Было достаточно

Он спускается по трапу частного самолёта, подходя к ожидающей его машине, надменным придирчивым взглядом сканирует автомобиль представительского класса Cadillac CT6 из-под спущенных на переносицу солнцезащитных очков, пока люди отца согнулись на девяносто градусов в поклоне. — Что за хуйню вы сюда пригнали? — недовольный тон заставил мужчин сжаться. — Это распоряжение вашего отца, — начинает оправдываться один из согнутых в поклоне, но его перебивают. — Уволен, — жёсткое. — Запомните, недоумки, повторять не буду. Сейчас вашим боссом являюсь я. Когда доставят мою тачку? — Ваш автомобиль будет к вечеру, господин, — отвечает всё тот же мужчина. — Ладно, поехали, — он уже собирается сесть в машину, дверь которой любезно придерживает «уволенный». — У меня сегодня хорошее настроение, поэтому можешь работать дальше, но больше не рассчитывайте на мою благосклонность, — усаживается на заднее сиденье, вальяжно раскидываясь. — Спасибо, господин, — вновь согнувшись пополам, благодарит мужчина вдвое старше своего нового «начальника». Чон Чонгук — типичный мажор. Единственный и безумно любимый сын своего отца, который является самым влиятельным бизнесменом Восточной Азии. Нефтяной магнат, чьё наследство, естественно, достанется избалованному двадцатишестилетнему сыночку. Чонгук привык к роскошной жизни, брендовым шмоткам, люксовым тачкам и огромным виллам с бассейнами. Обожал по несколько раз в год нежиться в солнечных лучах на песчаных берегах в окружении элитных моделей, которые за брюлики и его внимание с удовольствием и жадностью обслуживали его член вместе или по очереди. Престижные клубы различных стран мира привлекали молодого Чона не меньше, а оргии, что устраивались в некоторых закрытых домах для «высшего общества», стояли в отдельном списке ТОП-мест. Он молод, красив, сексуален, а главное — имеет неограниченный доступ к банковским счетам любимого родителя. Конечно, в консервативной Корее он «приличный» мальчик и пусть не упускает возможности посетить любую светскую вечеринку или разложить очередную красивую шлюшку на простынях в отеле, а то и не одну, но всё же тщательно скрывается, чтобы не марать в грязи фамилию Чон. Наконец-то он может выдохнуть. Америка. Свободная Америка приютит его на целых два месяца. Город грехов, который он мечтал посетить, но откладывал на десерт. Отец, помимо «белого бизнеса» в Корее, решил обзавестись игорным бизнесом здесь, в Лас-Вегасе. Сеть не самых крупных клубов, но приносящих баснословный доход, уже выкуплена, оформлена и Чонгуку осталось лишь утрясти детали, назначить своих людей и всё остальное по мелочи. Это его первое серьёзное задание от отца. После того как Чонгук закончил факультет управления бизнесом в самом престижном университете (конечно же), отец сразу пристроил его в свою фирму. Но каково было разочарование молодого, амбициозного и, напомню, безумно избалованного паренька, когда его запихнули в самый маленький филиал на должность «принеси-подай, иди нахуй, не мешай»! Чонгук протестовал, огрызался, психовал, но ровно до момента, пока в один из дней не увидел смс-оповещение о блокировке своих карт, а в гараже не обнаружил своей тачки. Пыл поутих, зубы стиснулись и началась рутина «офисного клерка» с самого дна Марианской впадины. И вот спустя три года, когда он своим трудом, упорством и бессонными ночами смог получить руководящую должность всё в том же небольшом филиале, который сумел значительно укрепить позиции на рынке благодаря его вкладу, отец, наконец, поручил ему что-то серьезное. Конечно, здесь будет несметное количество помощников, юристов, но руководить всем этим муравейником, набитым дядьками в строгих костюмах, будет именно он. Несмотря на любовь к развлечениям, разврату, азартным играм и алкоголю, Чонгук привык быть лучшим во всем. В школе, в универе, в спорте, в работе, в сексе, но особенно в гонках. Да, сумасшедшая скорость и доза адреналина были его самой сильной зависимостью. Отец его страсти не разделял, но как всегда позволял всё, что захочет его любимое чадо. Быть строгим он мог лишь в том, что касалось работы. Поначалу Чонгук был словно одержим, а потому быстро заполучил в Сеуле звание короля дорог. Пыл поутих, но вот уже несколько лет никто так и не смог скинуть его с «трона». Поэтому у него аж ладошки зудят от желания быстрее запрыгнуть в своего недавно купленного «зверя» и посмотреть на местные уличные сборища гонщиков. У него есть два месяца, чтобы закончить дела с клубами, но за эти два месяца он «кровь из носа» хочет получить вторую «корону». Осталось дождаться вечера. Давно разузнав, где на огромных улицах собирается самая крутая тусовка стритрейсеров, Чонгук уже заезжает в толпу, привлекая к своей чёрной как ночь Bugatti W16 MISTRAL заинтересованные взгляды. Вокруг шум, девушки в коротких шортиках, юбках и еле прикрывающих грудь топах сексуально двигаются в такт ритмичной музыке, которая льётся из установленных в багажниках разномастных автомобилей аудиосистем. Здесь есть вылизанные ретро-тачки, которые сияют в свете огней Лас-Вегаса, есть самые типичные, но пиздецки апгрейднутые под уличные гонки, а есть спортивные, которые стоят бешеных бабок. Кто-то из парней красуется, делая «пончик» и не жалея резины, некоторые уже «рвут» с места под взмах клетчатого флага, а кто-то, просто прислонившись к своему капоту, ведёт беседы. Вот оно то, чего хотел Чонгук. Он успел соскучиться по этой атмосфере за последние несколько недель, в которые из-за отъезда сюда не смог заглянуть на полюбившуюся трассу. Чонгук паркует «зверя», выходит из тачки, а на оценивающие взгляды парней и облизывающие девушек подмигивает. Привалившись к своему капоту, он почти с первых рядов наблюдает за очередным стартом. Достаёт из кармана чёрных джинсовых карго пачку любимого вишневого Marlboro, прикуривает, выпуская густое облако дыма в ночное небо, и начинает более внимательно изучать обстановку. Чонгук намерен о себе заявить сразу, с первого же заезда, поэтому ему нужен кто-то мощный и резвый (это он про тачку). Пока он бегает взглядом по авто, глаза цепляются за парочку азиатов, которая самозабвенно вылизывает друг другу рты, а лицо Чонгука искажается гримасой отвращения. Ебучие пидоры. Он их просто ненавидит. Не то чтобы он не догадывался, что в Америке столкнётся с парочкой открытых очкоёбов, но наблюдая за этим откровенным неполноценным трахом через одежду на капоте какой-то дешёвенькой KIA, у Чонгука зачесались кулаки. Он, не стесняясь в выражениях, выкрикнул всё, что думает: — Если хочешь, чтобы кто-то ебал твоё очко, можешь сесть на глушитель его тачки. Фу, блять, ебанная петушатня, — и только потом сообразил, что высказался на родном корейском, но повторять было просто лень. Зато он мгновенно ощутил на себе пристальное внимание. Делая очередную затяжку, Чонгук отводит взгляд чуть вбок от «петушатни». На соседней от парочки машине, вальяжно расположившись на капоте своего Nissan GT-R50, сидел темноволосый парень в облегающих чёрных джинсах и белой свободной футболке. Он перекатывал во рту чупа-чупс, и пусть за тёмными стёклами солнцезащитных очков не было видно, куда направлен его взгляд, Чонгук уверен, смотрел прямо на него. — Чего вылупился? — спрашивает вновь на корейском, забываясь. — Солнце уже зашло, придурок, — переходя на английский, а парень усмехается и отворачивается, продолжая диалог с какой-то компанией. Проведя несколько часов на местной сходке, Чонгук долго приглядывался к технике езды местных гонщиков и тачкам, с которыми хотел бы погонять. Увитая тату рука уже лежала на упругой попке местной куколки, пока она шептала ему на ушко, что с удовольствием объездит его член всеми своими дырочками, если он выиграет и прокатит ее в тачке победителя. Крошка облизывала проколотое в нескольких местах ухо и постоянно возвращалась к колечку пирсинга в губе Чона, пока их откровенные ласки не прервал чужой голос. — Привет, друг, — здоровается светловолосый голубоглазый парень, вырастая прямо напротив их парочки. — С тобой хотят погонять, ты в деле? — сразу к сути, без предварительных ласк. — Я хочу погонять с лучшими, но пока