Режим полета

Шел уже третий час полета и это становилось невыносимым. Сухой воздух заставлял глаза под контактными линзами болеть, а непрекращающийся шум от двигателей не помогал сосредоточиться на фильме, который Нил выбрал час назад. И, конечно, делу совершенно не помогал Нил, который уже час медленно выводил разные фигуры на его, спрятанном под пледом, бедре. И Эндрю мог жить с этим, не то чтобы, он не практиковал покерфейс с самого детства, но перед самым полетом, Кевину Ебаному Дэю понадобилось прервать их на самом интересном и заставить приехать в аэропорт на час раньше. А Эндрю гей, молодой, наполненный тестостероном гей, у которого к тому же супер горячий парень, который уважает его границы. Так что сейчас Эндрю очень тяжело. Во всех смыслах. И если бы не плед, который, как Эндрю может подозревать, Нил накинул на него специально, Эндрю уже давно оказался бы в очень неловкой ситуации. Нил слегка смещается, укладывая голову ему на плечо и смещая руку почти к тому месту, где Эндрю хочет ее. Нил продолжает выводить фигуры, медленно передвигая руку по бедру ближе к паху, а затем слегка сдвигает голову и проводит холодным носом по шее. И с Эндрю хватит. Он резко встает, скидывая плед и посылая Нилу горячий взгляд. Ему повезло, что сегодня на нем одна из длинных толстовок Нила и его проблема не так очевидна. Эндрю смотрит Нилу в глаза, чертовы океаны, и слегка кивает в направлении туалетов. Глаза Нила загораются и на щеках появляется легкий румянец, поэтому Эндрю отворачивается и идет в сторону кабинок. Он медленно заходит в эту убогую каморку, не запирая ее, и моет руки, пока ждет. Все в самолете либо уже спят, либо близки к этому, так что сделать задуманное не должно быть трудно. Кабинка чертовски маленькая и на полу пролита вода, ну, во всяком случае, Эндрю предпочитает думать, что это вода, да и слышимость в ней ни к черту, но они оба крошечные и тихие, словно созданы для того, чтобы проверять такие места на прочность. Дверь открывается, и Нил заходит внутрь. Места мало, так что они стоят вплотную друг к другу и дышат одним воздухом. Это так знакомо и привычно. Эндрю обхватывает талию Нила руками и прижимает к себе, увлекая в глубокий поцелуй. Нил перемещает свою правую руку ему в волосы, а левой обхватывает бицепс. Правило «да или нет» потеряно где-то на втором курсе Нила. Сейчас есть только «да, пока это не станет нет», работающее в обе стороны. Эндрю тянет руки ниже, расслабляя шнурки на спортивных шортах, но руки Нила останавливают его. Тот смотрит на него именно тем взглядом, от которого Эндрю не знает, чего он хочет больше — ударить его или довести до оргазма. Нил отталкивает его руки от своих шорт и тянется к низу его худи, замирая на мгновение, давая возможность сказать «нет». Всегда такой чертовски внимательный. Эндрю притягивает его ближе, позволяя залезть холодными пальцами под подол толстовки и провести по спине и талии, от чего по его коже бегут мурашки. Нил перестает терзать его губы и проходится мимолетными поцелуями от подбородка к челюсти, а затем целует его в шею. Он находит пульс языком и слегка обхватывает это место губами. Никогда зубами. В голове Эндрю происходит замыкание, как и каждый раз, и все недовольство полетом, самолетом, Кевином и экси уходит на задний план. Сейчас есть только он и Нил. Нил. Нил. Нил. Он чувствует как знакомые руки тянут за шнурки штанов, ослабляя их и стягивая вниз, а затем губы с его шеи исчезают. Нил собирается опуститься на колени, когда Эндрю подталкивает его ногой, предлагая встать на свои кроссовки, чтобы не испачкаться в неизвестной жидкости на полу. Нил устраивается внизу, и Эндрю помогает ему стянуть свои спортивки, а затем есть только горячее дыхание, всепоглощающее тепло и тихие, еле слышные вздохи. Это не может длиться долго, и спустя еще пару движений глаза Эндрю закатываются, а мозг погружается в забвение. Он почти на автомате поднимает Нила с колен, разворачивая спиной к раковине и приспускает его шорты. Его действия быстрые и методичные, движения рукой знакомы и привычны. Он знает Нила так долго, что ему не нужно много времени, чтобы заставить Нила подавиться его именем, прежде, чем Эндрю быстро опускается на колени, не позволяя полу и стенам стать еще грязнее. После этого они моют руки, полощут рты и поправляют одежду. Их губы красные, а волосы в беспорядке, но Эндрю больше не думает о шуме двигателя и сухом воздухе. Они возвращаются на свои места, и впервые в жизни Эндрю засыпает в самолете, спрятавшись под одним пледом с единственным человеком, рядом с которым ему не нужно возводить стен.