Домой, в небо

Blessed tears — doves

«Почему об этом никто не предупредил?!» — в который раз возмутилась Цвия. Вот уже несколько ночей сон никак не шёл; не помогала ни тишина, ни слегка открытое окно, позволяющее морозному воздуху завладеть покоями. Покоями… хотя, наверное, по сравнению с её пустой комнаткой в родном доме, действительно так. После открывшейся правды Адамина любезно приняла девушку в своëм жилище, выделила отдельное место и была только рада соседке. И Цвия тоже. Теперь каждый вечер они проводили за кружкой рябинового чая; он должен был помочь со сном, но что-то шло не так. «Нет, надо точно будет узнать у Ивара, нормально ли это, у всех ли берсерков, получивших драконов, так или и тут я отличилась? — рассматривая потолок, задавалась вопросом Цвия. — Почему меня так тянет, почему так хочется ввысь… к нему?» Имир занял все мысли девушки, а ночью сердце разрывалось на кусочки, настолько хотелось прикоснуться к чёрной чешуе, взглянуть в древние глаза, увидеть того, кто связывает её с настоящей жизнью… с Хейд. «Чувствует ли он то же, а если да?» — болезненное ощущение пронзило левый бок сильнее. Сердце кричало: «Беги к нему, и к небу!», но голова понимала: опасно. Она ведь только раз восседала на огромной спине, и это было страшно, очень страшно. Разумнее было, как и полагалось, довериться в этом Оддманду. Под его контролем было безопаснее, ведь даже прирученные драконы всё равно остаются драконами. Вот только она знала, что Имир другой. С ним не было страшно, даже в те минуты их первой встречи она это почувствовала, поняла что контроль — это не про них. Цвия хотела уснуть пораньше, поскольку утром Ивар разрешил понаблюдать за его стрельбой из лука, и она прекрасно знала, что отказать в персональном уроке воин точно не сможет. Это был хороший шанс улучшить навыки меткости, ведь в случае с летевшим в Лундвара ножом, ей тогда точно повезло. «Вот была бы умора, если бы промахнулась», — усмехнулась девушка. Но сон так и не шёл, как и в предыдущие ночи; скорее всего, удастся заснуть только под утро. Если днём за бесконечными тренировками можно было зарыть мысли о голубых глазах поглубже, то ночью, даже под сомкнутыми очами, родной взгляд звал домой, в небо. «Где ты сейчас? Сколько миров нас разделяют? Думаешь ли обо мне? Быть может, также не можешь уснуть?» — мысли всё сплетались неаккуратным клубком, образовывая узлы. «Нет, не могу больше ждать», — Цвия легонько, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате Адамину, поднялась с лавки. Привыкшая к жизни в бараке с мужчинами, где было страшно даже к стенке повернуться, не то что допустить мысль о комфортном сне, она по обыкновению всё ещё спала в штанах и рубахе, поэтому процесс сборов не занял много времени. Было темно. Девушка на ощупь нашла уложенный на сундук шерстяной плащ, ловкие пальцы без проблем закрепили фибулу. «Ночь, небо, мороз — наверняка будет холодно», — рассудила девушка, взяла со стола красную ленту, и закрепила ею небрежно сплетённую косу, влезла в старые сапоги, натянула перчатки, и тихой поступью выпорхнула за дверь. Миновав залу, на удивление ничего не зацепив по пути, вышла навстречу холоду. Старые сапоги с потёртой подошвой не издали ни звука; лишь ступив на сверкающий снежный ковёр, послышался хруст. «Лишь бы никто не увидел, а то точно придётся сапоги Сигвальда до конца дней драить, и то это в лучшем случае», — взывала к богам юная воительница, шагая в зимнюю ночь и неизвестность. Ноги вели её, куда она не ведала; лишь бежала навстречу зову. Это место она уж точно не забудет никогда: раскинувшийся утёс будто насмехался над ней, звал снова подойти к краю и ступить вниз. Ещë не зажившая рана больно кольнула, напоминая о произошедшем. Кто-то очень не хотел, чтобы её встреча с Имир состоялась. От этой мысли в душе вспыхнула искра ярости. «А если бы у этого кого-то получилось?» — искра начинала превращаться в пожар. — «Я теперь назло тебе, мой несбывшийся палач, восседая на первородном драконе, переверну все девять миров!» Неужели этот утёс стал для неё местом силы? Цвия подошла ближе к отшибу, взглянула на чёрное небо и начала ждать. Как призвать