Стоит солнцу отступить...

Грузовой отсек «Тайфуна» пах смазкой и пылью, смешанной с едким ароматом свежесплавленного металла. Бондрюд, стиснув зубы, впихивал последний ящик с бластерами в узкий проход трюма. Ящик, украшенный похабными граффити на хаттском, зацепился углом за ржавую панель, рассыпав искры. — Иди на хутор, пузатый урод, — проворчал кролик, пнув ящик коленом. Тот с скрежетом встал на место. Он проверил взглядом маячок: тот мирно покоился на стене во включенном состоянии. План был до боли прост: его не было. За спиной раздался грохот. Бондрюд резко обернулся. Эн, споткнувшись о кабель, рухнул грудью на ящик с термальными детонаторами. Жёлтые глаза дроида мигнули, как перегруженный голопроектор. — Объяснение: я пытался рассчитать траекторию перемещения, — голос Эна звучал подозрительно виновато. — Траекторию? — Бондрюд сорвал шлем, тыча лапой в дроида. — Ты рассчитал, как разнести корабль к ебеням? Вставай! Дроид с трудом отлепил магнитную подошву от пола и поднялся. — Молодец, — фыркнул кролик. — А теперь вали в каюту и не нажимай ни на какие кнопки. Ты меня понял? Дроид попытался кивнуть и неуклюже заковылял по коридору, натыкаясь на стенки. Бондрюд, высунувшись из грузового отсека, наблюдал, как тот упорно движется не туда. — Не в МОЮ каюту, болван! — рявкнул он, указывая в противоположный конец коридора. — Вон та дверь. И если разгромишь там что-то дороже кредита, я перепрошью тебя на уборку отхожих труб. Вручную. Эн развернулся, по-прежнему спотыкаясь. — Угроза зафиксирована. Предупреждение: я всё же рекомендую проверить системы корабля перед прыжком. — Рекомендую тебе заткнуться, — буркнул Бондрюд, возвращаясь к ящикам. Он провёл лапой по панели сканера, проверяя крепления груза. Всё держалось. Кроме нервов. — Чёртов хлам... Гиперпрыжок займёт шесть с половиной часов. Ровно столько, сколько нужно, чтобы починить этого идиота. Бондрюд шагнул на кокпит, где голубоватое мерцание голопроекторов уже вырисовывало траекторию прыжка. Цифры плыли в воздухе — «Расчёт завершён, маршрут проложен.» Он плюхнулся в кресло пилота, с хрустом размяв плечи. — Ну, поехали. Лапа сжала рычаг гиперпривода, потянула от себя. На мгновение корабль замер, будто затаив дыхание. Потом звёзды взорвались. Они вытянулись в ослепительные нити света, сплетаясь в спираль гиперпространственного туннеля. "Тайфун" дрожал, окутанный голубоватым сиянием, а перегрузка вдавила Бондрюда в кресло. — Коррекция курса: сектор Битриз. Время в прыжке — шесть часов, — бубнил бортовой компьютер. Кролик щёлкнул по панели, заглушая его. — Спасибо, кэп. За иллюминатором плыл бесконечный поток синего безумия. Шесть часов. Достаточно, чтобы проверить системы… и разобраться с этим металлоломом. — Эй, жесть! Иди сюда! Он встал и направился по кольцевому коридору судна в сторону уменьшения кают. Открыв шлюзовую дверь, он заметил дроида сидящим на одной из коек, смотря в потолок. — Имитируешь любителя спайса, мда? — он зашёл внутрь, а дверь за ним закрылась с шипением. Дроид медленно повернул свою голову к нему. Датчики замигали. — Обрабатываю информацию. Вы знали, что если перевести корабль в режим… — Ну да, конечно знал… — саракастично оборвал он. — Что там с тобой? — Он встал напротив сидящего Эна, наклонившись и опершись лапами о колени. Свисающая рука, трещины на корпусе в районе груди, а также