Vision at the Edge of Time

Каково это, просыпаться каждое утро в одной постели с ними? Сначала Мидеймос мог бы сказать, что это было немного душно, даже подавляюще. Но через несколько ночей он привык к этому. Их кровать была огромной, обширное море постельного белья и подушек, достаточно большой, чтобы их трио могло развалиться или барахтаться без малейшего беспокойства, хотя никто из них никогда не делал ничего столь непристойного. Перед часом восхода комната купалась в нежном сиянии рассвета. Мягкие золотистые лучи скользили сквозь тонкие занавески, рисуя тонкие полосы на деревянном полу. Воздух был свежим и прохладным, как будто термостат был выставлен ниже десяти градусов. Причину этого было нетрудно догадаться. Он лежал в самом центре всего этого, в окружении двух своих возлюбленных. Раньше он насмехался над необходимостью укрываться одеялами, а теперь обнаружил, что сам подтягивает их повыше. Кто бы мог подумать, что Кевин Каслана, из всех людей, будет тем, кто невольно привьёт ему эту привычку? С Касланой рядом с ним вентиляторы, кондиционеры и любые охлаждающие приспособления стали ненужными, одного его присутствия было достаточно. Каждое утро начиналось так: вялая борьба за то, чтобы вылезти из постели. Задержка была целиком и полностью обусловлена двумя "самоедами", которые отказывались шевелиться, не совершив сначала ритуал объятий со своим принцем. Один из них, несомненно, Фаенон, обнял Мидея за плечи и осторожно потянул его к правой стороне кровати. Он оглянулся. Глаза Фаенона оставались закрытыми, притворяясь спящими. Когда они забрались в постель прошлой ночью, оба "Спасителя" сбросили свои пальто. Только тогда стало очевидно, что он, помещённый в тело Кевина, носил белую тунику без рукавов, плотно облегающую его тело. Она обнажала точеную силу его плеч, обычно скрытую под тем фирменным чёрным плащом. Высокий воротник придавал вид утончённости, но тонкий треугольный вырез на груди казался почти преднамеренным актом провокации. Мидеймос нахмурился, хотя, по правде говоря, он не был раздражен. Он пробормотал — Если ты не спишь, то вставай уже — Спаситель ответил медленно, его голос все еще был низким от дымки сна. — Просто… ещё немного… — Несмотря на сонный тон, он знал лучше. Фаенон резко проснулся в тот момент, когда он только дёрнулся. Беловолосый мужчина на левой стороне кровати не был исключением. Оба спали чутко, их инстинкты были отточены до бритвенно-острой бдительности, вероятно, побочного продукта их бдительной натуры. Даже после пробуждения они часто оставались с закрытыми глазами, притворяясь, что дремлют. Он только недавно собрал всё это воедино. Именно поэтому, разделяя постель с Кевином Касланой и Фаеноном, чувствовалась... безопасность. Они обладали всеми навыками, необходимыми для того, чтобы обнажить свои огромные мечи в любой момент, если убийца осмелится прокрасться в ночи. — Ты не спишь? — Янтарные глаза Мидеймоса столкнулись с двумя аквамариновыми камнями, смотревшими слева. Выражение лица Кевина оставалось таким же стоическим, как и всегда, но под этой привычной прохладой мерцали следы нежности и снисходительности, тонкие оттенки, которые нелегко различить. В отличие от Фаенона, Каслана избегал физического контакта во время сна. Кратковременные, мимолётные прикосновения были терпимы, но всё продолжительное рисковало оставить даже его с обморожением. Таким образом, дистанция сохранялась до тех пор, пока не воцарилось утро. Лев делал вид, что не замечает, как Кевин часто выскальзывал из кровати глубокой ночью, отступая на длинный диван в другом конце комнаты, только чтобы заползти обратно перед рассветом. Когда его возлюбленный, Каслана, слегка кивнул и приподнялся на локте. Его свободная рука играла с косой, которую Мидеймос забыл расплести накануне вечером, поднимая её, чтобы прижать прохладный, мимолетный поцелуй к прядям. — Доброе утро, мой Мидеймос — Его утренний голос звучал тихо, глубокий тембр, отдавался эхом в тишине. Принц, о котором идет речь, замер на мгновение, прежде чем прочистить горло, протягивая руку, чтобы погладить щёку этого недавно приобретенного... самоеда? Это было то самое место, куда когда-то ударила рука Мидея, воспоминание, которое теперь никто не признавал. Другой не отстранился, вместо этого он наклонился к прикосновению с томной лёгкостью, глаза медленно закрылись, словно смакуя контакт, слабо прижавшись носом к его ладони с тихим наслаждением. Затем тёплое дыхание коснулось его затылка. — Мидей, я тоже хочу — Белые волосы Фаенона щекотали его кожу, вызывая слабый зуд. Мозолистые пальцы обхватили его тело, проведя дразнящую линию вдоль его бока, торжествующий жест, как будто Фаенон один имел привилегию прикасаться к своему возлюбленному так свободно и так нагло. Мидеймосу показалось, что он оказался в объятиях двух пушистых белых облаков, паря в сказочной дымке. Он решил, что должен немедленно их разбудить. Потому что он знал, что в считанные мгновения... Две пары бездонных глаз цвета морской волны уставились на него, не мигая, те "облака", которые он представлял, раздуются и полностью поглотят Солнце. Хватит, метафоры заезжали на тревожную территорию. И прежде чем Мидеймос полностью осознал свои собственные действия, он вытянул ноги, нанеся быстрый удар по обеим "угрозам", заставив их свалиться с кровати, когда он встал, чтобы начать свою утреннюю рутину.

