In The Name Of Love

Если бы вы спросили всех, кому посчастливилось работать с Хинатой Шоё, согласны ли они хотя бы с одним фактом, они бы выбрали следующий:   Шоё обладал поразительной способностью разрушить все, что вы когда-либо знали, до самого основания, а затем возродить новые возможности в пепле — и все это одним-единственным предложением. И делал он это с искренней улыбкой, даже не осознавая хаос, который только что создал.   Ацуму видел это своими глазами, переживал это на себе бесчисленное количество раз за те полтора года, что ему посчастливилось играть бок о бок с Шоё, его неизменным нападающим.   Но сейчас, стоя под дождем и раздумывая, вызвать ли такси до отеля или пробежать километр на пределе своих сил, он знал — ничто из сказанного Шоё прежде не могло превзойти то, что тот сказал ему четыре дня назад.   Пятнадцать месяцев — не то чтобы он считал — их флирта были взаимными. Шоё был влюблен в него.   То, как он это сказал, было почти преступлением — настолько просто, что Ацуму не осознал ни единого слова. Он просто ответил: «Отлично!» — и ушел в свою комнату.   Лишь когда он пытался заснуть, до него наконец дошел весь масштаб сказанного.   С того момента он отчаянно пытался снова остаться с Шоё наедине. Ему нужно было показать ему хотя бы поверхность своих чувств и любви, а их глубину Шоё смог бы познать лишь тогда, когда навсегда бросит якорь в самом сердце Ацуму. Нет, то, что сказал Шоё, никогда не могло быть преступлением.   Настоящим преступлением было то, как за прошедшие дни его снова и снова останавливали, не давая ничего с этим сделать. Инцидент 1 Место: тренировочная база MSBY   Преступник: Сакуса Киёоми   Жертва: Мия Ацуму   Преступление: Облом Игроки, приглашенные в поездку в Токио, заходили в видеозал, который тренер Фостер любил использовать как импровизированное место для собраний.   Ацуму заметил Шоё, сидящего рядом с Сакусой. Тот, как всегда, выглядел колючим, пока Шоё с воодушевлением что-то объяснял. Судя по активной жестикуляции, он, вероятно, пересказывал матч бразильской лиги, который Ацуму еще не успел посмотреть вместе с ним. Шоё продолжал с энтузиазмом, не обращая внимания на равнодушную реакцию Сакусы — с ним он всегда шел напролом. Сакуса утверждал, что просто терпит это, но Ацуму подозревал, что на самом деле тот весьма привязан к Шоё. В конце концов, весь прошлый год они делили номер во время каждой выездной игры.   — О! Ацуму-сан! — помахал ему Шоё. При виде Ацуму Сакуса еще глубже утонул в своем кресле, плотнее натягивая маску на лицо. Это было чертовски грубо. Если утренняя тренировка без маски (между прочим!) не сделала его больным, то нахождение рядом с Ацуму сейчас точно ничем бы не грозило.   Но завтра Сакуса собирался встретиться со своим драгоценным парнем, и капризный Оми-Оми никогда бы не рискнул заразить Ушиваку. Хотя Ушидзима вообще мог ли заболеть? Его иммунная система, наверное, уничтожала микробы на месте. Неудивительно, что они так хорошо ладили.   — Рад вас видеть. Шоё-кун, — он помахал в ответ и занял свободное место рядом с Сакусой. — Оми-Оми.   Сакуса ответил молчанием. Ну и засранец. Фостер и Меян объясняли расписание на длинные выходные, пытаясь воодушевить команду после изнурительной тренировки. Но MSBY не нуждались в дополнительной мотивации — два матча подряд против Adlers обещали быть взрывными. Вся команда с нетерпением их ждала, а лишний выходной день в Токио между играми был приятным бонусом.   Как обычно, вопрос с расселением по номерам в отеле оставался нерешенным. Фостер любил сваливать вину на административную команду, которая ссылалась на «травмы и изменения в составе в последний момент», но плевать на это. Шоё был соседом Ацуму по комнате во всех выездных матчах этого сезона. Это уже должно было быть само собой разумеющимся. Хината Шоё должен был быть рядом с Мия Ацуму. И Ацуму, черт возьми, позаботится, чтобы так и случилось.   Они будут наедине три ночи. У них будет предостаточно времени, чтобы разобраться не только со своими чувствами, но и… со своими чувствами. Помимо того, что Ацуму нужно было ответить на признание Шоё, он не мог не заметить, как тот смотрел на него в раздевалке. Его взгляд задержался ровно на три секунды на полотенце, прикрывавшем бедра Ацуму, прежде чем он подмигнул ему. Ацуму понадобилось все его самообладание, чтобы не возбудиться прямо там. Но отдельный номер в отеле? Ацуму мог с этим работать. Плюс, если они будут соседями, значит, и в автобусе сядут рядом. Может, удастся уединиться для страстного поцелуя, перемежаемого душевными разговорами о любви.   — Я с Хинатой, — сказал Сакуса. Меян записал их в список.   Что? Что?! Шоё тоже выглядел удивленным — он быстро взглянул на Ацуму с выражением взаимного раздражения. Но, как всегда, тут же принял ситуацию.   — О! Давай сделаем тканевые маски, как в прошлом году, Оми-сан! Ацуму не собирался просто так с этим смириться. — Шоё-кун будет со мной, — прошипел он. — Что не так с тем, чтобы поселиться с Боккуном? Сакуса уставился на него, его черные бездонные глаза словно заглядывали прямо в душу. Ацуму передернуло, но он сумел подавить любую внешнюю реакцию. Сакуса не должен был знать, что временами до чертиков его пугал. Но Сакуса всегда знал. — Учитывая твои недавние склонности… — Какого черта это должно означать? Ацуму вообще-то не делал ничего особенного на этой неделе, спасибо большое. — …и Бокуто, я пришел к выводу, что Хината — наиболее подходящий выбор. — Оми-сан, наверное, волнуется за Акааши-сана, — заговорщически прошептал Шоё Ацуму, перегнувшись через Сакусу.   К счастью, Бокуто сидел на другой стороне комнаты, иначе у него бы случился нервный срыв. Этот парень был слишком чувствителен, когда кто-то дразнил его насчет Акааши. Говорил, что они просто друзья. Несмотря на то, что поездки в Токио всегда означали время с Акааши. Несмотря на то, что Акааши всегда каким-то образом оказывался рядом с Бокуто, как паразит. Несмотря на то, что сам Бокуто только поощрял такое поведение — вспомнить хотя бы тот секретный ночлег в отеле в прошлом году, на который Ацуму случайно наткнулся утром (Разве «бро» любят спать, сплетаясь друг с другом?). Несмотря на многое.   