Тэхен скрестил руки. — Тогда вопрос не “что делать”, а “что у них дальше”. — Они не забрали документы просто так. Юнги посмотрел на него: — Они забрали их, чтобы проверить. Чонсон нахмурился: — Проверить что? Чонгук ответил тихо: — Нас. И это изменило всё. Потому что теперь это была не защита. Не побег. И даже не расследование. Это был процесс. И они были в нём объектами наблюдения. Чимин провёл рукой по лицу. — И что, теперь просто ждать следующего шага? Тэхен посмотрел на него спокойно: — Нет. Теперь мы делаем так, чтобы следующий шаг был нашим. Чонгук медленно поднял взгляд. И в этом взгляде снова появилось то самое. Холодное. Собранное. Опасное. — Значит, мы больше не реагируем. Чонсон усмехнулся: — Наконец-то нормальный план. Юнги кивнул: — Тогда начнём с того, что заставим их показать себя. Хосок тяжело вздохнул: — Я уже чувствую, что это будет очень плохая идея. Чимин посмотрел на него: — Но рабочая. И впервые за долгое время в комнате появилась не только тревога. Но и направление. Потому что хаос уже случился. Теперь начиналась часть, где они переставали убегать. Следующие дни перестали быть хаотичными — и это само по себе было странно. Не потому что стало безопасно. А потому что они наконец начали контролировать происходящее. План, который они собрали в доме Чонгука, перестал быть теорией. Он начал работать. Юнги вытащил новые транзакции — теперь уже не обрывки, а полную цепочку. Чимин через брата аккуратно получил подтверждение: люди, которые следили за ними, начали терять координацию. Тэхен нашёл слабое звено в системе — связующего человека, который одновременно работал и на “верх”, и на исполнителей. Чонсон через старые уличные связи организовал встречу, на которую “случайно” вышел один из тех, кто участвовал в слежке. А Чонгук… Чонгук сделал то, что у него получалось лучше всего. Он стал приманкой. Но теперь — под их контролем. Они не бросались вслепую. Они выстраивали ловушку. Медленно. Точно. И впервые за всё время враг начал ошибаться. Первый срыв произошёл на встрече, куда привели связного. Он думал, что ведёт переговоры. На деле — его уже ждали. Юнги записал всё. Чимин фиксировал каждую деталь. Чонсон давил психологически, не давая человеку “закрыться”. А Тэхен просто молчал и смотрел — и этого хватало, чтобы тот начинал говорить больше, чем должен. — Вас используют, — в какой-то момент сорвался связной. — Мы это уже поняли, — спокойно ответил Чонгук. — Нет… — мужчина побледнел. — Я про другое. Вы не финал. Вы отвлекающий слой. Тишина. И вот это уже было важно. Потому что раньше они думали, что они — цель. Теперь выяснялось, что они — часть конструкции. Но вместо паники пришла ясность. — Значит, мы ломаем конструкцию, — сказал Чонсон. И никто не возразил. Дальше всё пошло быстрее. Слишком быстро для тех, кто привык держать ситуацию под контролем. Они начали вскрывать цепочку сверху вниз. Один контакт — второй — третий. Каждый шаг открывал следующего человека. Каждый человек ломался быстрее, чем ожидали их враги. Потому что система была сильной только пока оставалась скрытой. А теперь её вытаскивали на свет. И впервые за всё время они увидели результат. Не угрозы. Не кровь. А страх — уже с той стороны. В какой-то момент Чонсон просто засмеялся. — Слушайте, это вообще законно? Мы реально их выносим? Юнги устало выдохнул: — Пока да. Чимин добавил: — Но они ещё не дошли до главного. Тэхен кивнул: — Дойдут. И посмотрел на Чонгука. Тот понял без слов. Финальный шаг они сделали через две недели. Тихо. Без шума. Через подставной слив информации, который “случайно” дошёл до верхнего звена. И когда те попытались отреагировать — уже было поздно. Все ключевые фигуры были зафиксированы. Доказательства — собраны. Связи — раскрыты. И самое главное: их уже нельзя было замести обратно под ковёр. В день, когда всё закончилось, никто не праздновал громко. Просто сидели в доме Чонгука. Уставшие. Живые. И впервые за долгое время — не ожидающие следующего удара. Намджун зашёл вечером и просто посмотрел на них. — Выглядите ужасно, — сказал он. Чонсон ухмыльнулся: — Спасибо, хён. Это комплимент? — Это диагноз. И впервые за всё время он улыбнулся по-настоящему. Чимин сидел рядом с Юнги. И уже не напрягался при прикосновениях. Просто был рядом. Без войны внутри. Хосок лежал на диване. — Я всё ещё думаю, что мне должны за моральный ущерб. — Тебе должны за шум, — ответил Чонсон. Тэхен сидел рядом с Чонгуком. И впервые не было ощущения, что их могут разорвать в любой момент. Чонгук смотрел в потолок. — Странно, — сказал он. — Что? — Тихо. Тэхен усмехнулся: — Привыкай. И Чонгук добавил: — Мы дошли. Тэхен кивнул. — Да. И это было правдой. Они не просто выжили. Они не просто раскрыли всё. Они не просто победили систему, которая должна была их сломать. Они сделали то, что от них никто не ожидал: Дошли до конца и остались собой.

