call when you're not drunk

Джисон избегал его. Нет, он нагло игнорировал его присутствие в своей жизни, а иногда — в своих снах. Как его угораздило влюбиться в лучшего друга? Он бы сам хотел знать ответ на этот вопрос. Но пока что остается только гадать и звонить тому исключительно в нетрезвом состоянии.

***

— Ты всё ещё молчишь? — Чанбин тяжело вздыхает, а затем плюхается на небольшой диван, открывая жестяную банку с пивом. Джисон, сидящий рядом, сразу понял, о чем тот хотел довидаться. — А что мне делать, прости? — невозмутимым тоном спрашивает Хан, поднося к губам банку с алкоголем. Да, есть тысячи вариантов, как правильно объяснить Минхо, почему их ночевки и объятия в один момент превратились для Джисона в полное табу, и тот при любом раскладе старался расположиться как можно дальше, чтобы вообще никак не прикасаться к другу, а тем более не чувствовать горячее дыхание на своей макушке. Но Хан молчал. Либо он трус. Здесь только один вариант: он действительно трус, который боится, что его чувства отвергнут, высмеют, или же он потеряет такого прекрасного человека, как Минхо. Чего стоила только лишь его забота о друге — завтрак в постель, когда они в который раз просыпались вместе, смеясь над забавными заспанными лицами друг друга. И, честно, в моменте действительно становилось страшно, что можно все разрушить. Он говорил об этом с Чанбином, говорил о важности Минхо в его жизни и что он не выдержит, если потеряет его навсегда. Со обреченно вздыхал. Из раза в раз повторял младшему, что Минхо не такой. Он разве что наоборот, крепче прижмет к себе, объясняя, что чувства не помешают им общаться как раньше. Только вот Джисон уже никогда не будет чувствовать себя как раньше. — Ты думал, что он также может любить тебя? — абсолютно спокойно предположил Со, пока свет телевизора освещал маленькую комнату Джисона. Хан посмотрел на него с явным удивлением. — Д-р-у-з-ь-я, — по слогам сказал Джисон, постукивая пальцами по жестяной банке, уже полностью опустошив ее. Чанбин лишь тяжело выдохнул, поняв, что это просто бесполезно.