Ацуму вдруг понял, что Сакуса сравнил его «наклонности» с наклонностями Бокуто.   Подождите.   О, да это было намеренное саботаж.   Сакуса его блокировал.   С этими его жуткими глазами он, должно быть, увидел все планы Ацуму на Шоё.   Их четверку всегда заселяли рядом друг с другом. Может, Сакуса боялся, что звуки секса, доносящиеся сквозь стены, разрушат его скучные вечера с Ушиджимой, состоящие из чтения рекламных журналов и двадцатого по счету вытирания пыли. Может, он думал, что, выбрав Шоё, он остановит Ацуму от попытки трахнуть своего почти-парня. Как будто. Теперь это был вызов. А Мия Ацуму не отступал перед вызовами.   — Ладно, — сказал Ацуму с широкой улыбкой, которая совсем не соответствовала его взгляду, направленному на Сакусу, словно кинжал. — Отлично. Боккун и я будем в одной комнате.   Бокуто радостно воскликнул. Ну хоть кто-то был доволен. Вскоре Ацуму тоже будет. Инцидент 2 Место: Банккетный зал отеля Aoyama Grand Преступник: Ушиджима Вакатоши   Жертва: Мия Ацуму   Преступление: Облом  — Напомни-ка, — спросил Ацуму, накладывая на тарелку ещё рыбы из подноса с буфета. — Как вы вообще начали бегать вместе?   — Мы встретились на улице, — в унисон ответили Ушиджима и Шоё.   — На улице?!   Оба проигнорировали его удивление и сели завтракать. Шоё лишь рассмеялся, откусывая кусочек фрукта. Этот звук Ацуму мог бы слушать весь день. Но раз уж Шоё нужно было есть, то хотя бы можно было смотреть на его красивое лицо весь завтрак. Тоже отличный вариант.   На выездных матчах Ацуму бегал с Шоё каждое утро. Каждое, кроме дней, когда они играли против Адлеров. В прошлом сезоне Шоё, Ушиджима и Кагеяма решили возродить беговой клуб, который они создали ещё в школе. Ацуму как-то раз присоединился к ним, но их темп был просто убийственным — совсем не то, чего он ожидал от утренней пробежки в стане врага. Теперь, когда Кагеяма уехал в Италию, Шоё и Ушиджима всё равно продолжали свою привычку. Отказавшись от пробежки, Ацуму получил редкую возможность подольше поспать. Он не возражал против такого время от времени, особенно в выходной день после обидного поражения — такого, как вчерашнее от Адлеров.   — Ушиджима-сан, — начал Шоё, — насколько всё изменилось, когда вы с Оми-саном сделали отношения публичными?   О нет. Последнее, чего хотел Ацуму, — это узнавать подробности из жизни Сакусы. Но раз уж Шоё спросил, придётся подыграть. Пока что.   — Хм. — Ушиджима задумался над вопросом, чем удивил Ацуму. — Намного меньше, чем я ожидал. Думаю, самое неудобное — это внимание прессы на свиданиях.   — Насколько обычные у вас свидания? — спросил Шоё.   — Не думаю, что в моих отношениях с Киёоми есть что-то нормальное. — По крайней мере, Ушиджима был самокритичен. — Но если мы не привлекаем внимания, нас никто не трогает. — То есть, никакого обнимания или поцелуев на публике? — Шоё уставился прямо на Ацуму, задавая вопрос. — Никаких страстных любовных утех на пляже во время заката? — Его взгляд стал ещё тяжелее. Зрачки потемнели, а кончик языка скользнул по губе — так, чтобы это заметил только Ацуму.   О боже.   — Как сказал бы Сатори: «Джентльмен никогда не целуется и не рассказывает», — ответил Ушиджима.   Хотя Ацуму было немного любопытно узнать больше про шоколатье-друга Ушиджимы, он был готов свернуть этот разговор. А вот Шоё, похоже, ещё не всё сказал.   — Так…   Ацуму его перебил:   — Капитан, а ты вообще чего здесь забыл? Это ж не твой отель. — Вице-капитан, — поправил Ушиджима.   Это было уже привычное перетягивание каната между ними, начавшееся ещё во время последнего сезона в национальной сборной. Ацуму считал, что никогда не рано начать привлекать удачу для повышения, но от этого прозвища Ушиджима, похоже, никак не мог избавиться, даже теперь, когда они вернулись в свои клубы.   — Ладно. Ушивака, что ты вообще делаешь в нашем отеле? Это же твоя территория, тебе тут останавливаться не нужно.   — Потому что я его пригласил, — раздался голос Сакусы.   Без завтрака, как обычно. Этот сноб Оми-Оми предпочитал только рум-сервис, готовый получать штрафы и выговоры от отдела кадров, лишь бы не спускаться к общему столу. Он небрежно перекинул руки через плечи Ушиджимы и чмокнул его в макушку.   — Как пробежка? Ацуму передёрнуло. Видеть, как Сакуса проявляет какую-то нежность, было самым сложным в его новом образе — это совершенно не вязалось с привычным образом Сакусы. Он даже не позволял давать себе пять после удачного розыгрыша! И вот теперь он стоит тут и целует потного, противного Ушиджиму.   Но Ацуму знал по собственному опыту, что иногда находится человек, ради которого все твои правила идут к черту.   — Пробежка была отличной, Хината — жёсткий напарник.   — Правда! Тебе стоило бы присоединиться, Оми-сан! — воскликнул Шоё.   — Лучше не надо, — отмахнулся Сакуса и снова повернулся к Ушиджиме. — Можешь воспользоваться моим душем, Вакатоши.   Ушиджима довольно хмыкнул и поцеловал его в запястье. Это было самое романтичное, что Ацуму видел за весь этот год. Он их за это ненавидел.   — О! Но скоро приедет Кенма. Мне тоже нужно в душ, — сказал Шоё. — Можешь воспользоваться моим душем, Шоё-кун! Сэкономишь время.   Хотя, если всё пойдёт по плану Ацуму, никакого времени это не сэкономит. Кенма мог и подождать.   Ацуму надеялся, что их с Шоё связь, подобная близнецовой, передаст его намерения. Кажется, сработало, потому что Шоё сначала несильно толкнул его ногой, а потом пошёл в наступление — его икроножная мышца скользнула вверх по ноге Ацуму, задела колено и в итоге легла сверху на его бедро. Если бы Шоё захотел, он мог бы надавить стопой прямо в пах Ацуму.   Скатерть скрывала их маленькую игру, но напряжение между ними можно было потрогать.   — Ах, — вдруг произнёс Ушиджима, нахмурив брови. — Разве ты и Ацуму не собирались пересмотреть запись вчерашней игры, Кийоми?   