***

Они не “победили систему” в один момент — это выглядело намного менее киношно и намного более грязно, по шагам. И именно в этом и была их реальная победа. Сначала они перестали действовать как эмоции. И начали действовать как схема. Юнги собрал всю финансовую цепочку: кто кому переводил деньги, через какие фирмы, какие счета всплывали снова и снова под разными именами. Это дало главное — ядро. Не людей. А структуру. Тэхен нашёл связующего. Не главного босса, а того, кто склеивал верх и низ: бизнес и исполнителей. Тот человек думал, что он “вне поля зрения”, потому что не участвовал в насилии напрямую. Именно это и стало его ошибкой. Он говорил слишком много. И верил слишком сильно в свою неприкосновенность. Чонсон вытянул улицу. Через старые связи он вывел человека из боёв и подпольных встреч, который обслуживал “грязную часть” системы: передачи, угрозы, заказные действия. И этот человек оказался слабым звеном. Не потому что испугался. А потому что был никем. И никто ради него не хотел умирать. Чимин дал им ключ, который раньше никто не использовал правильно. Его брат Джихён был не просто информатором — он когда-то работал внутри системы и знал, как она думает. Он объяснил главное: система держится не на силе. Она держится на страхе, что её никто не увидит целиком. И они сделали именно это. Показали её целиком. Хосок сделал то, что никто не планировал. Он “случайно” устроил конфликт между двумя группами исполнителей. И те, вместо того чтобы действовать против них, начали выяснять отношения между собой. Система впервые начала жрать сама себя. А Чонгук стал финальным триггером. Он не прятался. Он наоборот — стал публичным лицом всей истории. Бои, встречи, контакты — всё, что враги использовали как давление, теперь использовалось как приманка. И когда они думали, что контролируют его — на самом деле именно он тянул их в нужные точки. Самый важный шаг произошёл в тот момент, когда они “случайно” вывели связного на встречу. Он думал, что продаёт информацию. А на самом деле уже сидел в окружении людей, которые записывали каждое слово. Юнги. Чимин. И заранее подготовленные доказательства, которые собирались не один месяц. И вот тут система сломалась. Потому что у них было то, чего у неё не было: полная карта. Не обрывки. Не слухи. А вся цепочка — от улицы до верхушки. Когда эти материалы начали “утекать” не в один канал, а сразу в несколько — началось самое страшное для таких структур: паника внутри. Сначала исчезли исполнители. Потом начали пропадать посредники. Потом верхушка начала отказываться друг от друга. Потому что каждый понимал: если упадёт один — утянут всех. И тогда они сделали последнюю ошибку. Попытались давить снова. Но уже поздно. Потому что на тот момент: часть людей уже дала показания через подставные каналычасть документов была зафиксирована юридически за границейчасть записей уже находилась у людей, которых нельзя было “купить обратно” И главное: они потеряли контроль над страхом. А эта система держалась только на нём. Когда это всё рухнуло, не было громкого финала. Не было одной сцены “падения босса”. Было другое: исчезли угрозы, перестали приходить фото, пропали слежки, прекратились попытки давления. Потому что у тех, кто стоял выше, начались более серьёзные проблемы, чем группа студентов. Теперь они защищали не нападение. А себя. И именно поэтому от них отстали. Не потому что их “простили”. А потому что: они стали слишком рискованной целью. Слишком громкой историей. Слишком зафиксированным делом. И слишком опасным напоминанием о том, что система не такая уж невидимая. Последняя причина была самой важной. Они перестали быть удобными жертвами. И стали неудобным доказательством. А с доказательствами такие структуры не воюют. Их либо уничтожают быстро… либо обходят стороной. И в их случае выбрали второе. И поэтому однажды всё просто остановилось. Без финальной угрозы. Без последнего удара. Без объяснений. Только тишина, которая впервые за долгое время означала не опасность… а конец. Чонсон изменился не резко — скорее, как всегда у него, незаметно для окружающих, но необратимо. После всей истории с документами и разборками он впервые нормально поговорил с отцом. Не как “сын, который снова влип”. А как человек, который уже прошёл через слишком многое, чтобы продолжать притворяться, что у него обычная жизнь. Они сидели в кабинете отца поздно вечером. Без крика на этот раз. Без привычного напряжения. Отец выглядел усталым — не тем усталым, который бывает от работы, а тем, который приходит, когда понимаешь, сколько всего ты не контролировал. — Я думал, ты просто играешь в опасность, — сказал он спокойно. Чонсон усмехнулся: — Я тоже так думал. Отец посмотрел на него внимательно. — Ты мог бы занять моё место. Это не было давлением. Скорее признанием. Чонсон откинулся на спинку стула. — Я не создан для костюмов и переговоров. — А для чего ты создан? Чонсон на секунду задумался. И ответил честно: — Для дороги. Отец долго молчал. Потом кивнул. — Тогда не ломай себя. И впервые за долгое время в их разговоре не было конфликта. Позже Чонсон всё же рассказал остальным.Без лишнего пафоса. Просто как факт. — Он сказал, что я могу взять бизнес. Чонгук поднял бровь: — И? — Я отказался. Чимин удивился: — Серьёзно? Чонсон пожал плечами: — Я бы умер от скуки через месяц. Юнги тихо хмыкнул: — Честно. И тогда он сделал то, что для него было естественно. Но для остальных — почти окончательным поворотом. Он выкупил ту самую точку. Ту парковку, где они когда-то просто собирались. Где начинались их ночи, разговоры, сигареты и первые проблемы. Теперь это место официально стало его. — Я назвал её “Дыра”, — сказал он, довольно усмехнувшись. Хосок сразу: — Это самое депрессивно-честное название бизнеса, которое я слышал. — Спасибо. — Это не комплимент. — Всё равно спасибо. Теперь там всё изменилось. “Дыра” стала не просто местом встреч. Она превратилась в их территорию. Нейтральную. Но живую. Гонки проходили там же. Нелегальные сделки — тоже. Но уже не хаотично. А под его контролем. Чёткие правила. Свои люди. Свой ритм. Чонсон продал старую машину. И купил новую — уже не просто “быструю”. А опасную. Слишком уверенную. Слишком агрессивную. Слишком его. И теперь его стиль вождения стал ещё