стекло датчиков было треснутым. — Идём. — бросил он, направляясь к выходу. Эн встал с койки и вышел в коридор, не задавая вопросов. Они вернулись в грузовой отсек. Бондрюд пнул ящик с бластерными зарядами, наблюдая, как Эн неуклюже переступает через тросы, едва не зацепившись за рычаг аварийного стопора. — Ты вообще видишь, куда идёшь, или у тебя сенсоры забиты ржавчиной? — кролик рявкнул, хватая дроида за плечо, чтобы тот не рухнул на пол. — Иди сюда, пока не разнёс пол-корабля! Эн повернул голову на 180 градусов, жёлтые «Глаза» на лицевом сенсоре сузились, словно в замешательстве: — Вопрос: почему вы храните взрывчатку р ядом с кислородными баллонами? Это противоречит протоколу безопасности 34-Б — Потому что я люблю жить опасно, — Бондрюд фыркнул, оттаскивая ящик в угол. — А ещё потому, что если тут всё рванёт, тебя первым разнесёт в пыль. Доволен? — Садись. И не двигайся, — Бондрюд указал на ящик с маркировкой «Огнеопасно», доставая из стенового отсека мультитул и паяльник. — Если взорвёшься — прикинься, что это был мой план. Эн послушно уселся, его голова медленно поворачивалась, сканируя окружение: — Наблюдение: данный отсек имеет 63% схожести с мусороперерабатывающим цехом на Нар-Шаддаа. Рекомендую провести дезинфекцию. — Ага, и ещё букет цветов тебе купить, — Бондрюд встал на колени перед дроидом, сдирая грудную панель. Провода внутри были перебиты, сенсорные узлы оплавились от перегрева. — Кто тебя так отделал? Вентиляторы сдулись, процессор трещит, как старый хатт… Ты хоть понимаешь, что тебе осталось пару прыжков до свалки? — Констатация: моя предыдущая миссия завершилась… неоптимально. — голос Эна дрогнул, будто он пытался шутить. — Оптимизм — это когда чинишь дроида вместо сна, — кролик ворчал, спаивая контакты. — Не дёргайся, а то спалю тебе лицо. — Угроза звучит убедительно. — Это… Это не угроза, болван! — Отрезал лепи. — Замри! Дроид замер, как статуя. Только жёлтые датчики следили за каждым движением Бондрюда. Тот, в свою очередь, ворчал, но пальцы его работали с хирургической точностью: заменял сломанные сервоприводы, залатывал пробоины в корпусе. — Вопрос: почему вы тратите ресурсы на ремонт незначительного юнита? Бондрюд фыркнул, вкручивая нейрочип в разбитый порт дроида: — Потому что ты дешевле, чем пьяный батя Полпатина после распродажи спайса. А ещё… — Он резко дёрнул паяльником, искры брызнули на перчатку. — Ненавижу, когда хлам мозолит глаза. Тем более с низкой самооценкой. — Подозреваю самоиронию. — Бондрюд проигнорировал слова Эна, продолжая работу. Тишина между ними продлилась недолго. — Запрос: идентификация пользователя. Укажите регистрационные данные. — голос Эна зазвучал настойчивее, словно активировался протокол допроса. — Нихрена себе! — Бондрюд выпрямился, тыча инструментом в грудь дроида. — Ты что, имперский сыщик? — Уточнение: требуется установить параметры доверия. Ваше имя? Кролик замер. Словно кто-то невидимый сжал его горло. Из глубины памяти всплыл голос, который он годами пытался заглушить: «Бон… Мой маленький Бон…» — Бон… — вырвалось само собой, и он тут же стиснул зубы, будто имя обожгло язык. — Дроид-ублюдок! Дарт Бондрюд! — рявкнул он, с силой хлопнув рукой по корпусу Эна. — То есть… Просто Бондрюд! От резкого движения паяльник выскользнул из лапы и упал, прожегши дыру в полу. Бондрюд резко вытер пот со лба тыльной