еще не заметил здесь достойного соперника, — нагло с усмешкой рубит. — Тогда я по адресу, — ярко улыбается, а в глазах загорается азарт. — С тобой хочет погонять местная звездочка. Он сегодня еще не катался. Тачка Тая уже больше года не видела задних фар соперника на финишной прямой, — кивает в сторону, как Чонгук понял, того самого Тая. Он переводит взгляд и видит смеющуюся компанию из четырех парней, среди которых «петушатня», придурок в солнечных очках и еще какой-то высокий накачанный парень с ямочками на щеках. — На чём он ездит? — спрашивает Чонгук, отводя взгляд от этого цирка. — Nissan, — на что Чонгук выгибает бровь, понимая, что речь о тачке «очкастого». — Чувак, ты знаешь сколько лошадей под этим капотом? — спрашивает, как дитя малое. — Если ты говоришь про этот Nissan, — указывает в сторону компашки, которые как раз собрались у тачки, — то он отсосёт уже со старта. — Так давай проверим, — и улыбка такая гаденькая. Чонгук заинтересован. — Какой банк? — Пять тысяч зелёных, друг, — улыбка всё шире. Новенький уже согласен, это видно. — Лёгкие бабки на мороженое для этой малышки, — в своей манере отвечает Чонгук, шлёпая по обтянутой кожаными легинсами заднице девушки. — Я в деле. Один километр по прямой по пустой улице Вегаса, поворот направо на основную дорогу, еще полтора километра по оживленному шоссе, поворот направо, выезд на трассу и еще километр по дуге до финиша с другой стороны. Проще простого. В Сеуле были трассы и посложнее. Чонгук уже стоит на линии старта, когда по правую сторону с ним равняется Nissan. Окна открыты, а хозяин по-прежнему сидит в очках, перекатывая во рту леденец. — Через десять минут ты и так отсосешь, не трать время на конфетку, — на чистом английском язвит, имея в виду свою безусловную победу. — Я готов опуститься перед тобой на колени и отсосать в случае проигрыша, а ты? — тут же находится с ответом, а лицо Чонгука свирепеет, на что оппонент едко усмехается, поднимая тонированные стекла. — Пидор, — рычит Чонгук, поднимая и свои стекла. — На финише рожу начищу, ещё раз так шутканет, — бесится сам с собой. На старт выходит его горячая куколка, подмигивает ему и опускается с клетчатым флажком, давая зеленый свет для старта. Рёв автомобилей оглушает толпу зрителей, между собой делающих ставки. Шины скрипят об асфальт, тачки оставляют за собой дым из-под колёс и рвут с места. Газ в пол, стрелка спидометра не прекращает отсчитывать деления по часовой, и Чонгук вырывается вперед на первом же километре маршрута. Он бросает взгляд в зеркало заднего вида, наблюдая, как отдаляется от горящих «глаз» чужого авто. — Отсосёшь ты сегодня только морально, когда потеряешь «корону», — припевает с довольным оскалом. Он не привык проигрывать, а пидорасам тем более. Всю юность стирал костяшки об их морды, поэтому никогда не позволит обойти себя в гонке этому «очкастому». Его «зверь» в два раза превосходит в лошадиных силах оставшийся позади Nissan. — Звёздочка, — передразнивает подошедшего к нему американца, — как-то быстро потухла ваша звезда, даже напрячься не успел. Впереди мелькает первый поворот и просматривается плотное движение автомобилей. Чонгук сбрасывает скорость, но всё равно со свистом пролетает на красный, вписываясь в поток машин. Резко затормозившие во избежание столкновения водители злостно сигналят, но как же ему похуй. Он периодически поглядывает в зеркало, наблюдая за никак не отстающим от него Nissan. — Неугомонный, — сам себе под нос. Несмотря на ночное время, машин достаточно много. Гонщики играют в «шашки» с обычными водилами, стараясь избегать аварийных ситуаций, но периодически подрезают то одного, то другого. Чонгук удивлен, как до сих пор им на хвост не упали копы, но оно только к лучшему. Развить максимальную скорость естественно не удаётся, поэтому соперник начинает подбираться всё ближе. Чонгук не даёт обойти себя, преграждая своим «зверем» путь. Вправо, влево, вправо, влево, «шашки», вправо, влево. — Не выйдет, клоун, — улыбается Чон, глядя в зеркало на очередную попытку водителя Nissan обойти его сбоку. Он точно не ожидал, что «очкастый» пойдёт ва-банк. Nissan с рыком вылетает на встречную полосу, умело маневрируя между машинами, что едут прямиком на него. — Да ты псих, — выдыхает Чонгук, глядя то на дорогу впереди себя, то на Nissan. Вот оно, то самое чувство соперничества, которое он обожает. Довольный оскал расплывается по лицу, пока нога нажимает на педаль газа, увеличивая скорость. Второй поворот и этот чёртов «очкарик» входит в него с дрифтом. На несколько секунд Nissan разворачивает так, что Чонгук успевает увидеть за рулём лицо азиата, который ему подмигивает, а после резко выравнивается, уходя на трассу. Красиво. Чертовски красиво и профессионально, Чонгук оценил. — Так ты не американец, — хмыкает сам себе. — Интересно, — входит в поворот на доли секунд позже «очкастого», который наконец избавился от темных стёкол на лице. Дошло, блять, что ночь на улице. Впереди дорога, которая по дуге вернёт их на место сходки, по левой её стороне небольшой склон. Не смертельный, но вылетев на которой с сохранением скорости, можно знатно прокрутиться, однако даже это не мешает им бороться за лидерство. Nissan и Bugatti поменялись местами, и теперь первый не даёт ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пустая трасса, и Чонгук мог бы спокойно обойти его по встречке, если бы этот неугомонный «король» местных дорог позволял. И снова влево, вправо, влево, право — бесполезно. Чонгук совершает обманный манёвр, делая вид, что хочет обойти слева, Nissan резко перестраивается, и Чонгук обходит его по правой стороне. Дуга заканчивается, до финиша полкилометра по прямой, и Чон наконец-то снова выжимает газ на полную. Nissan начинает заметно отставать, а впереди Чонгук уже видит финиш и ожидающую финала гонки толпу, но не успевает он ощутимо прочувствовать вкус скорой победы, как мимо с бешенной скоростью пролетает Nissan. Чонгук кидает быстрый взгляд на спидометр — триста восемьдесят километров в час. Он выжимает максимум из своего «зверя». — Чёрт, — ругается, понимая, что Nissan с максимальной скоростью разгона в триста тридцать, явно имеет под капотом запас закиси азота. — Ебаный читер, — сокрушается, понимая, что уже проиграл. В Сеуле редко баловались «усилителями» скорости, и Чонгук совсем забыл, что американцы обожают подобные примочки. Пересекая финишную черту вторым, он видит, как Nissan впереди круто разворачивается на 180 градусов и останавливается в клубах поднятой пыли и дыма. Толпа тут же подбегает к тачке победителя, громко скандируя «Тэ, Тэ, Тэ». Чонгук ненавидит проигрывать, а проиграть (как он предполагает из короткого диалога) пидору — для него будто высшая степень унижения. Потому что всю тему, касающуюся гомосятни, он ненавидит во вторую очередь, после поражений. Он опускает окна, впуская прохладный ночной воздух в салон. Желание закурить просто бешенное, а усмехающаяся морда соперника, которую он видит, когда медленно катит мимо его автомобиля с такими же опущенными стёклами, поднимает градус раздражения на невиданные высоты. Придурок снова надел очки, и когда, по ощущениям Чона, они пересекаются взглядами, парень нагло толкает язык за щеку, напоминая о колкой фразе на линии старта. Чонгук резко жмет по тормозам, выходит из машины, не захлопывая дверь, и направляется к Nissan. Толпа расступается, а «очкастый», видимо, понимая, что идут по его душу, спокойно выходит из своей тачки, приваливаясь к двери: — Что, принцесса, торопишься мне отсосать? — насмешливо спрашивает, но улыбка слетает вместе с очками, когда Чонгук припечатывает в чужое лицо свой кулак. Толпа затихает, наблюдая за потасовкой. — Не смей проецировать на меня свои пидорские замашки. Ненавижу заднеприводных, — зло выплёвывает английские слова, но его застаёт врасплох чистый корейский из уст «пострадавшего». — А ты не меняешься, Чонгук, — поворачивается, большим пальцем утирая кровь из разбитой губы. Чонгука не отпустила ярость, но он стоит, удивленно таращась. Бегает растерянными глазами по чужому лицу. — Ты, — удивлённо выдыхает, наконец узнавая парня напротив.

