Болезнь

Виктор медленно открыл глаза, тут же ощущая тупую, ноющую боль в спине и груди. Он попытался вдохнуть глубже, но корсет сдавливал рёбра, мешая дышать свободно. Мда, надо было хотя бы ослабить его перед сном… Он с трудом пошевелился, морщась, когда боль отдалась в пояснице и груди. Голова гудела, веки налились тяжестью. В воздухе висел слабый запах машинного масла и металла, смешанный с тонкими нотами кофе и чего-то тёплого. Он долго пытался понять, откуда знакомый запах, пока в памяти не всплыло последнее воспоминание о Джейсе, который уходил из лаборатории. Стоп. Он не на полу. Разве он не лежал на полу? Или всё-таки сумел доползти, пока терял сознание? Нет, это вряд ли — трость ведь лежит рядом. В таком состоянии он бы точно не смог её утащить за собой. Он медленно повернул голову, и взгляд зацепился за тёмный силуэт рядом. На стуле, нелепо склонив голову на грудь, сидел Джейс и громко храпел. Его волосы были растрёпаны, руки неловко свисали по бокам кресла, а на коленях покоилась пустая кружка из-под кофе. Виктор раздражённо прищурился. Он был злым. Но когда он вообще бывал не злым? Утром — злой. Днём — злой. Вечером — злой. И ночью — тоже злой. Тем более когда болит спина и дышать тяжело. Он попробовал сесть, но стоило напрячь мышцы, как по телу тут же прошла резкая волна боли. Виктор зашипел, морщась, но всё-таки смог опереться на локти. Он машинально потянулся к застёжкам корсета, но пальцы были слишком слабыми, чтобы справиться с ними. — Тьфу ты… — пробормотал он, тяжело выдыхая. Джейс громко храпнул. Виктор бросил на него тяжёлый взгляд. Сидит, значит, спит сладко. А он тут мучается. Непорядок. Виктор с трудом поднял трость и, не задумываясь, ударил Джейса по ноге. Не сильно, но достаточно, чтобы тот почувствовал. — Ау! — Джейс взвился, словно его ужалили в задницу. Он резко выпрямился, распахнув глаза, и затравленно оглядел лабораторию, будто ожидал нападения. Виктор тяжело вздохнул, нахмурился и снова стукнул его тростью — на этот раз по колену. — Дай мне поспать уже! — зло прошипел он, в голосе проскользнул тяжёлый заунский акцент. Последовала короткая, злобная фраза на заунском — что-то явно непечатное. Джейс ошарашенно уставился на него, широко распахнув глаза. Несколько секунд он просто сидел в ступоре, переваривая происходящее, а потом медленно надулся, как обиженный щенок. Он поджал губы, скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. — Я вообще-то волновался за тебя, — пробормотал он, тихо, но достаточно громко, чтобы Виктор это услышал. Виктор фыркнул и закрыл глаза. Волнение, конечно. Джейс и его вечное желание всё исправить, всё спасти. Даже когда Виктор этого не просил. Особенно когда не просил. Он почувствовал, как диван под ним чуть прогнулась — Джейс передвинулся ближе и теперь сидел совсем рядом. Виктор почувствовал тепло, исходящее от его тела, услышал тихий вздох. — Ты как? — мягко спросил Джейс. Голос у него был хрипловатый, будто он не спал всю ночь. Виктор медленно открыл глаза и скользнул по нему усталым взглядом. — Нормально, — коротко бросил он, снова прикрыв веки. — Ты точно… Виктор лениво приподнял трость и лёгким движением ткнул Джейса в бок. — Я сказал — нормально. Джейс шумно выдохнул, но больше ничего не сказал. Несколько минут они молчали. Виктор чувствовал, как постепенно проваливается в сон — ровное дыхание Джейса, его тепло и мерный шум лаборатории действовали успокаивающе. Перед тем как полностью погрузиться в дремоту, он почувствовал, как Джейс осторожно коснулся его руки. Пальцы Джейса были тёплыми — Виктор даже не сразу понял, что тот держит его за руку. Он