хуже… или лучше — в зависимости от того, с какой стороны смотреть. Сигарета в зубах осталась привычкой. Но теперь добавилось ещё одно: бутылка в одной руке. И странная, почти пугающая уверенность в том, что дорога всегда поддастся. Когда он впервые приехал на “Дыру” уже как владелец, он просто остановился на въезде. Посмотрел на людей. На машины. На шум. И усмехнулся. — Ну что… теперь это официально моя проблема. И впервые это звучало не как жалоба. А как выбор. Последний день экзаменов ощущался странно пустым. Не потому что было легко — наоборот, усталость за эти месяцы накопилась такая, что даже радость приходила медленно, как будто с опозданием. Но главное было другое: ничего не происходило. Никаких звонков. Никаких предупреждений. Никаких теней за спиной. Просто экзамены. Просто жизнь. Университет выглядел так же, как и всегда. Только теперь в этом “как всегда” было что-то новое — спокойствие, которое они почти разучились узнавать. Чонгук вышел из аудитории последним. И почти сразу увидел знакомый байк. Тэхен. Он стоял, прислонившись к нему и выглядел так, будто это не просто “забрать с экзамена”, а какой-то личный ритуал. Студенты проходили мимо и, как и раньше, оборачивались. — Это же тот самый… — Он опять его забирает? — Они вообще кто друг другу?.. Тэхен даже не смотрел на них. Он смотрел только на Чонгука. И Чонгук, как всегда, делал вид, что его это не смущает. Хотя уже давно перестало. — Сдал? — спросил Тэхен. — Угу. — Уверенно или “на удаче”? — На злости. — Подходит, — Тэхен усмехнулся. И дал ему в руки шлем. Где-то в стороне из здания вышел Намджун. И на секунду просто остановился. Потому что увидел эту сцену. Опять. Тэхен, который раньше приезжал сюда с тем же выражением лица, только в другой жизни. Тогда это выглядело как хаос. Сейчас — как привычка. Намджун устало потер переносицу. — Я уже смирился, — пробормотал он себе под нос. И всё равно пошёл дальше. Параллельно в другом конце города всё выглядело иначе, но тоже “нормально”. Чимин вышел с работы, поправляя рукава рубашки. Юнги ждал у машины. Без сигареты в зубах, без лишних слов — просто опирался на капот. Чимин подошёл и молча сел рядом. — Всё? — спросил Юнги. — Всё. И вместо привычного напряжения — лёгкое выдохнувшееся спокойствие. Юнги кивнул. — Тогда поесть. Чимин усмехнулся: — У тебя в жизни есть другие планы? — Нет. — Честно. — Да. И они поехали. Хосок в это время стоял в новом тату-салоне. Точнее — уже не просто “в салоне Тэхена”. А в сети салонов. На стенах — свежие работы, запах краски, шум машинок. Он вытирал руки и ворчал: — Я вообще-то должен был быть байкером, а стал человеком с расписанием. Тэхен, проходя мимо, бросил: — Ты всё ещё можешь уволиться. — Не могу. — Почему? Хосок задумался. — Мне нравится, как ты бесишься, когда я опаздываю. Тэхен фыркнул: — Значит ты здесь надолго. Чимина действительно повысили. И это было странно даже для него самого. Больше ответственности. Больше решений. Меньше хаоса вокруг. И впервые за долгое время он не чувствовал, что его жизнь — это постоянная оборона. Вечером все снова собрались вместе. У Чонгука дома. Но теперь это уже не выглядело как “штаб”. И не как “место, где прячутся”. Это был просто дом. Слишком шумный. Слишком живой. Намджун зашёл последним. Оглядел всех. — Я не понимаю, как вы дожили до конца семестра. Чонсон ухмыльнулся: — С трудом и кофе. Юнги добавил: — И очень плохими решениями. Чимин кивнул: — В основном Юнги. — Эй. Тэхен сидел рядом с Чонгуком. Спокойно. Без напряжения. Без ожидания следующего удара. И впервые за долгое время Чонгук не искал опасность в тишине. Он просто сидел. — Странно, — сказал он. — Что? — Тихо. Тэхен улыбнулся: — Ты уже это говорил. — И буду говорить ещё. — И Чонгук добавил. — Потому что теперь я не верю, что оно просто так. Тэхен посмотрел на него. И чуть мягче: — Привыкай, шкет. Чонгук закатил глаза: — Не называй меня так. — Поздно. И на этот раз тишина не казалась обманом. Она была результатом. Не конца истории. А её новой части. Где они наконец могли просто жить. ”Дыра” вечером выглядела именно так, как её когда-то и задумывал Чонсон — шумно, живо и немного безумно. Асфальт тёплый после дня. Машины стоят в хаотичном порядке. Музыка бьёт из открытых багажников. Кто-то смеётся слишком громко. Кто-то спорит. Кто-то просто молча курит, наблюдая за всем этим, как за привычным хаосом, который наконец стал безопасным. Чонгук сидел на капоте машины, чуть откинувшись назад. В руках бутылка воды — редкое спокойствие для него. — Меня пригласили в хороший клуб, — сказал он, будто между делом. Чонсон сразу повернул голову: — Опять драться? Чонгук кивнул. — Тренером. Тэхен, стоявший рядом, усмехнулся: — Ты наконец будешь бить людей легально? — Я и так почти всегда это делал легально, — спокойно ответил Чонгук. Чонсон фыркнул: — Самая наглая ложь, которую я слышал за сегодня. Тэхен стоял чуть в стороне с Хосоком. И это всё ещё иногда казалось странным. Потому что когда-то он ревновал. Когда-то он раздражался. Когда-то он вообще не понимал, кто этот парень рядом с Чонгуком. А теперь они просто работали вместе. Салон. Тату. Люди. Жизнь. — Ты реально открыл сеть, — сказал Чонсон, проходя мимо. Тэхен кивнул: — Да. — И Хосок теперь у тебя? — Он сам напросился. Хосок сразу: — Я не напросился. Я был приглашён судьбой. Тэхен бросил на него взгляд: — Ты опоздал на работу три дня подряд. — Судьба проверяла твою нервную систему. Где-то в стороне Юнги и Чимин сидели ближе всех к тишине, чем к шуму. Но даже эта “тишина” была другой. Спокойной. Живой. Чимин смеялся, утыкаясь лбом в плечо Юнги. Юнги что-то тихо сказал — и Чимин рассмеялся ещё сильнее. Потом короткий поцелуй. Простой. Без напряжения. Как будто всё, что было раньше, наконец перестало давить. — Смотри, — Чонсон толкнул Чонгука плечом. — Я тебе покажу, что такое настоящая машина. Он указал на свой новый спорткар. Чёрный. Низкий. Слишком уверенный. — Садись. Чонгук прищурился: — Ты уверен? — Нет. — Тогда ладно. Через пару минут они уже выбежали на площадку. Кто-то свистнул. Кто-то закричал. Хосок орал что-то про “вы сейчас разобьёте моё будущее место работы”. Чимин смеялся. Юнги прикрыл лицо рукой: — Они сейчас убьются. — Они всегда так делают, — спокойно сказал Тэхен. Машина сорвалась с места резко. Слишком резко. Идеально в стиле Чонсона. Первый круг — визг шин. Второй — смех Чонсона, который перекрикивает двигатель. Чонгук держится уверенно, даже не пытается контролировать его стиль — просто подстраивается. И от этого становится только опаснее. — ДА ВЫ СУМАСШЕДШИЕ! — кричал Хосок. — МЫ ЗНАЕМ! — крикнул в ответ Чонсон, входя в дрифт. Тэхен стоял, скрестив руки. Смотрел. И улыбался. Не так, как раньше — с напряжением или ожиданием беды. А спокойно. Как человек, который наконец перестал ждать, что всё рухнет. Юнги обнял Чимина сзади. — Они никогда не успокаиваются, да? Чимин кивнул: — С ними — нет. — мягко добавил. — И, наверное, слава богу. Машина снова сорвалась в круг. Музыка перекрывала всё.