Если суждено, то еще встретимся

Мужчина яростно бьет боксерскую грушу, стараясь выместить всю злость на бедном предмете. Перчаток нет, костяшки по старинке перемотаны специальной лентой, больше похожей на бинты, которая от интенсивности ударов и трения о кожу, начала пропитываться кровью, но никому до этого не было дела. Выдержка и спокойствие, тренируемые и вырабатываемые годами, в последнее время летели ко всем чертям. Оказывается такое случается, когда начинаешь лезть не в свою стихию и ворошишь при этом коррупционные схемы в главном управлении уголовного розыска. Миша вот не знал, он вообще просто решил проверить одну теорию, чисто для себя, чтобы просто быть спокойным. Проверил. В итоге на начальника УУР возбудили дело, потому что покрывал на протяжении нескольких лет самую большую организованную группировку, которая создавала уж больно много проблем, половину сотрудников закрыли вместе с ним за пособничество, в отношении всех остальных безопасники начали проверку, иными словами, работа встала, Шибанова и его ребят уже второй месяц таскают по проверкам и на допросы. Один из назначенной группы следователей даже пытался его тоже в состав преступной группы вписать, совершенно не обращая внимания, что это Миша как раз задержал своего же руководителя. Новый генерал, которого назначили, чтобы хоть немного организовать работу розыска, только пожимал плечами и просил набраться терпения на все Мишины вопросы. Вот именно это и стало причиной того, что Шибанов уже второй месяц пропадал в зале, чтобы хоть как-то выпустить эмоции, потому что раньше это получалось делать благодаря работе. День в зале, потом выпустить патронов двадцать в тире и пойти домой, чтобы просто отрубиться. Он подозревал, что страдает от безделья тут только он, ни Женя, ни Антон сильно печальными в эти два месяца не выглядели – это тоже раздражало, потому что у них была личная жизнь и тот, с кем можно было провести время. У Шибанова не было. При чем довольно давно, последняя девушка, с которой он был, потому что действительно любил, просто ушла однажды, не выдержав вечного переживания и стресса в следствие этого. Последний друг – просто исчез лет семь назад, когда еще не было этой суматохи, когда Шибанов был обычным районным оперативником, а тот начинал карьеру в следствии, и с тех пор не появлялся, Миша знал лишь, что того в Москву отправили, а дальше информация засекречена, это вызвало не лестное отношение к конторе уже в те времена. Наконец-то успокоив всех своих демонов, будучи абсолютно измученным, Миша решает, что пора все же пойти домой, потому что пешком еще нужно как-то добраться. Это тоже было новой привычкой, машина казалось ненужной, без необходимости быть в разных частях города. Ночной Питер манил, прохладный влажный воздух отрезвлял, легкие летние порывы только ласкали, освещение не вызывало раздражения, мягко показывая дорогу до дома, так что Миша, как только вышел, просто замер, чтобы поглубже вдохнуть свежий воздух, прикрыл глаза и выдохнул тяжело, окончательно успокаиваясь и приходя в себя. До дома от зала было не очень далеко, так что опер шел больше на автомате, размышляя о последних событиях, однако после пары поворотов, заметил машину, следящую за ним. Желание влезть в драку и получить долгожданный адреналин, вспыхнуло ярко и быстро, рождая под собой план поимки этих отважных преследователей. Завернув в одну из темных арок, он притаился и стал ждать. Спустя уже пару минут черная машина с выключенными фарами въехала в эту же арку, следом вышли двое парней. – Ну, и куда он пошел? Ты видел? – Спросил тот, что вышел с водительского сиденья и был ближе всего к Шибанову. – Нет. Черт! Шеф нас убьет! – Ответил на это второй, а опер в это время подходил тихонько со спины к первому. – Ладно, мы же уже доложили ему, будем ждать. – Вот все вместе и подождем. – Миша говорит это, от чего оба преследователя дергаются, – тише, парни, пистолеты на землю, руки подняли. – В уличном освещении немного видно, что Шибанов сам держит свой пистолет у виска одного из них, так что те не решают рисковать и просто выполняют все, что сказали. – Вот и молодцы! Миша скалится, усмехается, а после связывает обоих той самой лентой, которой обматывал в зале свои руки. «Шеф» не заставляет себя долго ждать, минут через двадцать появляется знакомый черный джип и оперативник снова усмехается, сразу понимая, кто за этим цирком стоит. Вскоре из машины выходит мужчина в черной рубашке, прокручивая нервно телефон в руках. – Где вас только таких придурков понабрали?! – Он зло косится на мужчин, которые сразу дергаются и смотрят виновато на начальника, понимая, что за рассекречиванием ничего хорошего не стоит. – О, какие люди!? А я смотрю у конторы методы не меняются, – Шибанова вся эта ситуация даже начинает забавлять, не то, чтобы он не понимал, кто за всем этим представлением стоит, но до конца уверен не был. – Вечер добрый, Владимир Семенович! Мужчины пожимают руки, оглядываются, после чего Бобров кивком головы приглашает сесть в машину, хотя тут это скорее негласный приказ, так что Шибанов вздыхает тяжело, предчувствуя долгий и скорее всего неприятный разговор, но сопротивляться нет смысла. Садятся в машину, разворачиваются друг к другу лицом, а Бобров с очень сосредоточенным лицом смотрит что-то в своем планшете, после чего передает его оперативнику. – Я так понимаю, что вы Михаил Владимирович, уже засиделись без дела? – Смотрит изучающее пару секунд, после продолжает, – вижу, что так и есть. Что ж разворотили вы улей, много шума наделали, так что нам тут работы еще прибавилось. – Ну, уж извините. Я свою работу просто выполнял, самому от всего этого тошно. – Миша кривится, листает документы в планшете, пытаясь понять суть происходящего. – Никто вас и не обвиняет. Напротив, поступил сигнал из Москвы, там тоже у коллег есть подозрение на недобросовестных работников. Нужно помочь им аккуратно внедриться, так сказать и … – полковник быстро оказывается перебитым, уж больно Шибанов хорошо знает контору и их приемчики. – Прямо просто скажите, что мне из Питера лучше уехать на какое-то время. – Смотрит в глаза собеседнику и усмехается грустно. – Заказал кто-то? – молчание выступает в роли согласия, а оперу больше и не нужно ничего говорить, он мальчик догадливый. – Ясно. Ладно, что от меня требуется? – Как я говорил, просто помочь коллегам, новая личность, должность, история. Посмотреть изнутри, кто может стоять за убийствами, кто зачищает за собой дорогу. – Бобров показывает кадры тел с мест преступлений, от чего Шибанов покрывается мурашками, сколько бы лет не прошло, а он все равно не может спокойно на это реагировать. – А местные? Уже не справляются сами? – Доверять не можем никому, не знаем насколько все серьезно, поэтому нам нужен свой человек, который бы был на нашей стороне. – Полковник забирает планшет и отключает его, вздыхает тяжело при этом, потому что Мишу уже много лет знает и его своенравный характер тоже, только поэтому к себе и не зовет, слишком это рискованно. – Ладно, давайте посмотрим, что там вы хотите. – Шибанов раздумывает еще какое-то время, но не находит внутренних противоречий, к тому же, если его заказали и ФСБ это взяло в разработку, значит все серьезно и ему лучше пока не отсвечивать. – Ну, и отлично. Завтра жду вас в конторе. На этом прощаются и расходятся в разные стороны. Миша думает о том, что предвкушение долгожданного адреналина, добавляет бодрости, разгоняет кровь, и впервые за два месяца, после прихода домой не хочется пить, просто не нужно больше. А дальше начинается подготовка, новые документы, знакомство с новой личностью, обсуждение всех деталей. На это уходит около недели, для всех Шибанов уезжает на отдых, а на самом деле собирается в Москву, понимая, что быстро с этим разделаться не получится, но когда вернется, уже все должно образоваться в родном управлении. Он на это надеется.