flashback

5 лет назад…

Студенты замерли во дворе университета, после звука удара и глухого стона боли. Чонгук стоит, злостно сжимая кулаки, напротив сложившегося пополам парня, яростно раздувая ноздри. Он спокойно общался в компании своей футбольной команды, пока к нему не подошёл парень с факультета экономики. Чонгук его знал, потому что у их групп проводились совместные лекции пару раз в неделю. Ким Тэхён, если он правильно помнит имя, — ничем непримечательный парнишка. Светло-русая кучерявая шевелюра, квадратные обыкновенные очки, оверсайз вещи, простенькие кеды и вечно набитый тетрадками и книгами рюкзак. Всегда одно и то же, каждую пару. Если бы не совместный проект, который назначил им препод по высшей математике, Чонгук никогда бы его даже не заметил. Всегда один, где-то на задворках аудитории. Вроде не заядлый ботаник и имеет острый язык (Чонгук слышал пару раз, как Ким огрызается, если его пытались задеть), но просто как ноунейм среди них, которого ничто и никто не волнует. Они оба были лучшими студентами своих факультетов, а потому их направили представлять университет на ежегодном семинаре. Выступили превосходно, но общались исключительно по проекту, не ведя никаких личных бесед. И вот спустя полгода после семинара, это кучерявое не́что подходит к их футбольной команде во время обеденного перерыва и приглашает его –Чонгука – на свидание. Свидание, блять. Вот так просто, при всей команде пригласил на свидание самого популярного парня универа, а главное ярого гомофоба, блять. Чонгук не знает, либо Ким действительно настолько всегда в себе, что никогда не замечал, как он «гасит» ему подобных, либо просто мазохист. После вопроса Чон без единого произнесенного слова втащил сначала в сверкающее дружелюбной улыбкой лицо, а потом сложил парнишку пополам ударом в солнечное сплетение. Проходящие студенты замерли, команда дико ржет над сюровой ситуацией, а Чонгук словно озверел, тяжело дыша, глядя на выпрямляющегося парня. Тэхён большим пальцем стирает кровь из разбитой губы и с обидой так хмыкает себе под нос. — Мог просто сказать, что не заинтересован, — проговаривает спокойным голосом. — Язык для того и нужен, чтобы им говорить. — Заткнись нахуй, пока я тебя не покалечил, — рычит Чонгук. — Ты понимаешь, что и кому ты предлагаешь? — надменный тон отражается недовольством на подбитом лице. — Одно моё слово, и ты вылетишь отсюда, если еще раз посмеешь приблизить ко мне свою дырявую жопу, — унижает, выплёвывая слова с отвращением, а в глазах напротив читается обида. — Типичный богатенький придурок, — говорит с досадой, а после разворачивается и уходит. И что-то в этом спокойном, но обиженном голосе взбесило Чона. Будто Чонгук унизил сам себя. Конечно, ни он, ни его сокомандники так не считали, говоря, что он красавчик и с этими так и надо, но осадок остался. Поэтому Чонгук устроил Киму персональный ад на земле. Его постоянно цепляли, бросали в спину едкие фразочки, но и Тэхён не молчал. Несмотря на свою внешнюю хрупкость и уставшие глаза, он всегда давал отпор, и если его били первым, не скупился на ответ, но, конечно же, всегда проигрывал. Он был один, а псов Чонгука вокруг много. На следующий год Ким просто не появился в университете после летних каникул. И вроде бы Чонгуку пора успокоиться, но он всё же решил выяснить, куда делась его «груша для битья». Как оказалось, Ким переехал куда-то вместе с семьей. Никто даже не заметил его отсутствия, и Чонгук уже через пару недель тоже о нем не вспоминал.

The end of flashback

И вот спустя пять лет, находясь на другом континенте, он смотрит на то самое «не́что». Изменился просто пиздецки. На смену русым завиткам пришли черные прямые волосы, разделенные прямым пробором. Безразличный и незаинтересованный взгляд сменил дерзкий и уверенный. Никаких широких спортивок, а облегающие крепкие ноги джинсы. Лишь свободная футболка чем-то напоминала прежний образ. И теперь еще лопнутая в том же самом месте, что и пять лет назад, губа. — Рад, что ты меня узнал, — продолжает на корейском, — так будет даже приятней. — О чем ты? — нехотя спрашивает. — Приятней будет трахать тебя, принцесса, зная, что ты абсолютно точно помнишь, как грубо меня тогда отшил. Я прямо в твоих зрачках прочитал эти воспоминания, — аура меняется, и Тэхён словно давит на Чонгука своей невидимой мужской силой. Голодным взглядом Тэхён скользит по обтягивающей накачанное тело футболке, облизывая губы, замечая выступающие мышцы. И этот взгляд, полный грязных желаний и похоти, неожиданно отдаёт искрой возбуждения. Чонгук пугается сам себя и реакции тела, а потому сокращает между ними расстояние до минимума и рычит прямо в лицо: — Если ты не заткнёшься… — Да-да, — нагло перебивает, — ты меня покалечишь, припоминаю что-то такое, — ёрничает Ким. — Может скажешь что-то новенькое, чтобы удивить меня, принцесса? — делает наигранно задумчивый вид, наслаждаясь жаром тела напротив. Толпа, наблюдающая за «представлением», ни слова не понимает, за исключением пары человек, заинтересованно посматривающих в их сторону. После нескольких секунд тишины Тэхён начинает вести пальцами по внутренней части чужого бедра, выдыхая в опасной близости от манящих губ. — Может ты попросишь как следует натянуть тебя на член? — растягивает губы в улыбке, наблюдая за чужим взбешенным лицом. Чонгук отскакивает от Кима, замахиваясь для удара, но руку перехватывают и с лёгкостью заламывают за спину пойманного врасплох Чонгука. — Угомони таланты, парень, — врывается в уши Чонгука чужой голос и, что удивительно, вновь на корейском. — Вали отсюда. Когда его немного отталкивают от Кима, то Чонгук замечает, что держащим его был один из «петушков», что сосались на капоте KIA. Ебаное унижение. Но он один в чужой стране, а эти ребята явно давно спелись. С силой стиснув зубы, Чонгук разворачивается к своей брошеной тачке, но не успевает сесть за руль, как вдогонку прилетает: — Если передумаешь, знаешь где искать меня, принцесса, — такое уверенное и вульгарное, что, будь они здесь вдвоем, Ким бы уже зубы свои сплевывал. Что за ночь, блять? Гонку просрал, так еще и получил дозу публичного унижения. Спасибо, что на корейском и поняли их лишь единицы.