Смех. Крики. Свист. Жизнь, которая больше не пряталась. И в этот момент “Дыра” перестала быть просто местом. Она стала тем, чем они её сделали: точкой, где хаос наконец перестал разрушать… И начала объединять. Шум “Дыры” не стихал — он просто менял форму. Смех становился громче в одних местах, тише в других. Музыка то проваливалась в басы, то выстреливала вверх. Кто-то спорил о машинах. Кто-то — о боях. Кто-то просто жил этим моментом так, будто ничего другого не существует. Чонсон уже успел вернуться с очередного круга, довольный, с лёгким адреналиновым блеском в глазах. Чонгук стоял рядом, всё ещё с той спокойной сосредоточенностью, которая появлялась у него только после скорости. Хосок что-то громко рассказывал про “ненормальных клиентов”, размахивая руками. Юнги лениво подливал себе напиток. Чимин смеялся так, что почти утыкался в него плечом. А Тэхен… Тэхен впервые за долгое время просто стоял и слушал. Без напряжения. Без ожидания удара в спину. — Я тебе говорю, — Чонсон ткнул пальцем в Чонгука, — ты бы в гонках был монстром. — Я уже монстр, — спокойно ответил Чонгук. — Скромность тебя не испортила. — И не испортит. Тэхен усмехнулся рядом: — Поздно. Он уже испорчен мной. Чонгук медленно повернул голову: — Ты сейчас сам себе комплимент сделал? — Да. — Принято. Все засмеялись. И это было странно — как быстро такие моменты стали нормой. И именно в этот момент телефон Тэхена завибрировал. Один раз. Потом ещё. И ещё. Он даже не сразу посмотрел. Пока не увидел экран. И не остановился. Номер был иностранный. Слишком чистый. Слишком “деловой”. Чонгук заметил это сразу. — Штаты, — тихо сказал он. Не вопрос. Факт. Тэхен медленно кивнул и отошёл чуть в сторону. Смех вокруг не стих. Но пространство вокруг него будто сузилось. Он ответил. — Алло. Голос на той стороне был уверенный. Спокойный. Слишком уверенный для случайного звонка. — Ким Тэхен? — Да. — Я слышал о вашем проекте. О салонах. Тэхен прищурился. Чонгук, наблюдая издалека, уже понял: это не просто “клиент”. — Кто вы? — спокойно спросил Тэхен. — Человек, который может дать вам масштаб, — ответили на том конце. — Штаты. Инвестиции. Сеть. Но мне нужен ты лично. Тэхен молчал секунду. И Чонгук увидел это выражение. То самое. Когда решение уже почти принято, но ещё не озвучено. — И что вы хотите? — спросил Тэхен. — Чтобы ты приехал. На переговоры. — Один? — Да. И ненадолго. Слишком просто. Слишком гладко. Тэхен медленно опустил взгляд. И в этот момент рядом уже стоял Чонгук. Он не слышал весь разговор. Но понял главное. — США? — тихо спросил он. Тэхен кивнул. Вокруг всё ещё было весело. Смех. Музыка. Жизнь. Но их двоих будто вынесло из этого кадра. — Ты поедешь? — спросил Чонгук. Тэхен не ответил сразу. Честный вопрос. Слишком прямой. Он посмотрел на Чонгука. И впервые за долгое время в его взгляде не было игры, дерзости или уверенности “старого Тэхена”. Только правда. — Это шанс, — тихо сказал он. Чонгук кивнул. Он понял. Но пауза между ними стала длиннее, чем обычно. — На сколько? — спросил Чонгук. Тэхен выдохнул. — Недолго. И сам не поверил в это слово. Сзади Чонсон крикнул: — ЭЙ! ВЫ ЧТО ТАМ, СВАДЬБУ ПЛАНИРУЕТЕ ИЛИ ЧТО?! Но никто не ответил. Потому что в этот момент веселье “Дыры” продолжалось. Но для них двоих музыка стала тише. И будущее впервые снова стало чем-то, что могло разделить… а не только объединять.

***

Город ночью был спокойнее, чем всё, что они прожили за последние месяцы. Слишком спокойным. Таким, который будто специально делает вид, что ничего не было. Остальные разъехались почти сразу после “Дыры”. Шум постепенно распался на отдельные машины, огни, голоса вдалеке. Чонсон уехал первым — всё ещё довольный после дрифта, с той самой опасной лёгкостью в поведении, которая у него появлялась только после скорости. Юнги и Чимин — вместе, как всегда теперь, без лишних слов. Хосок задержался дольше всех, пока его не выгнал Тэхен фразой “иди уже, ты тут лишний воздух потребляешь”. И в итоге остались только они. Чонгук и Тэхен. Байк рычал ровно, уверенно. Тэхен вёл спокойно — так, будто дорога принадлежит ему уже давно. Чонгук сидел позади, чуть крепче обычного держась за куртку. Не из страха. Из привычки. Из того, что с ним рядом Тэхен всегда означал что-то важное. — Ты думаешь об этом? — спросил Чонгук, перекрикивая ветер. Тэхен не сразу ответил. — О чём именно? — Штаты. Байк чуть наклонился в повороте. — Да. Честно. Без лишних украшений. Чонгук молчал несколько секунд. — Сколько ты будешь там? Тэхен слегка усмехнулся. — Ты уже второй раз спрашиваешь так, будто я уезжаю навсегда. — Я уточняю. — Недолго. Чонгук тихо хмыкнул. — Ты уже в это не веришь. — Я верю в “ненадолго”, когда оно реально ненадолго. И снова ветер между словами. — Я вернусь, — сказал Тэхен чуть тише. Не как обещание.Как факт, который он сам себе доказывает. Чонгук не ответил сразу. Просто сильнее сжал куртку. Когда они подъехали к дому, ночь стала ещё тише.бКак будто весь город оставил их одних. Байк остановился. Двигатель затих. И на секунду стало непривычно тихо — без шума “Дыры”, без людей, без движения. Чонгук слез первым. Но не отошёл. Тэхен снял шлем, повесил на руль и посмотрел на него. — Ты же понимаешь, что это нормально? — Что именно? — Что у каждого есть своя жизнь. Чонгук усмехнулся. — Ты сейчас звучишь так, будто уже оправдываешься. Тэхен поднял бровь. — Я не оправдываюсь. Я предупреждаю. И вот это слово повисло между ними. Чонгук шагнул ближе. — Я не держу тебя. Тихо.