Предчувствие

Северус просыпается. Точнее - будто бы просыпается. В комнате холодно, но не от сквозняка. Этот холод - изнутри, такой бывает в старых склепах, где время застыло как пересохшее зелье. Он лежит на полу, на старом ковре в Паучьем тупике. Вокруг - тени, дрожащие, словно от порывов ветра. Но ветра нет. Кто-то движется у двери. Снейп пытается вдохнуть - и не может. Попытка подняться - провал. Только глаза открыты. В комнату входит аврор. Сфера света в его руке озаряет всё: затхлые стены, пыльную полку с книгами, остывший камин, и... Тело. Его тело. Он видит себя со стороны. - Определено время смерти, - произносит кто-то: около четырёх утра. Причина - неустановленная остановка сердца. Ни следов борьбы, ни следов зелий. Никакого магического воздействия. Магия вокруг - нестабильна. - Эльф пытался помочь, но не сумел. Он вызвал. Снейп не проснулся. Свет проходит сквозь его лицо, не задерживаясь. Его нет. Он тень. Отголосок. Последнее дыхание, отданное ветру. И вдруг - вспышка памяти между мирами. Пролетавшая над ним комета. Небо над Хогсмидом. Гарри, падающий вниз от непростительного заклинания, использованного Роном. Он вспомнил, что прошептал: "Я не прошу вернуть меня. Только их. Пусть всё будет, как было. Пусть они снова... станут просто детьми". Комета услышала. Мир - изменился. Временная петля сомкнулась. Скорее всего, никто не узнает. Не поймёт. Подумают - несчастный случай. Такое бывает с одинокими людьми, которым некому помочь. Над Паучьим тупиком рассветает. На востоке гаснет последняя звезда, пожалуй, слишком яркая, чтобы быть просто звездой. А где-то в другом доме - за сотни миль - звучит радио. Фоном - тихая утренняя передача, голоса ведущих… и стук чашек. - Он правда умер во сне? - спрашивает Рон, не поднимая глаз от чашки. Голос хриплый, будто всё ещё не верит в случившееся, будто бы сейчас его слова кто-то опровергнет. - Авроры только что подтвердили, - отвечает Гарри. Он сидит напротив, в мятой рубашке, с тенями под глазами и высохшими слезами. - Без боли. Просто… заснул. И не проснулся... Они молчат, поднимая глаза на стену напротив. На ней висят несколько колдографий. Одна из них - с выпускного в Хогвартсе, состоявшегося неделю назад. Гарри и Рон в мантиях. Рядом стоит Снейп, такой суровый, серьезный, но искренне радующийся за них. Живые, настоящие. Хогвартс - позади, война - никогда не случалась. Волдеморт исчез, когда погибли родители Гарри, и больше не появлялся, словно его и не существовало. Снейп был профессором. Строгим, отстранённым. Но именно он, как они теперь понимают, научил их главному: выбирать, кем быть, осознавая последствия своего выбора. - Я не знаю, почему мне так хреново, - наконец говорит Рон. - Он же всегда был… ну, странный, холодный. - Но настоящий, - тихо отвечает Гарри. - Профессор Снейп был настоящим. Самым лучшим. Он единственный, кто поставил мне "превосходно" автоматом за экзамен, разрешив его не сдавать. Сообщив, что углублённые знания зелий не пригодятся мне в моей работе. Пожелал мне удачи. Он сказал мне, что я очень похож на свою мать и что у меня большое будущее. А затем быстро ушёл домой, сообщив, что плохо себя чувствует... На подоконнике - ветка сирени. Цветы бледные, как прошлое, которое никто не вспомнит. А над землёй в это утро всё ещё виднеется тонкая серебристая полоса. Следы той самой кометы, словно следы от старого желания, исполненного слишком поздно. --- Эпилог На следующее утро после похорон Северуса Снейпа, Гарри зашёл в его старый кабинет в Хогвартсе. Просто… чтобы попрощаться. Комната была пуста, как будто её очистила сама магия времени. Но на столе лежал конверт. Без адреса. Без печати. Только инициалы: "С. С." Гарри развернул письмо, и почерк, резкий, угловатый, но уверенный, заплясал по пергаменту: "Северус, если ты читаешь это, значит, ты всё-таки рискнул. Ты вмешался. Изменил ход событий. Изменил чьё-то "всегда". Я не знаю, в каком мире ты проснёшься. Возможно, ты станешь для них чудовищем. Возможно, героем. А, может, они никогда не вспомнят, кто ты. Но помни: любое изменение прошлого забирает что-то у будущего. Иногда - самого изменившего. Ты всегда думал, что не достоин счастья. Но именно ты - его заслужил больше всех. Береги их. Даже если они этого не знают. А если придёт день, когда всё должно стать на круги своя… Ты узнаешь это по звезде, летящей слишком низко. Альбус". Гарри перечитывал письмо трижды. И только в третий раз заметил, что чернила внизу потекли. Как будто кто-то расплакался, написав "Альбус". Он закрыл глаза. И почему-то вспомнил запах зелья, холодные глаза, за которыми скрывался океан. И слово, которое, может быть, навсегда изменило их всех: "Всегда".