-

И всё же они встали на удивление рано. По какой-то необъяснимой магии, хотя Мидеймос первым выскользнул из кровати, он ещё не материализовался в гостиной, в то время как Фаенон и Кевин уже привели себя в порядок и приготовились к утру. Зевок. — Каслана, что ты делаешь? Могу я посмотреть? — Златиус бросил любопытный взгляд на стопку мятых бумажек, зажатых в руке Кевина. Сама бумага была свежей, нетронутой по своей сути, однако на её поверхности были предательские сгибы и складки от частого использования. — ... — Кевин не ответил, но протянул молодому человеку записи для проверки. Фаенону потребовалось меньше секунды, чтобы узнать почерк Мидеймоса. У их возлюбленного был превосходный почерк — аккуратный, округлый и какой-то очаровательно пухлый, каждый штрих источал естественную элегантность. Для сравнения, почерк самого Фаенона, хотя и несомненно изысканный, не обладал тем же необъяснимым очарованием. О каких записях идет речь? Руководство. А именно, пошаговое руководство по поджариванию хлеба. Серьезно? Губы Фаенона дрогнули. Он не мог не почувствовать себя немного обиженным. Мидеймос никогда не давал ему ничего подобного раньше. И если Каслана был сочтён достаточно заслуживающим доверия, чтобы получить такого гида, то... это могло означать только одно. Это означало, что именно этот человек, из всех людей, имел возможность следовать основным рецептам, не устраивая пожар на кухне и не вызывая массовых пищевых отравлений. Инструкции были лаконичными и по существу. Правильный метод: обжаривать при температуре 180°C в течение 7 минут. Неправильный метод: обжаривать при температуре 1260°C в течение 1 минуты. Столкнувшись с этим весьма конкретным предупреждением, Фаенону внезапно пришла в голову блестящая идея. Конечно, он понимал, почему второй метод неверен. Температура не совсем так работала. Но всё же… Разве не интересно было бы посмотреть, что же на самом деле происходит? — Каслана, ты уже попробовал второй способ? — Старший из пары ответил просто. — Нет. — Что Мидеймос постановил, Кевин выполнил. Если Мидеймос назвал это неправильным, Кевин так и считал, особенно в священной области кулинарного искусства. Итак, всё было решено: он ни разу не отступил от святости этих записей. Фаенон положил руку на подбородок, изображая глубокую задумчивость. — Интересно… а твоё оружие вообще способно достичь такой температуры? — Каслана прищурил глаза. Что-то в этом разговоре было не так. Тем не менее, он решил ответить прямо и правдиво. — Если бы я изменил его форму, то да, это возможно — Спаситель Амфореуса моргнул от удивления, его выражение лица сменилось на медленное осознание. Свет загорелся в его аквамариновых глазах, сверкая любопытством и интригой Леди Киана была права, рядом с Касланами никогда не было скучно. — Оно тоже может менять форму? Ага. Скажи, ты хочешь попробовать сделать с его помощью тост? — — … — В первый, и, конечно, не в последний, раз Кевин Каслана обнаружил, что он полностью потерял дар речи. Это было похоже на предположение, что он использует мощь Ан-Уту, оружия, способного стереть с лица земли целый город на полной мощности, чтобы приготовить еду. — Ты серьезно хочешь это сделать? Он же сгорит дотла — Фаенон охотно кивнул, притворяясь, что не знает о полнейшей глупости. Он не признался бы вслух, что ему нетерпелось взглянуть на скрытую форму этого великого меча. …По правде говоря, Кевину тоже было... любопытно. Небольшой эксперимент не повредит. С его способностями он мог бы легко заморозить оружие, прежде чем оно превратит кухню в кратер. Шамаш материализовался в его руке. Наклонив клинок к небу, Каслана... Дверь распахнулась с громким стуком, дерево с пронзительным треском ударилось о стену. Прежде чем их план смог воплотиться в жизнь, волна убийственных намерений хлынула из-за них. Она не была удушающе густой, но имела достаточно веса, чтобы сигнализировать об одной неоспоримой истине: они были в полной ... для кое-кого Двое седовласых мужчин одновременно напряглись. Глаза Фаенона расширились, и он беспомощно ухмыльнулся, бросив извиняющийся взгляд на своего принуждённого сообщника. — Фаенон из Эйсдос Элизии. Кевин Каслана — Им конец. Сделав коллективный вдох, они медленно повернулись. Каслана ловко убрал большой меч, его лицо сохраняло обычное спокойствие, хотя сейчас его выдавала очень слабая дрожь. — Да, Мидей — — Да, Мидеймос — Там, в дверном проёме их заветной кухни, стоял их принц. Трибби цеплялись за ноги Мидеймоса, выглядывая настороженными глазами на двух мужчин, которые едва не превратили комнату в поле битвы. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто донёс. В конце концов их наказали двумя резкими ударами по голове, болезненными, но заслуженными. Но самое главное, завтрак по-прежнему был божественным на вкус.