Чёрт тебя дери, Ушивакка! Хотя нет, поправка: Ацуму надеялся, что Сакуса никогда больше не будет трахать Ушивакку.   — Верно, — подтвердил Сакуса. — Остался только один сет, потом я поднимусь к тебе.   — Обязательно прямо сейчас? — с нажимом спросил Ацуму.   Его ладонь лежала на ноге Шоё, и большой палец лениво поглаживал сильные мышцы икры, которые он собирался позже как следует отблагодарить. Последнее, чего он хотел сейчас — это отдаляться от Шоё и его прекрасных ног.   Сакуса посмотрел на него чуть дольше, чем требовалось, просто чтобы выбесить.   — Да, Мия. Шоё убрал ногу обратно на пол, лишая Ацуму этого божественного прикосновения.   — Я вернусь через тридцать минут, Ацуму-сан. Кенма встретит нас в лобби.   Ацуму кипел от злости. Это было нечестно, он был так близок к тому, чтобы заполучить Шоё. Сначала Сакуса отобрал у него номер, в котором Ацуму планировал провести весь день, занимаясь страстным, потрясающим сексом. А теперь, чтобы окончательно добить его, Ушиджима помешал даже воспользоваться любой представившейся возможностью.   С громким вздохом Ацуму протянул Шоё ключ от своей комнаты. Лисы — терпеливые животные. Инцидент 3 Место: Дом Кодзукена Преступник: Козуме Кенма Жертва: Мия Ацуму Преступление: Эмоциональный облом Ацуму не любил RPG. Точнее, он ненавидел их смотреть. Когда ты растёшь близнецом с одной Wii на двоих, у тебя есть два варианта: либо смотреть, либо играть. Не в силах терпеть, как другой тратит время на бессмысленные задания и прокачку уровней, Ацуму и Осаму всегда выбирали второе. Они полюбили файтинги, гонки — любые игры, которые можно превратить в соревнование.   Игры, от которых гости не засыпают, пока котацу согревает их ноги. Ну серьёзно, зачем звать людей в гости, если собираешься играть в синглплеер? Да ещё и в самую скучную часть игры, полную экспозиции. Отличное гостеприимство, нечего сказать.   Надо отдать Кенме должное — он великодушно уступил гостям место у телевизора, сам устроившись боком. Он утонул в море одеял, ведь не мог сидеть под котацу, но выглядел вполне довольным. Однако у Ацуму было главное преимущество — рядом с ним сидел Шоё. Ацуму было теплее. — Чат проголосовал за эту игру, я хотел взглянуть на неё перед следующим стримом, — сказал Кенма через плечо.   — Разве это не читерство? — спросил Ацуму.   Чёрт. Ему даже не нужно было видеть взгляд Кенмы, чтобы понять, что тот только что одарил его убийственным выражением лица. Обычно Ацуму было бы всё равно, но он хотел наладить хорошие отношения с лучшими друзьями Шоё. Ему удалось подружиться с Кагэямой после множества неудачных попыток — ведь нет лучшего способа сблизиться, чем провести вместе несколько летних сборов по волейболу. Он не мог позволить себе потерять расположение Кенмы всего за час знакомства.   Поэтому он быстро исправился:   — Я имею в виду, разве им не хочется увидеть твою честную, неподготовленную реакцию?   — Возможно, — ответил Кенма. — Но в этой игре сюжет разветвляется с самого начала. После первого выбора я буду играть вслепую.   — Доверься мастеру, — сказал Шоё. — Он зарабатывает этим больше, чем вся японская сборная по волейболу вместе взятая.   Ацуму этого не понимал. Конечно, между стримерами и спортсменами были какие-то сходства, ведь и те, и другие развлекали своих фанатов. Но разве видеоигры могли приносить настолько больше денег? Волейбол же был бесконечно круче любой игры.   — Говорите, если кто-то из персонажей покажется интересным, — сказал Кенма. — Если это заинтересует вас, значит, чату, скорее всего, тоже понравится.   Кенма играл в игру с раздутым составом персонажей, разделённых на три фракции. Первое задание — выбрать свою сторону, для чего предлагалось пролистать профили всех персонажей и принять осознанное решение. Кенма переключал их одного за другим. Ацуму знал, что не запомнит никого.   — Ой! Да это же Оми-сан! — закричал Шоё, указывая на экран. Он находил радость во всём. — Нет! Это Куроо-сан! Это оба они!   Ацуму фыркнул — мрачный аниме-парень с чёрной чёлкой действительно напоминал Сакусу. Сакуса бы возненавидел это сравнение.   — Куро, да? — протянул Кенма. Ацуму и Кенма одновременно достали телефоны, чтобы сфотографировать экран. Чёртов подражатель.   Шоё посмотрел на них обоих, а затем не смог сдержать смех.   — Дай угадаю, Ацуму-сан отправит это Оми-сану, а Кенма — Куро-сану.   — Нет, — сказал Ацуму, отправляя фото Сакусе с подписью, велевшей тому подстричься.   — Виновен, Шоё, — сказал Кенма и отправил сообщение тому мутному типу, которого JVA наняла для популяризации волейбола.   Ацуму постарался не обращать внимания на то, с какой легкостью Кенма называл Шоё просто по имени, без суффиксов и формальностей. Видимо, они сразу перескочили через стадию официального общения. Может, и Ацуму стоило придумать что-то особенное, только для них двоих…   Пока он размышлял, как публично занять первое место в иерархии значимых людей в жизни Шоё, Кенма пролистал первые две фракции. Шоё время от времени комментировал, но ничего особо интересного для Ацуму не прозвучало.   Наконец, после того, что показалось вечностью, Кенма добрался до последней группы.   — О! Как мило! — сказал Шоё, хихикая. — Ацуму-сан, у этого персонажа такое же лицо, как у тебя, когда Оми-сан тебя злит.   Шоё боднул его плечом и оставил их соприкасающимися. Ацуму автоматически наклонился ближе.   Рука Шоё скользнула к нему на бедро под котацу, вне поля зрения. Но не в сексуальном смысле, слава богу. Ацуму был уверен, что Кенма сразу бы понял, если бы он возбудился, и использовал бы свои миллиарды, чтобы превратить его жизнь в ад. Нет, этот жест был невинным, будничным. Всё было в порядке. Ацуму накрыл руку Шоё своей.   Когда Кенма пролистнул дальше, Шоё снова ахнул.   — И вот этот! — воскликнул он. — Здесь написано, что его хобби — флирт. Интересно, кого бы мне это могло напомнить, хмм? — Он мило наклонил голову.   Если бы они были одни, Ацуму бы его поцеловал. Хотя… Он подумывал сделать это даже сейчас.   