***

Пятница радует Джисона как никогда. Потому что именно в этот день можно со спокойной душой пойти в бар, вливая в себя алкоголь, не думая о последствиях. Обычно Хан никогда не знакомился в таких местах, да и его это не интересовало. Как только кто-то предлагал что-то большее, а точнее грязный одноразовый секс, Джисону становилось противно. Поэтому он мирно приходил домой, умащивался в теплой кровати и звонил Минхо, пока тот слушал пьяный бред, который доносился с чужого рта. На самом деле Минхо и рядом не стоял с парнями из клубов. На плечах старшего всегда была кожанка, а пепельные волосы красиво рассыпались, пока тот зачесывал их рукой назад. Но самое очаровательное — это лицо Минхо во время сна. Когда Джисон просыпается чуть раньше, он успевает поглядеть на длинные ресницы, аккуратные губы и ровный нос, в который хочется уткнуться своим. Хан просто не мог позволить себе спать с кем-то, пока в его жизни был такой очаровательный и простой Минхо, которого хотелось зацеловать, прижать ближе к себе, а иногда сказать тысячу нежных слов, от которых стошнило бы, настолько они слащавые. Джисон надевает атласную рубашку черного цвета, а на низ — черные брюки, и, особо не глядя на волосы и лицо, направляется в свой любимый бар. Переступив порог заведения, эта атмосфера и запах алкоголя буквально ударяют в голову, решив нормальный рассудок уже с самого начала. Джисон осматривается вокруг, подмечая людей, которых видел здесь уже ранее, но долго на них не зацикливается и без лишних колебаний подступает к барной стойке. — О, опять ты, — по-лисьи улыбается бармен, замечая знакомого парня, пока на щеках появляются ямочки. Джисон кивает, также приветливо улыбаясь. — Сегодня чего-то покрепче, — твердо решает Джисон, а для убедительности негромко стукает кулаком по деревянной стойке. — Воу, — охает Чонин, наклонившись ближе к Джисону. — Извини, если лезу не в свое дело. Но почему ты так пьешь? — голос бармена звучит тихо и мягко, но Хан без проблем слышит его среди громкой музыки и смеха людей. Джисон пожал плечами. — Влюбился в лучшего друга, — чуть неловко хихикнул он. — Я не хочу его терять, — чуть тише добавил Хан. Ян понимающе кивнул, жалостно сводя брови. — Почему ты уверен, что это не взаимно? — все еще аккуратно интересуется он, параллельно беря нужные добавки для коктейля. — Мне кажется, он видит во мне младшего брата, — фыркнул он. — Все время заботится обо мне, будто мне пять лет. Чонин смешал все ингредиенты и протянул готовый напиток Джисону. — Было бы лучше, если бы ему было все равно? — Чонин оперся руками на стойку и внимательно посмотрел на Хана, пока тот смаковал только что поданный ему коктейль. — Блин, ты прав, — мотнул головой он. — Но я зуб даю, он ко мне ничего не чувствует. Максимум – привязанность как к другу. — Ты глупый, — фыркнул Ян. — Могли бы уже сосаться на танцполе у меня в баре, — он вальяжно закатил глаза, пока Джисон прыскал со смеху. Весь вечер так и проходит. Он перекидывается с Чонином парой слов, затем просит налить ему еще немного, пока сам Чонин отговаривает его любыми способами: ведь алкоголь – не выход. Но Джисон считал, что если ты дранный трус, то это нормальный выход. Либо же другого он просто не видел. Хан плетется на ватных ногах домой, влив в себя немало спиртного. Наверное, нужно было слушать добродушного бармена, который просил остановиться. Он открывает дверь в свою квартиру, и первое, что делает – срывает с себя рубашку вместе с тесными джинсами. Он буквально падает на застеленную кровать и нащупывает рядом с собой мобильный телефон. Он еле как отрывает голову от подушки и набирает Минхо. Опять. — Алло, друг, — пьяно тянет Джисон. Минхо молчит, пытаясь понять, что произошло, но затем тяжело вздыхает, слыша, в каком состоянии Хан. — Ты опять пил? — Извини. Давай лучше поговорим о том… Джисон не успевает договорить, как его резко перебивают. — Какого хрена ты звонишь мне только когда ты пьян? Блять, что с тобой происходит, Джисон? — Минхо не кричит, но тон у него достаточно грубый, по крайней мере, намного грубее, чем привык слышать Хан практически каждый день. Джисон, казалось, аж протрезвел от чужого напора слов. — Что? — только и выпалил он. — Это я хочу спросить у тебя, что происходит? Ты буквально забываешь обо мне, звонишь только когда на ногах удержаться не можешь. Возможно, я тебе просто надоел? — быстро-быстро говорит он, чуть судорожно. Джисону ударяет в голову. Только уже не соджу вперемешку с дерьмовой водкой. — Минхо, нет, ты не надоел… Просто я запутался, — старается объяснить он. Ли некоторое время молчит, но затем уже ровным тоном отвечает: — Тебе нужно отдохнуть? — спрашивает он, пока Джисон тает от мягкости и заботы в чужом голосе. — Да. Извини, что заставил думать о таких вещах. Будь у меня вечность, я бы провел ее именно с тобой, — Джисон говорит искренне, буквально засыпая от бархатного голоса и теплоты подушки, на которой сейчас лежит. — Романтик хренов, — стебется он совсем не грубо. — Отдыхай. Но продолжишь пить – я тебе башку откручу и кастрирую по возможности. «Звонок завершен». Хан уже не слышал ничего, находясь в царстве снов, где они с Минхо сосались на танцполе, как говорил Чонин.

***

Несмотря на то, что Джисон был в стельку пьян, он понял, что действительно обидел Минхо своим холодным отношением. Но, тем не менее, Ли его понял. Он его простил. И это не могло не вызывать электрический разряд по всему телу, заставляя еще раз вдуматься, насколько ему повезло с другом. Другом. Чанбину, как правило, он все покорно рассказал и покорно выслушал петицию о том, почему лучше признаться, не мучая ни себя, ни Минхо, но Джисон лишь ткнул ему средний палец, грозно нахмурившись. Чувства чувствами, но работу никто не отменял. Джисон работал программистом. Чаще всего разрабатывал разные читы для программ и часто создавал свои собственные сайты по поручению начальства. Его, в принципе, все устраивало. Платят прилично, а работа совсем не пыльная. Джисон потягивается, мыча себе под нос что-то невнятное, пока веки сами слипались от бессонной ночи, которую он провел с новыми постановлениями начальства. А хотелось – с Минхо. Но хотеть не вредно. Хан мог бы работать дома – ему неоднократно предлагали такой вариант, но дома он себя не заставит сделать ровным счетом ничего. Поэтому и сидел в своем маленьком кабинете иногда круглые сутки. — Тук-тук, — послышался знакомый голос, на который Джисон моментально обернулся. Минхо. — Ты как всегда задротишь, — хихикает он, подходя ближе к Хану и протягивая тому небольшой бумажный пакет. — Там кофе, аккуратно, не разлей, и пончик шоколадный. — Минхо осторожно ставит пакет на свободное место на столе, пока Джисон удивленно хлопает на него большими глазами. — Спасибо, — лишь тихо бубнит он, откидываясь на спинку мягкого стула. Ли кивает. — Я надеюсь, ты больше не пьешь? — Минхо закатывает глаза, а затем улыбается, ловя на себе злобный взгляд друга. — Нет, но скоро начну, если эта хуйня, — он указал пальцем на ноутбук с большим количеством открытых вкладок, — не будет нормально работать. Минхо сипло хихикнул. — Тебя не ждать у себя в пятницу? — кусает нижнюю губу Минхо, смотря на задумчивое лицо Хана. — Возможно, и приду, — кивает он. Минхо хитро прищуривается и, как всегда, послав ему воздушный поцелуй, выходит из кабинета, прикрыв дверь. Джисон остается сидеть там с глупой улыбкой. Красивый.