***

Высокий мужчина в форме идет по коридору главного управления следственного комитета. Уверенный, статный, серьезный, его знают здесь все, хотя он сам весьма замкнут и общается больше с начальством. Дел хватает вполне, потому что все резонансные на его счету, быстрое раскрытие даже самых запутанных историй, никто уже не пытается понять его логику и креативный подход, просто доверяют. Вот и сейчас он направляется на совещание к генералу, чтобы обсудить материалы нового дела. К тому же прошел слух по управлению, что подключат кого-то из его родного Питера для работы, что тоже вызывало интерес, сам то он не был там уже около семи лет. Подходя к кабинету, сверяется с временем на часах и, убеждаясь, что пришел как раз вовремя, стучится. Из-за двери слышится разрешение и он сразу же входит. – Здравствуйте, Евгений Сергеевич! – Немного мнется, но старается не терять невозмутимый вид, замечает своего непосредственного начальника и подходит к нему, чтобы пожать руку и поприветствовать. – Иван Петрович, приветствую! – Здравствуй, Юра! Ты присаживайся, разговор долгий будет. – Рубайло указывает на место рядом с собой, следователь сразу же выполняет указание и только в этот момент замечает еще одного человека, который сидит прямо напротив и смотрит, не отрываясь. – Вот познакомься. Начальник отдела раскрытия преступлений прошлых лет уголовного розыска, подполковник, Ян Романович Озерский. Прибыл к нам из Петербурга, потому что некоторые пострадавшие относятся к его делам и было принято решение включить его отдел в состав группы. Брагин молчит, старается не показать свое удивление, он обычно быстро понимает, что происходит, но тут не может поверить в это. Перед ним сидит совсем не тот человек, которого ему представили, во всяком случае память на лица у следователя была прекрасная, а тем более на старых друзей, ошибки быть не могло. Но в ответ смотрят не менее шокировано, хотя в себя приходят быстрее. – Рад познакомится! Можно просто Ян. – Подполковник тянется с рукопожатием и Брагин отмирает, привстает и тянется в ответ, крепко сжимая, что вызывает мурашки по всему телу. Это длиться несколько секунд, после чего руку резко одергивают, а синие глаза стараются смотреть на что угодно в комнате, только не в серые напротив, лишь бы не видеть этот изучающий взгляд. – Тогда просто Юра. – Брагин все еще находится в шоке, не может понять, его сознание пытается запутать, или здесь действительно объявился гость из прошлого. – Ну, и отлично! Надеюсь сотрудничество выйдет плодотворным. Давайте сейчас к делу перейдем. – Иван Петрович прерывает этот неловкий момент, смотрит только на этих двоих внимательно, он Юру знает уже давно, и такое странное поведение не видел еще, это интригует и он думает, что нужно будет проследить за ними. А дальше обе стороны выкладывают свои карты на стол. В последнее время в Москве произошел ряд убийств, сначала казалось, что смерти не связаны друг с другом, однако после удалось установить, что в примерно один и тот же период так или иначе посещали Петербург, кто-то даже оставался там жить, а в последнее время всем стали приходить письма с угрозами о скорой расправе, а после и сами убийства. Запланированные, по отработанной схеме. И все были не самыми незаметными людьми, например, журналистка, которая писала исключительно о криминальном мире, адвокат, который не одному криминальному авторитету помог избежать наказаний, блогер, который освещал светскую хронику города. Так, в деле уже имелось около сорока человек. Среди них были и свидетели, и подозреваемые, и просто знакомые жертв. Хоть и удалось установить связь, но до киллера и заказчика дойти не удалось, а это было главной задачей. Брагин уверенно раскладывал все факты, отвечал на дополнительные вопросы, в части московского расследования он был абсолютно уверен. Его больше интересовали новые факты, открывшиеся в Питере, с которыми этот Ян и приехал, и все же это не давало покоя. После того, как были озвучены факты следователя, пришла очередь Озерского выдавать информацию, которая тоже впрочем была не сильно богата продвижениями в деле, все так же упиралось в киллера и заказчика. Жертвами были так же не последние люди в городе, убитые тоже в тот период, что и посещение Московскими северной столицы, только возраст трупов был больше десяти лет. Первые жертвы этого дела, такой же почерк, и нашли их случайно в течении последнего года. – Так выходит дела приобщили по факту характера ран и на основе предположительных дат смерти и связи с нашими? – Брагин быстро включился в работу, мозг сразу же перестал отвлекаться, создавая незримые связи между всей информацией. – Да. У нас были возбуждены дела по факту пропажи, ну, а после нахождения трупов, точнее останков, розыск возобновился, только переквалифицировали дела. – Ян мельком поглядывает на собеседника, стараясь говорить с генералом и Рубайло, так спокойнее, так сердце не пытается вырваться наружу. – Так, ну, я считаю, что вам нужно все еще раз разложить по полочкам уже в кабинете, все, что нужно, можете запрашивать. Это дело приоритетное сейчас, ведь так? – Иван Петрович переводит свой взгляд с этой парочки на генерала, который только одобрительно кивает, – Ян Романович, вы в ближайшее время познакомьтесь с нашим розыском, а вы, Юрий Иванович, покажите коллеге кабинет, ну и в целом на вас тогда все контакты. – Есть! – слышится в одновременно с разных сторон, после чего следователь и опер удивленно смотрят друг на друга, а полковник на эту картину только улыбается, что-то ему подсказывает, что у этого дела будет неожиданная развязка. После совещания все расходятся. Молчание, которое сопровождает мужчин пока они идут до кабинета следователя этажом ниже, напрягает, Ян хмуро оглядывает высокого мужчину со спины, пиджак, джинсы, папка и будто ничего не изменилось. Главный вопрос: что делать? Отменять все, давать заднюю? Сбежать в родной город? И черная рубашка слишком сильно давит и сковывает, не привык, но это теперь его часть. Следователь не оглядывается, боится словить очередной приступ, не понимает до сих пор. Он галлюцинациями не страдал, и на лица память была отличная, а еще помнил прекрасно всех, с кем сильно сближался, и пусть даже прошло бы полжизни, но все равно бы узнал, по глазам, голосу с хрипотцой, по манере руки в кулаки сжимать.