Чётко. Но в этом было больше, чем в любых “оставайся”. Тэхен смотрел на него долго. Слишком долго. Как будто пытался запомнить не момент — а ощущение. — Я знаю, — наконец сказал он. И добавил уже тише: — Но ты всё равно держишь. Чонгук усмехнулся. — Это не одно и то же. — Да. — Тэхен кивнул. За вечер не стал спорить. Они поднялись в квартиру молча. Без привычного шума. Без шуток Чонсона. Без фона “Дыры”. Только они. И когда дверь закрылась, город снаружи снова стал просто городом. А внутри — всё ещё оставался вопрос, который никто не хотел задавать прямо: если один из них уедет… изменится ли всё снова? И смогут ли они вообще остаться “вместе”, когда расстояние перестанет быть условным. Квартира встретила их тишиной. Не той, что давит. А той, которая впервые за долгое время не несла угрозы. Чонгук закрыл дверь, и звук замка прозвучал неожиданно громко — как финальная точка дня, который тянулся слишком долго. Тэхен снял куртку, повесил её на спинку стула, но не прошёл дальше. Они просто на секунду замерли в одном пространстве, будто проверяя, не разрушится ли это спокойствие, если сделать лишний шаг. Чонгук посмотрел на него. Долго, без привычной защиты в лице шуток или холодной уверенности. — Ты всё ещё думаешь об этом? — тихо спросил он. — О Штатах? — уточнил Тэхен. Чонгук кивнул. Ким выдохнул. — Да. — и добавил честнее. — И о тебе тоже. Эти слова не прозвучали громко. Но в тишине квартиры они ударили сильнее любого крика. Чонгук сделал шаг ближе. — Тогда не думай слишком много. Тэхен усмехнулся уголком губ. — Это ты сейчас про меня? — Про нас обоих. И ещё один шаг. Сокращение расстояния, которое уже давно было не про метры. Чонгук поднял руку, легко коснулся его куртки — будто проверяя, реальный ли он вообще после всего дня, разговоров, решения уехать. И в этот момент Тэхен перехватил его взгляд. И больше не отпускал. Поцелуй начался не резко. Он был почти осторожным. Как будто оба слишком хорошо помнили, что всё хрупкое. Но чем дольше длилась эта тишина между ними, тем сильнее она превращалась в что-то живое. Не хаос. Не боль. А выбор. Тэхен чуть ближе притянул Чонгука к себе, ладонью скользнув по его плечу — знакомое движение, но теперь оно было другим: без защиты, без игры. Чонгук ответил тем же — спокойно, уверенно, так, будто наконец перестал сомневаться в том, что имеет право быть рядом. И на фоне всей их истории — погонь, потерь, выборов, которые они делали слишком рано — этот момент казался самым честным. Не громким. Не идеальным. Но настоящим. Когда они отстранились на секунду, Тэхен всё ещё держал его рядом, не отпуская полностью. — Если я уеду, — тихо сказал он. Чонгук не дал ему закончить сразу. — Ты вернёшься. — Не вопрос. Не просьба. Уверенность, которая звучала почти как обещание. Тэхен посмотрел на него и чуть усмехнулся. — Ты стал слишком уверенным. — Ты на это жалуешься? — Нет. — Он игриво усмехнулся. — Мне это нравится. И в этот момент расстояние между “уеду” и “останусь” перестало звучать как конец. Скорее как испытание. Которое они уже не раз проходили — просто в другой форме. Следующий поцелуй произошел резко. Глубоко и страстно. Двое парней буквально съедали друг друга. Поцелуями прогоняя всю ту суету, что творилась с ними долгое время. Наконец-то они могут поговорить, потрогать без напряжения. Посмотреть в глаза. И убедиться, что они реальны, и никого эта опасность ранее не забрала из этой жизни. Медленно, но уверенно Чонгук толкал Тэхена к дверям его комнаты. Переходя с шеи опять на губы. Или же уже опускался ниже. Ключицы, плечи. Тихо выдохнув, Тэхен посмотрел на Чона сверху, тот толкал его в кровати, уже залазя рукой в штаны. — Ты решил не церемониться? Чонгук посмотрел на него и улыбнулся. — Хочу увидеть это тело как можно скорее. Кровать, свет от луны и фонарей снаружи, два парня, что так любят друг друга. Все прекрасно. Чонгук выстраивает дорожку из поцелуев по телу Тэхена, плавно переходя к паху. Целует несколько раз полностью оголяя под собой парня. Рукой окольцовано держит член проводит вверх вниз получая эффект от такого простого движения. Ким дугой выгибается, требуя еще. Чонгук проходится еще раз поцелуями уже вверх по телу. Тэхен хватается за плечи зацарапая немного ноготками когда Гук подставляет первый палец к колечку мышц. Входит и смотрит настороженно. Чтобы не сделать больно. Но видит только одно удовольствие. Тэхен стонет, выгибается, требует продолжения. И получает его. Чонгук добавляет еще палец. Стон. Первый долгожданный. — Гук. Я хочу твой член внутри себя. Прозвучало очень плачевно. Так, будто Тэхен этим живет. Хочет, требует. И конечно, как же Чонгук может ему отказать. Вынимая пальцы, Тэхен чувствует пустоту, а потом за считанные секунды протяжный стон удовлетворяет уши Чонгука. Тэхен под ним извивается, просит еще. Быстрее, грубо и страстно. Чонгук держит его за бедра наращивая темп. То быстро, то медленно. Специально издевается, не дает получить полного удовольствия. Перевернув Тэхена на живот, он удивился как тот прогнулся. Как большая кошка, что хочет получиться свое. — Не знал, что такой дерзкий и увереный человек на байке, умеет делать такие вещи, — усмехнулся и сжал одну ягодицу немного ее отодвигая. — Ты по чаще меня зови к себе. И не такое увидишь. Хлопок по ягодице и Ким выгибается еще сильнее получая полностью твердый член в себя. Чонгук входит до упора, наслаждаясь тугими стенками Тэхена, что с каждым новым толчком сжимают его орган до приятных спазмов в ногах. — Мм… Тэхену нравится. Нравится тем чем они занимаются. Нравится сам Чонгук. Еще тогда два года назад он ему понравился и он захотел себе его в жизнь. Но кто знал, что их жизни свернуться в криминал. Запутаются во круг родителей Чонгука. Самого Чона. Брата Чимина. И Чонсона с его отцом. Сейчас когда они разобрались со всем. Они наслаждаются жизнью. Живут, тусуются как и хотели. — Быстрее… — звучит снизу. Чонгуку повторять не надо. Он ускоряется и начинает вжиматься в тело Кима. Чувствуя конец. Тэхен тоже начинает сжиматься. Закончив вместе. Чонгук упал рядом с довольны дышащим Тэхеном. Он перевернулся на спину и смотрел в потолок переводя дыхание в норму. — Иди сюда. — Гук потянул руку к Киму и прижался к нему. Обязательно перед этим поцеловав в макушку. Так они и уснули. Довольные, насытившиеся друг другом.