Вместо этого он провёл большим пальцем по руке Шоё.   — Я таких не знаю, — поддразнил Ацуму. Он не считал себя флиртом, вопреки чужим словам. Если только речь не шла о Шоё.   Последним персонажем оказался капитан этой команды. Какой-то блондинистый принц. — О, он такой красавчик, — восхищённо сказал Шоё. — Из тех, кто может вскружить тебе голову.   Шоё наклонился к самому уху Ацуму и прошептал:   — Немного похож на тебя? Ацуму вздрогнул — от уха по всему телу пробежала искра, доходя до места, где соприкасались их руки.   Он наклонился, чтобы прошептать в ответ:   — Значит, хочешь, чтобы я вскружил тебе голову, да? — Ацуму переплёл их пальцы. — Я могу.   Он знал, что выглядит сейчас безнадёжно влюблённым, но ничего не мог с собой поделать. Это было неизлечимо. С такой скоростью любовь к Шоё могла стать смертельным диагнозом.   Кенма прочистил горло, возвращая Ацуму и Шоё в реальность. Они нехотя разомкнули руки.   — Шоё. Хочешь поиграть? — Кенма кивнул на геймпад в руках.   — Конечно!   — Садись сюда, рядом со мной, — сказал Кенма.   — А почему здесь не подойдёт? — спросил Ацуму.   Кенма посмотрел на них обоих так, будто обладал рентгеновским зрением. Как кот, приценивающийся к добыче.   — Свитч отсюда не достаёт, — спокойно ответил он.   Лжец всегда узнаёт лжеца. Ацуму раздражённо постучал по столу, наблюдая, как Шоё с энтузиазмом усаживается рядом с Кенмой, довольный возможностью поиграть. Кенма даже не сдвинулся, чтобы позволить Шоё сесть между ними!   Но нужно держать себя в руках. Друзья Шоё были важны для него, а значит, и для Ацуму тоже.   — Какую команду выбрать? — спросил Шоё, перебирая варианты на экране. — Ту, где принц?   Кенма уговорил Шоё выбрать команду с тем самым мрачным парнем. Куро должен быть доволен. А вот Сакуса явно не был — Ацуму получил только уведомление о прочтении. Инцидент 4 Место происшествия: Онигири Мия   Преступник:  Бокуто Коутаро, при содействии Акааши Кейджи   Жертва: Мия Ацуму   Преступление: Ложные показания, приведшие к облому — Саму! Ты это сделал! Чертовски долго тянул.   Ацуму проскользнул за стойку и обнял брата. Не каждый день открывается второй филиал. Onigiri Miya официально расширился до Токио!   — Цуму, выметайся из зоны подготовки и жди в очереди, как все, — проворчал Осаму, но обнял его так же крепко.   — Твой главный инвестор заслуживает бесплатную еду, как считаешь?   — Мой “главный инвестор” три года назад дал мне пять тысяч иен и ржал, когда мой первый коммерческий рисовар пришёл сломанный.   — Но, Осаму-сан, гляди, где ты сейчас! — воскликнул Шоё, кладя руки на талию Ацуму. Ацуму чуть не завис, раздумывая, хватать ли Шоё за руку. Шоё наклонился, чтобы улыбнуться Осаму. — Сперва приходится быть мячиком, чтобы потом стать лучшим!   — Что это вообще значит, Шоё-кун? — рассмеялся Осаму. — А ну вон отсюда оба! Пшли!   Шоё незаметно шлёпнул Ацуму по заднице, прежде чем вернуться в очередь, где его ждали Бокуто и Акааши. Сакуса, как лузер, предпочёл остаться в отеле.   Может, шлёпок был не таким уж незаметным, судя по приподнятой брови Осаму.   — Ты точно уверен, что вы ещё не встречаетесь?   — Пока нет, — Ацуму буквально изнывал от боли с каждым словом. Прошло уже семьдесят два часа с момента признания Шоё. Семьдесят два часа без возможности подтвердить их чувства и закрепить их, так сказать, на практике. И семьдесят часов Осаму, угорающего над его несчастьями.   — Ты и Шоё-кун должны взять «Парный специальный сет». Поверь мне.   Ацуму решил довериться брату.   Он вернулся в очередь и честно дождался своей очереди, как прилежный посетитель.   Когда он оказался у кассы, работница прочитала им стандартную вступительную речь. Она объяснила, что в духе приближающихся романтических праздников — Рождества, Дня святого Валентина и Белого дня — Осаму зарезервировал столик в углу ресторана специально для тех, кто закажет «Парный специальный сет» из нескольких уникальных онигири. Этот столик был украшен банальными цветами, гирляндами и искусственными свечами. Единственный не общий стол в ресторане.   Ацуму считал это отвратительным, дешёвым инстаграмным трюком, оскорблением репутации качества, которую Осаму так тщательно строил. Этим он раскрывал себя как безнадёжного романтика. Слащавого сентиментального болвана.   Но, к несчастью Ацуму, склонность к романтике оказалась у них наследственной. Он тут же захотел сидеть там с Шоё. Держать его за руку под столом. Смотреть, как его глаза сверкают в свете свечей. Сделать пару фото, чтобы похвастаться в сети, как они влюблены. Он хотел показать всем: Шоё — его. В представлении Ацуму каждый должен быть немного влюблён в Шоё, но только Ацуму мог его заполучить.   — Кто первый встал, того и тапки, — Осаму облокотился на стойку. — Нет ничего лучше, чем поесть онигири и потом весь вечер глядеть друг другу в глаза, да? — он специально перегибал палку, заканчивая рекламную речь за работницу.   Для убедительности Осаму подмигнул Шоё:   — Я уверен, что мой брат не самый плохой партнёр для ужина.   В любой другой момент Ацуму нашёл бы что ответить и поддел бы брата. Но сейчас он только взглянул на Шоё, умоляя глазами, как сильно он этого хотел, надеясь, что Шоё чувствует так же.   — Один-  — начал Шоё.   — Один Парный специальный сет и чудесный столик, пожалуйста и спасибо, Мяяа-сам!! — Бокуто влез вперёд, грохнув йены на стойку, застолбив заказ. Ацуму захотел его придушить.   — С кем? — выплюнул Ацуму.   — С Акааши!   Акааши поперхнулся. Ацуму поперхнулся. Шоё молчал, его лицо было непроницаемым.   — Вы даже не встречаетесь, — прошипел Ацуму.   — И ты тоже! Иногда братаны просто хотят смотреть в глаза своим братанам, чувак. Верно, Акааши?   Румянец на лице Акааши мог бы обогреть целый город.   — Саму пытался уступить это Шоё-куну! Включи, блядь, логику, Боккун! Лицо Бокуто дёрнулось, когда Ацуму произнёс имя Шоё. Ага. Опять это. Бокуто боялся, что Ацуму и Шоё влюбятся друг в друга за ужином, что Ацуму наверняка полезет к нему на обратном пути, а потом в итоге выгонит его из номера. И он ведь не ошибался.   