***

– Заходите. Это мой кабинет, но теперь наш. Если что-то нужно, то вы скажите, я решу это вопрос. – Юра говорит ровно, старается спокойно, не сказав чего-то лишнего, чтобы не спугнуть. – Ты. – Не понял. – Брагин разворачивается к говорящему, который стоит позади и осматривает комнату. – На «ты» давай? Если не против? – Озерский берет себя в руки, включает свое обаяние на полную, старается свою роль отыграть на полную. – А. Да, конечно, давай на «ты». – А после следует вопрос, который мучал все это время. – А мы нигде не виделись раньше? – Ух, какой старый подкат! – Мужчина смеется коротко, вот только не сразу понимает, что сказал, а самое главное – кому. В ответ смотрят два непонимающих серых глаза, брови хмурятся, а по всему лицу можно увидеть, как внутри происходит загрузка, и отчего-то Ян уверен, что ему результат этой мозговой активности не понравится. – Так, Юрий Иванович, давай займемся делом, быстрее начнем, быстрее закончим. Юра вздыхает тяжело, решает обдумать все дома, сейчас действительно лучше на другое обратить свое внимание.

***

*7 лет назад, Питер*

Мелкий снег моросит с самого раннего утра. В голове только вопрос: «Почему всегда в последний момент дежурства вызов?». Высокий мужчина кутается посильнее в куртку, носом шмыгает и старается бумаги все нормально сразу заполнить, детали места преступления записывает и думает о том, что розыск в отличие от следственного комитета не спешит приезжать. «Надеюсь, что хотя бы в это раз нормальная смена на дежурстве.» – Юра совсем недавно в следствии, сам начинал в розыске, но быстро понял, что это не его, не нравится ему насилие, стрельба, драки и синяки по всему телу, он больше предпочитал работать мозгами. Однако последнее время ему совсем не везло на оперов, те не были заинтересованы делать свою работу, особенно, когда это было на дежурствах. Совсем рядом послышался визг колес, а потом позади кто-то, видимо, представился, чтобы его пропустили. – Майор Шибанов Михаил Владимирович, что у нас тут? – Юра оборачивается на голос, потому что обращаются совершенно очевидно, что к нему. – Брагин Юрий Иванович, следователь по красногвардейскому району. – Оперативник внимательно изучает нового знакомого, на первый взгляд он не кажется неадекватным, как тот, с которым пришлось работать несколько часов назад. – Будем знакомы. Так что тут? – Михаил кивает на труп, а после обходит аккуратно, чтобы осмотреть, сразу бросается в глаза окровавленный нож, и вся футболка жертвы, которая пропиталась кровью на груди, парень уже был бледным, молодой, лет семнадцать не больше. Шибанова от этого немного передергивает, выдыхает судорожно, а после собирается и переводит свое внимание на следователя. – На другом вызове был, сорвался как мог. – Почему-то кажется правильным объясниться, видит некоторое одобрение в глазах напротив. – Ладно уж, у самого не самая спокойная ночь. – Юра уже и не злится, видит честность, а еще абсолютно типичного опера, куртка свободная, джинсы черные, и кобура, которая даже из-под куртки видна. Только что-то привлекает, не такой и типичный оказывается по общению, слушает все внимательно, рассуждает, а когда в течение пары недель удается раскрыть дело, практически по горячим следам, то и вовсе вызывает чувство благодарности и уважения. Этот Шибанов работу свою делает, действительно, очень хорошо, а еще разговаривать с ним приятно, шутит постоянно, просто есть люди вот с такой очаровывающей аурой. И кажется никто не скажет, как получилось, что одним делом общение не закончилось. У них общих дел было всего парочку, помимо этого, просто начали встречаться неофициально, потому что Брагину часто помощь нужна была с другими операми, а Мише просто нравилось решать проблемы, находить нужных людей, помогать и видеть в ответ благодарные взгляды, без привычного холода. Подбираться все ближе, без определенной цели, в начале, а после с желанием заполучить себе этого неукротимого следователя, который шел всегда напролом, не замечая авторитетов, по головам, только бы нужный результат получить. Ему нужна была защита и он ее нашел. И еще кое-что.        Брагин резко из воспоминаний выныривает со звонком мобильного, осматривается судорожно, пытается понять, где находится, и успокаивается, когда узнает обстановку своей квартиры, а после вспоминает весь сегодняшний день. После ищет телефон, поднимает с пола. И как только попал туда? На экране видит фотографию сына и вздыхает облегченно, пожалуй то, о чем он точно сожалеть не будет – это семья, пусть и пришлось с женой завершить отношения, но детей он своих любил больше всего на свете, вот и сейчас эти разговоры были видом терапии.