***

Тишина утра казалась непривычной. Не пустой. Просто… спокойной. Такой, к которой они все ещё не умели привыкать. Чонгук медленно выдохнул дым в прохладный воздух и опёрся локтями о перила балкона. Город внизу уже просыпался — машины, редкие голоса, шум далёких дорог. Жизнь продолжалась. Как будто ничего не произошло. Как будто в них не стреляли. Как будто они не вытаскивали друг друга из больниц. Как будто Чонгук не узнал, что его родители жили двойной жизнью. И как будто до сих пор где-то не существовал человек, который решил, что их нужно убрать. Он посмотрел на сигарету. Пепел медленно осыпался вниз. И в голове снова всплыла та оборванная фраза с видео: “И никогда не доверяй…” Кому? Этого они так и не узнали. Система развалилась. Люди исчезли. Связи оборвались. Но правда о смерти его родителей так и осталась где-то между ложью, страхом и чужими решениями. И это раздражало больше всего. Дверь на балкон тихо открылась. Чонгук даже не обернулся сразу. Он и так знал. Тэхен подошёл сонный, с растрёпанными волосами и ещё уставшим взглядом. В одной футболке, явно только проснувшийся. — Я думал, ты спишь, — тихо сказал Чонгук. Тэхен встал рядом. — Я проснулся, когда место рядом стало холодным. Чонгук усмехнулся краем губ. — Драматично. — Я красивый, мне можно. Несколько секунд они просто стояли рядом. Молча. И это молчание больше не напрягало. Тэхен посмотрел на сигарету в его руках. — Опять думаешь? — Угу. — О родителях? Чонгук кивнул. Честно. Без привычного “всё нормально”. Тэхен чуть толкнул его плечом. — Ты не обязан всё раскопать прямо сейчас. — Но хочу. Меня бесит, что всё закончилось… и одновременно нет. Тэхен понимающе кивнул. Потому что он тоже это чувствовал. Они выиграли. Но не закрыли рану до конца. Телефон Чонгука завибрировал. Сообщения из общего чата. Хосок: Я НЕНАВИЖУ ВАС. ПОЧЕМУ ВСЕ СПЯТ КАК МЁРТВЫЕ. Через секунду новое: Хосок: ЧОНСОН ОПЯТЬ ОРЁТ НА КОГО-ТО В «ДЫРЕ». Я СЛЫШУ ЕГО ДАЖЕ ЧЕРЕЗ ГОЛОСОВОЕ. Тэхен тихо рассмеялся. — Вот у кого никогда не бывает спокойной жизни. Будто в подтверждение пришло ещё одно сообщение. Чонсон: ЕСЛИ ЭТИ ИДИОТЫ ЕЩЁ РАЗ ПЕРЕПУТАЮТ ДОКУМЕНТЫ НА ТАЧКИ Я ИХ ЗАКОПАЮ ПРЯМО ПОД ГАРАЖОМ. Хосок: видите? психически нестабильный бизнесмен. Чонгук невольно усмехнулся. И напряжение внутри немного отпустило. Тэхен заметил это сразу. — Вот. Уже лучше. — Не начинай строить из себя психолога. — Поздно. Я уже в отношениях с тобой. — Это не делает тебя психологом. — Но делает терпеливым. Чонгук тихо хмыкнул и затушил сигарету. Потом посмотрел вперёд. На город. На утро. На жизнь, которая всё-таки продолжалась. Даже после всего. — Знаешь, что самое странное? — тихо сказал он. — Что? — Я раньше думал, что после всей этой херни всё станет нормальным. Тэхен внимательно посмотрел на него. — А сейчас? Чонгук задумался. — Сейчас мне кажется… мы просто стали другими. И Тэхен вдруг улыбнулся. Не весело. Тепло. — Может, в этом и был смысл. Из комнаты снова завибрировал телефон. Теперь уже звонил Чонсон. Чонгук вздохнул: — Ну что опять. Он поднял трубку. И тут же отодвинул её от уха. Потому что голос Чонсона раздался на весь балкон: — ЧОН ЧОНГУК, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС НЕ ПРИЕДЕШЬ В «ДЫРУ», Я ПРОДАМ ТВОЮ КОМНАТУ ПОД СКЛАД ШИН. Тэхен не выдержал и рассмеялся. А Чонгук впервые за утро закатил глаза по-настоящему живо. И, наверное, именно в такие моменты они понимали: что бы ни осталось в прошлом неразгаданным…они все равно выжили.

***

К полудню они всё же приехали в «Дыру». Точнее — Чонгук приехал почти насильно. Потому что Чонсон, судя по голосу в трубке, уже был готов лично приехать и вынести дверь квартиры. Парковка жила своей привычной жизнью. Рёв моторов. Музыка. Запах бензина, сигарет и горячего асфальта. Кто-то спорил возле новых машин. Кто-то уже пил пиво прямо сидя на капоте. А в центре всего этого хаоса стоял Чонсон. С сигаретой в зубах. В чёрной майке. И с папкой документов в руках так, будто собирался либо подписывать контракт, либо бить кого-то этой же папкой по голове. — О, явился, — бросил он, заметив Чонгука. — Ты угрожал продать мою комнату. — И не шутил. Тэхен только тихо усмехнулся и пошёл внутрь гаража. Хосок тут же подлетел к нему: — Слава богу, ты приехал. Он с утра орёт на людей как разведённый батя. — Я всё слышу! — Крикнул Чонсон. — И что? Обычная жизнь. Шумная. Немного сумасшедшая. Почти нормальная. Но Чонгук чувствовал — внутри всё равно что-то не даёт ему остановиться. Он сел на старый диван в их “штабе”, машинально крутя в руках зажигалку. Перед глазами снова всплыло видео. Мать. Отец. Тот обрывок фразы. “И никогда не доверяй…” И пустота. — Ты опять ушёл в голову, — голос Тэхена прозвучал рядом. Чонгук поднял взгляд. Тэхен стоял напротив, держа две банки пива. Одну протянул ему. — Спасибо. — Не за что. И потом уже серьёзнее: — Ты всё ещё об этом думаешь. — Не вопрос. Чонгук медленно выдохнул. — Потому что это не даёт мне покоя. Тэхен сел рядом. — Шкет… — Нет, послушай. Он впервые перебил его так резко. И Тэхен сразу замолчал. — Они умерли не просто так. — Я знаю. — Они знали, что за ними идут. Знали, что происходит. И всё равно молчали до последнего. — Пальцы Чонгука сжались на банке. — А потом оставили мне полфразы. Тишина. Шум с улицы будто стал дальше. — Меня бесит не то, что они были связаны со всей этой системой, — тихо продолжил он. — Меня бесит, что они пытались меня защитить… и в итоге я всё равно оказался внутри этого. Тэхен внимательно слушал. Не перебивая. — Ты думаешь, там есть кто-то ещё? — спросил он спустя время. — Я уверен. — Чонгук поднял глаза. — И я уверен, что “не доверяй” было сказано не просто так. В этот момент в гараж зашёл Юнги. За ним — Чимин. Они сразу почувствовали атмосферу. — Что случилось? — спросил Чимин. Чонсон, который до этого стоял у стола с документами, медленно выпрямился. — Он опять думает о родителях. Юнги тихо выдохнул. Будто ожидал этого. И тогда произошло странное. Юнги переглянулся с Чимином. Буквально на секунду. Но Чонгук это заметил. Слишком быстро. Слишком нервно. — Что? — сразу спросил он. — Ничего, — слишком быстро ответил Чимин. Чонгук прищурился. — Не надо вот этого “ничего”. Тэхен тоже напрягся. — Чимин. Тот отвёл взгляд. И это уже было плохим знаком. Юнги устало провёл