***

Если бы не сумасшедший завал по работе, он бы давно уже вернулся, чтобы сначала нагнуть Тэхёна в гонке, а потом еще разок съездить по его надменной роже. Две недели, чёртовы две недели он толком не отрывал глаз от букв и цифр, что бешено мельтешили в отчёте за отчётом. Недосып, вперемешку с дрянным характером имели взрывной эффект, а учитывая всё еще не покидающее Чонгука чувство унижения, приобретённое на сходке стритрейсеров, он стал невыносим. Работники «вешались» и боялись появляться в радиусе десяти метров, и нервозность всё нарастала. Ему срочно нужен отдых, алкоголь и секс. Всего и побольше. Гонки и рожа Кима только больше выведут из себя. Видимо, его желания считал кто-то еще, потому что, вернувшись с кофе в свой кабинет, Чонгук обнаружил на своем столе визитку. Чёрный бархатный прямоугольник с изящно выведенными золотыми буквами сразу привлёк его внимание. «Закрытый элитный клуб «Маска» — гласила надпись, а на обратной стороне никакой информации, кроме адреса и режима работы с 23:00 до 05:00. Чонгук попытался найти больше информации в интернете, но пусто. Название, адрес, режим работы. Всё под копирку. Но интерес уже проснулся, а слова «элитный» и «клуб» в одной строчке не смогли оставить заядлого тусовщика равнодушным. Паркуясь по указанному адресу ближе к полуночи, Чонгук видит среди множества клубов единственный, у которого нет пьяной, выпускающей дым толпы. Золотая вывеска «Mask» с изображением двух переплетенных масок на пятиэтажном непримечательном здании и два огромных амбала на входе. Чонгук сверяет адрес, вбитый в навигаторе, с адресом на визитке и выходит, направляясь в сторону охраны. Его оценивающе осматривают, а потом просят предъявить членскую карту. Чонгук показывает лишь визитку, бросая: «Меня пригласили». Амбалы переглядываются и пропускают внутрь, сообщая что-то в наушник. Его встречает просторный, стильно обустроенный холл, напротив входной двери, у противоположной стены расположена стойка с миловидной девушкой за ней, стоящей в строгом костюме, но с золотой маской на лице. Чонгук даже бровью не ведет, когда оплачивает клубную карту стоимостью в пятьдесят тысяч долларов. Это лишь подогревает его интерес. Ему протягивают анкету, указывая на закрытую зону с диванчиками и журнальным столиком, где он может ознакомиться с вопросами и заполнить соответствующие графы ответами. Как вас могут называть в клубе? Первый же вопрос заставляет уголки губ приподняться. Он любит анонимность, это попахивает чем-то развратным. Чонгук не думая рисует инициалы JK. Ваша ориентация? Варианты ответов: Би, гей, лесбиянка, гетеро. Отвечено. Участие в групповых развлечениях или уединенная приват-комната? Интересно. Подчеркнуто оба варианта. И еще около десятка вопросов сексуального характера. Он укладывает заполненный бланк на ресепшен, и девушка вызывает сотрудника, который после низкого поклона сопровождает Чонгука в своего рода гардеробную. Отдельное помещение с огромным количеством шкафчиков, где ему выдают «форму» по размеру в виде легких свободных чёрных штанов, удобные мягкие тапочки такого же чёрного цвета и чёрную матовую маску, полностью закрывающую верхнюю половину лица. На руку ему выдали черный браслет. Он читал правила клуба, где было прописано: чёрный — гетеро (относится и к девушкам), для геев жёлтый — пассив, красный — актив, сиреневый — бисексуал, для лесбиянок — розовый. После того, как он переоделся в закрытой кабинке, по пояс обнажённый вышел во вторую дверь из «гардеробной», ведущую на лестницу. Поднявшись на второй этаж, Чонгук попал в огромный зал с приглушенным светом. По его центру находится небольшая сцена с шестами, на которых кружат как парни, так и девушки. На танцорах лишь нижняя часть одежды, тела точно чем-то смазаны, а на лицах красуются золотые маски, выделяющие персонал среди членов клуба. Бармен устраивает целое шоу, а полуголые официанты, в одних лишь фартуках и нижнем белье, обслуживают гостей. Вокруг сцены у стен расположены мягкие диваны со столиками, за которыми гости попивают дорогой алкоголь, выискивая себе партнёра на ночь. Все присутствующие, кроме сотрудников, в такой же «форме», как у Чонгука, только у девушек еще легкие струящиеся топы, толком не скрывающие грудь, из той же ткани, что и штаны. Кто-то уже предавался откровенным ласкам, кто-то, держась за руки, поднимался по лестнице на верхний этаж. Чонгук доволен. Он был в нескольких клубах подобного характера, но такой лоск и подход к «развлечениям» видит впервые. К нему подходит очередная девушка-сотрудница, поясняя, что прямо находится дверь в еще один похожий на этот зал, в котором можно отдать себя во власть музыки и танцев, справа и слева имеются двери в другие залы, которые она назвала залами «страсти». Как понял Чонгук, именно там сейчас творятся грязные оргии. Разница лишь в том, что справа зал для натуралов, а слева для гостей с нетрадиционными предпочтениями. Чонгука аж передёрнуло, стоило представить тот кошмар, что творится слева от него. Но масштаб заведения всё еще поражает, и это отгоняет ненужные мысли. На третьем этаже находятся комнаты для «развлечений» и комнаты для приватных танцев. По правилам на дверях висят цветные индикаторы для любителей чего-то непредсказуемого и сумасшедшего. Жёлтый приглашает понаблюдать за процессом, красный — присоединиться к «развлечению». Если на двери индикатор не горит, и она закрыта, значит там уединились желающие простого земного секса. Этот клуб уже занимает первое место в личном топе Чонгука. Присаживаясь за высокий стул, сразу слышит вопрос бармена: — Алкоголь или что-нибудь особенное? — подмигивает. Чонгук задумывается. Он пробовал легкие увеселительные таблетки, но никогда чего-то тяжелого. Вряд ли заведение с членской картой в пятьдесят тысяч зелёных будет предоставлять что-то непроверенное. Выбрав второй вариант, он наблюдает как бармен закидывает несколько кислотно-розовых таблеток в стакан свежевыжатого апельсинового фреша. Спустя чуть больше часа тело горит от беспрерывных танцев. Затуманенный легким наркотиком мозг наконец-то чувствует пустоту, а партнёрши перед ним сменяются одна за другой. Он чувствует на себе руки и губы со всех сторон, пока его ладони блуждают по чужим телам. То что нужно после выматывающих дней. Абсолютное расслабление и наслаждение. Неожиданно его задурманенную голову посещает желание попробовать что-то новое. Освежившись очередным фрешем, он поднимается на третий этаж, планируя посетить сначала комнату с жёлтой меткой, а дальше и с красной. Перед глазами немного плывет, губы растянуты в ниспадающей улыбке, тело слегка влажное после танцев, но он нетерпеливо выискивает нужный индикатор. Наконец найдя нужную дверь, он вваливается в комнату. Приглушенный свет, темно-синие стены, посередине кровать. Картина, которую видит Чонгук, немного отрезвляет, а внутри начинает подниматься злость, смешанная с … возбуждением? На постели в черных шелках три парня предаются наслаждению. И Чонгуку бы вылететь отсюда; какого черта в таких комнатах нет разделения, как в залах второго этажа: на нормальных людей и этих?! Но он стоит как вкопаный, безотрывно наблюдая за чужим удовольствием. Один из парней громко и надрывно стонет в коленно-локтевой, пока другой трахает его зад, а он лишь молит «не останавливайся», пока за его спиной парни пожирают друг друга в голодном поцелуе. И это всё так же омерзительно в глазах Чонгука, но он всеми фибрами ощущает чужое поглощающее грязное наслаждение. Глаза падают на руки участников процесса. Два пассива и актив. И именно аура, движения, отдача и наслаждение от процесса того самого актива, заставляют Чонгука не отводить взгляда. Что-то есть в этом мужчине: сильное, притягивающее, завораживающее. А парнишка, который глубоко его принимает, не замолкает ни на