***

Он обещал. Но… Как объяснить то, что он опять сидит и слушает Чонина, вливая в себя еще больше разных напитков? Ему было безумно трудно скрывать: скрывать свое желание потянуться ближе к желанным губам, скрывать желание запустить руки под дранную футболку, скрывать желание зарываться в чужих волосах каждый день, смакуя чужие губы, сминая своими. Он помнит, что сегодня пятница, и он говорил, что был бы рад повидаться с другом, опять смеяться и опять пить дешевое пиво, из-за которого язык развязывается. Но он не мог. Он ценит его. Он чертовски ценит его заботу, переживания, советы. Он не хочет разрушить это своим сердцем, которое хотелось уже просто вырвать и выкинуть на улицу на растерзание уличным собакам. Но он не может по-другому. Выбраться из этой клетки, в которую он посадил себя сам, безумно трудно. Джисон прощается с Чонином, благодаря его за алкоголь, и без спешки медленно идет домой, рассматривая, насколько ночью чудесен их город. Дома он по привычке снимает с себя одежду, на этот раз надевая домашнюю. И только тогда плюхается на кровать. Но его попытки заснуть прерывает телефонный звонок. Джисон видит иконку с фотографией Минхо и тихо охает себе под нос. — Ты опять был в клубе? — голос тихий, но в меру строгий, чтобы понять, что он серьезен. — Нет, — врет Джисон. Хотя он был менее пьян, чем обычно. — Я сейчас буду, — лишь слышится на том конце трубки. Джисон сперва тупит в телефон, пытаясь понять, что имел в виду Минхо, но, когда слышит, как открывается входная дверь, все стало более чем понятно. Минхо аккуратно ступает по холодному полу, осматриваясь вокруг, будто находится первый раз в квартире друга. Джисон сидит на кровати, сам не понимая, чего вообще ждет. — Джисон? — Минхо приглушенно зовет его, и Хан откликается тихим: «Я здесь». Ли заходит в чужую спальню и сразу же бросает взгляд на Джисона. У того взлохмачены волосы, а футболка на пару размеров больше, из-за чего одно плечо вместе с ключицей было оголено. Минхо присаживается рядом с ним, смотря на него недоверчивым взглядом. — Ты пил? — вновь тот же вопрос. Джисон мнется, опуская голову чуть ниже. — Нет, — Хан опять врет. Минхо подсаживается чуть ближе, и уже в этот момент Джисон был готов поклясться – его сердце застряло где-то в горле. Ли осторожно поднимает его подбородок пальцами, чтобы их глаза, как и губы, были на одном уровне. Джисон смотрит на него блестящими глазами, внутри чувствуя самый настоящий вулкан чувств. Минхо несмело тянется ближе, но, слыша тихое «давай», более смело касается своими губами чужих. Ли зарывается пальцами в чужие кудри, а затем слышит тихие вздохи в собственные губы, от чего прижимается всем телом ближе. Джисон отстраняется первым, оставляя на его щеке смазанный поцелуй. — Прости, — шепчет Минхо, прерывисто дыша. — Но я не могу скрывать… ты мне… — И ты мне нравишься, — наконец произносит он такие желанные слова, которые крутились у него на языке почти год. Минхо ничего не отвечает, лишь расплывается в улыбке, утыкаясь носом в чужое плечо. — И всё же ты пил. У тебя губы отдают соджу, — не грубо фыркает Минхо. Джисон смеется. — Я пил, потому что думал, что не выдержу и поцелую тебя в любой момент, — признается Хан, поглаживая мягкие волосы своего… возлюбленного. — Хорошо, что это в прошлом. — Ты бы так и тормозил? Или признался бы, м? — Минхо нежно целует его ключицу и смущенно улыбается, видя, как у того пошли мурашки от такого, казалось бы, простого касания. — Думаю, явно не второе, — неловко хихикает он. Ли легонько толкает его в плечо, а затем шепчет: — Давай спать, я устал. Только не закидывай на меня ноги, — фыркнул он. Джисон нахмурился, надувая щеки. Это был один из лучших дней в его жизни.

***

Спать с Минхо, не боясь случайно коснуться его, оказалось действительно волшебно. Их ноги были переплетены, а руки обвивали талии друг друга. Они были счастливы. Джисон не мог поверить, что он может позволить себе поцеловать старшего в любой момент или крепко-крепко обнять, как он и хотел. — Мы встречаемся, — смущенно проговорил Джисон, глупо улыбаясь. Чанбин округлил глаза, а затем радостно пискнул. — Неужели? Блять, спасибо! Бог существует! — веселился он, улыбаясь во все тридцать два зуба, пока Хан тихо посмеивался. Он был счастлив. И они обязательно поцелуются на танцполе, как и говорил Чонин.