***

– Да, все идет по плану. Думаю, что работе ничего не угрожает. – Подполковник смотрит в окно, вид не такой, как в его собственной квартире, но это и к лучшему, итак в этом городе оказалось слишком много ненужных воспоминаний, бередящих душу, заставляющих сердце слишком сильно биться, будто живое еще. – Хорошо, держим связь через Дона, если что-то нужно срочно, то этот телефон всегда будет работать. – Знакомый голос полковника ФСБ отвечает на том конце, немного холодно и серьезно, но и они не в куклы тут играют. – Удачи. – К черту. – Опер лишь грустно улыбается, хочется и колется. Звонок сразу сбрасывают. С Доном уже удалось встретиться, начальник местного отдела оперативной работы службы безопасности, на первый взгляд казался надежным и правильным, Бобров бы не сводил с тем, кому не доверяет. Тяжелый и долгий вдох – нужно успокоиться и придумать план, подумать. Вопрос времени, когда Брагин все сам поймет и тут нужно выкручиваться. Как только контора это момент просмотрела? Неужели подумали, что те пару их общих дел – это пустяк? Знали бы только, что тогда происходило, как год работы перевернул всю жизнь.

***

Месяц пролетает слишком быстро, следствие идет полным ходом, вот только несмотря ни на что подвижек не наблюдается. Все начинает раздражать, оба начинают искать проблемы во всех и друг в друге. Каждый день вместе, один кабинет, замкнутое пространство, и все. Нервы начинают сдавать, прибавляется новая жертва, еще один мужчина, на этот раз начальник местного районного отдела полиции. Они уже несколько дней сидят в кабинете, пытаясь свести все данные, найти хоть одну ниточку, в сотый раз просматривая все материалы дела. Оперативник трет глаза, пытаясь сконцентрироваться, но еще одна ночь практически без сна доводит окончательно. По его делу тоже нет информации, контора давит, и если честно уже так хочется домой, лучше было в зале с грушей. Брагин замечает это настроение, успел уже понять, что перед ним старый знакомый, тот, кто успел стать близким, за которого мог все свои принципы нарушить. Они так откровенно и не говорили, поэтому Юра пару раз подслушал разговоры, два и два сложил, понял, что здесь смена личности не просто так, интересовала только причина. Думать о деле не получается больше, слишком уж привлекательный был вид. Мужчина напротив сидел на таком же черном кресле на колесиках, откинувшись о стену, подогнув одну ногу в колене, чтобы было удобнее, черная одежда сменилась в эти несколько дней на привычные и удобные свитер и джинсы, кепка лежала рядом на столе. Волосы за месяц отросли немного, так что короткий ежик постепенно менялся на привычные кудри, которые раньше так любили пропускать через длинные пальцы, разлохмачивая в разные стороны, вызывая недовольное бурчание. У Юры все это вызывает улыбку, тепло внутри, и впервые так комфортно работать, несмотря на все обстоятельства. – Миш? – Просто зовет, снова пробует это имя, как тогда. – М? – «Озерский» отзывается сразу, по привычке на знакомый голос и интонацию, даже не сразу замечая своего прокола, – черт! – Тихое и злое шипение, а потом взгляд прямо в серые глаза, что блестят радостно, победно, так что на это получается издать только тяжелый вздох и отложить уже все бумажки. – И к чему весь этот цирк? – Правда интересно, уже целый месяц. – Не пониманию о чем речь. – Последняя попытка уйти от рассекречивания, но если кто и мог это сделать, то только Юра. В ответ снисходительный взгляд, выкрутиться не получится. – Все ты понимаешь. И я все понимаю, не понимаю только…– Прерывается чтобы лучше сформулировать, – Не понимаю, неужели не доверяешь мне, так чтобы рассказать все, а не ломать комедию все это время. – Доверие? Забавно, что именно ты об этом заговорил. А мы друг другу кто, Юр? Ну, чтобы я доверял. – В наступление Шибанов идти умел, особенно, когда уверен был в своей правоте. – Напомнить, кто семь лет назад, просто ушел, уехал, ничего не сказав, исчез? Просыпаюсь я в одно утро, а вторая половина кровати пустая, вещей нет, телефон недоступен. А потом, через год, кажется, когда один человечек из конторы мне задолжал, оказывается, что у близкого мне человека, возникли проблемы, с которыми он не ко мне пришел, не попросил решить, а доверился незнакомцам. Вот его быстренько и перевели в Москву, чтобы сгладить ситуацию. Миша выпаливает все, что накопилось, то что было на языке весь этот месяц, после встречи с Юрой. Долгожданной, и нежеланной одновременно. Шибанов смотрит зло, как собака, которая готова в драку кинуться, пытается сдержать себя, губу нижнюю изнутри закусывает, кулаки сжимает и костяшки трет, а сам после прямого взгляда в серые глаза, выдыхает и отворачивается. Нужно расслабиться, срочно. – Я все прекрасно помню. – Юра лишь глаза закатывает, он уже отвык от этой эмоциональности, встает с кресла, потягивается, чтобы размять затекшие мышцы, замечает быстрый взгляд синих глаз. – Ты преувеличиваешь, как обычно, вот и все. Миш, посмотри на меня, – на просьбу не реагируют, опер глаза закрывает, потому что посмотреть, означает снова провалиться в это. – Пожалуйста. Такое мягкое, нежное, как раньше, такая знакомая и родная интонация, близость тела, тепло, и Шибанов сдается, встает, чтобы быть хоть чуточку ближе. Сначала, правда, утыкается в