Бокуто отказался уступать.   — Кто первый встал, того и тапки, Цум-Цум.   Общие столы — это совсем не то же самое.   Осаму пожал плечами, разочарование на лице брата было более чем очевидным, но его хребет явно не выдержал нагрузки.   — Конечно, сейчас всё будет, Боккун.   Осаму почти заработал себе очки и благодарность на всю оставшуюся жизнь. Ацуму бы сделал для него что угодно. И он всё просрал.   Ацуму кипел от злости — если нельзя положиться на семью, то на кого тогда вообще? Инцидент 5   Место происшествия: Токийский столичный гимнастический зал   Преступники: Хошиуми Корай, Кагеяма Тобио (заочно)   Жертва: Мия Ацуму   Преступление: Утаивание улик   Ацуму был на подъеме после заслуженной победы. Как бы он ни ненавидел это признавать, за ним водилось иногда теряться в начале матча, прежде чем он находил свою игру. Но стоило ему почувствовать вкус победы — его нельзя было остановить, и его серия могла длиться вечно.   Ему не терпелось узнать, куда заведет его эта серия с Шоё. Он снова поймал его на том, что тот украдкой наблюдал за ним в душевой раздевалки. Арена оказалась слишком дешевой, чтобы оборудовать индивидуальные душевые для команды гостей, но Ацуму был не против, если это означало, что Шоё хочет смотреть. А может, все-таки был. Мысль о том, чтобы затащить его в отдельную кабинку после победы, все еще на адреналине, после их победного быстрой атаки минус-темпо, была чертовски заманчивой. Жаль, что это было невозможно здесь. Но он поставил мысленное напоминание сделать это в Осаке, на домашней игре.   Шоё ушел раньше, чем Ацуму успел нормально с ним поговорить, сказав, что хочет поболтать с Хошиуми перед тем, как сесть в командный автобус. И снова оставил Ацуму с чертовым подмигиванием, как будто дразнил. Знал ли он вообще, что это заставляет сердце Ацуму сходить с ума?   Ну ничего. Сегодня ночью он поймает Шоё наедине, чего бы это ни стоило.   Высушив и уложив волосы, он пшикнул немного парфюма и оглядел себя в зеркале. Чего-то не хватало. Взял каплю геля и пригладил брови. Вот теперь — безупречно. Идеально для вечера. Теперь оставалось найти Шоё, чтобы они не опоздали к автобусу.   Ацуму шел по бетонным коридорам под ареной к раздевалке хозяев. Он услышал голос Шоё раньше, чем увидел его.   — Я передам Ацуму-сану, что ты хочешь с ним поговорить. Пока, Хошиуми-сан! Я заеду через пару недель! — весело сказал Шоё.   Когда он повернулся и увидел Ацуму, его лицо мгновенно просияло, как будто он выиграл миллион иен. У Ацуму сердце ушло в пятки. Шоё правда его любит, да?   — Ацуму-сан! Готов к автобусу?   — Ага.   — Эй, Ацуму, задержись на минутку? — сказал Хошиуми. — Я не займу у него много времени, Хината.   Шоё кивнул и без возражений ушел.   Ацуму нравился Хошиуми. Еще в юности, когда они были в молодежной сборной, он обожал атмосферу этих сборов. Быть среди людей своего уровня, которые так же горели волейболом, как и ты, было заразительно. Эта энергия никуда не делась, даже когда они стали партнерами по взрослой сборной.   Но Хошиуми редко вот так отводил его в сторону. Обычно он был откровенным и громким, плевал на чужое мнение. В этом они с Ацуму были похожи.   — Мне велели передать тебе сообщение, — сказал Хошиуми, оглянувшись, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет. Странно.   Он достал телефон и позвонил Кагеяме. Тот ответил на первом же гудке.   — Он там? — спросил Кагеяма. Он был на громкой связи.   — Ага, Ацуму рядом, — ответил Хошиуми.   — Buongiorno, Тобио-кун, — протянул Ацуму. — Редкий звонок от тебя, что случилось?   — Почему ты играешь в недотрогу?   — Чего, прости? И тебе здравствуй. Что за хрень ты несешь?   — Этот тупица все ноет, что ты играешь в недотрогу, — сказал Кагеяма. — Уже четыре дня знаешь, что он к тебе чувствует, и молчишь.   — Хината тебе рассказал?! — ахнул Хошиуми. — Чувак, ты так его потеряешь.   Внутри Ацуму вскипел гнев. Потерять Хинату Шоё? Это было последним, чего он хотел. Да и в принципе невозможно.   — Он сказал тебе, что я играю в недотрогу?   — Не прям такими словами, — ответил Кагеяма. — Так вот, позвольте мне внести ясность, — Ацуму схватил телефон, говоря прямо в динамик. — Это твоидружки не дают мне остаться с ним наедине. Скажи Ушиваке, чтобы Боккун и Оми-кун отстали. И Ушивака тоже, он ведь тоже этим занимается! И Кодзукен! Ух, да они все меня саботируют. Это нечестно!   — В смысле, Козуме-сан тоже?   — Всякий раз, когда мы с Шоё-конуном остаёмся вместе, все вокруг, кажется, знают, что я хочу сделать, когда мы окажемся наедине.   — Ух, без подробностей, мне уже хватает фантазий от Хинаты, — Хошиуми закатил глаза. — Удивительно, что после всего, что Шоё про тебя говорит, люди вообще могут смотреть тебе в глаза.   — Что?   — Коурай прав, он слишком много болтает, — Кагеяма хмыкнул, задумавшись. Вдруг его осенило. — Ацуму-сан, может, они пытаются остановить не тебя, а его? Прошедшие несколько дней сложились в единую картину. Каждый раз, когда Ацуму казалось, что кто-то мешает ему сблизиться с Шоё, именно Шоё что-то инициировал. Разговоры, начало которых Ацуму не слышал, долгие взгляды, прикосновения, флирт.   Они устали от Шоё.   Эта маленькая лиса рассказывала друзьям про все пикантные вещи, которые хотел, чтобы Ацуму с ним сделал. Ацуму не смог сдержать самодовольную ухмылку.   — В любом случае, — продолжил Кагеяма, — мне плевать, чем вы будете заниматься, но к началу тренировочного лагеря JNT медовый месяц у вас пройдет.   Ацуму был уверен, что не пройдет, но промолчал.   — Ответь ему. Он не будет ждать вечно.   — Любой, у кого есть глаза, знает, что ты влюблён в него со школы, — покачал головой Хошиуми. Да, это правда, но зачем было это озвучивать? — Но одно дело знать, и совсем другое — услышать это.   — Ладно, ладно, ладно! — Ацуму сдался. — Я стараюсь! Просто пусть все отстанут и дадут нам побыть наедине. Я хочу сделать всё правильно, Шоё-кун этого заслуживает.   