секунду. «Сука, да что же может быть приятного, когда тебе член в жопу тыкают с таким остервенением?» — пролетает в голове Чонгука, но внизу живота зарождается возбуждение и желание…попробовать? Понять? Чонгук встряхивает головой, чтобы выкинуть ебанутые мысли, причиной которых абсолютно точно являются наркотики, и только он собирается покинуть комнату, как сталкивается с чужим диким взглядом. Глаза единственного актива пристально смотрят на Чонгука, пока он не прекращая трахает парнишку, а второй облизывает его тело. Всё тем же затуманенным похотью и чем-то запрещенным взглядом актив рассматривает его тело, а после и руку с рукавом тату, и чёрный браслет. Чонгук клянётся, что даже сквозь приглушенный свет видит, как в этих глазах загорается пожар. Снова глаза в глаза, а на лице актива расплывается улыбка. Та самая, которая все две недели не давала Чону покоя и которую хотелось стереть своим кулаком. — Нравится, принцесса? — низким голосом спрашивает Ким-ебучий-пидор-Тэхён, начиная резче вбиваться, срывая надломленное «да, да, да, ещё» от пассива, пока второй ласкает себя, выцеловывая шею Кима. — Пошёл нахуй, — огрызается. Чонгук зол. Безумно. Потому что, сука, да — нравится. Сам себе не верит, но ему, блять, нравится смотреть, как Тэхён вколачивается в бедного парнишку, пока тот сгорает в наслаждении, а второй трется вокруг Кима, жаждая внимания. Тэхён лишь усмехается на выпад, притягивая к себе парнишку из колено-локтевой, обнимая поперёк груди, накрывая чужой член рукой, надрачивая в темп своим толчкам, и парень с громким стоном кончает, пачкая черную постель белёсой жидкостью. — Никто не узнает, что мы когда-то здесь встречались, — говорит, переходя на спокойный размеренный темп, продлевая чужой оргазм, не давая свалиться обессиленому парню, но взгляда от Чонгука не отводит. — Просто присядь и наблюдай. Я сохраню твой секрет, принцесса, — подмигивает, отпуская наконец первого пассива. Тот, тяжело дыша, сдвигается в сторону, уступая своё место второму, а Тэхён будто и не устал вовсе. Резко врывается в чужую задницу, которая так долго этого ждала, и сразу наращивает темп. Чонгук сам себе этого не простит потом, но неведомая сила усаживает его на диван. Он безотрывно смотрит на то, как перекатываются напряженные мышцы чужих рук, пока шлепки кожи о кожу заполняют пространство. Ему плевать на два голых мужских тела, но одно конкретное заставляет чувствовать бесконтрольное возбуждение. «Это всё таблетки», мысленно успокаивает себя Чон, но пульсирующий под легкой тканью член с ним не согласен. Рука не слушается мозга, и сама проникает под резинку, начиная ласкать изнывающий орган. Глухой стон срывается, когда Тэхён наконец-то возвращает ему внимание своих гипнотизирующих глаз. Голодным взглядом тот смотрит на руку, скрытую под одеждой. — Давай, принцесса, — хрипит от возбуждения, — покажи мне как ты себя ласкаешь, глядя как я натягиваю другого парня на член. А Чонгук слушается. Снова. Он сам себе сопротивляться не может. Он спускает штаны, выпуская на свободу налитый кровью крупный член, и снова видит в чужих глазах пожар. Почему-то ему до зуда под кожей нравится то, как он сейчас влияет на Тэхёна. — Давай, мажорик, — хлесткое, пренебрежительное, абсолютно непохожее на прежний тон. — Дрочи, пока я трахаю не тебя, — требование, а Чонгук словно кукла безвольная подчиняется. Что-то есть сейчас в Киме, что заставляет наступить на горло собственной гордости и подчиниться чужой доминантной ауре. Рука скользит по члену в темп резких движений Тэхёна, пока какой-то парень срывает голос в свалившемся на него удовольствии. Они кончают втроем одновременно: пассив, Тэхён и Чонгук. И в этот момент Чон заканчивается как человек. Он только что кончил, наблюдая за трахом геев. Он, блять, возбудился на мужика. Осознание и отвращение к себе накрывают такой ударной волной, что сдавливает горло. Чонгук смотрит на свою руку, залитую собственной спермой, а внутренние принципы рушатся, порождая хаос внутри. От легкого прикосновения к плечу он вздрагивает, а над ним стоит Ким собственной персоной, по-прежнему обнаженный, мокрый и блядски сексуальный. Чёрт. И даже сквозь маску видно его обеспокоенный взгляд. — Эй, ты в норме? — а в голосе ни намёка на издёвку, но Чонгука всё равно клинит. Он вскакивает на ноги, с размаху ударяя испачканной рукой по чужому лицу, и под крик двоих парней вылетает из приватной комнаты прямиком на выход из клуба. Тэхён привычным движением большого пальца утирает кровь с только недавно зажившей губы, но сам лишь ухмыляется. — Как же ты заебал, принцесса, — произносит, глядя на закрытую дверь. «Кажется, шансы-то есть», — проносится в голове.

***

Ким Тэхён — аудитор в фирме своего отца. Несмотря на свой молодой возраст, в двадцать шесть лет является одним из ведущих специалистов, а всё потому, что начиная со старшей школы вникал в дела отца, который имел небольшое аудиторское бюро в Сеуле. Когда Тэхён окончил второй курс, отцом было принято решение переехать в Америку. Дела у их семьи шли плохо, а в Лас-Вегасе у отца жил лучший друг, который обещал помочь со стартапом. Спустя почти два года фирму стали узнавать, а заказы на аудиторские проверки в городе, где крутятся бешенные бабки, не заканчивались. Богатеи не желали, чтобы их управляющие стащили хоть один лишний цент, поэтому часто прибегали к услугам фирмы Ким. Учёбу Тэхён заканчивал уже в Америке, благо язык знал хорошо, а дальше работа, работа, работа. Он всегда был таким: волновался только о будущем, не разменивая себя на других людей. В жизни Тэхёна была только учёба, которой он отдавал всё своё время, и лишь однажды он изменил своим принципам. Чон Чонгук. Умный, уверенный, любил побеждать и хорош во всём, к чему бы ни прикоснулся. Тэхён любил людей, которые лепят себя, настраивая на успех. Любил, когда человек, превозмогая себя, через усердный труд добивается лучших результатов. Началось с того, что он часто стал помогать отцу с какими-то отчётами во время перерывов между парами, поэтому уходил на стадион, где толком не было народа. И именно тогда он обратил внимание на Чона. К двадцати одному году Тэхён уже осознал и принял свою ориентацию, в его арсенале были одноразовые связи, но никогда чего-то серьёзного. А тут Чонгук. Тэхён наблюдал за ним. Много. Типичный зажравшийся мажор. Любитель тусовок, раскидываться бабками и прижимать очередную тёлку в коридорах универа. Тэхён терпеть на самом деле таких не мог, но было в Чонгуке что-то особенное, что-то, выделяющее его среди остальных детей с золотой ложкой в жопе. Чонгук был упорным. Когда Тэхён наблюдал за тем, как Чонгук выматывает себя на тренировках, как отрабатывает финты в одиночестве, пока все отдыхают, и как помогает другим на площадке во время игр, отдавая себя, именно это цепляло. А потом совместный проект, над которым они корпели вместе два месяца, и Чонгук был очень хорош, даже слишком. Тэхён не был к такому готов, но его просто тянуло к Чону. Тянуло наблюдать за ним, за дебильными выходками, громким смехом и очередным слюнообменом с раскрашенной девицей. Но каким-то образом Тэхён смог упустить важную деталь: Чонгук ненавидел геев. Со стороны Тэхёна не было влюбленности, но имела место сильная симпатия, а потому, когда он в столовой услышал разговор каких-то студентов, которые обсуждали, что Чонгук — открытый бисексуал, Ким решил действовать. Подойти, спросить в лоб и успокоиться. Да — да, нет — нет. Затуманенный симпатией мозг даже не подумал, что парней по имени Чонгук в университете уйма. Поэтому, когда он получил два смачных удара, стало горько. Он был о Чонгуке лучшего мнения, смотря глубже, чем остальные, но кровь на лице и злющие глаза напротив отрезвили. Чон — долбаный гомофоб и никаким бисексуалом тут даже не пахнет. Издёвки, которые последовали следом, лишь