пол, медленно поднимается вверх, останавливаясь на губах, в памяти резко вспышкой проносятся воспоминания о долгих поцелуях, таких правильных. А после все же находит глаза, тихий вдох, а уверенность от следователя передается воздушно-капельным. – Никуда я не обращался, и уж тем более не собирался уезжать, я Москву вообще не люблю. Но так нужно было. – В ответ фыркают недовольно, отвернуться пытаются, но рука ложиться на шею и поворачивает к себе. Так, как было раньше, это ведь далеко не первая их ссора. – Мне угрожали, да, но я не обратил внимание, а потом начали угрожать и тебе, вот тогда УСБ и подключилось, перед фактом поставили просто, сказали, что так нужно, чтобы сохранить все, как есть. Миша видит, что ему не врут. От этого легче не становится, слабость и усталость накатывает слишком резко, организм входит в аварийный режим. Шибанов стоит достаточно близко, чтобы просто уткнуться лбом куда-то в плечо, вдохнуть глубже запах, родной, знакомый, тот же, что и семь лет назад. А после чувствует, как одна рука обнимает за плечи и гладит между лопатками, снимает напряжение, а вторая по затылку вверх поднимается, волосы перебирает, массирует и взъерошивает. И это так приятно, что злость вся пропадает, обнимает следователя в ответ за талию, сильнее к себе прижимая, будто боится потерять. Сверху слышится смешок легкий, Миша отрывается от своего занятия, и вновь смотрит Юре в глаза. То самое забытое чувство вновь просыпается, и хочется как тогда, быть вместе, ближе. У них двигателем всегда был Шибанов, он умел проявлять инициативу, не боялся быть первым. Вот и сейчас, привстает на носочки немного, целует резковато, без углубления, просто. Потому что это у него чувства за это время не пропали, а вот как у Брагина он не знает, тем более, что за этот месяц узнал и про бывшую жену и про детей. Не отвечают, Миша немного разочарован, отстраняется и открывает глаза, видит, что глаза напротив смотрят весело и хитро, но разгадывать загадки он не хочет, поэтому выпутывается из объятий. – Миш, мы в здании Центрально аппарата, это же неуставные отношения. – Юра закатывает глаза, старается вернуть прежний холодный вид, немного помучить, но чувствует, что тело Миши напрягается, вздыхает тяжело. – Раньше тебя это не волновало. – Опер отходит на пару шагов, бурчит злобно, а потом решает, что самое время сейчас сбежать, поэтому срывает со стула куртку быстро и уже собирается уйти. Однако чувствует, как его хватают за локоть, тянут к себе, а после даже осознать нет возможности, шею обхватывают с двух сторон, целуют, с напором, резко. Шибанов отвечает больше на автомате даже глаза не закрывает, смотрит удивленно. – Успокойся. – Фраза эта действует противоположно, Миша вновь пытается вырваться, отбросить ладони со своей шеи. – Брагин, ты просто невыносимый! Пошел ты, знаешь куда?! – Затыкают еще одним поцелуем, грубее, чем до этого, но инициативу быстро перехватывают, Шибанов снова злится, поэтому и наступает, оттесняет следователя к столу, куртка летит на пол, потому что мешает. Юра не сопротивляется, просто бесполезно, подчиняется, присаживается на край своего стола, немного раздвигает ноги, чтобы втиснулось колено опера, главное быть еще ближе, Брагин руками подлезает под кофту, водить начинает по спине, а опер дергается. – Чего они у тебя холодные такие? Как у трупа. – Миша шипит, но не отстраняется, этот контраст даже отрезвляет. – Ну так согрей. – Носами соприкасаются, кончиками самыми трутся, дышат друг другом, а после снова целуются. Шибанову два раза говорить не надо, через касания губ старается передать все свои чувства, все накопившееся тепло, любовь. Переходит потом на щеку, подбородок, шею, после к уху тянется, обдаёт теплым дыханием, вспоминает все приемчики, которые раньше могли вывести из равновесия. Юра откидывает в сторону голову, предоставляя больше места, закатывает от удовольствия глаза и закусывает губу, которая распухла и раскраснелась от поцелуя, чтобы не издавать лишних звуков. И все слишком хорошо, так правильно, никто так не мог доставить удовольствие, как эти любимые губы. В кармане чувствуется вибрация от звонка, после мелодия. Сил достать телефон и прекратить эту ласку нет. Юра принимает звонок скорее машинально, включает на громкую, а сам понимает, что возбуждение тугим узлом все стягивает, так что следователь не выдерживает и в поисках разрядки, трется о Мишино колено. – Юрий Иванович? – На том конце слышится голос Ивана Петровича, мозг начинает немного работать. – Да. – Юра выдавливает это из себя, пытаясь сделать это без стона, потому что Миша, в отместку за все, начинает спускаться ниже, и давит своим коленом сильнее, добавляя трения и запуская новую волну наслаждения по телу. – Сработало наблюдение за объектом, похоже, что это наш киллер, надо его брать. Давайте с Озерским на выезд. – Да, хорошо, сейчас поедем. – Вызов после этого сразу сбрасывается, потому что опер легонько кусает за ухом и стон сдержать просто не удается. – Миша, Боже, прекрати. – Запомни, на чем мы остановились. – Шепот жаркий, Шибанов отстраняется от шеи послушно, смотрит в глаза, улыбается, глаза слишком уж радостно сияют, так что Юра на это усмехается, переводит взгляд в окно, вздыхает пару раз, чтобы успокоиться, выравнивает дыхание.