После всего стресса, который устроили ему остальные, Ацуму был рад, что хоть кто-то за него.   — Кстати, — сказал Хошиуми, — Хината сказал мне, что Бокуто сегодня идёт на свидание.   Ацуму застонал:   — Почему ты не начал с этого?!   Часы завибрировали. Сообщение от Шоё.   <Автобус вот-вот уедет!> Чёрт.   — Мне надо идти, — сказал Ацуму. — Тобио-кун, пожалуйста, выпей за меня какого-нибудь модного итальянского вина. Сегодня праздник!   Ацуму рванул к выходу. Добежав до погрузочных ворот, он распахнул двери и выбежал под проливной дождь.   Автобуса не было.   Автобуса не было, ледяной дождь лил на него, и вся укладка, на которую он потратил столько усилий, была обречена.   Ацуму отошел под навес, чтобы понять, что делать дальше.   Еще одно сообщение от Шоё.   <Бокуто-сан сегодня на первом свидании! У меня ещё есть ключ от твоего номера, встретимся там?>   Ацуму придётся потом осознать, что его годовщина будет совпадать с годовщиной Бокуто и Акааши.   Шоё звал. А ничего важнее этого не было. Инцидент 5+1   Место происшествия: Отель Aoyama Grand – комната 710   Преступник: Хината Шоё   Жертва: Мия Ацуму   Преступление: Множественные кражи Ацуму решил взять такси. Хоть он и мог бы добежать быстрее, на дворе был декабрь, и он знал, что Шоё никогда бы ему не простил, если бы его грандиозный романтический жест закончился простудой.   Когда он добрался до своего гостиничного номера, он постучал. Шоё так и не вернул ему ключ.   Ацуму глубоко вдохнул. Пока ждал такси, он продумал весь вечер с Шоё до мелочей. Шоё был здесь, ждал его, и Ацуму не собирался упускать этот шанс.   За дверью послышалось шуршание.   — Кто там? — спросил Шоё.   Он хихикал. Боже, Ацуму был влюблён в этого парня до боли. Шоё был его, и он не мог дождаться момента, чтобы это подтвердить.   — Не знаю, — протянул Ацуму, — открой, и мы обсудим, кем являемся друг для друга.   Ещё один приглушённый смешок, и дверь приоткрылась. Шоё выглянул, но Ацуму успел заметить, что на нём был халат, который угрожающе сползал с плеча.   — Ацуму-сан, иди сюда, — промурлыкал Шоё, хватая его за запястье и втягивая внутрь. Но тут же отпустил, почувствовав, насколько промокла куртка.   — Подожди. — В его взгляде мгновенно появилась тревога. — Ацуму-сан, ты весь мокрый!   — Виновен, — признался Ацуму. — Зонтик с собой не взял.   — Наверное, он остался у меня в сумке с прошлого дождя.   — Воришка!   Шоё шикнул на него и потянул в спальню. Без лишних слов стянул с Ацуму куртку и рубашку. Прежде чем Ацуму успел что-то сказать, Шоё схватил полотенце и начал осторожно промакивать его холодную кожу.   Ацуму даже не осознавал, насколько замёрз, пока Шоё не начал его согревать.   Перед тем как зайти в отель, у Ацуму был план. Он собирался схватить Шоё, трахнуть его так, чтобы оба потом не могли двигаться, а затем, уже в посткоитальном блаженстве, признаться в любви. Хотел сначала доказать свои чувства делом, а потом словами. Всё должно было быть идеально.   Но теперь этот план казался неправильным. Не тогда, когда любовь Шоё проявлялась в каждом его движении, превосходя плотские желания.   Ацуму наблюдал, как Шоё заботливо его вытирает, и онемел. Сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди. Шоё осторожно удостоверился, что не осталось ни одной капли воды.   Ацуму хрустнул пальцами — нервная привычка. Он прекратил только тогда, когда Шоё взял его руки в свои, заботясь и о них.   Только Шоё мог любить его так.   — Сними это тоже, — сказал Шоё, указывая на спортивные штаны Ацуму.   Ацуму послушно стянул их, оставшись в одних боксёрах. Шоё тут же принялся вытирать его ноги. Эти руки были созданы, чтобы забивать мячи после передач Ацуму, но сейчас они заботились о нём, как ни о ком другом.   Шоё мог изменить всё одним словом.   Он мог изменить всё одним прикосновением. Шоё стоял на коленях, его рот был всего в нескольких сантиметрах от члена Ацуму, но всё, чего Ацуму хотелось в этот момент — это расплакаться. Каждое прикосновение было настолько интимным, что полностью заглушало его похотливый рептильный мозг. В Шоё было так много граней, и все они отражали самого Ацуму.   Именно поэтому он так его любил. Они могли флиртовать, могли хотеть друг друга, могли шутить, быть сентиментальными и игривыми одновременно — и при этом серьёзно обсуждать волейбольные стратегии. Они всегда были на одной волне. Шоё поднял взгляд на Ацуму и так сладко ему улыбнулся, что Ацуму показалось, будто он — единственный человек на планете.   Можно ли предложить кому-то выйти за тебя замуж, даже не начав официально встречаться?   Прежде чем Ацуму успел спросить, Шоё вскочил и набросил на него халат. Задача была выполнена — Ацуму высох.   — Вот так! — сказал он, потирая Ацуму руки.   Они оказались на кровати. Ацуму решил, что с этого момента план ему больше не нужен. Вещи не обязаны быть идеальными. Ему не нужно сдерживать себя и свою привязанность.   Шоё любил его таким, какой он есть, и все остальное сложится само.   — Насчет того дня… — начал Шоё.   Ацуму посмотрел на него. Он покраснел от смущения — от шеи до плеч. Ацуму любил этот румянец, захватывающий все его тело.   — Ты говорил серьезно, да?   Он прижался лбом к его лбу, наслаждаясь теплом Шоё. Оно было приятнее, чем солнце после долгой холодной зимы.   — Каждое слово, — подтвердил Шоё.   — Тогда почему ты так долго отнекивался? — Ацуму ухмыльнулся, решив воспользоваться моментом, чтобы подразнить его. — Мне было очень непросто не сказать это первым.   Шоё нервно засмеялся, но не отстранился.   — Что ты имеешь в виду, Ацуму-сан?   — Я узнал, что кое-кто рассказывает нашим друзьям подробности нашей личной жизни.   — Только гипотетические вещи! — запротестовал Шоё. — Ничего, что действительно происходило!   Ацуму ухмыльнулся. Отлично, эти идиоты не заслуживали знать настоящие подробности. Ни о том, как последние четыре месяца они получали удовольствие друг от друга, делая вид, что между ними ничего серьезного, пока это не перестало быть игрой. Ни о будущем, которое ощущалось святым в своей серьезности — встречаться с намерением пожениться.   