утомляли и разочаровывали еще больше. Сука. Жил же себе учёбой, так нет — надо было повестись на избалованного мажора. А дальше переезд, новая страна, новые лица и совершенно другой менталитет. И вот спустя пять лет Тэхён слышит знакомый голос, выплёвывающий яд, и, не веря ушам и глазам, видит его — Чонгука. Сука. Стал только привлекательней, но язык бы ему отрезать. Глаза ужасно болели после восемнадцати часов сидения за компьютером, но друзья хотели увидеться (да-да, он наконец-то обзавёлся друзьями). Свет фар от машин и яркие огни трассы раздражали уставшие глаза, а этот доебался до очков. Конечно же, Чонгук его не узнал. Тэхён понимает, что изменился: подкачался, сменил стиль, перекрасил волосы, и от прежнего подростка-одуванчика не осталось и намёка. Он даже предпочтения в постели сменил, выбирая активную позицию, хотя поначалу получал удовольствие от роли принимающего. Он теперь другой человек, но внутри, как и пять лет назад, проснулся интерес к чёртовому гомофобу. Жизнь его ничему не учит. Тэхён был слишком уставший и не собирался выходить на заезд, но он видел взгляд Чонгука. Знакомый взгляд, выискивающий достойного соперника. Ким не мог упустить возможность поиздеваться гейскими фразочками, зная, что доводит этим до белого каления одного до вставшего члена сексуального гомофоба. — Я правильно понял, что это тот самый единственный в твоей жизни парень, который тебя отшил? — спрашивает Чимин. Один из парочки, что выбрали KIA для своих плотских утех. — Ага, — выдыхает. — Он хорош, — играет бровями друг. — Блять, Чимин, он — гомофоб, понимаешь? Го-мо-фоб, — проговаривает по слогам. — Теория о том, что гомофобы — латентные геи, всё еще существует, — не унимается друг. — Не в этот раз. Ты сам всё прекрасно видел. — Он тебе всё еще нравится? — Я не думал о нём всё это время, но когда увидел, что-то всколыхнулось, — откровенничает. — Незакрытый гештальт, — кивает сам себе Чимин, делая собственные выводы. — Но как же ахуенно я его сделал, — улыбается Тэхён, вспоминая шокированное лицо Чонгука в зеркале заднего вида, когда он вырвался вперёд на финише. — Ты — король этих дорог и неудивительно, что нагнул высокомерного новичка, — вклинивается в разговор Юнги, обнимая своего парня. — Я бы с удовольствием нагнул его не только в гонке, — мечтательно так. — Ну если тебе нравится тема принуждения, ты только скажи, мы поможем. Вряд ли этот даст тебе по своей воле, — подъёбывает Юнги. — Не, без шансов. Забыли, — сворачивает тему. А потом эта встреча в клубе. Тэхён был раскрепощен и любил секс. Любой. Любил эксперименты, в которых главными были удовольствие и комфорт для всех участников. Поэтому, когда два пассива с ахуенными задницами предложили тройничок с возможным наблюдением, он не стал отказывать. Плавали, знаем. Тэхён уже год посещает это заведение. Стабильно раз в одну-две недели, чтобы получить удовольствие и расслабиться, поэтому экспериментов было достаточно. Он услышал, как открывается дверь в комнату, но не стал обращать внимания. Кто-то хочет посмотреть, как они трахаются — пусть наслаждается. Тэхён ощущал кожей чужой пристальный взгляд, будто смотрели исключительно на него, поэтому не выдержал и повернулся. Ахуй. Вот что он испытал в этот момент. Он увидел парня с невъебически сексуальным телом, кубиками пресса и шикарно проработанными косыми мышцами. Ким лишь хотел посмотреть, какие у этого мужчины предпочтения, и если бы он оказался би или пассивом, с удовольствием пригласил бы его присоединиться. Но знакомая вязь татуировок и чёрный браслет абсолютно выбили из колеи, потому что в чёрных глазах под маской Тэхён видел интерес. Он не мог ошибиться. А дальше туман. Трудно поверить, что Чон-ебанный-гомофоб-Чонгук сидит и дрочит на него. Именно него. Тэхён весь процесс чувствовал взгляд на себе и собственном теле, будто всего остального вокруг для Чонгука не существовало. А потом испуганные чёрные глаза, осознающие реальность, и очередной удар по лицу. Это уже становится их маленькой традицией, но в этот раз Тэхён без претензий. Он представляет, как перевернулся в эту секунду привычный мир Чонгука, ненавидящего геев всю свою сознательную жизнь. Он не станет давить или искать встречи. Главное, что если они ещё когда-то встретятся, Тэхён уже знает, что крошечный шанс заполучить себе этого красавчика у него всё-таки есть. Как там друг говорил? Гомофобы — латентные геи, и, кажется, теория действительно рабочая.

***

Что сказать? Чонгуку нужен сброс настроек. Мозг всё еще моргает, выдавая «error». Он естественно списывал всё на наркотик, что употребил в злосчастном клубе, но когда через несколько дней проснулся среди ночи в мокром белье, понял, что Ким Тэхён сломал что-то в его системном блоке. Потому что он, мать вашу, кончил в трусы из-за сна, в котором как наяву видел Тэхёна в чёрных шелках приват-комнаты. Только на месте тех самых пассивов был он сам. Пиздец. Пока. Чонгук отказывается дальше жить эту жизнь. Он ушёл в глубочайшее отрицание, но самого себя наебать не выйдет. Поэтому, потратив несколько дней и всё-таки договорившись с собой, сквозь крепко сжатую челюсть смог признать, что да, его дико возбудил тогда именно Тэхён. Дальше начался пиздец. Он попытался посмотреть гейское, прости господи, порно — и ничего. Абсолютно. В штанах даже не шелохнулось, а глаза чуть не вытекли при первом же отсосе мужика мужику. Но стоило прикрыть веки и вспомнить конкретное потное и подтянутое тело, с перекатывающимися от напряжения мышцами, горящие похотью и желанием глаза, как член уже стоял и жаждал разрядки. Вывод один: он не гей, но его возбуждает один определённый парень. Значит, им просто не стоит пересекаться, и тогда здравый рассудок Чонгука не пошатнётся. За весь месяц Чонгук больше не совался ни на сходки Вегаса, ни в «Маску». Обычные клубы и горячие девушки на одну ночь его вполне устраивали, но пару раз во сне Тэхён всё же врывался в его с таким трудом устаканившуюся жизнь. И как бы он ни избегал встречи с Кимом, но покинуть Лас-Вегас, так и не выиграв в заезде, не мог. Он слишком любит становиться лучшим. Подготовив тачку к заезду на «усилителях», он заявился на самую масштабную гонку, определив для себя, что просто заедет, скинет Тэхёна с пьедестала и вернётся в Корею. И вот снова: шум, девушки в коротких шортиках, юбках и еле прикрывающих грудь топах сексуально двигаются в такт ритмичной музыке, которая льётся из установленных в багажниках разномастных автомобилей аудиосистем. Здесь есть вылизанные ретро-тачки, которые сияют в свете огней Лас-Вегаса, есть самые типичные, но пиздецки апгрейднутые под уличные гонки, а есть спортивные, которые стоят бешенных бабок. Кто-то из парней красуется, делая «пончик» и не жалея резины, некоторые уже «рвут» с места под взмах клетчатого флага, а кто-то, просто прислонившись к своему капоту, ведёт беседы. Чонгук паркуется почти в том же месте, что и полтора месяца назад, и выискивает глазами Тэхёна. Долго искать не пришлось. Ким и, видимо, его дружки-пидорасы, кхм, геи (да-да гомофобность Чона немного поутихла), стояли ровно там же, где и в прошлый раз. Тэхён вальяжно расселся на капоте своей тачки, но Чонгука кое-что напрягло. Миловидный паренёк, пассивный пассив без сомнений, стоял меж разведённых кимовских длинных ног и с жадностью засасывал виновника чонгуковских мокрых снов, пока Тэхён в свою очередь бесстыдно наминал чужую задницу. «Ему такие нравятся?» — брезгливо спрашивает сам себя, продолжая наблюдать. Почувствовав на себе чужое пристальное внимание, Тэхён разорвал поцелуй, поворачиваясь прямо в сторону Чонгука. Видимо, что-то такое Ким успел заметить на его лице, и, не отрывая своих глаз от чёрных, он размашистым движением языка прошёлся по чужой шее, прикусывая линию челюсти. Чёрт. Почему это, блять, выглядит так