"Медитация" и её последствия

Очередная ночь в Архее. Большое, на первый взгляд самое обычное, солнце, зашло за линию горизонта. Силанхва погрузилась во тьму. Загорались звёзды, маленькие искорки на бесконечном полотне космоса... И совершенно никого. Наверное, в этом вся прелесть "стёртых", "мёртвых" веток. Нет никакого гула и шума извне; никто не спешит по каким-то делам... Лишь спокойствие, тишина... И какая-то пустота в душе, грызущая изнутри, крохой за крохой вбирая в себя все радости и надежды. Везде есть подвох. А жаль. Покой, нет, не такой, а самый обычный, это очень востребованная штука. И особенно востребовано оно для уставшего от своей жизни мироходца.

***

– Почему мы здесь, Лололошка? - устало задаёт вопрос собеседник. Оранжевый, в чёрную клетку, шарф, слегка развевается на несуществующем ветру несуществующего Междумирья. Вроде бы, всё было так же, как и в последний день нахождения тут Лололошки, монстров только нет. И Видомния стоит на месте. Острова всё так же летают вокруг неё, а сама башня кажется больше и выше оригинала. И на уступе, прямо рядом с самой тюрьмой, разговаривают два мироходца. Хотя, лишь один из них изначальный, лишь один из них "реален", лишь один из них не порождение разума другого, но сейчас это не особо имеет какого-то значения. Лололошка же, в недоумении смотрел на своего двойника. Он правда пытался понять. Пытался понять, что от него хочет его же... Разум? Подсознание? Снова?... Пытался найти ответы на эти вопросы, но так и не находил их. Он думал, но вскоре, после минуты молчания, Лололошка сдался. – Я не знаю! А Джон давит. Даже то, что это лишь образ в голове у Первого, не облегчает это, даже наоборот, усугубляет. – Почему. Мы. Здесь? Голова начинает кружится. Перед глазами Лололошки проскальзывают смутные образы прошлого, некоторые он узнаёт, а другие почти что начисто стёрлись из его памяти, но всё равно, ощущение какого-то настольгического тепла не уходит... Невозможный мироходец отходит на несколько шагов и оседает на землю, схватившись за голову. Он определённо не выдерживает. – На значке Организации такой же символ, что был на плакате с Междумирцем. - выпаливает Лололошка первое, что пришло в голову. Двойник одобрительно кивает, и требует дальше: – Ещё! Лололошка хватается за эту нить, как утопающий хватается за спасательный круг. – Сейчас я знаю, что этим Междумирцем всё это время был я сам! JDH подходит ближе, и повторяет: – Ещё что! Контрабандист продолжает свою мысль. – Междумирец, то есть я, говорил, что я должен был оказаться там позже... - отчаянно говорит, и замолкает. Он пытается продвинуться ещё дальше, но вспоминаются лишь обрывки. – Он говорил, что я сделал не тот выбор, что он ждал от меня другого! – И? Лололошка не выдерживает, он достиг своего апогея. Он смотрит ровно в глаза своему двойнику, и откровенно, но не без своей обычной уверенности, говорит: – Я не знаю, Джон! Я не знаю, что ты хочешь услышать от меня!.. И просыпается, случайно ударившись головой об металлическую обшивку бункера. – Ай! Какого... - не успевает закончить Лололошка, как гусыня, примостившаяся сверху, недовольно крякает, очевидно, разбуженная резкими действиями своего хозяина. – Прости. Мне просто... Кошмар приснился. - потирает ушибленное место мироходец. Он вспомнил, что этот разговор был вчера, но отойти от этого сна не может — слишком реально, хотя слегка успокаивается и расслабляется. Этот кошмар преследует его уже вторую ночь, и с каждым разом почему-то становится более пугающим: кто его знает, может это не просто повторение того, что уже было, а что-то другое?.. Но так или иначе, Лололошка уже второй раз просыпается после такого в холодном поту. Он не любил вспоминать про тему с подсознанием, не любил вспоминать о Междумирье... И то, и другое внушает в него страх. Хотя, казалось бы, с первым он покончил, а второго никогда не существовало, но страх этот никуда не девался... – Ладно, поживём — увидим. - устало сказал Лололошка, поглаживая гусыню по боку. Возможно, этой ночью ему ещё получится уснуть...