дракона, девушка не знала; обычно они обитали в поселении вместе с берсерками или населяли остров. Воительница закрыла глаза и начала окунаться в ночные муки, в мысли о существе, которому несомненно уже отдала частичку своей души. И эта частичка услышала её зов, услышала сквозь миры и расстояния. Вдалеке прозвучали тяжёлые взмахи крыльев. Открыв глаза, с упоением вглядывалась в приближающиеся сапфировые глаза, такие же как у неё, такие же, как у Хейд… Имир пролетел чуть дальше и приземлился у кромки леса. Дрожь от его приземления прошлась не только по земле, но и по всему естеству девушки. Она подошла чуть ближе, осторожно, словно боясь испугать, негромко позвала: — Имир. «Рагна» — чужое имя резануло по ушам; драконьи глаза взглянули на неё с такой знакомой тоской, что она поняла: вот уже несколько ночей не только она не могла найти покой. — «Хейд тоже любить летать ночью в небо». Стало грустно от осознания того, насколько сильно он должно быть страдает, находясь рядом с той, за кого отдала жизнь его милая сердцу вëльва. — Мне не спалось, мысли почему-то возвращались к тебе всякий раз, когда закрывала глаза, — дракон фыркнул, будто понимая, о чём она. — Не знаю, может, эта связь так влияет… Хель меня дери, я же даже не взяла тебе ничего вкусного. Мысленно Цвия отвесила себе неплохого тумака. — «Так много думала, а про очевидное не додумалась, идиотка». — Что ты любишь? Чтобы я знала. Рота, например, даже на меня перестаёт кидаться, когда видит рыбу. Гигантская морда носом уткнулась в неё; Цвия усмехнулась, еле сдержав равновесие: — Меня что ли любишь? Ну нееет, я невкусная, честно. Девичий смех разнёсся тихой мелодией по округе. — Я рада тебя видеть, — уже серьёзно произнесла девушка. «И я тебя.» Три слова, но как много ценности в них, как много надежды, что однажды у неё получится своим холодным сердцем согреть другое, вот уже долгое время остывшее и такое близкое. «Я хотеть показать тебе небо». Цвия вздрогнула. Она так жаждала этого, рвалась, но страх, что не получится, сковал тело невидимыми путами. Надо решаться, надо довериться. Имир припал к земле, словно склонившись к ногам своей наездницы, и наблюдал — решится ли она, согласится ли разделить вместе с ним эту бессонную ночь. И она решилась… Неумело начала забираться на громадную спину. Чешуя была немного скользкой, но за выступы можно было ухватиться. Она старалась не причинить дракону боль, хотя едва ли он мог почувствовать её неуклюжие усилия. Взбираться на Роту было куда сложнее; та была бешеная и постоянно норовила сбросить девушку с себя, но вот усидеть верхом на ней было куда проще благодаря закреплённому седлу. — Вроде получилось, — она обхватила ладонями выступающие на шее дракона боковые шипы; за них должно было удобно держаться. — Только прошу, давай не сильно быстро, мне надо рано утром быть на тренировке. Ивар с меня всю шкуру сдерёт, если меня придётся вынимать со дна моря. Голубые глаза сверкнули шаловливым огоньком. Имир поднял голову к луне и двинулся к обрыву. С каждым движением лап и крыльев скорость увеличивалась, а такая знакомая бездна становилась всё ближе. Прыжок. И если в прошлый раз, падая со скалы, она чувствовала лишь страх и боль, то сейчас всё тело занял тот же страх, но от осознания, что кто-то хотел лишить её этого момента. Ветер ударил в лицо; Цвия сильнее впилась всем телом в дракона, девичья коса взмыла вверх, красная лента кровавой паутинкой полетела в лапы молчаливой ночи, распуская тёмные пряди, и избавляя от незримых оков. Он летел плавно и спокойно. Гигантские крылья лениво перебирали ветер, опустив когтистые лапы в воду, рисуя причудливые узоры. Наконец-то Цвия смогла вздохнуть: в нос ударил запах морской соли и свободы, неведомые ранее чувства захлестнули её. Первый их полёт с древа Иггдрасиль она помнила смутно: боль от предательства, от нанесённой раны и неверие, как будто стёрли что-то важное. Этот полёт был другим. В полной темноте первородный дракон взмыл ввысь. Холодный ветер ударил сильнее, с каждым взмахом крыла дышать становилось всё труднее. Цвия задыхалась от ледяных порывов, так и норовивших скинуть её в бездонное море; волосы хлестали