горячо? Чонгук бесится, потому что долбаный Ким Тэхён над ним откровенно издевается, но больше бесит этот сладкий пидрила, что так нагло висит на тэхёновой шее. Всё-таки не настолько толерантным он стал. Ревнует? Бред. Его интересует гонка. Только гонка и победа. А дальше пусть Ким Тэхён идёт нахуй, ну или в задницу. Он не будет чего-то выжидать. Как говорят? Пришел, увидел, победил. — Привет, принцесса, — произносит Тэхён, стоит Чонгуку только подойти. — Я ждал тебя. Неужели соскучился? — спрашивает, пока сам демонстративно ведет по внутренней части чужого бедра и в конце собственнически сжимает, вызывая томный выдох парнишки. А Чонгук, как под гипнозом, следит за этим движением, мысленно проецируя жест на себя. Он встряхивает головой и впивается взглядом в чужой и откровенно веселящийся. Тэхён точно с ним играет. Дьявол. — Заткнись, Ким, — психует, — мне нужен заезд. — Оу, так ты хочешь реванша? — ёрничает. — На что гоняем? — Плевать, — отвечает незамедлительно. — Любой банк, любая сумма, которую назовёшь, — заканчивает, а Тэхён легонько посмеивается. Он похлопывает по заднице паренька, молча прося отодвинуться, и наступает на Чонгука, который необдуманно делает несколько шагов назад, но останавливается, замечая чужой оскал. Чонгук ощущает себя долбаной добычей перед хищником, а не наглым, избалованным и уверенным в себе мужчиной, каким он сюда прилетел. Останавливает сам себя, а Тэхён подходит вплотную, опаляя горячим дыханием ухо: — Мне похуй на деньги, принцесса, — низкий, чуть хриплый голос заставляет мурашки пробежать по спине Чонгука. — Я хочу тебя себе в случае твоего проигрыша. — А если выиграю я? — едва держится, чтобы сохранить твердный ровный голос. — Что пожелаешь, — тихо, чтобы слышал только Чонгук. — Захочешь — просто уедешь, получая от меня сумму, которая тебе интересна, и забирая мой титул, а захочешь — мы вместе заглянем в «Маску». Расслабимся, и я подарю тебе удовольствие, которое ты никогда в жизни не испытывал. Только ты, я, анонимный клуб и никто никогда не узнает об этой ночи, — Тэхён почувствовал лёгкую дрожь, а потому расплылся в довольной улыбке, отодвигаясь. Эффект достигнут. Он увидел всё, что хотел. — Скинуть тебя с трона мне будет достаточно, — хриплым голосом. — Как скажешь, принцесса. Я готов проиграть, сделав тебя королевой, — подмигивает, удаляясь. Чонгук плохо помнит, как смог ровной походкой дойти до машины и сесть за руль. В ушах всё еще низкий бархатный голос, шепчущий так нежно, заманчиво, будто змей-искуситель, а в голове калейдоскоп мыслей, генерирующих картинки всего того, что мог бы сделать с ним Тэхён. Руки дрожат, член (предатель) в полувозбужденном состоянии и заезд через пять минут. Нужно прийти в себя. Он выходит из машины, прикуривает любимые вишнёвые и выпускает дым, запрокинув голову. Замечает, что Ким переговаривается со своими дружками, которые странно поглядывают в его — Чонгука — сторону, а один даже лыбится глазами-щёлками, в которых Чонгук видит танец чертей. Что за херня? Но додумать не успевает, потому что их приглашают на старт. Отсчёт, взмах флага, гонка началась. И снова один километр по прямой по пустой улице Вегаса, поворот направо на основную дорогу, еще полтора километра по оживленному шоссе, поворот направо, выезд на трассу и еще километр по дуге до финиша с другой стороны. Трасса та же, что и в прошлый раз, и Чонгук ловит жёсткие флэшбеки. Шашки, Ким на встречке, красивый дрифт, довольное подмигивающее лицо в лобовом напротив и вход в поворот на дуговую трассу. Но в один момент, Чонгук абсолютно не понял, как это произошло, Тэхён его грубо подрезает. Он едва не теряет управление и резко, с оглушающим скрежетом тормозит. Сердце стучит как бешеное, адреналин зашкаливает, дыхание сбито. Чонгук видит, как из затормозившего чуть дальше Nissan выходит Тэхён, направляясь в его сторону быстрым шагом. Чонгук вылетает из машины, когда Ким почти подошёл, и орёт: — Ты совсем ебанутый, Ким?! — но его крик заглушает грубый и жадный поцелуй. Чонгук весь напрягается, глаза расширяются от шока и удивления, пока его губы ненасытно ласкают. Сердце грохотом отбивает ритм в ушах, и Чонгук уже не уверен, что это от адреналина. Тэхён такой горячий и нежный одновременно. Прижимает к себе за талию и затылок, давит требующим поцелуем, что колени почти что подкашиваются. Чонгук сдается. Он прикрывает глаза, отвечая в той же дерзкой манере. Всю злость, страх и отчаянье отдаёт в колючий поцелуй, но такой потрясающий и живой. Тэхён подталкивает его назад, усаживает на капот Bugatti и целует, целует, целует до опухших губ и сбившегося дыхания. Тэхён отстраняется первым, глубоко дышит, но хватку на чужом теле не расслабляет. Лбом упирается в чужой, а на лице счастливая квадратная улыбка. — Ты что творишь, придурок? — сквозь тяжелое дыхание спрашивает Чонгук, но попыток вырваться не делает. — Исполняю твоё желание, которое ты бы никогда в жизни не озвучил, принцесса, — самодовольный тон Тэхёна бесит, но отчего-то Чонгук начинает посмеиваться. Прав, зараза. Чонгук отодвигается, заглядывая в чужие глаза. Дыхание все еще сбито. Он смотрит, размышляет и, не давая себе шанса передумать, впивается в губы Тэхёна. Сорвало. Тэхён наваливается на Чонгука прямо посреди пустой трассы, закидывает чужие ноги на свою талию, мнет крепкие бедра и целует, кусает снова и снова. Шея, ключицы. Он срывает с Чонгука футболку, облизывая языком соски, вызывая долгожданные стоны. Метит, прикусывает, лижет каждый кубик пресса, пока расстёгивает и спускает до колен чужие джинсы. А Чонгук смотрит в огромное чёрное, усыпанное звёздами небо и улетает в другую галактику. Неизведанную ранее галактику удовольствия. Тэхён, не размениваясь на лишние мысли, вбирает в рот чужую головку, начиная посасывать, а Чонгук стонет. Ему блядски хорошо сейчас. Здесь. Он лежит, распластанный на капоте собственной дорогущей тачки, посреди долбанной трассы, пока Тэхён отсасывает ему. Крышесносно отсасывает, прошу заметить. До самого горла, до сорванного Чонгукова крика. — Ты слишком громко стонешь от моего рта на твоем члене, принцесса, — самодовольно произносит, но не успевает Чонгук ответить что-то едкое этому напыщенному индюку, как Тэхён снова опускается на член по самые гланды. — Блять, — снова стонет, ударяясь головой о капот. — Боже, как хорошо, — закатывает глаза, ощущая вакуум. Тэхён отстраняется, выпрямляясь, и сходит с ума от такого Чонгука. Заласканный, покрасневший, растрепанный, возбуженный и с диким от желания взглядом. Идеальная картина. — Я хочу кое-что сделать, принцесса, и кончить вместе с тобой, — низкий возбужденный голос заставляет яички Чонгука поджаться. Его переворачивают на живот, припечатывая лицом в металл. Чонгук чувствует вес чужого тела, и слышит голос у своего уха. — Не бойся, я не сделаю ничего против твоего желания, — целует скулы и отстраняется. Тэхён любуется. Откровенно, без стеснения. Чонгук, лежащий на капоте своей же тачки, с голым ахуительным задом — потрясающее зрелище. Так хочется его трахнуть, чтобы плакал и просил глубже. Тэхён присаживается на корточки, облизывая взглядом округлости. Мнет руками, разводит аппетитные половинки и подается вперёд, проводя языком. Чонгук шокировано распахивает глаза, пытаясь уйти от столь откровенной ласки. Еще никогда ему не лизали задницу, но Тэхён резко возвращает его на место. — Тебе понравится, принцесса, наслаждайся, — хмыкает, звонко шлепая, и вновь начинает ласкать дырочку снаружи, под сокрушенные стоны Чонгука. Тэхён бы с удовольствием уже проник внутрь, но вряд ли заядлый гомофоб готовился сегодня быть натянутым на член или даже язык, но удержаться так сложно. Тэхён чуть отстраняется, смотрит на сжимающееся узкое девственное колечко. Так и манит. Он поднимается, наваливаясь на Чонгука, который изнывает от желания