Первый ход

В высоких хранилищеских окнах уже можно было различить свое отражение. Хоть Таймлорды и были на порядок (а то и все десять) выше землян, и чувствительность их глаз была непостижима, однако хитроумное свойство видеть отражение в окне в том случае, если его яркость сравнима с яркостью объектов за стеклом, оставалось и у такой развитой расы, как Повелители Времени. Сейчас в хранилище как раз было такое время, и Мистресс беззаботно кривлялась у высоких окон хранилища, разглядывая собственный лик. То есть — было поздно. Но сей факт мало волновал ее и Доктора, ни с того ни с сего решившего, что единственное должное занятие для них в этот час — игра в шахматы. Он уже подготовил доску, услужливо расставив белые фигуры у кресла Мисси. Пусть делает то, что делает всегда: ходит первая. Таймледи смотрела в темные "зеркала", будто в темные воды, разглядывая седовласого мужчину, что крутился у стола, подобно рождественской ели в хороводе. Она уловила его взгляд, когда он прекратил свой эпилептический припадок и посмотрел в окно. Им нравилась тишина, повисшая в хранилище. Раньше она показалась бы неловкой, тяжёлой, будто всё, о чем они могли говорить уместилось в две короткие фразы приветствия. Сейчас это было иначе: тишина была родной и обладала удивительной способностью успокаивать; казалось, что они сделали передышку после бега во времени и пространстве и позволили себе отдохнуть от всех проблем, включая их личные отношения. Он не хотел нарушать идиллию, а ей и без слов было понятно, что пора оторваться от окон и занять свое место. Мисси развернулась на каблуках, позволив подолу нижних юбок слегка подпрыгнуть, села в кресло, взяла черную и белую пешки в руки и завела их за спину. — Выбирай, в какой руке, — женщина ухмыльнулась. Доктор проворчал. — Это не очень по-взрослому. И не очень умно. Ты могла выбрать сама, я бы уступил тебе, — она закатила глаза, и Таймлорд, всё-таки, выбрал, — правая, — Мистресс раскрывала ладонь, показывая белую пешку. О, так ему придется делать первый ход. Доска начала стремительно пустеть, белая гвардия значительно порядела. Доктору чудилось, что он теряет не фигуры на доске, а регенерации или, что ещё хуже, спутниц. Конечности до странного расслабились и ему даже не пришлось ими двигать, чтобы менять положение фигур. Ну конечно! Ментальные шахматы. О, ему стоило подумать о таком варианте событий, когда он нашел эти шахматы в одной из комнат Тардис. Доктор поднял голову, чтобы взглянуть на Мисси, но вокруг было темно, а он внезапно понял, что стоит на огромной шахматной доске, пока вокруг космические пространства с голубыми переливами и осколками разбитых шахмат, что были уничтожены противником. Ему не стоило... Смотреть по сторонам. На месте ферзя стояла мисс Клара Освальд, облаченная в белые одеяния на манер викторианской эпохи. Она была непривычно серьезна, ее лицо не выражало ничего, кроме горделивого безразличия. Оба сердца пропустили удар. Его глаза заскользили дальше. Ладьи Эми Понд и Донна Ноубл грозно смотрели на чёрных пешек киберменов, выстроившихся в ряд. Ну конечно, прямолинейным рыжим бестиям следует быть именно этими фигурами. Кони Марта и Рори. Оба слона сгинули в небытие. Звук металлических сапог, клацающих о пол, вырвал Доктора из раздумий. Толчки отдавали по всей шахматной доске, импульсом проникая под кожу. Гул стоял отвратительный. Теперь мужчина обратил свое внимание на противоположную часть доски, где царил полумрак. Кибермен сделал свой ход. Марта Джонс встала на защиту короля, преграждая путь массивной фигуре. Ситуация на доске складывалась неутешительная. Горстка пепла осталась на клетке, где секунду назад стояла милая Марта Джонс. — Не имею понятия, как Таймлорд, победивший Великого Древнего Фенрика в шахматной партии, может демонстрировать такое профанство, снова смотря не на ту часть доски... ОБОЖЕ, Доктор, не говори, что ты снова перепутал, какими шахматами ты ходишь. Ты ведь помнишь, как играть такими шахтами, верно? Скажи мне, что помнишь, — голос Мисси доносится издалека, словно из под толщи воды пробивается в разум Доктора. Марты Джонс больше нет. Он не может позволить потерять кого-то ещё... Фигуры Мисси непонятны. Их лица изрезаны, перечеркнуты, изуродованы. Словно сама Черная Королева не желает видеть их рядом, быть среди них. Доктор трясет головой: нельзя отвлекаться. Ему необходим весь его мозг. Ментальные шахматы через чур жестокая игра. Ход. Ещё один. Много ходов. Армия Мистресс перебита и сломлена. Мужчина с трудом успевает среагировать, когда черная ладья угрожающе несётся на него. Белый ферзь перекрывает путь. Улыбка Клары Освальд — последнее, что видит Доктор перед тем, как ее тело крошится, осколки ее лица падают вниз. ... ... ... Он должен был защитить ее. Спасти хотя бы сейчас. Но его невозможная девочка снова погибла. И снова из-за него. Доктор не помнит, как пробирается вперед, как ладьи уперто рвутся в бой, стоят до самого конца. У Мисси на всё есть гениальный план, на любой его выпад она находит ответ. Но даже у такой Таймледи есть осечки. Шах. Ее ферзь не реагирует. Доктор делает ход конем. И мат. *** Мисси стояла у окна. Доктор собирал шахматы. Тишина не была угнетающей, но спокойной она тоже перестала быть. Скомканность и размазанность — всё, что ощущалось между ними. Они не любили слова, предпочитали действия, ведь каждое слово отдавало болезненным скрежетом, ведь каждое слово было через боль и кровь на дёснах, ведь слова и мысли были настолько разными, что даже Тардис не смогла бы перевести для них на один язык всё то, что им нужно было друг другу сказать. Слов решительно не хватало, а все языки были до моветона пошлыми, ведь в каждом из них не было подходящего слова, чтобы описать их чувства. Доктор поднял взгляд на окно и пожалел: она смотрела на него. А он смотрел на нее. Они молчали. — Мисси, — слов решительно не хватало. — Да? — Таймледи прикусила язык. — Те фигуры. Твои фигуры. Это были... Твои регенерации? — Мисси не ответила и перевела взгляд. Несомненно это были Мастера. Мастер всегда мог положиться только на себя. Но Мисси... Она не Мастер, она ошибка среди Мастеров. И, о, пожалуй, черным ферзем оказалась ее прошлая регенерация. Предстательство в шахматах. Собственные фигуры вели Королеву в гибели. Доктор сделал несколько шагов и оказался рядом с Мистресс. Слов по-прежнему решительно не хватало. Значит... Ему, всё-таки, придется делать первый ход. Он накрывает ее руки своими руками и осторожно притягивает ее к себе, позволяя Мисси положить голову на его плечо. Ему стоит иногда делать первый шаг.