Ночь признаний

За окном темная дождливая ночь. Такая, когда не хочется никуда идти. Мягкий стук капель по стеклу успокаивает и навевает сон. В комнате тепло, свет давно погашен, и только отблески пламени из гудящего камина пляшут по стенам, да огонек свечи отбрасывает еле заметную дрожащую тень. Приглушенно звучит какая-то красивая мелодия. Так хорошо и спокойно мне не было давно. Я лежу на мягком ковре у камина, задумчиво смотря в потолок и зарывшись рукой в светлые волосы лежащего рядом парня. Да, я не один. Сегодня я впервые пригласил к себе его. Того, в кого влюблен давным-давно, еще со школы. Того, о ком грезил весь шестой курс Хогвартса, человека, который не давал мне жить спокойно все школьные годы… — Гарри… ты что? Его непривычно тихий голос выводит меня из задумчивости. Разнеженный и ласковый, что тоже бывает редко, он поднимает ко мне лицо. В свете камина оно кажется мне совершенным и, улыбнувшись, я наклоняюсь к зовущим приоткрытым губам. Вовлекаю его в поцелуй, мягкий и тягучий, как патока. Бесконечный, похожий на наступление весны… — Ничего, Драко, ничего, — с трудом отрываюсь от его губ, сладких, пахнущих вином. Он смотрит на меня, и его глаза сверкают, пламя камина отражается в них. — Так хорошо сейчас, правда? Драко прижимается ко мне ближе, еле слышно вздыхая. — Правда… Мне очень хорошо с тобой, — уверяю я его. Мы встречаемся только месяц, но мне действительно так хорошо с ним, что остальное кажется совершенно неважным. — И мне тоже… Он снова смотрит на меня, проводя рукой по моему плечу. — Твои глаза, как звезды, — говорю я, — Знаешь, я так не хочу больше видеть в них слезы. Драко улыбается, но улыбка выходит немного грустной. Мы долго смотрим друг на друга, без слов прося прощения за все плохое, что когда-то делали и говорили. И я вновь целую его… Он прижимается ко мне сразу же, без колебаний, и крепко обнимает. Несколько минут я просто держу его в своих объятиях, вдыхая исходящий от него свежий запах цитруса. Потом медленно глажу его руки и плечи, склоняясь к его лицу. — Ты… не боишься? — спрашиваю я. Он доверчиво улыбается: — Нет… — А я боюсь, — шепчу я тихо, — Ты будешь нежен со мной, Драко? Он издает нервный смешок. — Я буду… осторожен с тобой, Поттер, — он касается моего лица дрожащими пальцами. Я целую его, но не требовательно, а очень мягко и нежно, чтобы не испугать, и постепенно подготовить к дальнейшему. И снова он без колебаний отвечает на этот поцелуй. У меня даже дыхание перехватывает. — Драко… Я глажу его плечи, талию, опускаюсь ниже и обхватываю бедра. Снимаю с него футболку и брюки. Драко весь дрожит и закрывает глаза. Я покрываю поцелуями его лицо, шею, приникаю к губам. — Гарри… — шепчет он. Услышав в его голосе волнение и нетерпение, я обнимаю его прижимая к себе. — Ох, Драко, ты сводишь меня с ума… Но ты должен знать, что я не обижу тебя, не сделаю тебе больно. Драко смотрит на меня во все глаза. — Поттер… — шепчет он уже нетерпеливо. Я глажу его грудь и целую ключицы и нежные соски. Драко лишь чуть изгибается в моих руках, мягко вздыхая. Он остался лишь в боксерах, и сейчас я снимаю их тоже. — Ты — само совершенство, — шепчу я ему, и Драко улыбается. — И ты… — выдыхает он. — Тебе приятно? — спрашиваю я. Вместо ответа Драко лишь еле слышно стонет. Я глажу его живот и бедра, медленно опускаюсь ниже, чуть раздвигая ноги, обхватывая рукой самое сокровенное. Это восхитительное ощущение. Меня дурманит то, как доверчиво раскрывается Драко мне навстречу. И я, на этот раз настойчивее, целую его, раздвигая языком неплотно сжатые губы, наклонившись беру губами твердый сосок, потом другой, одновременно нежно лаская уже затвердевший член. Драко судорожно всхлипывает. Я торопливо раздеваюсь и, взяв смазку, осторожно дотрагиваюсь до нежного входа в его тело, поглаживая и терпеливо расслабляя. Драко лишь дышит часто и рвано, но не протестует. — Ты точно к этому готов, милый? — спрашиваю я, готовый остановиться даже сейчас, если он скажет нет. — Да, — задыхаясь, говорит он. И тогда, я вхожу в него осторожно, сдерживаясь изо всех сил. Драко лишь замирает, вцепившись в мое запястье. Я не двигаюсь, и только когда он наконец расслабляется, толкаюсь чуть глубже. Потом еще. И еще. Вскоре мои движения становятся быстрее, и Драко стонет в унисон им. — Ты такой нежный, такой горячий, — шепчу я, словно в забытьи, продолжая целовать и ласкать его. И когда я чувствую, что больше не выдержу, он вдруг вздрагивает подо мной с тихим криком, и мои пальцы, сжатые на его