Встреча в старом доме.

Ветер бросает в лицо холодные капли дождя, словно проверяя, выдержет ли Эдд. Он стоял на пороге, разглядывая облупленную дверь, знакомую до боли. Странно, что она до сих пор держится — в отличие от многого другого. Дом не изменился. Или изменился слишком сильно. Трудно сказать. Когда-то здесь звучал смех. Раздавались громкие споры, взрывы, грохот падающей мебели и чей-то возмущенный крик: «Том, это была моя чашка!» Теперь тишина. Не та уютная, которая бывает поздним вечером, когда все разошлись по комнатам, а пустая, звенящая, как незаполненное пространство в душе. Эдд провёл медленно пальцами по шершавой поверхности двери. Стоит ли входить? Но разве у него есть выбор? Издав тихий вздох, толкает дверь — петли издают натужный скрип, словно протестуют против его возвращения. Темно. Запах пыли и чего-то давнего, забытого. Парень делает шаг внутрь. Под ногой что-то хрустит — осколки воспоминаний или просто стекло, упавшее со стола, который некому было убрать? На ощупь находит выключатель. Все ещё темно. Черт. Неспеша оглядывается в темноте, пытаясь привыкнуть к мраку. И вскоре Эду удается. Постеры на стенах выцвели. Диван, который помнит слишком многое, покрыт слоем пыли. Кружка на кухонном столе — единственное, что осталось нетронутым, словно кто-то поставил ее сюда и пообещал вернуться. Как будто дом все это время ждал. Сглотнув ком в горле и делаю еще один шаг. Я здесь. Я вернулся. Медленными шагами двигается вдоль комнат, невольно осматривая заброшенный дом. Здесь больше нет никого. Нет их. Только Эдд. Напряжённая тишина давила своей тяжестью, заполняя каждый угол комнаты, словно невидимая стена, от которой некуда деться. Парень стоял в темноте, прислушиваясь. Сердце глухо отбивало ритм в груди, но кроме него – ничего. Ни скрипа пола, ни шелеста ветра за окном. Только это удушающее, неестественное безмолвие, заставляющее кожу покрываться мурашками. Еще один шаг вперед — и пол предательски застонал под ногами. Тишина вздрогнула, как зверь, потревоженный в своей берлоге. Эдд больше не чувствовал себя в безопасности в родном доме. Тот комфорт и радость, которая когда-то согревали его сердце, разбились, как осколки стекла, рассыпанные на холодном полу. Он медленно шагал по коридору, где каждый звук казался эхом давно забытого смеха, а каждая тень — напоминанием о потерянном прошлом. Стены, некогда свидетели его беззаботных бесед, теперь хранили лишь тень страха и неумолимое чувство одиночества. Каждая трещина, пробегающая по облупившейся краске, была словно линия на карте разбитых мечтаний. Эдд пытался собрать воедино обрывки теплых воспоминаний, но понимал: дом, каким он когда-то был, давно утратил свою душу. Взгляд его скользнул по обыденным предметам — любимая подушка, покрытая пылью, выцветшая фотография на стене, в которой когда-то запечатлелась улыбка, теперь казались призраками ушедших дней. Каждый из них напоминал о том, что комфорт и радость могут исчезнуть так же внезапно, как тень при первых лучах рассвета. Эдд остановился у окна, за которым бушевал легкий ветер. По окнам скатывались капли дождя, тарабаня. Сквозь мутное стекло он видел отражение самого себя — усталого, измученного, лишённого веры в то, что когда-нибудь сможет вернуть утраченное тепло. И в этот миг он осознал: ему предстоит путь не только сквозь развалины родного дома, но и через лабиринт собственной души, где каждая трещина и каждый осколок воспоминаний будут требовать тщательного исцеления. Его взгляд зацепился за старую фоторамку, оставшуюся на изношенном столе, словно забытый фрагмент ушедших времён. Не теряя ни секунды, он медленно подошёл ближе, словно желая прикоснуться к тому, что уже никогда не вернуть. В раме застыл момент счастья: на фотографии он и его друзья, их улыбки излучали тепло и легкость, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи. Каждая улыбка хранила в себе историю, напоминая ему о беззаботных днях, когда мир казался полным надежд и обещаний. Этот образ разбудил в нём тихую грусть утраты. Больше не будет как прежде. Никогда. *** В окне бушевался хаос. Хоть и лился дождь в окне, это всё равно не помешало армии