Мнение соседей

      Поздний вечер. По этажам старого, обветшалого, но на удивление крепкого дома разносились привычные звуки: чьи-то возмущенные крики и монотонные, подчеркнуто нейтральные ответы. Слыша первые аккорды этого циркового представления, соседи негласно сходились в одном — источник драмы, как обычно, затаился в квартире 21B. Стоило прислушаться, и последние сомнения отпадали. Никто в этом квартале не умел голосить так, как одна недавно объявившаяся особа. Да и языка такого здесь никто не знал. Местные поголовно были чистокровными итальянцами, а чтобы Батлер вымолвил хоть слово на языке страны, в которой поселился, — такого еще не случалось. Неуважение это, что ли, вот так вот заявиться в обжитое бабушками пространство и нарушать предночной покой? Да и Риккардо следовало бы уже приструнить сожителя. Интеллигентный вроде человек, спокойный, а такое терпит. Выгоды от этого сожительства, как считали соседские квартирантки, вообще не было. Словам Де'Карли и вовсе никто верить не хочет. А потому что глупо! Что значит "по дружбе сожительствуем"? Очевидно, что враньë. Это больше походит на одержимость. Не похоже, чтобы Чарли был заинтересован в дружбе. Агрессивный такой, ругается вечно, и сутками голосит, дай ему только повод. С другой стороны, он ведь вроде традиционный художник? Значит, работает из дома. Да и кто и куда его вообще возьмëт без знания базового итальянского? Значит, практически весь день проводит в квартире. В это время хозяин квартиры пашет на «нормальной» работе. Значит, Батлер должен проявить чудеса кулинарии обеспечить ему хотя бы обед, его же буквально содержат, надо чем-то отблагодарить! А как человек творческий, он точно обустроил своë личное пространство под собственные, странные нужды. Значит, так или иначе разбирается в интерьере. Парень в целом позитивный. Наверное, цветы любит — хоть какую-то траву же надо хоть раз в денëчек трогать! Поплывший в случайных направлениях диалог-рассуждение скамеечных бабушек не содержал в себе практически ничего действительного. Напросилась одна к ним как-то в гости. А там знаете что? Обои переклеенные... И ладно бы ещë в нейтральный или неброский цвет. А там фиолетовые, так режущие свыкшиеся с выцветшими буквами местных вывесок глаза, что хочется как минимум креститься. О, Чарли и хозяйственность... Или мне лучше обозвать это абсолютным распиздяйством? Рабочее место никогда не прибрано. Абсолютно. И трогать не позволяет. Говорит, что творческий это беспорядок, так что лапки свои к чужому мусору Риккардо пусть не тянет! Растения? Позвали бабушки его как-то помочь горшочки поменять, так он обчихался и чуть ли не в обморок там при всех падал, неженка. Ему с того момента сожитель запретил какие-либо неопознанные цветы в руки хватать (ромашки — не неопознанные, но Батлер называет их тюльпанами). Готовка... Ох этот полезнейший жизненный навык... Пригодится всем, кто планирует съехать от родителей! Готовить то он умеет, и не сказать, что идеально. Да только делать это — ой как не любит! И есть тоже не любит. А потому худой. Но это поправимо, его скоро откормят пирожками. Здесь, как бы тебя за спиной не обхуесосили, заботиться будут всегда. Никто никогда не сомневался в том, что Батлер — художник. За поседелками Риккардо не раз заикнулся об этом и тех работах, что он пишет. А ещë он честно признался, что уж очень ему нравится сожителя нервировать своей недо-экспертной критикой. А потому что сам выпрашивает. Но какая же там критика? Чаще Рикк прибегает к конкретному игнорированию сильных сторон картины и переходит сразу к значительным промахам, способным подействовать на Батлера как нож в спину. А потом Риккардо ещë что-то говорил о нëм, своëм сожителе. А может и не о нëм вовсе. Эти его американские словечки под воздействием спиртного совсем не в тему звучат, забавно учитывая, что из компании никто английского не знает. Слишком много надежд парень возлагает на своих друзей. — И как же вы познакомились? Спросила одна пожилая дама, по гражданству то француженка, но не смевшая за всю жизнь и слова вымолвить на французском. Риккардо на неë как-то так махнул рукой, тяжело хмурясь. — Я был в Нью-Йорке по работе, а он сдавал комнату. Ничего необычного. Сложно было ужиться, но вариантов не оставалось, так вот и привязался. — по его натянутой ухмылке было сложно понять, но мы то знаем, что он уж слишком упростил истину. — А чего ты его сюда потащил, в самую то Италию? — друг его давний, знавший его ещë до того как он в мафию