Журавль – неверная птица

***

«Что это за звук…?» — подумала женщина с черными как смоль волосами, расслышав среди раскатов грома и звука дождя громкий детский плач. «Это ребенок…?» — спросила она себя вновь. Несмотря на находящееся на улице дитя, ливень долбил во всякую горизонтальную поверхность вовсе не по-детски. Солнечный свет не просвечивался сквозь черные тучи ни на йоту. Недолго думая, женщина, чье платье липло к ее слегка загорелой коже, бросилась на звук. Имя ее было неизвестно, но чтобы не оставлять в этой истории пустого места, да и не оскорбить сей женщины, будем звать ее Кэтрин. Между тем, Кэтрин неслась со всех ног в сторону, откуда слышался душераздирающий детский крик. За углом — там где начинались кварталы города, где в основном жили состоятельные люди (туда она и направлялась), та увидела девочку. Волосы и одежда ее были мокрыми, будто она уже какое-то время сидела на улице. Любой бы дал ей не больше четырех лет от роду. Кэтрин медленно подошла к плачущему чаду, будто боясь, что малышка может исчезнуть, словно мираж, нарисованный чьей-то шальной фантазией. Девочка на секунду остановила свои крики, разглядывая подошедшую к ней незнакомку своими большими зелеными глазами, горевшими интересом и детской наивностью. «Вы кто?» — отозвалась малышка маленьким, невинным голоском, прикрывая своими крохотными ручонками свою голову, будто надеясь, что это как-то поможет от ливня. «Что ты здесь делаешь, да и в такой дождь? Не боишься, что замерзнешь?» — проговорила Кэтрин, нежно поглаживая свою маленькую собеседницу по влажным локонам. От нее будто веяло той самой незаменимой материнской любовью. Будто женщина излучала свет и тепло даже в такую погоду. Девочка покачала головой, тем самым удивив незнакомую. «Марфой» — лишь сказала она, да и то призадумавшись. Кэтрин продолжала, ее голос пропитан истинной заботой и волнением: «Где твои родители?». Словесного ответа та вновь не получила —дитя вновь покачало головой. «Ну так не пойдет, дорогая моя» — с этими словами Кэтрин подхватила девочку на руки, слегка удивившись, насколько она была легкой и как она прижалась к ней, как только та взяла ее на руки. Женщина посмотрела в небо, прикрывая ладонью глаза, чтобы капли не попали в них. Смотреть было особо нечего: темные, словно горький шоколад со вкусом скорби облака, заполонившие небо своим тяжелым присутствием как бремя. Бремя осознавания того, что даже нечто вечное, как к примеру солнечный свет, не может быть вечным. Кэтрин тем временем инстинктивно прижала Марфу, что все еще сохраняла молчание, к себе; будто желала защитить от тьмы, которую несли тучи на своих могучих спинах. Женщина подобрала с земли свою корзину (которую бросила, как только ринулась на плач), и вскоре подошла к небольшому домишке на одной из самых дальних улицах «состоятельных аллей». Зайдя в него, та опустила дитя на пол. Внезапно, со второго этажа спустилась другая девчушка лет восьми, не более. «Матушка?» подбежала она к своей матери, осматриваясь на малышку с любопытством и легким недоверием. «Матушка, кто она?» указала девочка на Марфу. «На земле нашла ее, беднягу» —всплеснула Кэтрин руками — «Узнаем, кто родители ее, да и отдадим, что уж там… А ты, Софи, спи иди!». Часы перерастали в дни, а дни плавно перетекли в неделю. Марфу пристроили в одной комнатке с Софи. Но о родителях малышка продолжала молчать. Сдавшись, Кэтрин перестала расспрашивать ее, ведь толку не было, да и ее дочь с «приемышем» подружилась. В конце концов женщина порешила, что мол девочка останется у них жить и будет ее «мамой» отныне звать, а Софи «сестренкой». Но в один день объявился еще кое-кто… Когда лето уступало свой пост осени, а однажды бархатные деревья начали сбрасывать свои одежды, тяжелые армейские сапоги зашагали по нагой земле, неумолимо приближаясь к дому. Тяжелая деревянная дверт открылась с громким стоном несмазанных петель, и мужчина, будем звать его Марк, зашел в жилище. На звук сбежались все обитатели: и Кэтрин, и Софи. А Марфуша вышла скромно, не сразу. Марк сначала не увидел малышку, а когда все же заметил девочку, посмотрел вопросительно на нее, будто спрашивая «а это еще кто?». Почуяв это, Кэтрин сделала аккуратный шаг в сторону своего мужа, сложив свои ручонки перед собой: —«Ах, так это Марфа. Пока тебя не было, я нашла ее на улице. Так жалко она выглядела, аж сердце заболело. Я не выдержала и взяла ее с собой» — женщина остановилась и вздохнула, глядя как Марфа и Софи смиренно стоят рядом с ней, — «Вот недели три как с нами живет». Марк понимающе кивнул, его лицо моментально смягчилось — «Я вот смотрю, много вы пережили, пока меня не было… А знаешь что? Пусть живет. Мне она тоже нравится.»

***

Прошло несколько лет, семейка жила мирно. Отец больше не уходил из дома и сам устроился на работу чтобы обеспечивать еще и «подкидыша». Марфа была непохожа на Софи, Кэтрин, Марка, хотя бы потому-что у них у всех были чернющие как вороний клюв волосы, а девчушка одна такая белая. В год, когда Софи стукнуло 15, а ее «сестренке» ударила седьмая годовщина с той даты, как ее приняли в семью, произошло нечто довольно странное… На утро, когда мать семьи обычно просыпается и встает готовить на семью завтрак, ничего такого не произошло… Когда же солнце окончательно взошло, делая иссиня-черное небо голубым, Софи потянулась у себя в кровати. В школу идти ей не надо было, ведь грамоту та уже выучила, а более углубленного образования семья финансово позволить не могла. Первое, что привлекло внимание девушки — отсутствие звуков как таковых. Вся семья еще спала. Софи поднялась с кровати и неспешно прошла по коридору, направляясь к комнате родителей. Открыв деревянную дверь, она заглянула внутрь, прежде чем зайти целиком. Отец спал, мать спала тоже, что было крайне необычно… Девушка нежно потрясла мать за плечо и замерла… Кожа была необыкновенно холодной… Чтобы исключить самое страшное, Софи приложила два пальца к запястью своей матери… Тишина. Сердце девушки забилось, из горла вырвался острый и высокий визг. Она отринула от тела матери, будто обожглась. Крик разбудил Марка, что моментально вскочил с кровати, и Марфу, что быстро побежала к источнику звука. Семья образовала крохотный круг с телом в центре. Софи ревела себе в руки, отец пялился на труп жены с тяжелым взглядом, Марфа непонимающе разглядывала присутствующих. Отныне из четверых членов семьи осталось лишь трое…