-

За несколько минут до инцидента В этот момент Мидей всё ещё наслаждался мирными утренними делами. Он был в середине процесса распутывания и повторного заплетения единственной косы в своих волосах, пальцы ловко работали с прядями. Всё шло гладко, пока знакомый голос не раздался из-за двери. «Мидейчик! Мидейчик, ты там?!» Мидеймос моргнул. Необычно было для них стучать в его дверь так рано. Хотя он был слегка удивлен, он уже почти закончил прическу, поэтому он ответил без особого беспокойства. — Дай мне минутку. Я почти закончил... — Голос Трианны прорезал воздух, на этот раз более настойчивый. — Мидейчик! Мне кажется, Снежок и Кев вместе на кухне! — На долю секунды Мидей отмахнулся от этого, посчитав это чрезмерной реакцией. Ну и что? На кухне было всего два человека... Стоп. Его руки замерли в середине движения. Фаенон и Кевин Каслана. На кухне. Вместе. Осознание пронзило его позвоночник. Со скоростью, сравнимой с молнией, Мидей бросил свои утренние приготовления, распахнув дверь, одним плавным движением схватил трёх детей и на полной скорости помчался на кухню. Ради выживания мира, ради будущего Амфореуса, принц Кремноса должен был остановить их. И, как и ожидалось К тому времени, как он прибыл, он уже даже не был удивлён. Конечно. Конечно же, некий Каслана стоял у него на кухне, держа в руках огромный, пылающий меч. И, конечно, тот, из Эйсдос Элизии, был прямо рядом с ним и наблюдал. Не останавливал его. Даже отдалённо не беспокоился. Он глубоко вздохнул. Какой станет их жизнь после этого? Не поймите его неправильно. Не то чтобы его это волновало.