***

А потом приходится вернуться к прежнему темпу жизни, так и было раньше, встречи украдкой, всегда все быстро, не важно где, главное получить дозу наслаждения. До места предполагаемой встречи заказчика и киллера доезжают относительно быстро, на машине следственного комитета все дороги открыты, на все уходит не больше часа. В крови играет адреналин, потому что все может наконец-то закончиться, потому что после можно уже подумать об остальном. – Юр, – на обращение поворачиваются, смотрят внимательно, – только помни, пожалуйста, что ты думаешь, а я догоняю. Не лезь под руку, я не могу делать несколько дел одновременно. – Хорошо. – Зрительный контакт, только друг с другом получалось вот так общаться, без слов. В качестве места был типичный склад с огромными контейнерами, вечер постепенно переходил в ночь, освещения на складе было мало. Для встречи – это было идеальное место, нет людей, можно спокойно уйти. Оставалось понять – для чего эта встреча была нужна. – Как думаешь, где их вообще искать тут? Мы же даже не знаем особо ничего, даже не уверены тот это киллер или нет. – Миша осматривается, пытается сам понять логику преступников, но не может ни за что зацепиться. – Не знаю, пока даже не могу понять, кто может быть примерным заказчиком. Ощущение, что он знает о всех наших действиях, поэтому и не уловим. Возможно хочет устранить последнего свидетеля. – Шибанов только хмыкает понятливо, логика в этом есть. – Значит надо искать место для убийства. Я бы пошел в глубь, там где все будет перекрыто, пушка с глушителем, бах, – Шибанов вытягивает вперед свой пистолет и воображаемо стреляет, – и все нет проблем, можно спать спокойно. – Юра кивает на это, соглашаясь. Так и идут осторожно вперед, пробираясь к центру, опер идет первым, оценивая обстановку, а потом замечает тень, и идет как раз за ней. Сердце гулко стучит, адреналин разливается по венам, и азарт совсем уж накрывает. Шибанов взял след и идет по нему, охотится и Юра прекрасно это видит, знает, что здесь нельзя отвлекать, тоже следит за обстановкой, чтобы иметь возможность предупредить. А потом все происходит слишком быстро, они доходят до нужного места, плохо слышат голоса, следом выстрел, а потом мимо них сначала пробегает один, а после и второй, Миша тоже срывается следом. Юра же заходит в место разговора, освещает фонариком с телефона, видит гильзу, рядом капли крови. Шибанов в это время бежит за обоими преступниками, дыхание спирает, а горло начинает колоть от нехватки воздуха. Вот только оба успевают убежать, одного оперу, правда удается задеть пулей, та попала куда-то в руку, по касательной, но все же. Оба скрываются на машинах, совершенно ясно, что сегодня догнать не получится. Брагин застает Шибанова сидящем на асфальте, пытающим отдышаться. – Миш, успокойся. Я вызвал группу, там есть гильза и кровь, это уже что-то, может и камеры тут найдутся. – Ответа на это не следует, но опер достает телефон и кого-то набирает. – Дон? Мы вышли на них, практически задержали, но они ушли, явно знали, что времени мало, слишком не организованно. Мне нужно, чтобы ты срочно проверил всех сотрудников СК, имеющих доступ к этой информации, их разговоры, я хочу знать, кто крыса. И еще. Продолжаем наблюдение за киллером, я должен его взять быстрее, чем заказчик. – Миша злится, говорит сквозь стиснутые зубы, неудачи он не любит, особенно вот такие. На том конце слышится: «Сделаем, дорогой» – и опера немного отпускает, передавать информацию Боброву нет смысла, тот итак все узнает сам. – Думаешь свои? – Юра садится так же рядом, чтобы быть на одном уровне. – Изначально знали, что заказы идут из управления откуда-то, слишком уж все хорош шло, ты ведь и сам, я думаю, это подозревал? – Есть такое. – Ситуация эта не нравится обоим, но делать нечего. – Вот чего шифровался так. Меня тоже подозревали? – Не долго, у тебя работа твое главное алиби, да и это больше для очистки совести было. – Миша поворачивается к следователю, хотя в темноте практически не видно ничего. – Ладно, разберемся. Пошли к нашим, надо с Рубайло переговорить. – Юра хлопает Шибанова по плечу легонько и сам встаёт. – Ты ему доверяешь? – Да. Мише в целом больше ничего не надо, решение принимается само собой, отводят полковника в сторону и объясняют все, тот слушает внимательно, соглашается с опером во всех действиях. А после разговора замечает, как что-то в отношениях этих двоих поменялось. Само собой он уже давно с Бобровым связался и узнал про все, не первый год замужем. Если говорить на чистоту, то вообще все, не только про последний месяц, и все же что-то изменилось, в лучшую сторону, напряжение пропало, они теперь работали, как слаженный механизм, который так и должен всегда быть вместе. Мужчина своим мыслям усмехается, а после уходит к группе, контролировать сбор улик.

***

Все, что происходит в течении следующей недели, проносится быстро и, словно в тумане. Информация от конторы поступает оперативно, удается взять стрелка, хоть и не без драки, но Шибанов настроен серьезно и остановить его не реально, Юра занимается оформлением всех бумаг, отчетов, пока по наводке киллера не задерживают одного местного генерала, что подчищал за собой дорогу, чтобы пойти в министерство. Смерти вновь из-за денег и статуса, но радуются, что раскрыли наконец-то это дело, больше не надо притворяться, а еще Бобров сообщает, что в Питере взяли окончательно всех причастных к Шибановскому делу, так что служба ждет. Остается один вопрос: «Что будет у них с Юрой?». Впрочем, тут уже вмешивается московское начальство. Рубайло прекрасно видел их связь, а еще, что Брагин изменился, стал более жизнерадостным, так что вывод напрашивался сам собой, его надо переводить в Питер, потому что были подозрения, что тот сам все равно уедет скоро, не остановишь.

***

Миша стоял около въезда в Пулково уже сорок минут. Месяц разлуки, пока Брагин закрывал все дела, дался трудно. К тому же добавилась морока с собственным отделом. По приезде обнаружилось, что его поставили на место прошлого начальника, а на месте Миши теперь был Жека, который уже пару недель не вылезал из отдела и очень обрадовался, когда увидел шефа снова на рабочем месте, вот и разгребали в этот месяц все дела. Ну, и Мишино повышение в звании тоже отметили. Но все это было мелочью, хотелось поскорее в объятия, особенно последние сорок минут. Шибанов еще раз сверяет время, потом видит смс, что Юра уже идет по аэропорту, и быстро въезжает на парковку, у них есть пятнадцать минут, а после Шибанов планирует закрыться дома и просто не выпускать оттуда Брагина. Сидеть в машине он не может, поэтому выходит из своей БМВ и облокачивается о дверь водительского места. В дали виднеется знакомый высокий силуэт и Миша счастливо выдыхает. У следователя тоже на лице играет улыбка, рад. И ощущение, что не было этих семи лет, недопонимания и пустых обид. – Да уж, Питер как всегда в своем репертуаре, мелкий дождь и хмурое небо. – Брагин смотрит наверх, задирает голову, и на лицо попадает пару мелких капель. – Все для тебя, дорогой, чтобы сразу привыкал. – Шибанов отвечает играючи, пока убирает чемодан в багажник автомобиля, после чего подходит к мужчине ближе, оглядывается и целует быстро, прислоняя спиной к машине, лишая возможности отстраниться. – Дурак, я же испачкаюсь. – Юра возмущенно отстраняется, осознав это, но все равно не выглядит хоть сколько-нибудь разозленным. – Я ее помыл перед тем, как ехать, так что не обижай мою малышку. – У опера настроение тоже хорошее, ничто испортить не сможет. – Да, Боже упаси, в твои отношения с машиной лезть, поехали лучше уже, не май месяц на дворе. Оба смеются коротко, быстрее в тепло хотят, на улице погода такая же, как и семь лет назад в их первую встречу, немного мерзкая, холодная, но предвкушающая самые теплые вечера. До квартиры Шибанова доезжают относительно быстро, не замечают времени, пока разговаривают, обсуждают, что нового в городе, в управлении, потому что Миша немного обрисовывал ситуацию в розыске и следственном комитете.