стороной перчатки, словно стирая не только влагу, но и ту самую слабину. Эн на миг замолчал, обрабатывая противоречивые данные. — Фиксация: Бондрюд. Приоритет: основной пользователь. Бондрюд нагнулся и поднял паяльник. — Да, и если назовёшь меня «Дартом» — вырву твой голосовой модуль, — прошипел он. Эн наклонил голову под неестественным углом, его оптические сенсоры сузились в подобии прищуренного взгляда: — Анализ: вы упомянули термин "Дарт". В моей базе данных это слово встречается в 3 контекстах: древняя поэтическая форма Мандалора,титул Ситхов, марка дешевого корабельного топлива. Примечание: ваши физиологические реакции: учащенный пульс, сужение зрачков, на 78% соответствуют поведенческому шаблону «холерический темперамент». Характерно для 92% изученных представителей темной стороны силы. Паяльник в лапе Бондрюда на мгновение замер, оставляя на проводе дымящуюся точку. — Ты... — его уши дёрнулись, — внатуре, имперский сыщик замаскированный под хлам? Какой чёртовой разнице тебе, кто я? — Наблюдение: ваши глаза демонстрируют красно-жёлтую пигментацию радужной оболочки, — сенсоры Эна замигали, сканируя лицо кролика. — Однако ваше поведение отклоняется от стандартных параметров ситха на 63%. Вы: чините дроидов вместо пыток, используете ненормативную лексику вместо абсолютистских максим, не пытались меня ударить током за вопросы. Бондрюд резко выдернул перегоревший контур из грудной панели дроида, искры осыпались на пол. — Может, потому что я не ситх? — он швырнул сгоревшую деталь через весь отсек, та со звоном угодила в ведро с мусором. — Может, эти ваши "параметры" — полная хрень? Эн обработал информацию с едва слышным гудением. — Гипотеза: вы — бывший ситх. Вероятность 87%. Дополнительные данные требуют: а) вашей биографии, б) причин ухода, в) текущих целей. — Охренительный анализ, — Бондрюд с силой захлопнул панель, задев дроида локтем. — Теперь заткнись и подай мне ключ. — Уточнение: это нарушает технику безопасности. Ключи не предназначены для... — ИЛИ Я ИСПОЛЬЗУЮ ТВОЮ НОГУ КАК КЛЮЧ! Эн молча протянул инструмент. Его последнее замечание прозвучало уже из безопасного угла отсека: — Подтверждение: холерический темперамент. Рекомендую медитацию. — Рекомендую вырубить твой голосовой модуль, — прорычал Бондрюд. Но где-то в глубине — совсем чуть-чуть — этот абсурдный диалог казался ему... освежающим. Почти как глоток голубого молока в татуинский зной. Почти. Он наконец закрутил болты на грудной панели дроида, заканчивая ремонт. — Запрос: пункт "Б". Причины ухода? Эн наклонился вперёд, словно пытаясь прочитать ответ в микродвижениях мышц кролика. Бондрюд замер с гаечным ключом в лапе, тень от шлема скрывала его лицо. — Тебе кровь из охладителей сосут эти вопросы, ага? — голос прозвучал глухо, как скрип ржавого шлюза. — Орден… — он намеренно растянул слово, будто пробуя его на вкус, — был песочным замком. Красивым, пока не приходит прилив. — Ошибка: упоминание термина "Орден" противоречит историческим хроникам. После реформы Дарта Бейна… — Бейн, блять! — Бондрюд швырнул ключ в стену, оставив вмятину. — Ты как попугай-протокол! Эти древние правила — прах на сапогах истории. — Он рванул скрытую панель в стене, доставая бутылку корэллианского рома с выжженной меткой «Собственность Имперского Флота». — Кассиан… — голос смягчился на миг, как будто имя обожгло язык, — мнил