члене, пачкает теплая жидкость. Я делаю еще пару судорожных движений, выплескиваюсь следом за ним и, тяжело дыша, падаю с ним рядом. Его глаза закрыты, грудь вздымается, будто он только что бежал. Я сжимаю его ладонь и тоже закрываю глаза. *** Дождь за окном словно замедляет ход времени, превратив комнату в кокон, где существуем сейчас только мы. Я осторожно приподнимаюсь, стараясь не потревожить Драко, но он тут же хватает меня за руку, его глаза расширяются от внезапной паники. — Я всего лишь за вином, — шепчу, целуя его в висок. — Обещаю, вернусь через минуту. Он кивает, отпуская меня, но его взгляд преследует меня через всю комнату. Возвращаюсь с бокалами и бутылкой красного, которую отложил специально для этого вечера. Драко сидит, подтянув колени к груди, обернувшись в плед. Его глаза немного испуганные. — Выпей, — протягиваю ему бокал, но он отворачивается. Тогда я подношу бокал к его губам сам, и он покорно делает глоток. Вино оставляет алый след на его губах, и я стираю его большим пальцем, чувствуя, как он вздрагивает. — Что-то случилось? — спрашиваю я тихо. — После… того, как мы… — начинает он, но голос его срывается, и он сжимает плед так, что костяшки белеют. — Ты перестанешь хотеть этого. Перестанешь хотеть… меня. Я замираю. — Драко, — осторожно касаюсь его щеки, заставляя посмотреть на себя. — Ты думаешь, секс — это единственное, ради чего я позвал тебя? Он молчит, но его глаза говорят за него. В них столько страха, что мне хочется обнять его так крепко, чтобы он никогда больше так не думал. — Я позвал тебя, потому что ты очень нужен мне. Несмотря ни на что. Потому что только тебя я хочу видеть со мной рядом. Здесь, в моем доме. — Ты не исчезнешь? — Никогда… Даже если ты захочешь выгнать меня — буду стоять за дверью. — А если я стану невыносимым? — говорит он, сверкая серебристыми глазами. — Тогда буду любить каждую твою невыносимую черту, — пообещал я, ложась рядом и прижимаясь лбом к его виску. — Твои капризы, твои колкости. Драко поднимает лицо, мокрое от слез, и я целую каждую слезинку, соленую и горькую. — Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я боюсь, что это очередной мой сон, — тихо говорит он. Вместо ответа я снова целую его робко и нежно, пытаясь уверить в своих словах. — Люблю тебя, — говорит он вдруг, прерывая поцелуй. — И я тебя люблю. Так что, не говори мне больше о разлуке. Не дав ему запротестовать, я поднимаюсь на ноги и помогаю встать Драко. Применив очищающее, потому что на душ совсем нет сил, веду его к кровати, где одев в пижаму, укутываю одеялом. Ложусь рядом и обнимаю. Мы лежим так долго, пока огонь в камине не начинает угасать, а свеча не догорает, оставив нас в полумраке. Я целую его каждый раз, когда он пытается заговорить о страхах, заглушая тревоги губами. — Спи, — шепчу я, когда его дыхание наконец выравнивается, и он расслабляется, — Я с тобой. Я здесь. А с завтрашнего дня и ты останешься здесь навсегда. Со мной. После этих слов он прерывисто вздыхает и, доверчиво прижавшись ко мне, вроде бы засыпает. Я уже почти проваливаюсь в сон, чувствуя, как дыхание Драко смешивается с моим, когда он вдруг дергается. Рука, сжатая в моей ладони, дрожит, а из горла вырывается сдавленный стон. — Драко, милый… — я осторожно обнимаю его, притягивая к себе, пока он не оказывается головой на моей груди, — Проснись, проснись. Он вздрагивает, и глаза его распахиваются. Слезинка скатывается по щеке, оставляя блестящую дорожку на бледном лице. — Я… мне приснилось, что ты… ушел, — шепчет он. — Ш-ш-ш, — я кладу его ладонь на свою щеку, — Это сон. Видишь? Я здесь. Все хорошо. Он всхлипывает, пальцы дрожат, скользя по моему лицу. Я ловлю его руку, прижимаю к губам, целуя ладонь. Потом приподнимаю его лицо, целую мокрые ресницы, скулы, уголки губ. — Ты так много забрал у меня, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему. — Страхи… Одиночество… — И буду забирать снова и снова, буду будить тебя каждое утро, чтобы ты понимал, что я никуда не денусь… Я укрываю нас одеялом, снова взяв его за руку. Мы лежим так, пока дождь не прекращается, и не наступает тишина. — Спи, — снова шепчу я, когда он, наконец успокоившись, закрывает глаза, — Я здесь. И когда он наконец погружается в сон, я разрешаю себе закрыть глаза тоже. Понимая, что теперь не смогу отпустить его. Что после этой ночи, ночи признаний, мы вместе навсегда. Потому что «навсегда» начинается именно так — с дрожащих пальцев, с преодоления страхов, с двух сердец, бьющихся в такт дождю.