рукой по лицу. — Мы не хотели говорить раньше. Тишина. — Говорить что? — голос Чонгука стал жёстче. Чимин медленно сел напротив. И впервые за долгое время выглядел не просто напряжённым. А виноватым. — Мой брат… Джихён… — Что с ним? — Он однажды упоминал твоего отца ещё до всей этой истории. У Чонгука внутри будто что-то неприятно сжалось. — Когда? — Давно. Несколько лет назад. — И ты молчал? — Потому что я не понимал, что это связано. Тэхен нахмурился. — Что именно он говорил? Чимин сглотнул. — Что твой отец кому-то доверился. Тишина. Полная. — И это была ошибка. Чонгук медленно встал. — Кому? Чимин покачал головой. — Я не знаю. — Не ври мне. — Я НЕ ЗНАЮ, Чонгук. Голос Чимина сорвался впервые за разговор. И это прозвучало слишком честно. Юнги тихо добавил: — Но твой отец явно кого-то подпустил слишком близко. И в этот момент та самая оборванная фраза снова вспыхнула в голове Чонгука. “И никогда не доверяй…” Тэхен посмотрел на него. И впервые за долгое время в воздух вернулось то старое чувство. Не страх. Нет. Подозрение. Потому что если родители Чонгука предупреждали его о конкретном человеке… значит этот человек всё ещё может быть рядом. В гараже стало слишком тихо. Даже музыка с улицы теперь казалась далёкой и приглушённой. Чонгук стоял посреди комнаты, упёршись ладонями в стол, и смотрел куда-то мимо всех. В голове будто снова всё перевернули. Только жизнь начала становиться нормальной — и вот опять. Новая нитка. Новый вопрос. Новая недосказанность. — Почему ты раньше не сказал? — тихо спросил он. Не зло. Это было хуже. Разочарованно. Чимин опустил взгляд. — Потому что тогда это звучало как очередная мутная история моего брата. — Но сейчас уже не звучит, да? Тишина. Юнги медленно встал рядом с Чимином. Не защищая. Просто рядом. — Джихён тогда сказал одну фразу, — тихо продолжил Чимин. — Что твой отец “повёлся на человека, который слишком хорошо умел быть своим”. Чонсон нахмурился. — Это вообще что значит? — Не знаю, — выдохнул Чимин. — Но Джихён тогда был пьян и сказал ещё… Он замолчал. Тэхен напрягся. — Что? Чимин медленно поднял взгляд. — Что иногда опаснее врагов — люди, которых ты считаешь семьёй. У Чонгука внутри неприятно похолодело. Семьёй. Своим. Доверять. Слишком много одинаковых смыслов. — Намджун, — вдруг тихо сказал Тэхен. Все сразу посмотрели на него. Тэхен быстро качнул головой: — Нет. Не в этом смысле. Просто…родители Чонгука знали слишком мало людей настолько близко. Чонсон начал загибать пальцы: — Родители. Старые связи. Люди отца. Кто ещё? Юнги внезапно напрягся. — Подождите. Он подошёл к столу и резко потянул к себе старую папку с копиями документов. Начал листать быстро. Слишком быстро. Будто мозг уже зацепился за мысль раньше остальных. — Что ты ищешь? — спросил Чонгук. Юнги не ответил сразу. Потом остановился на одной странице. И медленно поднял взгляд. — Ваши родители ведь погибли в аварии не сразу после начала всей этой истории. — Нет, — нахмурился Чонгук. — Где-то через полгода. — Именно. Юнги положил лист на стол. — А вот тут есть интересная дата. Все подошли ближе. Это был список переводов. Старый. Ещё до смерти родителей Чонгука. И один платёж повторялся несколько раз. На одно имя. Которое раньше никто не замечал. Потому что оно выглядело слишком обычным. Кан Минсок. — Кто это? — тихо спросил Чонсон. И в этот момент Чонгук замер. Потому что имя казалось знакомым. Очень. Слишком. А потом внутри будто щёлкнуло. — Подожди… Тэхен сразу посмотрел на него. — Ты знаешь его? Чонгук медленно кивнул. Лицо стало бледнее. — Это… Он сглотнул. — Это был друг моего отца. Тишина. Полная. — Он часто был у нас дома, когда я был маленьким. Чимин нахмурился: — Насколько часто? Чонгук горько усмехнулся. — Настолько, что я называл его дядей. Никто не ответил сразу. Потому что пазл начал складываться слишком страшно. Тэхен тихо выдохнул: — “Никогда не доверяй…” Юнги закончил за него: — …тому, кого считаешь своим. Чонсон резко выпрямился. — Где он сейчас? Чонгук покачал головой. — Я не знаю. После смерти родителей он исчез. — Или сделал вид, что исчез, — мрачно сказал Юнги. И вот тогда Чонгук понял, почему внутри всё это время не было чувства завершённости. Потому что они разобрались с системой. Но не нашли человека, который стоял ближе всего. Слишком близко. Настолько, что его даже не пытались подозревать. Телефон Чонгука вдруг завибрировал. Незнакомый номер. Все сразу напряглись. Чонсон уже потянулся за сигаретой. Тэхен внимательно смотрел на экран. А Чонгук медленно принял вызов. Несколько секунд — тишина. А потом спокойный мужской голос: — Ты всё-таки начал копать глубже, Чонгук. И у парня внутри всё похолодело. Потому что голос…он помнил его с детства. Голос в трубке звучал спокойно. Слишком спокойно для человека, которого они искали столько времени. Чонгук не ответил сразу. В гараже все замерли, наблюдая за его лицом. — Кан Минсок, — тихо произнёс он. На том конце послышался короткий смешок. — Значит, ты всё вспомнил. Тэхен сразу подошёл ближе. Чонсон уже выглядел так, будто готов был вырвать телефон из рук Чонгука и поехать искать этого человека прямо сейчас. Но Чонгук стоял неподвижно. Слишком сосредоточенный. — Где ты? — спросил он. — Неважно. — Для меня важно. Пауза. И потом уже серьёзнее: — Ты хочешь узнать правду? — Да. — Чонгук сжал челюсть. — Тогда начни с тех, кто был ближе, чем ты думаешь. Связь оборвалась. Тишина. Тяжёлая. Неприятная. — Сука… — первым выдохнул Чонсон. Тэхен смотрел на потухший экран телефона. И внутри медленно начинало появляться что-то нехорошее. Потому что последняя фраза… слишком напоминала предупреждение. — “Тех, кто был ближе”, — тихо повторил Юнги. И в этот момент дверь гаража открылась. Намджун. Он зашёл спокойно, как обычно. С папкой в руках, уставший после работы. — Почему вы опять выглядите так, будто собираетесь кого-то закапывать? Никто не ответил. И это было первым, что его насторожило. Тэхен медленно повернул голову к брату. Слишком медленно. Намджун сразу почувствовал. — Что? Чонгук молча положил телефон на стол. — Нам только что звонил Кан Минсок. Лицо Намджуна изменилось мгновенно. Очень слабо. Почти незаметно, но достаточно, чтобы Тэхен увидел. Юнги увидел. И Чонгук тоже. — Ты знаешь его, — тихо сказал Чонгук. Это уже не был вопрос. Намджун долго молчал. Потом медленно снял очки и устало провёл рукой по лицу. Как человек, который понял: скрывать дальше бессмысленно. — Знаю. Тэхен резко выпрямился. — Хён… Но Намджун поднял руку, прося не перебивать. И впервые за долгое время выглядел не как спокойный взрослый, который всегда всё контролирует. А как человек, который слишком долго тащил на себе чужую жизнь. — После смерти родителей… — начал он тихо. — У нас ничего не было. Тэхен замер. Потому что они почти никогда не говорили об этом вслух. — Я тянул всё как мог. Квартиру. Тебя. Себя. — Намджун слабо усмехнулся. — Иногда жрать было нечего, Тэхен. В гараже стояла полная тишина. Даже Чонсон ничего не сказал. — Я работал где придётся. Потом влез в долги. Потом познакомился с людьми, которые могли помочь. Среди них был Минсок. Чонгук медленно сел обратно на диван.