себя новым Реваном. Только без искупления в конце. Он глотнул рома, жидкость стекала по подбородку, оставляя тропинки на тёмной шерсти. — Создал подполье. Ритуалы, базы, кодексы… Всё как в старых голокронах про золотой век Ситхов. — Лапа сжала плечо Эна так, что корпус дроида затрещал. — Но знаешь, чем пахли его "великие планы"? Пылью архивов и страхом мелких чиновников. Никакой тьмы — только жадность крысы, грызущей имперские крохи. — Анализ: нарушение Правила Двух снижает эффективность организации до 12.83%. Рекомендую: ликвидация лидера, или… — Рекомендую тебе заткнуться, — Бондрюд впился взглядом в жёлтые сенсоры. — Я был его Правой Рукой. Вербовал юнцов, чинил его ошибки… Пока не понял — он не Ситх. Он клоун в маске тирана. — Пальцы сами собой потянулись к шраму на шее под меховым воротником. — Его "Орден" — жалкая секта, о которой даже Имперская Разведка не потрудилась доложить Палпатину. — Почему вы вообще пошли за ним? Бондрюд замер, бутылка застыла в воздухе. Где-то в глубине кабины заскрипела обшивка. — Он нашёл меня в одиннадцать, — голос стал тише, будто продираясь сквозь дым воспоминаний. — Грязного. Голодного. С ошейником раба на шее и злобой, которой хватило бы на целую планету. Обещал, что тьма даст силу отомстить… — Резко глотнул, будто пытаясь смыть ком в горле. — За то, что один ублюдок отнял у меня всё. — Фиксирую: Вы понизили тональность. Причина: эмоциональная травма. Вероятность психосоматической реакции: 97%. — Откуда ты можешь знать, кусок старья?! — Бондрюд рванулся вперёд, тень от его фигуры накрыла дроида. — Самое главное — я сжёг за собой мосты! — Вы сбежали, но не ликвидировали нарушителя? — Эн снова задал вопрос. Где-то в груди кролика клубился тот самый гнев, что звали Тёмной Стороной. — Убить его? — он засмеялся, и звук напоминал скрежет разбитого гипердрайва. — Это было бы… милосердно. — Лапа сжала бутылку так, что стекло затрещало. — Пусть живёт. Пусть видит, как его замок из песка смоет первым же штормом. Да и… — он отошёл, отбрасывая тень на стену. — В мести нет победителей. — Вывод: ваш уход — рациональное решение. Шансы на выживание повысились на 37% — Ну, порадуйся за меня, железный гений! — Бондрюд хрипло хмыкнул, встряхивая ушами от налипшей масляной копоти. Он рывком поднял дроида, швырнув ему в руку тряпку для чистки схем. — Шагай. Докажи, что я не зря паяльник гнул. Эн плавно поднялся, его движения напоминали не механические рывки, а текучесть расплавленного металла. Когда он сделал первый шаг, Бондрюд невольно присвистнул — дроид шёл как мандалорский наёмник после тренировок в силовом поле, а не как обычный служебный астромех. — Ты что, на танцполе в Нар-Шаддаа прошивку обновлял? — кролик ёрничал, пинком отправляя пустой баллон в угол. — Я ожидал походку пьяного вуки, а получил пародию на Мейса Винду в день зарплаты. — Уточнение: моторный модуль модернизирован для оперативного перемещения в зонах с гравитационными аномалиями. Версия 2.7.3. — Эн замер у выхода в коридор. Его голова повернулась на 180 градусов. — Запрос: разрешение на инспекцию реакторного отсека. Текущий уровень изучения судна — 64% — Инспекцию? — Бондрюд вытер лапу о потёртый плащ, оставляя на ткани масляный след. — Да тебя на секунду выпустишь — ты тут протоколы безопасности начнёшь читать. — Он махнул лапой к коридору, где мигал аварийный