не открыл глаз. Не отдёрнул руку. Просто позволил этому случиться. Всё куда-то плыло. Голова… странно тяжёлая, а мысли разбегались в разные стороны, словно он пытался удержать в ладонях горсть песка, который просачивался сквозь пальцы, падая в бесконечную пустоту. Боль… где-то в груди? В горле? Нет, в голове… или в спине? Всё сразу. Всё слишком громко, и одновременно гулкое, пустое. Сердце билось неровно, отдаваясь в ушах тяжёлыми ударами — тук-тук, тук… тук… И вместе с каждым ударом кровь приливала к горлу — тяжёлая, горячая, будто расплавленный металл, подступающая к самому кончику языка. Тошнота накатывала волной, резкой и вязкой, как прогорклое масло. Она поднималась вверх, давила на глотку. Вкус крови? Нет, скорее железа. Или машинного масла. Или чего-то ещё. Того, что не должно быть внутри человека. Руки начали неметь, сначала пальцы, потом ладони. Он попробовал пошевелить ими, но не смог. Казалось, что их больше нет, только слабый холод, растекающийся по коже, проникающий глубже, под ногти, в суставы. Виктор с трудом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Тяжело. Слишком тяжело. Дышать — это ведь просто, верно? Почему же тогда в груди так пусто? Джейс пошевелился рядом, издав какой-то приглушённый звук, и Виктор инстинктивно напрягся. Почувствовал, как его пальцы скользнули по тёплой коже Джейса — только для того, чтобы Джейс во сне поморщился и неосознанно оттолкнул его руку в сторону. Противно. Ему противно. Виктор смотрел на свою руку, пальцы которой дрожали. Серо-бледная кожа казалась чужой, ненастоящей, словно не была частью его тела. Это не его рука. Это не его тело. Это… не он? Виктор сжал пальцы в кулак, но они не слушались — холод заползал в кости, заставляя суставы подрагивать. Джейс, кажется, снова уснул. Его дыхание стало ровным, глубоким. Виктор наблюдал за тем, как тихо поднимается и опускается его грудь. Так спокойно. Так легко. Почему Джейсу всегда так легко? Почему он может просто уснуть, даже когда Виктору кажется, что весь мир рушится прямо у него в голове? Он сглотнул, стараясь избавиться от металлического привкуса во рту, но только почувствовал, как тошнота подкатывает с новой силой. Хотелось отвернуться, спрятаться, исчезнуть, но тело было тяжёлым, как свинец. Он закрыл глаза, но внутри продолжало кружиться и пульсировать, как будто он упал в омут и его безжалостно утягивало на дно. Тошнота. Холод. Пустота. И тяжёлое дыхание Джейса, где-то рядом, будто единственное, что ещё держало Виктора на поверхности. Виктор прижал здоровую ногу к груди, его пальцы судорожно тянулись к узлу галстука, который с каждой секундой сжимался всё сильнее, оставляя на коже бледно-красные полосы. Он пытался дёрнуть его в сторону, но это только ухудшало положение — галстук душил. Он прикусил губу. Или не прикусил? Казалось, что прикусил, но вкуса крови не было. Или был? Он не понимал. Мысли текли медленно и вязко, будто через слой густого тумана. Пространство вокруг расплывалось, качалось, и Виктор не мог понять, стоит он или сидит. Он моргнул, но глаза всё равно не фокусировались. Воздух казался тяжёлым, давящим на грудь, а в голове стоял странный гул, будто где-то вдалеке звучала дребезжащая металлическая нота. Почему он здесь? Должен ли он здесь быть? Что-то неправильное. Всё неправильное. Слишком тихо. Или слишком громко? Ошибка. Он что-то забыл. Или кто-то забыл его? Или это всё плод его воображения? Виктор наклонил голову, чувствуя, как кровь подступает к горлу, и на мгновение ему показалось, что он вот-вот вырвет. Рука инстинктивно потянулась к горлу, но пальцы дрожали, будто это были не его руки. Попытка