кончить, и начинает кружить пальцами вокруг сфинктера, не надавливая. — Знаешь, а тогда в универе я больше предпочитал снизу и готов был подставить тебе свой зад, представляешь? — покрывая поцелуями позвоночник. — Ты был первым парнем, с кем я хотел не просто трахнуться, — шепчет, облизывая ухо. — Я ночами дрочил и трахал себя пальцами, представляя, что это ты, — стон болезненный, жалобный, едва слышный из уст Чонгука, — как мёд для ушей, — Но ты проебал свой шанс, принцесса, — с насмешкой, — теперь я мечтаю оттрахать тебя до вспышек перед глазами, чтобы ты сорвал свой голос от криков, выстанывая моё имя, — в этот момент Тэхён не удерживается, слегка надавливая на мокрую от слюны дырочку, и замирает. Пробует еще раз и, сука, ему это точно не кажется. Он нагло проникает в Чонгука двумя пальцами под громкий надрывный стон и убеждается в своих предположениях: Чонгук растянут. Да, он всё еще чертовски узкий, но стенки точно поддаются легче, чем должны. Видимо, Чонгук понял, что его раскусили. — Только попробуй, что-то пиздануть, — рычит, но тут же стонет, выгибаясь в спине, потому что Тэхён безошибочно находит простату. — Ещё, пожалуйста. — Ну уж нет, Чонгуки, — кажется, впервые так к нему обращаясь. — Я хочу знать, почему твоя сладкая гомофобная задница подготовлена. — Пожалуйста, — чуть ли не скулит, желая снова ощутить ту самую вспышку, подарившую ощущения, которых никогда раньше не испытывал. — Ты не кончишь, пока я не получу ответы, — всё еще толкается, намерено обходя простату. — Да, блять, — негодует, вскидывая голову, оборачиваясь на бесячего Кима. — Мне было интересно, в чём кайф ебаться в жопу, понятно? Я возбудился от мыслей о тебе, но больше нихуя не мог понять, как бы ни старался. — Ты трахал себя пальцами, представляя меня? — удивлённо и до жути самодовольно. — Заткнись, чёртов пидор, — злится, но ярость спадает, когда Тэхён жёстко несколько раз проходится по простате, заставляя стонать. — Прикуси язык, принцесса, — снова целуя позвонки. — Это ты сейчас лежишь и кайфуешь от пальцев в заднице, не забывай, — чуть ли не мурчит. — А раз ты такой старательный и готовый, то я с удовольствием покажу тебе, как может быть ахуенно, когда тебя ебут в жопу, как ты выразился, — Тэхён отстраняется, быстро добегая до своей машины, достаёт из бардачка смазку и презервативы, возвращаясь к Чонгуку, который даже не сдвинулся с места. Лишь дышит тяжело, прикрыв глаза. — Расслабься, — советует Тэхён, раскатывая презерватив по члену и обильно смазывая чужую дырочку. Толкается наполовину и замирает, успокаивающе поглаживая чужую моментально выгнувшуюся спину. — О господи, — шипит Чонгук. Не больно, но и приятного, блять, мало. Или нет. Как только Тэхён полностью его заполняет, даёт немного привыкнуть и начинает размашисто проникать, задевая при каждом толчке простату, Чонгук уплывает. Вот теперь официально всё. Он потерян для этого мира. Ему слишком ахуенно. — Нравится? Тебе нравится, принцесса? — нечеловечески рычит Тэхён, наблюдая, как без остатка наполняет Чонгука раз за разом, — Ты лежишь на капоте, задом кверху, пока мой член имеет твою задницу. Нравится? Отвечай, — проникая особенно глубоко и резко. — Да-да-да, блять, нравится, — срывается. Глаза начинают слезиться от долгого перевозбуждения и яркой стимуляции внутри. Он на грани. — Поздравляю, ты теперь тоже пидор, — нагло издевается. — Ты только мой, принцесса, — уже нежнее произносит, удовлетворённый ответом. — Тэ, боже, я больше, не могу. Пожалуйста, помоги мне, — едва ли не хнычет. Тэхён не мучает, поднимает, крепко удерживая поперёк груди и начиная дрочить чужой член в такт своим толчкам. А Чонгук лишь успевает подумать, что именно так он себе это и представлял после той ночи в клубе «Маска», и кончает на бампер Bugatti с громким криком: — Тэхё-ё-ён. Ким, ощущая, как его член сжимают пульсирующие стенки, кончает следом, изливаясь в презерватив. Он аккуратно укладывает обратно на капот обмякшего Чонгука, снимает и выкидывает презерватив, после вытирая и себя, и Чонгука влажными салфетками, которые нашёл в бардачке Bugatti. Помогает подняться, крепко прижимая к себе, удобно устроившись на капоте. Они молчат. Чонгук наслаждается теплом и ненавязчивыми ласками чужих рук. — Пиздец, — первым подаёт голос Чон. — Я только что дал парню трахнуть свой девственный зад посередине дороги, — были бы у него силы злиться, он бы определенно это сделал. А сейчас он просто ахуевает от накрывшего их обоих желания. В тот момент действительно было плевать на всё. Тэхён заливисто смеется от обреченности в голосе Чонгука. — И это было чертовски горячо, принцесса, — успокаивает, целуя в висок. — Спорим, у тебя никогда такого не было? — и Чонгук смотрит на него, как на дебила. Конечно, блять, не было. — Не злись, Гуки, — поддевает пальцем чужой подбородок. — Я бы никогда не позволил увидеть кому-то тебя таким нуждающимся и разбитым. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает, потому что в лице Тэхёна замечает что-то подозрительное. — Я, конечно, не рассчитывал на полноценный секс, но отсосать тебе точно собирался, — замечает непонимание в лице напротив и вываливает правду. — Брось, принцесса. Я видел в ту ночь твой на мне взгляд. Перед стартом решил проверить точно ли это было не только действие таблеток в клубе. И твоя реакция меня очень порадовала. Я заметил дрожь и сбитое дыхание и знал, что ты никогда не сможешь сам переступить черту. Поэтому попросил друзей перед стартом перекрыть эту трассу с двух сторон машинами, чтобы никто нам не мешал. — Чего, блять? — выпаливает, хлопая круглыми глазами. — Тише, — смеется, — у Юнги есть связи в полиции, поэтому он попросил на часок сделать эту трассу недоступной для остальных. Я хотел остаться с тобой наедине, но уверен, что после гонки ты бы съебался в закат. Поэтому у меня не оставалось других вариантов. — Ты чуть не убил меня, подрезав на скорости двести километров в час, ради отсоса?! — резко выпаливает. — Ради ахуенного отсоса, — уточняет. — Вообще, я хотел поговорить, но так испугался, когда твоя машина начала вилять, а потом ты вылетел весь такой злющий и сексуальный, что я не сдержался. Просто хотел поцеловать тебя, прежде чем ты в очередной раз съездишь мне по лицу. — Придурок, — бурчит, но его крепко обнимают, сбивая всю злость и недовольство. — Видимо, — улыбается широко. — Я не хочу тебя отпускать, принцесса. Я хочу, чтобы ты был моим, — признаётся. Чувствует, что возможности может больше не представиться. — Я уезжаю через несколько дней, — говорит, чувствуя, как напряглось чужое тело. — Возвращаюсь в Корею. — Я сделаю всё, чтобы быть рядом, если ты скажешь, что наш секс был для тебя больше, чем просто эксперимент. И Чонгук задумывается. Ему было безумно хорошо. Невероятно. Наверное, впервые в жизни настолько хорошо, что он без сомнений отдал ведущую роль в чужие руки, позволяя дарить себе наслаждение. Но и сейчас, сидя в объятиях Тэхёна, он не испытывает прежнего отвращения. Ему просто уютно и комфортно. — Давай попробуем, — уверенно смотрит в глаза напротив. — Я не обещаю, что смогу, но я хочу попробовать. Попробовать с тобой отношения, Тэ. И такого короткого признания было достаточно для того, чтобы увидеть широкую квадратную улыбку и ощутить нежное прикосновение губ на своих. Было достаточно, чтобы заметить искреннюю радость и гордость в карих глазах, после победы Bugatti в третьем заезде с Nissan. Было достаточно, чтобы Тэхён смог убедить отца в необходимости расширения и открытия филиала в Сеуле. Было достаточно, чтобы Тэхён взвалил на свои плечи массу работы, добиваясь успеха, чтобы удержать аудиторское бюро в Корее. Было достаточно, чтобы уже спустя полгода съехаться. Было достаточно, чтобы влюбиться бесповоротно. Было достаточно, чтобы изменить свои жизни ради друг друга.