свет. — Только не нажимай ни на что красное, взрывоопасное или мигающее, — Бондрюд провёл лапой по лицу, оставляя на шерсти жирный след от паяльника. — И если угробишь двигатель — твои запчасти пойдут на удобрения для гидропоники. Дроид склонил голову в почти человеческом кивке и исчез за поворотом, его шаги больше не скрипели, а отдавались ритмичным гулом. Бондрюд потянулся за бутылкой корэллианского рома, но рука замерла в полуметре от горлышка. Внезапная тишина корабля оглушала. Он провёл лапой по лицу, стирая несуществующую грязь. И тут его пронзило, словно ударом виброклинка. — Бон… — прошептал он, сжимая перчатку так, что ногти впились в ладонь. Сказал. Чёртово имя. Настоящее. Он швырнул бутылку в стену. Стекло разлетелось вдребезги, а ром растёкся по полу, смешиваясь с масляными лужами. — Идиот! — рявкнул он в пустоту, но эхом ответил лишь гул двигателей. — Дроид — не психотерапевт, ушастый кретин! Где-то в глубине трюма заскрипел металл. Эн, наверное, уже копался в реакторе. «А если он передаст данные? Если вшит шпионский модуль? Если…» Бондрюд схватился за голову, пытаясь выдавить эти мысли. Но вместо них всплыло другое: как Эн молча слушал, не перебивая. Как его жёлтые «глаза» сужались, будто пытаясь понять. Как после монолога о Кассиане дроид просто сказал: «Шансы на выживание повысились на 37%». Он пнул осколки бутылки. — Слушать тебя будет только ржавая железяка, — проворчал он, но голос уже не звучал злостью. Из коридора донёсся ровный гул шагов. Эн вернулся, держа в руке обгоревшую деталь от распределителя энергии. — Отчёт: реактор стабилен. Рекомендация: заменить данный компонент в течение 48 часов. Бондрюд взглянул на дроида, потом на осколки. — И какого хуя ты мне это показываешь? — Наблюдение: ваши физиологические показатели указывают на стресс. Вероятная причина: избыточная вербализация личных данных. Кролик замер. — Ты… это… — он тыкал лапой в Эна, — троллишь меня? — Определение: «троллинг» — форма коммуникации с целью провокации. Мои действия соответствуют протоколу анализа угроз. — Угроз? — Бондрюд фыркнул, подбирая осколки. — Ты и есть угроза, болван. — Уточнение: ваши секреты не представляют интереса для Империи, Республики или иных фракций. Я — не более чем инструмент. Бондрюд выпрямился, сжимая в лапе осколок. — Инструмент с языком мандалорского поэта. — Комплимент принят. Они смотрели друг на друга. Тишину нарушал лишь треск перегруженной проводки где-то в потолке. — Ладно… — Бондрюд швырнул осколок в ведро. — Только попробуй проболтаться — спалю твою базу данных. — Угроза некорректна, я… — Уже ухожу отсюда, — перебил он, резко развернувшись. — Я спать. Он вышел в коридор, остановившись перед Эном. Жёлтые сенсоры дроида замерли, словно ожидая команды. — И чтобы не заходил в мою каюту, ты меня понял? — кролик тыкнул лапой в дверь с выжженной надписью «Капитан». Эн кивнул, его голова скрипнула, будто ржавый шарнир. Бондрюд вернулся на кокпит. Голограммы координат мерцали, как насмешка. До выхода из гиперпространства — пять с половиной часов. Пять с половиной часов, чтобы маячок в трюме успел передать сигнал прямо в лапы Дарта Рега. — Надеюсь, этот слизняк меня послушал… — прошипел он, впиваясь когтями в подлокотник кресла. Рег. Имя жгло, как раскалённый клинок. Они оба вырвались из рабства, но если Бондрюд мечтал забрать у обидчика все, что