Карамельная трость.

Я шёл по улице, лениво перебирая ногами. Мои щёки горели от мороза, который пробирал до самых костей. Зима - моё одинаково любимое и ненавистное время года. Время, когда приходит апатия и выпадает снег. Когда готовишься к экзаменам без продыху и получаешь новогоднее настроение от предстоящего праздника. Улицы украшены разноцветными фонарями и гирляндами, везде стоят ёлки и горят огни в окнах. В самый ажиотаж, последний день перед новым годом, родители закупаются сладкими наборами для своих чад. Девушки и юноши покупают подарки для друзей и любимых. Ещё вечные пробки, пробки, пробки. Толпа людей на улицах и лёд на асфальте, приходится ходить осторожно и при том не мешаться прохожим. Конечно, я бы тоже сейчас бешено бегал по магазинам и лавкам в поисках необычного подарка для друга, но я совершенно не об этом волнуюсь. Подарки уже были куплены и больше не требовали моего внимания, даже если бы они могли. Я прячу замёрзшее лицо в клетчатый шарф, чтобы согреться хоть как-то. На самом деле я весьма не любитель носить шапки и шарфы, обстоятельства вынуждают. Мое обстоятельство зовут Кирилл. Не знаю что он там о себе возомнил, раз заставляет меня носить глупые шапки. "Чтобы ты, глупенький, не заболел", - говорит он раз за разом, хотя сам щеголяет без неё, чтобы не попортить свои белоснежные волосы. А как Нил, так сразу в шапке! И все равно, что моя замечательная укладка (я не укладываю волосы) разрушится этим куском ткани. Я подхожу к центральной площади, на ней стоит ель 20 метров длиной. Она вся увешана гирляндами и большими игрушками, бросающимися в глаза. Я наконец-то пришел. Хотя, было бы легче приехать сюда на такси или попросить своего водителя довести меня, так было бы теплее, но сегодня мне хотелось насладиться предновогодним воздухом вне автомобилей. Этому способствовала и иная причина: я пришел на встречу. Конечно, я слишком переживаю по этому поводу, но ничего не могу с собой поделать. Я сажусь на покрытую небольшим слоем снега лавочку, до этого стряхивая с нее белый покров на землю. Беру телефон и захожу в камеру, чтобы проверить свой макияж. Почему я крашусь? Потому что хочу. Обычно я подвожу глаза... нет, я именно крашу большой участок вокруг глаз черным, конечно черная помада и очень белая тоналка. Мне плевать, что я выгляжу как подросток, пытающийся выделиться среди остальных. Но так и есть, я - подросток, которому 17 лет. Я - подросток, пытающийся выделиться. И мне это ужасно нравится. Я получаю удовольствие от своего стиля. Ох, а ещё у меня есть три пирсинга в разных местах. Один - на нижней губе, сбоку, он первый бросается всем в глаза, одно из самых осуждаемых колечек на моем теле; второй - на левом ухе. Там уже длинная свисающая серьга, на конце с четырехконечной звездой. Её тоже осуждают. Ну, то есть меня и мой выбор, но это не совсем важно. И наконец третий - на языке, но его часто не замечают и не говорят ничего по этому поводу. Все внимание с нее забирают мои первые два пирсинга и макияж. И почему им всем не всё равно, как ходят другие? Будто все хотят выглядеть одинаково. Я снова отклоняюсь в свое мнение... Чёрт, ууу. Я убираю телефон и тру друг об друга покрасневшие пальцы, чтобы согреться. Совсем как ребенок, выпускаю изо рта горячий пар. Что-то в этом есть. Новогоднее, детское, будто ожидание чуда и пришедшего Деда мороза с мешком подарков для одного меня. Почти что так это и было. Я замечаю вдали человека, которого ждал. Он идёт спешно, большими шагами. На нём пальто и шарф. Неудивительно, что этот червь снова не надел шапку. Его белые волосы действительно стоили того: они притягивали мои глаза как ничто другое. Как никто другой. Я смотрел только на него... Я встаю и протягиваю руки, хотя обычно возражаю против любых тактильностей. Я слишком замёрз, чтобы отказываться от теплого тела. Он начинает бежать и врезается в мою грудь. Мое сердце замирает одновременно от ощущения того, что он меня обнимает, и того, что наши губы прижались друг к другу в поцелуе. Я мычу ему в уста, отталкивая от своего тела. Готов поклясться, что выгляжу как помидор с широко открытыми глазами, потому что он смеётся надо мной как дурак.  