***

В квартиру заходят на удивление спокойно, без трясущихся рук и ног, порывов страсти. Однако стоит только немного разложить вещи, принять душ и просто вновь вспомнить все, что было в этом месте, как начинает зарождаться тот трепет, предвкушение. Юра подходит к книжному шкафу, который сам, когда здесь жил, организовал незапланированно, просто потому что любил в свободные минуты почитать, чтобы расслабиться, а у Миши совсем ничего не было из книг. Брагин даже смог в один из выходных вытащить Шибанова на барахолку со старыми и потрепанными книгами, хотя тот совершенно точно предпочитал остаться дома в постели, чем тащиться вместе с непоседливым следователем хоть куда-то. Не думал даже, что его сохранят, потому что в квартире был сделан ремонт и в интерьер это явно не вписывалось, но вызвало такой прилив нежности. Она видимо решила материализоваться еще и наяву. Миша подошёл совсем тихо со спины, обнял аккуратно и уткнулся носом куда-то между лопаток и шеей, вдыхая запах мужчины, рассматривающего стеллаж. – Странно, что сохранил его и книги, я не ожидал. Ты ведь всегда считал это ботанским занятием. – Юра говорит тихо, не хочется нарушать тишину, берет в руки томик любимой Цветаевой и разглядывает еще более пожелтевшие страницы. – Я все еще так считаю, просто не поднялась рука. С этим осталось столько воспоминаний, хотя Ленке этот шкаф не нравился, мы даже поссорились. – Миша улыбается, Брагин это кожей ощущает, даже через ткань футболки, а у самого внутри что-то колет больно, так что книгу сразу хочется положить обратно, чтобы не уронить. – А где сейчас эта Лена? – Следователь хоть и пытается придать голосу безразличие, но у него это видимо не получается, потому что Миша то ли фыркает, то ли хрюкает на этот вопрос, смеется легко, а после приподнимается на носочки, чтобы прошептать на самое ухо, опалив горячим дыханием. – Товарищ следователь, у вас вообще жена и дети появились за это время, так что ревность свою можете спрятать. Но, для твоего спокойствия, мы расстались больше двух лет назад. – Брагина немного отпускает, потому что Миша частично прав, да и ссориться сейчас не хочется совсем. – Знаешь, я никогда не понимал, – шепот продолжается, а одна рука забирается под футболку, оглаживая плоский живот, после пробирается под резинку домашних штанов, – зачем ты одеваешься после душа, если знаешь, что одежда долго не задержится? – Какой же ты балабол, конечно. – Юра улыбается, подставляясь под ласки. – Кто? Я? А, ну, иди сюда! – Следователь чувствует, как его резко тащат назад, очевидно, что в кровать, все это вызывает смех и улыбку, как и напускная злость у опера. Так и получается, что заваливаются на кровать оба, Миша сначала толкает туда Брагина, а после забирается к нему и сам, наваливаясь сверху. – Придурок, куда так резко?! Ты же меня задавишь! – Возмущаются больше для вида, но сожаления в синих глазах напротив нет ни капли, и мужчина тяжело вздыхает, укоризненно смотря. На это Юра получает только рывок вниз по кровати, подхватывают за бедра, и спускают к себе, так чтобы очутиться вплотную аккурат между разведенных ног, которые сразу же сгибаются в коленях и скрещиваются за спиной. Футболка следователя от этого задирается вверх, так что открывается вид на плоский живот, темные волосы на груди, переходящие в линию, что скрывается за резинкой спортивок. Миша от этого вида кайфует неимоверно, просто разглядывает, гладит острые колени, медленно переходя к паху, мужчина выгибается в пояснице, желая получить больше. Торопиться не хочется, все сейчас как в первый раз. Опер нависает на вытянутых руках, лица на одном уровне, но слишком большое расстояние до губ, сбитое дыхание уже обоих, просто от контакта. Юра тянется рукой к шее верхнего, гладит ее осторожно, переходит на скулу, поглаживая ее большим пальцем, а после этой простой ласки спускается к широким плечам, спине, хочется все это почувствовать, эту мощь, вновь стальные мышцы, которые не раз выступали защитой. Шибанов предусмотрительно сразу без футболки, он вообще не очень любил надевать что-то кроме штанов, когда был дома. Миша под этими нежными движениями млеет, глаза прикрывает для большего ощущения. Сил держаться вот так на расстоянии не остается, поэтому опер сгибает руки и наклоняется ближе, все еще дразня и не опускаясь до конца, чтобы уже поцеловаться. Юра на это только цокает, знает, что у него тоже уже все зудит, но вредничает, потому что слова следователя его задели. Брагин первый рывком поднимается к Мише, так что сталкивается носами, после чего хватает за шею и притягивает к себе, как и тогда в кабинете, не давая путей отступления, после чего завлекает в поцелуй, несмотря на то, что сначала не отвечают, сопротивляются. Юра зарывается второй рукой в любимые кудрявые волосы, оттягивая, после жестко сжимая и слегка царапая кожу, на что получает тихий стон. Он ловит этот момент, чтобы углубить поцелуй, а сам улыбается, потому что помнит, что у Миши это всегда было слабым местом. – Невыносимый просто, – Шибанов руками в отместку проводит грубо по груди и ребрам, так что кое-где остаются розовые следы от пальцев, но поцелуй не разрывает, напротив. Перехватывает инициативу, сплетает языки, углубляет, а потом несильно прикусывает нижнюю губу. – Кто бы говорил, – Юра загнано дышит, удается сделать вздох, но перерыв длится не долго, потому что дальше завлекают обратно. Мешающую футболку стягивают рывком, чтобы уже был полноценный контакт кожи с кожей. Миша спускается влажными поцелуями по шее вниз, к плечам, после просто утыкается куда-то в солнечное сплетение, вдыхает глубоко родной запах кожи, проводит кончиком носа понятные только ему узоры, вновь целует, переходит к соскам, вылизывает каждый, цепляет зубами, пальцами вновь пересчитывает ребра. Юра распаляется от таких ласк моментально, опер уже кажется абсолютно везде, а следователь только и может что направлять в нужном направлении все ниже, надавливая слегка на затылок. Чувствуется смешок, поцелуй чуть ниже пупка, а потом наконец-то начинают ниже стягивать штаны сразу вместе с нижним бельем. – Ты всегда такой нетерпеливый. – Меньше разговоров, больше дела. – Брагин даже приподнимается на локтях, чтобы посмотреть в глаза этому мучителю, который в ответ глядит абсолютно невинно, а потом прикусывает тазобедренную косточку, дальше тянет одежду, покрывая каждый новый сантиметр кожи влажным касанием языка. Зрелище просто убийственное, но продолжается это не долго, так что после приходится немного оторваться, чтобы окончательно все снять Шибанов любуются видом распластанного распаленного тела следователя, тот постоянно облизывает опухшие губы и это выглядит, как призыв, снова поцеловать, что мужчина и делает. А после возвращается к невозможно длинным и худым ногам. И так хорошо вновь иметь возможность оставлять там свои отметины, спускаться все ниже по бедрам, не давать возможность свети их вместе, дразнить тёплым дыханием пах и стоящий колом член. Желание взять его в рот возникает как-то само собой и под внимательный взгляд серых глаз, Миша сначала проводит языком по всей длине, после чего проходится круговым движением по головке, и запускает в рот, вырывая первые полноценные стоны. Рука в волосах вновь сильнее сжимается, не дает возможности отстраниться, но никто и не планирует это пока делать. Юра не имеет понятия сколько его вот так мучают, он просто лежал с закрытыми глазами и выгибался под все эти касания, совершенно не сдерживая себя. – Боже, просто поцелуй уже меня и переходи сразу к делу. – Как поплывшему мозгу удается собрать целое предложение, следователь не знает, просто терпеть это нет сил. – Мне казалось я только этим и занимаюсь, но как скажешь, родной. – Миша нахально улыбается, отрываясь от своего занятия, возвращается вверх, чувствует, как вторая Юрина рука спускается по спине вниз, под резинку таких же спортивок, вот только нижнего белья там нет, что упрощает задачу, чтобы сжать за ягодицу, грубо, оставить следы от ногтей, притянуть еще сильнее, а после притереться к чужому паху, чтобы вырвать тихий рык в ответ. Шибанов достает из кармана смазку, открывает крышку и выдавливает чересчур много сразу так, что хватает распределить между своими пальцами и членом нижнего. Готовится морально к долгой растяжке, потому что перерыв, очевидно, был слишком большой, однако когда первый заходит без всяких усилий, а следом и второй, то смотрит удивленно на следователя. – Я сейчас очень надеюсь, что это ты у нас просто такой предусмотрительный, а не то, о чем подумал в первый момент. – Миша немного зол, ревность и собственничество берут верх над эмоциями, так что он буквально рычит это на ухо Юре, грубо кусая после. – Придурок, – вырывается с судорожным выдохом, – ты просто слишком предсказуем. – Ты слишком часто стал обзываться, – резкий толчок пальцев внутри, а потом добавление третьего и такое долгожданное чувство приятной боли, растяжки, движений внутри. – Я тебя из этой кровати вообще не выпущу. – Мне завтра представляться начальству в СК. – Господи, Брагин, ты такой нудный. И Юра бы обязательно что-то бы ответил, если бы в этот момент Миша бы не попал по простате, а потом снова и снова, так что Брагина выгибает дугой, вырывается полноценный стон и тихие нечленораздельные маты после. Ждать больше сил нет, поэтому Шибанов стягивает спортивки и с себя, предварительно вытащив квадратик из фольги из кармана. Распределив оставшуюся смазку по своему члену, закидывает одну ногу себе на плечо, Юра тянет вверх к себе, кивает согласием, а потом долгий поцелуй, и медленный толчок. Первые движения такие же плавные, но темп постепенно увеличивается. Они и сами за поцелуями, ласками, стонами и толчками, не замечают, как наступает разрядка, практически одновременно. Дыхание полностью сбивается, губы уже красные и распухшие, у обоих на теле следы от укусов и ногтей, оставивших розовые полосы. Но они лежат довольные, удовлетворенные результатом. Просто обнимаются, коротко и лениво целуясь, продолжая дарить нежность и любовь друг другу.