ему было дорого, то Рег жаждал денег и власти. Тви’лечки — проститутки, блэкджек и желательно сам Джабба в подчинении. Кретин. Кассиан когда-то назвал их «двумя сторонами одной кредитки» — оба талантливы, оба опасны. Пока Бондрюд чинил корабли, Рег подсиживал учителя, шепча ему в ухо: «Ты слаб. Он слаб. Я — будущее Ордена». Кролик встряхнул постель, и песок Татуина посыпался на пол, словно пепел сгоревших надежд. Лёжа на спине, он уставился в потолок, где трещина в обшивке напоминала шрам от светового меча. Мысли прервал скрежет металла. Бондрюд вскочил, схватив под кроватью спрятанный бластер. — Эн, ты чёртов… — он выругался, выскакивая в коридор. Дроид стоял посреди прохода, вытирая тряпкой стену. Пол вокруг него блестел от воды, смешанной с машинным маслом. — Анализ: уровень загрязнения выше нормы на 20%. Требуется чистка, — пробурчал Эн, методично проводя тряпкой по панели с облупившейся краской. — Я уж думал, ты решил взорвать движок… — Бондрюд опустил бластер, но пальцы всё ещё дрожали. — Гипотеза: ваши когнитивные искажения с вязаны с паранойей. Вероятность саботажа с моей стороны — 0.3%. — Ноль целых три десятых — вероятность того, что я не сдохну с тобой тут! — Кролик фыркнул, подбирая с пола обгоревший предохранитель. — Значит, ты тут мой корабль до блеска натираешь? Без приказа? — Наблюдение: чистые поверхности повышают эффективность систем на 5.7%. Эн замер, его сенсоры замигали. — Обнаружено: аномальный сигнал в диапазоне 345-Гц. Источник — грузовой отсек. Классифицирован как… — Как мусор, — резко перебил Бондрюд. — Забудь. Это глюк старого сканера. Дроид наклонил голову, будто пытаясь понять ложь. — Рекомендую проверить оборудование. — Рекомендую тебе заткнуться, — кролик повернулся, пряча дрожь в голосе. — И выброси эту тряпку. Он зашагал обратно в каюту, но на пороге обернулся. Эн стоял, уставившись в стену, словно та внезапно стала голограммой спасения. — И… спасибо. За чистоту, — выдохнул Бондрюд так тихо, что даже сам усомнился, произнёс ли это вслух. Дверь закрылась с шипением. В коридоре Эн медленно поднял тряпку, разглядывая пятно масла. — Анализ: благодарность — иррациональная реакция. Записать в базу данных: Бондрюд. Приоритет: основной пользователь. Дополнительные параметры: нуждается в психологической поддержке. Лепи вернулся на кровать. Его шерсть под светом мерцающей лампы казалась немного теплее, а веки уже смыкались. Он устал. Слишком. Гул двигателя, еле слышные шаги Эна. Тишина. _______________ Пыль. Она въелась в ноздри, скрипела на зубах, слепила глаза. Бондрюд щурился, пытаясь сквозь рой частиц разглядеть очертания матери. Она стояла у вагонетки, гружённой рудой с кроваво-чёрным блеском. Её шерсть, когда-то кремовая, теперь сливалась с грязью стен, но глаза — сапфировые, как ядро умирающей звезды — всё ещё горели в полумраке. — Мам… — его голос сорвался в хрип, будто шестерни, перемолотые песком. Она обернулась. Улыбка — трещина на измождённом лице. — Глубже, Бон, — прошептала, бросая взгляд на фигуры в чёрном у поворота. — Им мало. Всегда мало. Он вонзил кирку в стену. Рукоять скользила в потных лапах. — Не… могу. — Можешь. Её лапа метнулась к его карману — быстрый, отработанный жест. Кусок мха, пропитанный влагой. Украденный глоток жизни. — Для нее, да? — он кивнул на руду. — Для той, что в небесах? — Тсс! — её когти впились