Революция

Юра Конев сидел у костра, задумчиво водя палкой по земле. Лагерь уже спал, а он не мог найти себе места. Мысли путались: о прошлом, о будущем, о том, каким должен быть человек. — Скучаешь, товарищ? Голос был низкий, с легкой хрипотцой. Юра вздрогнул и резко повернулся. Перед ним стоял высокий человек в военной шинели, с трубкой в руке. Густые усы, пронзительный взгляд — его невозможно было не узнать. — Иосиф Виссарионович? — едва слышно выдохнул он. Сталин чуть улыбнулся и сел рядом. — Да, это я. Смотрю на тебя, Конев, и вижу — терзаешься. Юра молчал. Перед ним сидела легенда, человек, о котором он читал в учебниках. Но сейчас он был не мифом, а живым, теплым, почти родным. — Думаешь о любви? Юра вздрогнул. — О революции, — выдохнул он. — А любовь, товарищ Конев, — Сталин чуть придвинулся ближе, его взгляд стал мягче, — разве не революция? Юра смотрел в огонь, но чувствовал этот взгляд на себе — тяжелый, обжигающий. — Иногда революция не в том, чтобы рушить мир, — продолжил Сталин, опуская руку на плечо Юры. — А в том, чтобы позволить себе быть собой. Тепло его ладони пробежало током по телу. Юра стиснул пальцы. — А если за это расстрел? — Тогда стоит решить, чего ты боишься больше — смерти или несвободы. Юра повернулся к нему. Лицо Сталина было ближе, чем он ожидал. Глубокие глаза, морщины, ставшие чертами судьбы. Он знал, что это невозможно, что это нелепо. Но в этот момент весь мир сузился до двух людей у костра. — Ты готов к своей революции, Юра? — тихо спросил Сталин. Юра не ответил. Просто закрыл глаза и сделал шаг навстречу. --- Юра не знал, как это началось. Или, вернее, он знал, но не хотел до конца верить. Их встреча у костра не была сном. На следующее утро он проснулся в своей койке, но всё внутри было другим. Взгляд. Рука на плечо. Шёпот. Его революция началась в ту ночь. --- — Ты сам не понимаешь, что творишь, — шептал Славка, вцепившись в его рукав. — Всё я понимаю, — Юра вырвал руку. — Просто ты не хочешь понимать. Они стояли за корпусом, спрятавшись от чужих глаз. В лагере уже начали шептаться — Юра Конев изменился. Стал задумчивее, мрачнее, временами даже резче. Но что-то в нём ещё сияло, что-то, что невозможно было не заметить. — Ты влюбился, да? — Славка посмотрел на него с горькой усмешкой. — Только не говори, что это… он. Юра сжал зубы. — Это не твоё дело. Славка выругался, огляделся и, понизив голос, прошипел: — Да ты понимаешь, кто он? Это же… это безумие. Юра молчал. Он давно перестал ждать понимания. --- Они встречались украдкой. В сумерках, за корпусами, в лесу. Сталин не спешил, не давил. Только смотрел — пристально, внимательно. — Ты всё ещё боишься, — однажды сказал он. Юра не стал лгать. — Да. Тот усмехнулся и, не отводя взгляда, медленно провёл пальцами по его запястью. — А должен ли революционер бояться? Юра сглотнул. Тепло ладони было обжигающим. Он не ответил — просто шагнул ближе. --- Шёпот становился громче. Кто-то уже говорил открыто, кто-то косился и отворачивался. — Предатель, — шептались одни. — Сумасшедший, — вторили другие. Но были и те, кто смотрел иначе. — Может, в этом и есть смысл революции? — задумчиво сказал Мишка, когда Юра в очередной раз сбежал к костру, чтобы не слышать чужие голоса. Юра удивлённо посмотрел на него. — В чём? Мишка усмехнулся: — В том, чтобы делать невозможное. --- — Тебе придётся выбрать, — однажды сказал Сталин, встречая Юру в тени деревьев. Юра знал это. — Я уже выбрал. Сталин усмехнулся. — Значит, готов идти до конца? Юра кивнул. — Тогда, товарищ Конев… — Сталин наклонился ближе, и его губы коснулись лба Юры, — давай совершим революцию. --- Володя видел, как Юра изменился. Раньше он знал его лучше всех, мог предугадать каждое движение, каждый взгляд. Но теперь что-то было не так. Юра стал задумчивее, исчезал по вечерам, а главное — в его глазах появилось что-то новое. Что-то, что не имело права там быть. --- — Он просто играет с тобой, — Володя почти шипел, сжимая Юру за запястье. Они стояли за корпусом, где никто их не мог услышать. — Ты думаешь, он правда тебя любит? — продолжил Володя, стиснув зубы. — Это же… это… Юра вырвал руку. — И что? — его голос был твёрдым. — Даже если так? Володя замер. — Ты не понимаешь, о чём говоришь… — Понимаю, — Юра шагнул ближе, глядя прямо в его глаза. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Володя резко отвернулся, ударил кулаком по стене корпуса. — Почему он? Почему не я? Юра знал ответ. Но сказать его вслух… — Просто так вышло, — тихо ответил он. Володя горько усмехнулся. — «Так вышло»… Ты даже не понимаешь, как мне больно. Юра хотел что-то сказать, но Володя уже ушёл, сжимая кулаки. --- Сталин видел эту сцену издалека. — У тебя появился враг, — заметил он, когда Юра в очередной раз пришёл к нему в лес. Юра вздохнул. — Володя… он не враг. Он просто… — Он хочет тебя, — спокойно сказал Сталин, подходя ближе. — Но ты не его. Юра поднял голову. — Я твой? Сталин долг о смотрел на него, прежде чем заговорить: — Ты принадлежишь только своей революции, Конев. Юра не успел ответить — Сталин притянул его к себе, и всё остальное перестало иметь значение.