***

Рубайло смотрит на время на наручных часах, которые показывают, что уже за восемь вечера, а собеседник опаздывает, хотя это совершенно не было характерно для него. Однако через пару минут показывается знакомый силуэт, который в полностью черной одежде, сливается с темнотой вечера. И почему именно черный? – Опаздываете, Владимир Семенович. – следователь говорит это с легкой усмешкой, протягивая руку для приветствия. – Прошу прощения, Иван Петрович. В главном офисе задержали, сами понимаете, такое дело громкое было. Отчетов куча просто. – Полковник отвечает на рукопожатие, а следом считает нужным оправдаться, хотя не чувствует особой вины. – Да ничего, однако не мог я предположить, что лишусь лучшего своего следователя в итоге. – Они сидят на скамейке в каком-то парке, Рубайло смотрит в небо пока говорит это, не замечая, что собеседник смотрит на него. – Как он там кстати? Не обижают его в Питере? – Попробуй его обидеть, – усмешка, – такая защита, танком не пробьешь. – Ну, и хорошо, эти двое только вместе на полную мощность работают. Зачем только разделил их тогда? – Иван Петровичу, правда, интересно, знает ведь их историю. – Уже тогда слишком уж много шороха навели в городе, даже без официальных совместных дел. Теперь работы прибавиться в два раза больше, они же уничтожат покой просто. – Бобров тяжело вздыхает, откидывается на спинку, в то время как следователь напротив, наклоняется вперед, облокачиваясь локтями о колени. – Ты уж присмотри за ними. – Да куда я денусь с подводной лодки?