Я толкаю его в плечо и сую руки в карманы, но Кирилл тут же выуживает одну из них и переплетает со своими длинными пальцами мои. Он выше меня на чёртовых 25 сантиметров. На его фоне я выгляжу совсем ребенком, и он так смело хватает меня за руку на глазах перед всем этим гомофобным обществом. Каждый раз я поражаюсь ему и его безразличию к мнению других в таких ситуациях. Но мне это даже нравится. – Куда бы вы соизволили сходить, мой принц? – Наигранно, но как-то мягко произносит он, целуя мою руку, будто я и правда был какой-то важной особой. – В тепло, Кир, в тепло. Я замёрз. – Он со вздохом направляется к торговому центру, я плетусь за ним. Наши пальцы переплетены, мы идем рука об руку в один шаг. Меня это даже забавляет и я смотрю только вниз, на наши ноги, стараясь сохранить волшебный темп.  В голове все ещё прокручивался момент нашего поцелуя, как заевшая пластинка, и я не пытался эти мысли прогнать: в моей груди разливалось незнакомое тепло. Что-то такое я чувствовал лишь пару раз в жизни, когда была жива моя мама. Материнская любовь наполняла меня тогда, а сейчас, видимо, романтическая, потому что обычно я даже не касаюсь никого, а тут поцелуй. Возможно, я слишком привелегирую Кирилла, а может я и сам не против. Мы заходим в торговый центр, тут гораздо теплее, чем на улице, поэтому я облегчённо выдыхаю и намеренно стучу зубами, не привыкший к такому холоду. Кира сильнее стискивает мою руку и мы идем в продуктовый. Не знаю зачем, но походить в тепле мне бы не помешало. Присутствие Кирилла рядом делало эту небольшую прогулку даже веселее в какой-то степени. Здесь все тоже было украшено, наши головы освещались разноцветными огоньками, а внутри играла какая-то новогодняя песня, которую исполняли добрым басом. Мило, правда? Я будто и взаправду вернулся в свое детство, наполненное чудесами. Мы бродим мимо многочисленных полок, ловим косые взгляды бабулек и мужчин, отчего мои уши постоянно краснеют. Кирилла это не волнует. Я восхищаюсь этими его чертами характера. К счастью, в отличие от меня он был больше экстравертом, чем интровертом. Фотограф и будущий журналист, сейчас он учится на первом курсе. И, он не то чтобы старше меня на много-много лет, ему всего 19. Как этот парень умудрился сложить два плюс два, любимое хобби и профессию вводит меня в шок. Наверное, потому что я сам никогда так не смогу, даже сейчас учусь в 10 классе лишь из-за своей неопределенности в будущем. Но, будущее не нынешнее, поэтому я не буду забегать вперёд и гадать о несбыточном. В это время Кирилл уже подвёл меня к стеллажам со сладостями и взял одну из карамельных тростей в руку, протягивая мне. Обычная карамелька, красно-белая, одно сменяло другое. Но отчего-то в моем сердце было неспокойно и я взглянул прямо в медовые глаза своего друга, недоумевая. Он точно хочет что-то сказать, поэтому я убираю руку из его хватки. Он на секунду тянется ко мне, но, поколебавшись, опускает руку. Черт бы меня побрал, если честно. – Не мог бы ты... Эм... Извиняюсь. Нил, ты мне... Нравишься. Правда. Очень. Я понимаю, что сейчас, возможно, последует отказ, но ты должен хотя бы точно об этом знать. Мне не важен твой ответ, я приму любое, что ты только скажешь. – Он все таки продолжал протягивать леденец. Это вместо кольца? Как оригинально. Не смешно. Я стараюсь разглядеть в его лице насмешку, но не нахожу ничего подобного, поэтому мне остаётся только отойти на пару шагов назад. Все звуки вокруг меня смешиваются в непонятную кашу, из всего этого я слышу только собственное сердцебиение, будто его громкость выкрутили на максимум. Я чувствовал пульсацию в висках, ком в горле. Зрение предательски затемнялось и вокруг бегали разноцветные фигуры. Страшно. Я понимал, я почти постоянно понимал, что Кирилл может испытывать ко мне такие чувства тоже. Нет, я был в этом уверен. Но теперь я все равно не имею ни малейшего понятия о том, что можно ответить. Все мои сценарии об моих остроумных ответах сразу вылетели из головы будто пробки от шампанского.  Я таращился на него и таращился, а он терпеливо ждал и размеренно моргал. Он же не виноват в том, что я ему понравился, верно? Но злость все равно нахлынула меня. Я не понимаю на кого злюсь: на себя, на него, или на своего отца, который втолкнул в меня гомофобные принципы после моего каминг-аута. Я в смятении. Я рад, но расстроен. Я не знаю что делать, ведь сейчас может быть испорчен и мой день, и моя дружба. Здравый смысл и чувства не побеждают. Я выхватываю с его рук трость и вешаю на место. Видимо, я все же нашел для себя невиновного виноватого. – Я искренне не понимаю твоих надежд. И пожалуйста, никогда больше не бросайся на меня с поцелуями. Я иду вдоль стеллажей быстрым шагом и слышу то ли тяжелый, то ли расстроенный вздох, но он продолжает идти за мной. Наша пешая прогулка по магазину продолжается.