быть на посту, они хоть и роботы, но немного у них логики должна быть. Кто-то закрылся просто капюшоном, кто-то открыл зонтик, что бы так скрыться легче, а кто-то просто стоит под навесом и ожидая когда закончится дождь. Сам же Мужчина в униформе стоял и смотрел это всё со стороны, конечно же на балконе был отличный вид. Уже рассматривая всё уже задумываясь, а хорошо быть во власти. Хах на вряд ли. Бывает даже слишком страшно быть, когда кто-то пытается свергнуть тебя с трона. Что ж, Красного лидера трудно будет скинуть с вершины. Рогач уже рассматривая вид, тут же поворачивает немного взгляд. И после разворачиваясь ушёл в здания. *** Торд тут же приезжает в их заброшенный дом. Рассматривая этот дом сразу же припригивают воспоминания о прошлом. Много приключений, сорр и драк между рогатым и черноглазым, и конечно не обошлось и всего остального. Проходя вперёд Торд тут же подходит к двери и медленно открывая со скрипом что даёт дверь входит медленно в дом. В нос сразу же кидается запах свежего воздуха. Будто кто-то прям проветривает пустой и никому ненужный дом из внутри. Наступая сразу на пол Торд тут же цыкает от недовольства ведь пол скирипит и стонет будто бы под ногами. Рассматривая всё взглядом он ещё рассматривал помещение, ничего не изменилось. Подумал про себя Торд и входя в дом медленно рассматривая и другие помещения даже не зная. Может кто-то есть в доме? *** Эдд лениво водил пальцем по запотевшему стеклу, наблюдая, как дождевые капли сливаются в тонкие извилистые дорожки. Грохот грозы вдали казался далёким и неважным. Дом был слишком тихим. Но это было нормально. Он давно привык к этому давящему молчанию, которое оставалось с ним даже тогда, когда дождь стихал, когда город засыпал, когда не было ни чужих голосов, ни знакомого смеха. Дождь не прекращался. Капли тяжело ударялись о стекло, стекая вниз тонкими ручейками, будто слёзы по лицу давно забытых воспоминаний. В комнате было тихо, но не по-настоящему пусто — этот дом никогда не был по-настоящему пустым. Он хранил в себе голоса прошлого, отголоски смеха, глухие эхо ссор, тихие шаги тех, кто когда-то считал это место своим. Эдд сидел на кровати, устало глядя в потолок. Он давно потерял счёт времени. Что-то в этом доме не давало ему уйти, не давало просто оставить его гнить в забвении. В руках он невольно сжимал фоторамку с тем самым фото. Все же, это ему приносило каплю радости, но больше всего вагон ностальгии. Эдд задавался вопросом, где же его друзья? Будет ли когда-нибудь, когда-нибудь, как раньше? Но нет. Никогда не будет как раньше. Эдд глубоко вдохнул. Воздух был… свежим? Он нахмурился, мельком посмотрев на дверь. Он не помнил, чтобы открывал окна сегодня. Хотя, может, просто забыл. Такое бывало. Воздух в комнате был слишком свежим для закрытого пространства. Он медленно поднялся, бросив взгляд на окно. Оно было целым. Закрытым. Но всё равно откуда-то тянуло прохладой. Эдд провёл рукой по шее, отгоняя неприятное чувство. Может, внизу разбито стекло? Или где-то щель в стене? Дом старый. Такое возможно. Сквозняк. Всего лишь сквозняк. Эдд медленно выдохнул и снова опустился на кровать. — Завтра. Завтра он проверит. Сегодня — нет. Сегодня ему просто не хотелось двигаться. Скрип. Где-то далеко внизу. Глухой, натужный, протяжный. Половицы. Эдд поднял голову, прислушиваясь. Дом был старым, у него всегда находилось, что поскрипеть — доски, двери, даже старые трубы. Наверное, ветер. Наверное, просто сквозняк. Он помассировал переносицу и устало выдохнул. — Надо меньше думать, — пробормотал он себе под нос. Эдд посмотрел в окно, но там был всё тот же дождь, всё тот же город, всё та же ночь. Ничего не изменилось. Или он просто пытался в это верить? На улице снова сверкнула молния, освещая комнату резким белым светом. Эдд замер, прислушиваясь. Дождь заглушал звуки, но ему не показалось. Он знал каждый звук этого дома, каждую слабую половицу, каждую дверь, которая отзывалась тихим стоном на любое движение. Он провёл языком по губам, сжав кулаки. Возможно, это просто ветер. Возможно, это просто память играет с ним злую шутку. Но ощущение чужого присутствия всё равно не уходило...