Мой дорогой самурай

Тёплое солнце освещало тропу, ведущую в деревню. Сегодня был разгар сезона, поэтому на рынке было особенно много товаров. Кто-то торговал рисом и пшеном, а прибрежные жители привезли свежую рыбу. Сквозь толпу бежит парень, одетый в хакама и рубаху, из его рук чуть не выпадают свёртки бумаги. Он то и дело толкает прохожих, отчего те ворчат и кричат вслед ругательства. Из-за низкого роста он встаёт на носочки, что-то выискивая взглядом, и, наконец найдя, подбегает к нужному месту. Это была лавка с оружием для самураев. Старый мужчина, стоявший за прилавком, почесал подбородок и тихонько хихикнул. – Снова опаздываешь, Уильям? – старичок улыбнулся, уже начав искать нужные товары. Стоявший напротив парень – Уильям – быстро кивнул, сжав в руках свёртки бумаги. – Мне как обычно, – сказал Уильям, переминаясь с ноги на ногу, явно спеша. Старик, увидев спешку парня, завернул порошок учико в кусочек бумаги и передал ему. Уильям, взяв его и сунув мужчине пару золотых, быстро убежал. Бежав по уже привычной тропинке, которая направлялась в деревню, построенную даймё, его взгляд задержался на лани вдали. Обычно пугливое животное пристально смотрело на Уильяма сквозь гущу леса. Была бы воля парня, он бы тут же расписал все листы бумаги этими большими глазами элегантной лани. Но его вырвал из раздумий кэрай, стоящий у ворот деревни. Молодой парень Иичиро стал кэрай. Не смотря на короткий срок он уже успел освоиться и стать нахальным. – Долго ты там стоять будешь, тупица?! – прорычал Иичиро и махнул рукой, зовя за собой парня. Уильям, фыркнув, крепче прижал к себе вещи и поспешил за кэрай. Идя по деревне, он осматривал людей: бабушка рассказывала детишкам про мифологических животных, матери следили за ними, мужчины несли тушки зверей. Иногда он мечтал снова стать маленьким. Несмотря на то, что он жил только с матерью и старшим братом, были тёплые воспоминания. Иичиро резко остановился, отчего Уильям врезался в его спину. Кэрай с недовольным лицом развернулся к нему: – Иди к нему сейчас же, ты и так опоздал, идиот, – процедил Иичиро. Проходя через гэнкан – прихожую, где снимали обувь, под ногами мягко шелестели татами, сплетённые из рисовой соломы, дарящие ощущение тепла и уюта. Сёдзи – бумажные двери – пропускали рассеянный солнечный свет, окутывая пространство мягким сиянием. В комнатах царил полумрак. Заглянув в главную комнату, Уильям увидел самурая. Высокий парень, сидящий на полу, что-то читал, зажав меж пухлыми персиковыми губами кисэру. Из щели падал свет на его острые скулы, горбатый нос и мягкие кудри, не спадающие с плеч. Он зажал пальцами стержень и, выпустив клуб дыма, его взгляд устремился на Уильяма, который выглядывал из-за сёдзи, и на его губах играла улыбка: – Снова подглядываешь? – спросил тихо Майкл, в его голосе звучала легкая насмешка.