Внутри снова всё неприятно сжималось. — Он тогда не выглядел как кто-то опасный, — продолжил Намджун. — Наоборот. Спокойный. Умный. Всегда говорил правильно. Юнги тихо выдохнул: — Такие обычно и опаснее всего. Намджун кивнул. — Я не знал, насколько глубоко он во всём этом сидит. Для меня это были просто деньги. Работа. Возможность удержать нас на плаву. Тэхен смотрел на брата не моргая. — Ты был связан с системой? — тихо спросил он. Намджун честно ответил: — Да. — Пауза. — Но недолго. Он опёрся руками о стол. Будто устал стоять под тяжестью собственных воспоминаний. — Когда ты подрос и начал сам работать, я смог выбраться. Сначала школа. Потом университет. Нормальная жизнь. — Он горько усмехнулся. — Насколько это вообще возможно. Чонгук внимательно смотрел на него. — Ты знал моих родителей? Намджун замолчал. Слишком надолго. И это уже было ответом. — Знал, — тихо сказал он. У Тэхена внутри неприятно кольнуло. — Хён… — Не близко. Но пересекались через Минсока пару раз. Чонсон нахмурился: — И ты молчал всё это время?! Намджун резко посмотрел на него. — Потому что я не знал, насколько это связано! Голос впервые сорвался. — После их смерти Минсок просто исчез. А я… — он тяжело выдохнул. — Я был рад, что Тэхен вообще не оказался внутри этого дерьма. Тэхен горько усмехнулся. — Ну да. Отлично получилось. Намджун виновато отвёл взгляд. И Чонгук вдруг понял одну страшную вещь. Минсок был рядом не только с его семьёй. Он был рядом почти со всеми нитями их жизни. Настолько давно, что они даже не замечали этого. И самое страшное было не в том, что Намджун оказался связан с этой историей. А в том… что Минсок явно знал о них гораздо больше, чем они о нём. Никто не говорил почти минуту. В гараже стояла такая тишина, что с улицы было слышно, как где-то вдали визжат шины. Обычная жизнь “Дыры” продолжалась. А внутри их маленького штаба снова рушилось ощущение, что всё уже закончилось. Тэхен смотрел на Намджуна так, будто видел его одновременно впервые и слишком давно. — И ты хотел скрывать это дальше? — тихо спросил он. Намджун устало выдохнул. — Я хотел, чтобы ты жил спокойно. — Спокойно? — Тэхен коротко усмехнулся. — Нас резали, в нас стреляли, Чонсон словил пулю, а ты всё это время знал человека, который был связан с этим дерьмом? — Я не знал, что всё зайдёт настолько далеко! Голос Намджуна впервые стал жёстче. И Тэхен замолчал. Потому что услышал не оправдание. Боль. Настоящую. — Ты был ребёнком, — уже тише сказал Намджун. — Я делал всё, чтобы ты не оказался в этом. Я не хотел, чтобы ты видел, как я жил тогда. Тэхен отвёл взгляд. И Чонгук понял: это был один из тех редких разговоров, которые у братьев явно никогда нормально не происходили. Чонсон, как ни странно, первым сбавил напряжение. Он потушил сигарету о край банки и тихо выдохнул: — Ладно. Сейчас не время жрать друг друга. Юнги кивнул. — Нам важнее понять, чего хочет Минсок. Чимин всё это время молчал. Но теперь вдруг поднял голову. — А если он сам всё это подстроил? Все посмотрели на него. — Что именно? — Всё. Чимин нервно сцепил пальцы. — Подумайте сами. Он был рядом с родителями Чонгука. Знал Намджуна. Знал систему. Знал людей внутри. — Он посмотрел на Чонгука. — И именно он снова появился, когда вы начали копать глубже. У Чонгука внутри неприятно потянуло. Потому что мысль была слишком логичной. — Но зачем ему тогда помогать нам? — нахмурился Тэхен. — А кто сказал, что он помогает? — тихо ответил Юнги. Тишина. Намджун вдруг медленно выпрямился. Словно что-то вспомнил. Очень старое. Очень неприятное. — Подождите… Все сразу посмотрели на него. — Что? Он нахмурился. — Минсок однажды сказал мне одну вещь. Что люди наверху никогда не убирают проблему полностью. Чонсон скривился: — Очень философски. Намджун покачал головой. — Нет. Тогда я не понял. Но сейчас… — Он медленно посмотрел на Чонгука. — Возможно, ваши родители были не целью. Внутри у Чонгука всё похолодело. — Что? Намджун тяжело выдохнул. — Возможно, они были предупреждением. Тишина ударила сильнее любого крика. Даже Чонсон больше не шутил. — То есть… — голос Тэхена стал ниже. — Их убили, чтобы заткнуть остальных? — Или чтобы кто-то другой не сделал то же самое, что они. Юнги медленно сел обратно на диван. — Тогда вопрос меняется. Чимин тихо закончил: — Не “кто убил”. А что именно знали родители Чонгука. Чонгук резко поднялся. Настолько быстро, что стул скрипнул по полу. — В доме. Все посмотрели на него. — Что? — Мы искали там доказательства. Документы. Деньги. Связи. — Он резко выдохнул. — Но ни разу не искали то, что родители могли оставить лично для меня. Тэхен сразу понял. — Ты думаешь, там есть что-то ещё? Чонгук медленно кивнул. — Если мама записала видео… значит она понимала, что может не успеть сказать всё. Намджун нахмурился. — Дом давно пустой? — Да. — Тогда если что-то и осталось — оно всё ещё там. Чонсон тут же схватил ключи от машины. — Ну тогда какого хера мы ещё сидим? Хосок, который всё это время молчал непривычно тихо, поднял голову: — Я еду с вами. — Нет, — сразу ответил Тэхен. — Да. — Ты вообще тут при чём? Хосок усмехнулся уголком губ. — После всего этого? Уже при всём. И впервые за долгое время в воздух вернулось то старое ощущение. Не паника. Не хаос. А движение. Будто история, которую они считали законченной, только сейчас начала показывать своё настоящее лицо. И где-то в центре этой истории всё ещё стоял человек, которого Чонгук когда-то называл “дядей”.