в плечо, оставляя красные полосы. — Слова здесь убивают быстрее кирок. Но он видел голограммы в столовой надсмотрщиков. Шар. Огромный, холодный. Живой кошмар, пожирающий миры. — Говорят, она… — Бон! — её уши прижались к черепу, шерсть вздыбилась. — Ты выживешь. Выживешь. Понял? Он кивнул, прижавшись к её груди. Запах пота, пыли и чего-то сладкого — может, воспоминаний о траве, что росла до Империи. Свисток. Резкий, как удар кнута. — Шевелились, ублюдки! — ор надсмотрщика разорвал тишину. Человек в рваном мундире, лицо — карта шрамов. — Считайте, что ваши жизни на весах! Мать оттолкнула его к стене. На миг её лапа замерла у его щеки — тёплая, дрожащая. Потом схватила лопату, и в её глазах вспыхнуло то, что не могли отнять: ярость волчицы, загнанной в угол. — Копай, — прошипела она, и это прозвучало как клятва. — Копай, пока не докопаешься до их страха. Он повинуется. Лапы дрожат, будто выкрученные провода, но ковыряет киркой в камне. Через минуту ноги подкашиваются — словно гравитация удвоилась. Вагонетка пуста, как его надежды, а спина пылает, будто под кожей тлеют угли раскалённой плазмы. — Мам… я… — голос срывается в хрип. В горле — песок и страх. — Ещё немного, — её шепот похож на скрип ржавого шлюза. — Не могу! Крик вырывается, как рёв раненого зверя, эхом раскатываясь по шахте. Кажется, даже кристаллы руды вздрагивают. Тишина. Тяжёлые шаги. Ботфорты грохочут по камням. Надсмотрщик. — Кто тут не может? — голос — смесь масла и ржавчины. Мать встаёт между ними, спиной к сыну. Её тень на стене — как щит из тьмы. — Он устал. Я доделаю. Надсмотрщик — жилистый, лицо изъедено шрамами, словно поверхность выжженной планеты — тычет пальцем в Бондрюда. — Норма — три вагонетки. Ублюдки не меняют правил. — Он ребёнок! — её когти впиваются в собственную ладонь. — Дети горят ярче в печах, — человек хватает её за ошейник, цепь брякает, как кости. Бондрюд бросается вперёд. Когти царапают руку надзирателя — полосы крови, алые на серой коже. — Отпусти! Удар прикладом. Голова бьётся о стену. Звон в ушах. В глазах — голограммы смерти. — Бон! Мать рвёт цепь, но надсмотрщик дёргает её назад. Ошейник впивается в шею. — Всё. Игра кончена. Электрошокер взвыл, как разъярённая оса. — Нет… — Бондрюд ползёт, изо рта течёт кровь. — НЕТ! — её крик — вспышка сверхновой. Она бросается. Не на побег — на шокер. Молния впивается в грудь. Шерсть вспыхивает, пахнет палёной плотью. Раз. Два. Три. Тело дёргается в конвульсиях, глаза закатываются, но губы шевелятся: — Бе…ги… — МАМ! Его хватают сзади. Лапы охранника — тиски из стали. — Смотри, тварь. Урок на будущее. Она лежит. Глаза открыты. Сапфировые, но без огня. — Бон… — беззвучно. Тишина. Надсмотрщик плюёт на тело. Слюна смешивается с пеплом на полу. — Убрать. Его — в карцер. Пусть вспомнит, как «не может». Бондрюда волокут. Он не кричит. Не плачет. Смотрит на её руку. Кулак разжат. В ладони — мох. Зелёный. Хрупкий. Как надежда, которую не смогли отнять. ____________ Внезапный стук в дверь вырвал Бондрюда из сна, будто крюком зацепили за ребро. Глаза распахнулись, лапы впились в простыню, оставив на ткани дыры от когтей. Грудь вздымалась, словно после прыжка через гиперпространственную аномалию. — Бондрюд. Уборка грузовых и функциональных отсеков завершена. Качество воздуха повышено на 68%. Запрашиваю разрешение на очистку капитанской