по спине, а Имир всё вздымался ввысь, туда, где дыхание прерывалось, туда, где правильно, и в то же время нет. Небо — оно было домом для драконов, но не для человека; она не должна была его постичь, но судьба оказалась иной: Цвия нашла дом там, куда не должна была ступать… он показал ей его. Дракон выровнялся, чуть качнувшись в сторону. Под ними расстилалось тёмное полотно леса, такого неизведанного, сколько мерзкой хтони, с которой ей предстоит ещё столкнуться, сейчас тянут свои костлявые лапы ввысь в надежде дотянуться до неправильного дуэта? Она прижалась к исполинскому творению ближе; прямо под её сердцем в такт билось ещё одно, родное, её. Захотелось украсть, спрятать Имир так же, как это сделала Хейд, укрыть от любого враждебного взора. Она испытывала такие чувства лишь раз… два. Когда очередной подосланный дружок Карсона бросил голодный взгляд на Агне, что-то животное начинало биться о рёбра; и второй — когда хелев Лундвар ударил Ульвара. Это животное чувство было ужасающим, таким сильным, что с лёгкостью способно было утянуть её на самое дно своего же сознания. — «Как бы не утянуть и тебя?» Плавный полёт успокаивал беспокойные сердца. Только небо знало, как сильно они ждали этого мгновения. Не хотелось думать ни о чём: ни об асах, ни об Хейд, Дьяре, Ульваре, ни об приближающемся Йоле, ни об Агне. Агне… Ему бы точно понравился такой полёт; звонкие восклицания услышал бы каждый житель городка, леса и моря. Она обязательно подарит ему эту возможность, обязательно познакомит со свободой, наступит на горло и себе, и всем, и каждому, но освободит любимого брата от незавидной участи погибать в Одином забытой деревушке. От длительного полёта в ночном небе стало холодно. Цвия почти не чувствовала пальцев, лишь надеялась, что до последнего не отпустит тёмную чешую. Похоже, почувствовав её состояние, Имир плавно повернул обратно, набрал скорость и выпустил столб синего пламени прямо над головой девушки. Зрелище завораживало и пугало: какая сила находится прямо под ней, способная уничтожать всё на своём пути, но в то же время способная к чистой, искренней любви. Воздух горел, согревая продрогшую наездницу. — «Хорошо хоть волосы не задело. В следующий раз надо заматывать ленту плотнее». Когда уже начинал прорисовываться силуэт разрушенного Каупанга, а там и поселения берсерков, Цвия оживилась: — Только не подлетай слишком близко, — разрезая ветер, выкрикнула девушка. — Нас не должны видеть вместе… пока не должны. Мордочка повернулась к ней, и хитрый взгляд не сулил ничего хорошего. Имир рванул вперёд к только что нашедшим успокоение во сне жителям и уставшим до изнеможения берсеркам. — Нет, нет, нет, не делай этого! Они меня точно запрут в сарае после такого! Мольбы не помогли, и вот прямо над мирно спящими берсерками вспыхнуло небо. Пламя оказалось ещё больше, словно день победил ночь. Имир опустился ниже и тенью пролетел над поселением воинов, вновь погружая их во мрак. — Ну спасибо, теперь мне точно не видать похода в город, и про медовые лепёшки можно точно забыть. Хель, удружил, — ворчала девушка, спрыгивая на землю. Ноги подкосились, как только коснулись земли, стали чужими. Она легонько присела на снег, чтобы не упасть. Хоть и приходилось ворчать, но зрелище было невероятным; хотелось, чтобы все миры увидели, на что они способны вместе. — Спасибо тебе, — выдохнула уставшим голосом. — Мне это было необходимо, наполнило силами получше любой грибной настойки. Две пары одинаковых глаз встретились. Они могли ничего не говорить, в этих взглядах было больше смысла, чем в любых словах. «Я рад, что встретить тебя спустя столько лет», — скрипучий голосок раздался в голове; сердце снова дрогнуло. — Мой ненаглядный, — она выдохнула правду, обнимая огромную шею. — Я тоже рада, что нашла тебя. «Знай, даже в полной темноте я рядом. Я найти тебя, я всегда здесь.» Мокрая дорожка пробежалась по распаренным щекам. Теперь она знала точно: пусть даже завтра все миры рухнут, пусть обрушатся небеса — они не дрогнут, выдержат всё; она увидит то, что видит он, а он пойдёт туда, куда пойдёт она. Если надо — вместе они уничтожат все девять миров или… спасут их.