вдохнуть окончилась судорожным всхлипом. Вдох. Выдох. Или не выдох? Он не чувствовал лёгких. Не чувствовал воздуха. — Чёрт… — выдохнул он на заунском, и даже собственный голос прозвучал чуждо. В голове перескакивали обрывки мыслей, несвязные и хаотичные. Как будто кто-то невидимый подбрасывал ему чужие слова, заставляя их сталкиваться и рассыпаться в непоследовательном потоке. Он начал бормотать что-то на заунском, слова перетекали одно в другое, сливаясь в сплошной поток бессмыслицы. Галстук стягивал горло всё сильнее, и Виктор дёрнул его, но пальцы были непослушными, будто кукольными. В висках стучало, в груди жгло. Он попытался ослабить узел, но пальцы только сильнее затягивали петлю. Кровь прилила к лицу. Или наоборот, отхлынула? Виктор не был уверен. Его руки казались липкими, холодными. Он почувствовал движение рядом — Джейс во сне нахмурился и чуть оттолкнул его руку. Тёплую руку. Живую. Противно. Ему противно держать холодную руку. Подумалось Виктору. Но это же его рука? Или нет? В какой-то момент галстук ослаб. Или Виктор просто перестал его чувствовать. Гул в голове стал сильнее, тяжёлый и монотонный, будто стены лаборатории вибрировали в такт его сердцебиению. Он прикрыл глаза, но даже в темноте перед глазами вспыхивали красные огоньки. И вдруг он понял, что не чувствует дыхания. Паника накатила мгновенно — Виктор судорожно вдохнул, но воздуха в лёгких не было. Или был? Он не знал. Не знал, что реально, а что нет. Виктор дёрнулся слишком резко — тело выгнуло судорожной дугой, когда по нему прошла волна электрического разряда. Руки дрогнули, пальцы вцепились в край дивана, и его вырвало. Желудок сжался в болезненной судороге, выворачивая изнутри всё, что в нём было — или, скорее, всё, чего в нём не было. Желудочный сок с горьким привкусом железа смешался с кровью, растекаясь по полу едкими пятнами. Джейс проснулся от резкого звука, сначала не понимая, что происходит. Он растерянно моргнул, смотря на Виктора, склонившегося за диваном, с судорожно дрожащими плечами. В первый момент Джейс застыл, но инстинкт быстро взял верх. Он метнулся к Виктору, мягко, но уверенно схватив его за волосы, чтобы тот не захлебнулся. Виктор тяжело дышал, его тело содрогалось в такт судорожным рвотным спазмам. Когда первый приступ наконец отпустил, Виктор остался висеть на краю дивана, едва держась на ослабевших руках. Джейс осторожно провёл пальцами по его волосам, пытаясь хоть как-то успокоить его дыхание. Но Виктор даже не успел восстановить дыхание — новый приступ накатывал уже на исходе первого. Джейс это понял сразу. Он быстро подхватил Виктора под руки, легко поднял его с пола и, несмотря на сопротивление ослабленного тела, быстро донёс до ванной. Виктор почти бессознательно опустился на колени у унитаза, и его снова стошнило. Джейс опустился рядом, одной рукой придерживая его за плечи, другой — убирая волосы с его лица. — Всё хорошо… — тихо прошептал он, даже зная, что Виктор вряд ли его слышит. — Дыши, Вик. Виктор содрогнулся всем телом, вцепившись в край унитаза так, что пальцы побелели. Его плечи вздрагивали, дыхание оставалось поверхностным, а сердце бешено колотилось в груди. Джейс продолжал удерживать его, мягко поглаживая по спине, чувствуя, как холодный пот выступает на его коже. Наконец судороги утихли. Виктор тяжело выдохнул и без сил опустился на кафельный пол, прижав лоб к прохладной поверхности. Джейс остался рядом, не убирая руки, продолжая успокаивающе проводить пальцами по его спутанным волосам. Его сердце всё ещё бешено колотилось в груди, но сейчас важнее было то, что Виктор, пусть и обессиленный, дышал.