каюты. Голос Эна прозвучал из динамика, но дроид уже стоял в проёме — жёлтые сенсоры сузились, сканируя дрожь в мускулах кролика. — Эн… Ёб-б-б… — Бондрюд вытер пот со лба тыльной стороной перчатки, оставляя на коже жирный след. Сорвался с койки, едва не споткнувшись о пустую бутылку из-под рому. — Ты как, блять, в дверь без разрешения? — Логистика: вы не отвечали на голосовой запрос. Согласно протоколу экстренного доступа… — Заткнись, — кролик рявкнул, но голос сорвался в хрип. Взял со стола зажигалку, дрожащими пальцами чиркнул — пламя танцевало, как призрак в тумане. — Ты… — он ткнул в ведро в руке Эна, где тряпка плавала в мутной жидкости с запахом перегоревшего топлива. — Это что за хуйня? — Объяснение: синтезировал моющий состав из остатков гидравлической жидкости, очищенного ректификата и… — Чего?! — Бондрюд вырвал ведро, брызги попали на сапоги. — Ты блять химик-самоучка? Или решил меня газануть? — Аргументация: компоненты совместимы на 92%. Риск отравления — 3.7%. — Три целых семь — это как раз мои шансы выжить с тобой на борту! — он швырнул ведро в угол. Жидкость растеклась, разъедая краску на полу. Эн наклонил голову, его голос зазвучал тише, почти человечески мягко: — До прибытия на точку назначения — 14 минут. Ваши физиологические показатели: учащённый пульс, тремор конечностей, расширенные зрачки. Вероятность кошмара — 84%. Бондрюд замер. Сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Вот щас твой голосовой модуль полетит в воздуховод. Изыди, я сам смою всё. — Он уже потянулся к панели, чтобы захлопнуть дверь, но Эн упёрся ладонью в проём. Металл скрипел под напором. — Запрос: цель поездки? — Тебе какая разница, железный сыч? — Бондрюд фыркнул, с силой толкая дверь. — Оружие для сектора Битриз. Планета Лонгран. — Лапа непроизвольно потянулась к шраму под воротником. — Уточните: оружие на борту легально? — Нахуй легально! — дверь захлопнулась, отрезая жёлтые сенсоры от его взгляда. Он прислонился к стене, пока грудь не перестала вздыматься как у загнанного зверя. Ведро с химикатом пузырилось в углу. Тряпка, пропитанная едкой жижей, напоминала труп медузы. — Это вообще чистит? — проворчал он, тыча тряпкой в пятно ржавчины на полу. Пятно посветлело. — Ху… — Бондрюд присел на корточки, разглядывая блестящую полосу на металле. — Неужто сработало? Каюта открылась взгляду: голые стены, исцарапанные когтями в моменты ярости. Закрытые шкафы с заржавевшими задвижками. Койка, где простыня давно слилась с матрасом в единый комок грязи. Он вытер пол, ворча. Тряпка оставляла за собой полосы неестественной синевы — словно Эн добавил в состав капли неба с нетронутой планеты. — Чёртов перфекционист… Когда вышел в коридор, воздух ударил в ноздри. Не привычной смесью машинного масла и пота, а чем-то… холодным. Стерильным. Бондрюд провёл лапой по стене — ни пыли, ни копоти. Даже трещины в обшивке казались аккуратнее. — Пахнет… — он вслух не договорил, будто признать — значит проиграть. Химия. Но не удушливая, а как после дождя в лесах Кашиика. Чуть терпкая, но чистая. — Ладно, — буркнул он в пустоту, — хоть дышать можно. Где-то в глубине корабля гул двигателя сменился ровным гудением. Эн, наверное, уже копался в реактор е, высчитывая, как повысить КПД ещё на полпроцента. — Гений-хуений, — Бондрюд оперся о стену, губы дрогнули в слабой ухмылке. — Только б не взорвал…