подался, и истинной истории свидетель, звучал сейчас так, будто не задавал тот же вопрос неделями назад. Де'Карли в ответ снова скорчил задумчивую морду и уставился в никакую точку, уходя в мысли, чтобы уже в который раз вытащить из их глубин самый правдоподобный ответ. — Не могу я без него, ясно? Да и... он без меня тоже. То есть не без меня, а без помощи. Ну, блять. Он безработный, с проблемами с памятью и головой, без родителей, есть сутками забывает. Я, как человек сердечный, просто не мог оставить всë как есть. — А мне кажется, это чужая жизнь, в которую лезть — обоим вредить. — Синьора Жизель, вот вы в жизнь своего мужа не вмешались, а он теперь деньги в барах пропивает. — Да это ж другое! — всполыхнула вдруг бабушка, едва не хватаясь за сердце. Но Рикк настаивал на своëм и не выглядел как человек, готовый сойти с позиции. — То же самое, то же самое. Да и не похоже, чтобы сожитель мой страдал от нормального сна и питания. И так они замолчали. Товарищ стал разливать новую партию спиртного. Привëз, говорит, из России. А потом они снова пропустили по рюмочке, уже намного тише стали разговаривать, и некоторое время даже глупо перешëптывались, будто их кто-то мог услышать. Соседи, конечно, всего уже наслышались и привыкли, но минутка тишины из квартиры 21B была им, скорее всего, только в радость. В один момент что-то начинает греметь в прихожей, слышится стук двери и клацанье замка с тремя проворотами. — Милый? Ты дома? Так рано. А я по дороге забежал в продуктовый. Купил гвозди. Вот так дела. Вошедший на кухню парень заговорил на итальянском. Даже почти грамотном. И, естественно, он не мог не удивиться количеству соседей за столом. — Оу. Ты не говорил, что у нас будут гости. Здрасьте. — должно быть, Жизель всë показалось, и на деле она всë выдумала, потому что так подействовал алкоголь? Ведь Батлер снова начал тараторить что-то на родном языке, и лишь под конец умудрился вставить приветствие по местным порядкам. Бабушка проводила парня пронзительным взглядом, пока тот удалялся куда-то там неизвестно куда. Она ещë не всë вынюхала, так и не разобралась где у него личное пространство, пару дверей всего видела, и одна из них точно в уборную. Когда тот ушëл из поля зрения, она обратила внимание на против воли притихших собутыльников и пожала плечами. Те явно были на стрëме (на опыте точно) и смотрели так, будто бабушка может в любой момент наброситься на кого-нибудь. Так вот она в этом доме прославилась своей агрессивно-пассивной манерой поведения. Но сейчас она хотела лишь выпить, так что толкнула рюмку к Риккардо, сидящему с бутылкой в руках. И когда он только успел еë стырить ? Ещë немного они болтали о самом разном, но не о том, чëм говорили получасом ранее. Чарли теперь совсем рядом, и вот так вот разглагольствовать о нëм — было верхом смелости. В этой компании, между прочим, самой смелой была Жизель, но даже еë что-то совсем не тянуло на откровения. Время шло к ночи и, естественно, гости собрались уходить. Ничë, ещë успеют поболтать, соседи всë-таки. К ним вскоре тихо вышел Чарли, совсем перед выходом, как кошка прокрался и бесцермонно протиснулся под боком занявшего узкий дверной проëм Риккардо. В ответ, к счастью, помимо тяжëлого взгляда ничего не получил. — Уже уходите? Секундочку! — он торопливо сунул в руки гостям по аккуратному квадратному свëртку. Там угадывалось что-то небольшое, ровное, компактное. — Я никак не мог подобрать момент. Но вы так яро расспрашивали меня о моей работе, что я подумал, будто бы намекаете на презент. Отдавая практически такой же свëрток бабушке, он неловко и нервно улыбнулся. Волнуется. А Жизель, слушая беглую и абсолютно нелепую смесь итальянского с ирландским, на секундочку застыла и учуяла в этом жесте что-то подозрительно положительное. Подарок, конечно, она приняла, и для себя что-то новое открыла о своëм соседе, но ни «до свидания», ни «спасибо» никто от неë не дождался. Зато вот мужчина чуть ли не вылизал Батлера, уже видать догадываясь о преподнесëнном подарке. Спасибо хоть адекватный попался и на дурость не сошëл, а ограничился благодарностью и искренними объятьями. И наконец-то дверь захлопнулась. В помещении стало тихо, погашенный в гостиной свет напугал бы любого своей дурманящей неизвестностью. Но Чарли здесь не один. — Знаешь, Франс не казался мне таким эмоциональным раньше. Он скрывал это от меня? Специально? — Франсиско, Чарли, Франсиско. Не имей привычки сокращать чужие имена. Это раздражает. — Ну Рикки... — БАТЛЕР!