Ему было приятно знать, что Шоё говорит о нем, даже когда его нет рядом. Но некоторые вещи должны оставаться только между ними. Он обхватил Шоё за талию.   — И, думаю, ты не подумал о том, что это может заставить их попытаться помешать нашему будущему, да? — Он поцеловал Шоё в щеку и прошептал ему на ухо: — Стены тонкие. А если знать, что именно происходит за ними, то ещё тоньше.   — Я не подумал… Я был слишком взволнован! — Шоё вздрогнул и отстранился, чтобы потереть ухо. — Ты злишься на меня, Ацуму-сан?   Ацуму рассмеялся.   — Злюсь? Да ни за что. Я никогда не отступаю перед вызовом, даже если мне приходится тратить на это чёртовых четыре дня.   Шоё с облегчением вздохнул, а затем запустил пальцы в волосы Ацуму, притягивая его обратно.   — Меня больше раздражает, что наша годовщина встреч могла быть на четыре дня раньше, — проворчал Ацуму, крепче сжимая его талию. — А ты провёл четыре дня, не зная, что я чувствую то же самое.   — Я знаю, что ты любишь меня.   — Знать и слышать — это разные вещи, Шоё-кун, — хмыкнул Ацуму. — Подожди-ка. Эй! — Он щёлкнул Шоё по плечу свободной рукой. — Ты не можешь сказать это за меня, пока я сам не успел это сделать!   Ацуму повалил Шоё на кровать и оседлал его. Его руки и ноги окружили тело Шоё, удерживая его под собой. Он позволил силе своего взгляда выразить чувства ещё до того, как заговорил. Ведь скорость света всегда выше скорости звука.   — Я люблю тебя, Шоё-кун.   Шоё посмотрел на Ацуму с благоговейным восхищением. Будто сама вселенная ответила на его молитву.   Затем он схватил Ацуму за лацканы халата и притянул его вниз, сливаясь с ним в поцелуе. Ацуму ждал этого четыре дня. Четыре грёбаных дня. Если бы всё зависело от него, такого больше не повторилось бы никогда.   Ацуму ответил на поцелуй:   — Я скучал по этому.   Слова таяли между их губами.   — Я скучал по тебе, — продолжил он.   Шоё провёл языком по его губе, заставив Ацуму вздрогнуть. Тот скользнул рукой под халат Шоё, кончиками пальцев пробежался по его мягкой, тёплой коже.   — И я скучал по твоему телу. Шоё обхватил руками грудь Ацуму под его распахнутым халатом, ногтями вонзаясь в спину — так, как Ацуму нравилось.   — Я так сильно тебя хотел, — прошептал Шоё между поцелуями.   Как бы сильно он ни хотел целоваться вечно, Ацуму отстранился. Он опустил взгляд на тело Шоё, наслаждаясь каждым открытым сантиметром кожи и той сладкой, сладкой кожей, что всё ещё была скрыта под халатом.   Он не мог скрыть самодовольную улыбку — да и не хотел.   — Ну же, Шоё-кун, расскажи мне, чего я не знаю. Что ты всем говорил? Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? — спросил он.   Он схватился за узел на поясе халата Шоё. Одно движение — и Шоё окажется перед ним полностью обнажённым. Его, чтобы взять.   Шоё посмотрел на него, в глазах вспыхнуло желание.   — Просто трахни меня, Ацуму-сан.   Он схватил руку Ацуму и резко стянул пояс, халат соскользнул с его плеч. Ацуму присвистнул. Шоё был без нижнего белья, и было очевидно, как сильно он возбужден. Он был твёрдым. Очень твёрдым, с кончика уже сочилась предэякулят. Твёрже, чем Ацуму когда-либо видел его на столь ранней стадии их занятий любовью. (Любовью!Теперь он мог так это называть! ) Ацуму ещё даже не прикоснулся к нему.   Он был самым счастливым человеком на свете. Счастливее просто не существовало.   — Нетерпеливый, да? — Ацуму стер каплю предэякулята, его едва ощутимое прикосновение заставило Шоё ахнуть. Он провёл пальцем по всей длине его члена, скользнул к чувствительной коже на его тазу, а затем сжал изгиб бедра. Медленно, дразняще, он повёл рукой вверх по телу Шоё, всё выше, к его груди.   Теперь это тело принадлежало ему. Чтобы любить. Шоё заскулил. Это было греховно, но Ацуму был грешником.   — Я хочу тебя уже четыре дня, Ацуму-сан! Ты самый ужасный мучитель на свете!   — Ты же знаешь, что я старался, — ответил Ацуму.   — И это только сильнее меня заводило!   Глаза Ацуму потемнели. Он провёл большим пальцем по соску Шоё, вызвав ещё один вскрик, и тут же украл у него поцелуй. Их дыхание было горячим и прерывистым, языки моментально узнали друг друга снова.   Последний раз Ацуму трахал Шоё четыре дня назад, но эти четыре дня казались вечностью. Их прикосновения не изменились, но теперь в каждом движении чувствовалась уверенность — уверенность в том, что они любимы. Он знал каждую часть тела Шоё. Знал, что поцелуи в кадык щекотали его. Знал, что покусывание уголка челюсти заставляло его издавать самые сладкие стоны.   Знал, что засосы во время сезона были под запретом — за исключением внутренней стороны бёдер Шоё. Скрытые ото всех, кроме Ацуму. Он знал, как именно Шоё любил, когда ему сосали член — язык скользил вокруг головки, пока Ацуму брал его глубоко, но всё внимание уделял чувствительной верхушке. Знал, под каким углом закинуть ноги Шоё себе на плечи, чтобы входить так, что каждый толчок бил прямо в его простату.   Прежде чем увлечься минетом и всем, что за ним последует, Ацуму наслаждался ленивыми поцелуями, касаясь припухших губ Шоё. Когда он склонился, чтобы прикусить его мочку, Шоё отвернулся, сгорая от жара.   Он всё ещё немного стеснялся. — Ты в порядке, Шоё-кун? — спросил Ацуму. В голове всплыло имя, что-то особенное, только для Шоё. Что-то, что мог называть его только он.   — Дорогой? — выпалил Ацуму.   Глаза Шоё расширились. Вся его застенчивость мгновенно исчезла, и он рассмеялся.   — Дорогой? — Он улыбнулся — самой любимой улыбкой Ацуму. Любимее, чем волейбол.   — Именно. Потому что ты мой дорогой, — ухмыльнулся Ацуму.   — Это так слащаво, Ацуму-сан.   Ацуму на мгновение занервничал. Неужели он промахнулся? Он не планировал этого, просто хотел, чтобы Шоё был счастлив. Но вдруг это имя сбило настроение? Может, стоило выбрать что-то более традиционно сексуальное?   — Я люблю тебя! — сказал Шоё.   Ацуму сразу успокоился.   — Я тоже л…   Но Шоё сжал его лицо в ладонях и притянул к себе в поцелуй — глубокий, страстный, сильнее, чем прежде. Ацуму полностью навалился на него, заключая в свои объятия. Их члены соприкоснулись, и Ацуму выругался, проклиная тот факт, что на нём всё ещё оставались трусы. Он резко стянул трусы, пока Шоё целовал его шею. Ему нужно было чувствовать всё — он сбросил халат и стянул халат с Шоё. Они согреют друг друга.   Шоё не прекращал его целовать.   Как только с них слетела одежда, Шоё притянул Ацуму обратно к себе. Ацуму тёрся о его обнажённое тело, жадно ловя тепло их соприкасающихся членов.   Этого было мало. Член ныл от желания. Хотелось большего. Нужно было быть ближе.   Он обхватил рукой их обоих и начал двигаться. Их дыхание сбилось, тела растворялись друг в друге.   Шоё прикусил чувствительную кожу на его шее. Останется след, но пусть. Шоё мог отмечать его, сколько хотел.   Трение их членов будоражило каждую клетку тела, но это было не то, чего он по-настоящему жаждал. Не после того, как Шоё сам сказал, что хочет, чтобы его трахнули. То, чего он действительно хотел...   Ацуму отпустил их члены и перевернул Шоё на себя, наконец-то получая возможность исследовать его тело. Он схватил его за бёдра, а затем сжал его ягодицы. Шоё застонал, произнеся его имя.   — Готов для меня? — спросил Ацуму, осыпая поцелуями любую кожу, до которой мог дотянуться, отчаянно жаждя соединиться с ним.   Шоё протянул ему бутылочку лубриканта с тумбочки. Ацуму выдавил жидкость на пальцы, растерев её между ними, чтобы согреть.   Как только было достаточно, он вернулся к ягодицам Шоё, сжал их ещё раз, прежде чем медленно пододвинуться к его входу. Он собирался подразнить его, но, как только он коснулся, палец легко вошёл. Шоё уже подготовил себя в отсутствие Ацуму.   Ацуму цокнул языком.   — Зачем ты это сделал, дорогой? — Он добавил второй палец — и тот тоже скользнул внутрь без труда. — Ты же знаешь, как я люблю открывать тебя сам.   Он не стал ждать ответа. Ввёл третий палец и резко погрузил их глубже. Шоё изогнул бёдра, подаваясь ему навстречу, сдавленно всхлипывая.   — Я хотел тебя, — застонал он, — как можно скорее. Ацуму согнул пальцы, и Шоё с резким вдохом выдохнул его имя прямо в его плечо. Он почувствовал, как ногти Шоё вонзились ему в руки — верный знак того, что он нашёл его простату. Бинго.   Хотя короткие, аккуратно подстриженные ногти Шоё идеально подходили для волейбола, Ацуму пожалел, что они не были чуть длиннее, чтобы оставлять следы. Может, попросит его об этом в межсезонье.   Ацуму снова согнул пальцы, и Шоё всхлипнул. Его бёдра задрожали, начиная двигаться в такт, насаживаясь на пальцы Ацуму. Не собираясь уступать, Ацуму подстроился под этот ритм.   Шоё вцепился в его руки крепче.   — Цуму-сан! — заскулил он.   — За то, что подготовился без меня, сегодня ты кончишь дважды, — сказал Ацуму. Он знал, что рефрактерный период у Шоё до смешного короткий. Он позаботится о том, чтобы тот получил не только второй оргазм, но, может, и третий.   Он продолжал надавливать точно на ту самую точку, которая сводила Шоё с ума. Его ноги задрожали — Ацуму понял, что тот уже на грани. Он снова согнул пальцы.   — Включая сейчас.   Ацуму всегда заботился о том, чтобы Шоё было хорошо. Он гордился тем, что был хорошим любовником. Но теперь, когда Шоё извивался под ним, охваченный желанием, используя его пальцы для своего наслаждения, Ацуму знал, что всё изменилось.   Теперь, когда он знал, что Шоё его любит, эта забота превратилась в одержимость. Он должен был сделать так, чтобы Шоё чувствовал себя хорошо.   И он собирался делать это до конца своей жизни. Знать, что это была любовь, ничего не изменило. Но изменило всё.   Шоё обвил руками шею Ацуму, когда кончил. Чем крепче хватка, тем сильнее оргазм. Этот был одним из самых сильных. Ацуму довольно ухмыльнулся и решил, что следующий будет ещё лучше.   Когда дыхание Шоё постепенно выровнялось, он перекатился на бок, рядом с Ацуму, стараясь, чтобы сперма на их животах не испачкала постель. Ацуму выскользнул из него.   — Хорошо, дорогой?   — Невероятно. Ты невероятный, — ответил Шоё, в голосе звучало неподдельное восхищение.   — Разве не так? — Ацуму самодовольно ухмыльнулся.   Шоё улыбнулся в ответ.   Ацуму поцеловал его, прежде чем выбраться из постели и направиться в ванную, чтобы вымыть руки. В следующий раз он хотел оставить себе больше возможностей для них — а член его позаботится о том, чтобы Шоё оставался заполненным.   — Нет! Возвращайся! — раздался голос Шоё из постели.   Не заставляя любимого ждать, Ацуму вернулся с чистым полотенцем. — Скучал? — спросил Ацуму.   — Всегда.   Ацуму не мог не заметить любовь в глазах Шоё. Направленную на него. Только для него.   Он провёл пальцем по сперме Шоё на своём животе и облизал его. Сладковатый привкус… Шоё, похоже, последние несколько дней налегал на ананасы.   Он действительно жаждал Ацуму.   Ацуму вытер их обоих полотенцем, затем без лишних церемоний скинул его с кровати. Теперь существовали только они — он и Шоё.   Как только он опустился обратно на постель, Шоё тут же набросился на него, оседлав его бёдра.   — Ты ещё не дал мне тебя потрогать! Пожалуйста, Ацуму-сан, — взмолился он.   — Тогда трогай. Никто и ничто не разлучит нас, дорогой, так что можешь трогать меня столько, сколько захочешь.   — Я не остановлюсь, — прошептал Шоё, прижимая ладонь к его груди, чтобы удержать равновесие. Ацуму надеялся, что он слышит, как быстро бьётся его сердце. — Теперь, когда ты мой.   — Я люблю тебя, — сказали они одновременно, так же синхронно, как в своих быстрых комбинациях на площадке. Шоё обхватил член Ацуму крепкой рукой. Идеальной для волейбола. Идеальной для него.   Ацуму увидел звёзды. А затем — всю вселенную, когда Шоё направил его член и в одно плавное движение полностью взял его в себя.   Никто не мог разлучить их.   Даже если бы весь мир был против них, Ацуму плевать. Их любовь не была преступлением.   Они всегда находили бы путь друг к другу.