Раскаянье

Ферит, уезжая на машине в особняк, еще не до конца понял, какую ошибку он совершил оставляя жену на холоде в одном лишь пледе. По крайней мере, он думал что она это заслужила после всех тех слов что она ему сказала. Подъезжая к особняку, он резко затормозил, понимая, что не хочет видеть Пелин и всех живущих там людей, а в частности дедушку. Он повернул руль, едя в сторону клуба. Парковка, выпивка, девушка которая его целует, Абидин и особняк, а затем пустая комната, где его не ждет Сейран. Он взял ее подушку, поднося к носу и вдыхая ее аромат. Корхан уснул только мыслями о ней. Как она? Добралась ли она домой? Избил ли ее отец? Подала ли она документы на развод? Он ничего не знал кроме того, что безумно по ней скучает. Проснулся он лишь от телефоного звонка от неизвестного номера. Потянувшись и кладя подушку на соседнюю половину кровати Корхан лениво взял телефон с тумбочки, слегка прокашлявшись и взяв трубку. — господин Корхан, вас приветствует глав врач больницы Акзютай Алан Йылдырым, вашу жену Сейран Корхан доставили к нам в ужасном состоянии, мы просим вас как можно быстрее приехать в больницу. Весь мир под его ногами исчез. В ужасном состоянии? Неужели Казым снова ее избил? Нет. В этом был виноват только он, а винить кого то другого тупо не исело даже смысла. Быстро одевшись он сразу же спустился вниз и сел в машину, заводя ее и едя к Сейран. — мы не знаем, выживет ли ваш ребенок, господин Корхан, но жизнь вашей жены не под угрозой. Ребенок. У них будет ребенок. Долгожданный комочек счастья, про который узнали в самый неподходящий момент. Идиот. А какой для тебя подходящий момент? Момент, когда Пелин обьявила о своей беременности? ИдиотИдиотИдиотИдиот ПРИДУРОК Именно этими словами он мог описать самого себя. Он все уничтожил, а их с Сейран ребенок может и не выжить. Из за него. Ферит сидел в коридоре, его пальцы нервно барабанили по подлокотнику кресла. За стеной, в палате, лежала Сейран — его Сейран. Воздух был густым, как будто сама атмосфера сгустилась вокруг него, давя на грудь. Он смотрел на часы, но время словно застыло, каждый тик отзывался в его висках. Дверь открылась, и в комнату вошел врач. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась усталость и что -то еще. Ферит встал, почувствовав, как кровь отливает от лица. — Господин Ферит, — начал врач, избегая его взгляда. — К сожалению, мы не смогли спасти ребенка. Слова ударили, как молот, разрывая все внутри. Ферит схватился за спинку стула, чтобы не упасть. Голова закружилась, а в ушах зазвенело. Он хотел закричать, выплеснуть всю ярость и боль, но смог лишь прошептать: — Сейран… как она? — Она стабильна, но ей нужно время, — ответил врач, его голос звучал неестественно тихо. Ферит кивнул, сжав кулаки до боли. Он знал, что должен быть рядом с ней, но страх и гнев связывали его. Сейран потеряла их ребенка. Он чувствовал, как в груди разгорается огонь, смешанный с бессилием. Ферит сделал шаг к двери, и в этот момент врач осторожно положил руку на его плечо. — Она нуждается в вас. Он кивнул, выдыхая. Гнев уступил место другому чувству — желанию защитить ее, быть рядом, несмотря на все. Ферит открыл дверь и вошел в палату, где Сейран лежала, бледная и хрупкая, как сломанная птица. Его сердце сжалось. Он подошел к кровати, взял ее руку в свои и прижал к губам. — Я здесь, — прошептал он, обещая себе, что больше никогда не отпустит. — уйди, Ферит,— тихо прошептала она, выдергивая свою руку из его хватки и поворачиваясь к окну, — я ненавижу тебя.