Отчаяние

      Сидя вот так вот в тёмной и прохладной комнате, когда дверь на балкон была нараспашку открыта, позволяя звуку дождя, всё больше и больше превращающегося в ливень, просачиваться в эту тёмную ауру, поистине красиво смешиваясь с двумя молодыми людьми, что жались друг к другу, сидя на старом и потрёпанном временем диване. Если бы кто-то спросил, какой именно момент жизни она запечатлела в своей памяти, как самый важный, то это без вопросов был бы именно этот. Полная луна, что выглядела даже слишком ядовито, напоминала о себе через окна, освещая собой всё помещение, создавая очень романтическую обстановку. Серые обои, местами ободранные кошкой хозяйки, добавляли немного тоски и отчаяния, незнания что же будет дальше и как поступать правильнее.       Их знакомство изначально было ошибкой, штукой, что в последствии терзало души обоих. Если бы не тот чёртов день, не та проклятая игра, возможно сейчас они бы были немного счастливее. Каждый жил бы в своей привычной обстановке, даже не догадываясь о чьих-то чувствах и обидах.       Он знал, что она слишком сильно его любила. И знал, что эта любовь не сравнима ни с какими деньгами и властью во всём Токио, но ничего поделать не мог. Нельзя. Единственное слово, что постоянно крутилось в его голове. Нужно держаться гораздо подальше, так будет лучше. Так будет легче.       Подул сильный ветер, побуждая белый тюль в скупе с серыми шторами колыхаться чуть ли не до середины комнаты. Будь у неё мама, возможно она бы ругала девушку за постоянно открытые окна. Даже в такую ужасную, по мнению многих людей, но не самой девушки, погоду. Романтизация ли это? Определённо.       Он знал, что ей лучше держаться подальше от него. Учитывая его положение, то как многие люди в Токио ненавидят и желают отомстить в порыве злости. Но оправдано ли это чувство? Разве он сам творил те ужасные вещи с людьми, сам пытался вредить окружающим в погоне за славой? Нет, в этом нет его вины. Они сами угодили в эту яму, и теперь пытаются всю вину скинуть на него. Бестолковое отродье, что удостоилось чести ходить по этой земле.       Настольные часы тикали в так их еле слышному дыханию, растворявшемуся в звуках падающих на землю капель дождя. Сначала она сидела на его коленях, но чуть позже парень притянул ее ближе к себе, так, что та чётко ощущала своим животом его. В полном сумраке, без капли надежды на свет, они смотрели друг другу в глаза и не знали, что делать дальше. Молодые люди не виделись около недели, после той ночи, что случилась совершенно случайно, но как же удачно. Оба не знали, как быть дальше. Как вести себя и что говорить, но сейчас, прижимаясь друг к другу точно понимали, что не могут находиться порознь.       Она любила его, очень сильно любила. Каждое качество, каждый изъян. Мечтала о нём, лёжа на своей кровати около трёх лет, понимая, что возможно ничего с ним не получиться. Мозг терзал нутро присутствием во снах, где всё было так комфортно и хорошо, там, где она чувствовала себя любимой и желанной.       Возможно, если бы не общая тусовка, сейчас они бы не сидели тут в таком положении. Грёбаный Кейске решил закатить вечеринку, пока его мама была в отъезде, и не могла навестить уже давно выросшего и самостоятельного сына. Почему бы и нет? Они уже давно выросли, всем по двадцать лет. Ответственности хоть отбавляй.Как жаль, что Танака была их общей знакомой. Сначала парень пытался не обращать на нее внимание, пытаясь сконцентрироваться на своих друзьях и других девушках, тоже присутствующих в квартире Баджи, но не смог. Не смог, увидев как пьяная Кац еле доковыляла до туалета, вывернув там себя на изнанку и словив тотальную истерику. Ей никто не хотел помогать, поскольку не любили, на дух не переносили, кроме хозяина квартиры и самого Сано. Не смог и в этот раз отнестись к ней равнодушно, в последствии чего решил забрать бедную девчонку домой, бросив веселье и друзей. Манджиро не мог так с ней поступить, только не с ней. Слишком сильно засела эта противная мисс в его чёрствой и омерзлительной душе.       Кацуки была сиротой, получившей в свои восемнадцать квартиру от государства, поскольку девочку никто так и не решился усыновить. Скверный характер и ужасные шрамы от ожогов на теле, тянувшиеся от шеи к середине бедра, очень сильно отпугивали людей. Они боялись, что она будет проблемной. И не прогадали, ведь она уже давно являлось такой.       Но почему именно с ним она хочет быть совсем иной? Она не знала, правда не знала ответ. Он цыплял, и даже не внешностью. Кац была одной из не многих, кто видел, что Сано очень прекрасная личность. Она бегала за ним, как маленькая школьница, пыталась привлечь его внимание хотя бы на минутку и первые два года были невыносимы. Узнав о том, что Майки обзавёлся пассией, Танака думала, что не переживет тот год, но как хорошо, что он принял решение порвать с Масаки.       Даже сидя на нём, она умудрялась пошатываться из стороны в сторону. Последний выпитый коктейль был явно лишним. Она больше не будет пить, это уж точно. Слишком плохо. Очень сильно болит голова и в такой волнующихся момент, как грустно, что находится в нетрезвом состоянии. Оперевшись двумя руками о плечи парня, правда, правда старалась внятно связать хоть что-то адекватное. — Ман… Манджиро. — всхлипнув, попыталась произнести Кацуки.       Блондин, чьи волосы были собраны в хвост, а глаза закрыты, слишком плавно водил по её пояснице. Да так, что юная особа медленно плавилась под его пальцами. — М? — Пожалуйста… Пожалуйста, Манджиро… — не оставляя попыток, пыталась договорить Танака.       В комнате становилось ужасно холодно, но полу раздетая парочка не собиралась это предотвращать. Слишком сильный ветер напомнил о себе сильно ударившейся двери на балкон. Но им было плевать. Кац заблевала его футболку, пока юноша пытался умыть её. И чёрт с ним, главное сейчас в более менее нормальном состоянии. Штормит правда, по правде говоря, не хуёво.       Собравшись с последними силами, она решилась прямо сказать то, что давно лежало камнем на плечах. — Прошу тебя, Манджиро… Умоляю, полюби меня так же, как и я тебя. — голос охрип, слёзы слишком быстро стали скатываться по её щекам.       Это было последнее, на что она была способна. Больше сил нет, поэтому ее голова безвольно упала ему в районе шеи и правой ключицы. Пусть она и не услышала ответ, но дальше это являлось его делом. Главное именно в этот момент она почувствовала душевную лёгкость. — Блять, Кац, — откинув голову на спинку дивана, тихо произнёс юноша.       Вот и всё. Теперь он прямым текстом это услышал, то чего он опасался. Теперь он не сможет отвязаться от неё, как бы не пытался. Он не сможет её бросить, и раньше не мог. Он давно знал о её чувствах, но просто не стал бы торопить события. — Хорошо, Кац, только пожалуйста, пожалуйста, больше не плачь.       Обняв шатенку за талию сильнее и прижавшись к ее макушке щекой, произнес блондин. И пусть она уже ничего не слышит, мирно сопя ему в шею, плевать. Завтра скажет ещё раз, ведь он никуда сегодня не уйдет. Он больше никогда от нее не уйдет. Это их карма, за всё то, что они делали в отношении себя и других. Это их петля.