-

Не будет преувеличением сказать, что бани были одними из самых роскошных сооружений в Окхеме. В то время как Переполненная купальня, общественное святилище, благословлённое Фагусой, всегда кипела жизнью, её аналог, Купальня для Героев, оставалась вдали от мира и пребывала в безмятежной изоляции. Расположенная на возвышенном уровне над шумным городом, Купальня для Златиусов была привилегией, дарованной Советом Златиусам. Никому, кроме их рядов, не разрешалось входить туда, за исключением тех, кого лично приглашал Златиус. Фаенон откинулся на край ванны, расслабляя мышцы в успокаивающем тепле. Рядом с ним плавал небольшой деревянный поднос с изящной чашкой хризантемового чая. После долгого дня, проведенного на заданиях за городскими стенами, не было ничего более удовлетворяющего, чем обжигающее купание. Спокойствие тянулось, не нарушенное. Пар клубился вверх, заслоняя большую часть его обзора. Его голая фигура то появлялась, то исчезала из виду сквозь дымку. Или, скорее, это была голая фигура Кевина Касланы, открытая, уязвимая, но властная под пеленой тумана. Фаенон лениво потянулся назад, его пальцы коснулись его собственной кожи. Вдоль его спины расползлись россыпи отметин, слабые, красновато-розовые пятна, выцветшие до пепельно-серого цвета, на первый взгляд напоминающие родимые пятна. Как истинный воин и Златиус, он слишком хорошо понимал, что такое поле битвы. Шрамы и постоянные раны были неизбежным риском. Будь то Мидеймос, чья бессмертная плоть не имела никаких неизгладимых следов, или сам Фаенон, закалённый бесчисленными сражениями, оба испытали на себе раны. И если бы они увидели эти следы, они, вероятно, согласились бы в одном. Они не выглядели естественно. Если говорить прямо, они казались почти... Искусственными. Возможно, просто возможно, ему следует нанести визит Гиацине для тщательного обследования. Если он невольно каким-то образом повредил это тело, это было бы совсем нехорошо. Временами Фаенон испытывал глубокое любопытство к этому человеку. — Интересно, как выглядит его мир — Размышлял он вслух, и его голос звучал тише пара. Он высказал эту мысль вслух, как раз когда он почувствовал, что в комнату входит еще одно присутствие. Голос, ровный, но несомненно твердый, раздался позади него, без усилий обращаясь к его праздным размышлениям. — Ты мог бы просто спросить меня напрямую — Кевин Каслана вернулся со своей миссии. Он не сделал никакого грандиозного появления, просто тихое, скромное присутствие, когда прислонился к ближайшему шезлонгу, его тело было обёрнуто только в свободно закреплённое полотенце. Куда бы он ни двигался, воздух, казалось, слегка охлаждался, почти незаметное изменение, которое Фаенон не мог не заметить. — О? Так я могу тебя спросить? — Спаситель ответил с естественной непринужденностью, как будто они обсуждали что-то столь тривиальное, как погода. — Ну, тогда почему бы тебе не присоединиться ко мне в ванне? — Кевин выгнул бровь. — Ты просишь меня заморозить её? — — Не беспокойся и не бойся. Я не против холодной ванны сегодня — Наступила пауза. Затем послышался несомненный звук усталого вздоха, за которым последовала легкая рябь воды, когда чужое тело расположилось рядом с ним. Некоторое время царила тишина, тишина, которая царила между двумя воинами, которым нечего было доказывать и которые привыкали к присутствию друг друга. Кевин был первым, кто его нарушил. — Я слышал, ты познакомился с Кианой — Губы Фаенона изогнулись в слабой улыбке. — Да, леди Киана! Я столкнулся с ней сразу после того, как проснулся в этом теле — — Так, у неё действительно всё хорошо? — Он хотел спросить больше, о том, что произошло после его смерти, о мире, который он оставил позади. Но если Фаенон пробудился где-то в таком пустынном месте, как Луна, вряд ли он знал что-то, выходящее за рамки его собственного опыта. На данный момент было достаточно знать только то, что Киана Каслана жива и здорова. — Слушай… — Он уловил легкое колебание в голосе Фаенона. — Каким был твой старый мир? — Каслана предвидел этот вопрос. Не теряя ни секунды, он ответил с отработанным спокойствием. — Я пережил две эпохи. О какой из них ты хочешь узнать? — Он постарался не обращать внимания на тихое бормотание Златиуса, что-то вроде — Черт, ему действительно столько лет, сколько сказала леди Киана… — — Значит, первая? — Ответ повис в воздухе, столь же предсказуемый, как восход солнца. Кевин оставался бесстрастным, его лицо было непроницаемым, когда он смотрел на поверхность воды. Ленивым движением пальцев он потревожил отражение, рябь исказила его ясность во что-то неузнаваемое. Всё в этот момент казалось странно нереальным. Возможно, это потому, что Кевин Каслана каким-то образом прожил достаточно долго, чтобы рассказать о трагедии из эпохи, давно похороненной во времени. Ирония не ускользнула от него. — Можно представить это как мир, в который вторглась внешняя сила, что-то вроде Чёрного прилива — При этих словах Фаенон напрягся. — Судьбой этого мира было полное уничтожение — Спаситель Амфореуса уставился в недоумении, его глаза расширились от осознания. Он знал о тяжёлых обстоятельствах, но он никогда не думал, что это приведёт к такому подавляющему опустошению. Тяжёлая, редкая торжественность окутала его, когда он задал вопрос, его голос упал до шепота, отягощенный серьезностью момента. — Ты был одним из последних, кто стал свидетелем конца той эпохи? — Его взгляд оставался неподвижным. — Верно — — Жаль — Пробормотал Фаенон. — Думаю, я могу понять, что ты чувствуешь — Потому что та же участь "полного уничтожения" постигла и его родину, Эйсдос Элизию. Его дыхание стало тяжелее. Эта отвратительная, гнойная эмоция, глубоко зарытая в нём, ненасытная потребность в мести, в возмездии тому, кто разрушил его дом, убил его людей и оставил его мир в руинах, начала прорываться наружу. — Хей, Каслана — Он повернулся. — Что заставляло тебя продолжать идти вперед? Что заставляло тебя продолжать спасать мир после всего этого? — Если Фаенон правильно помнил, даже в самом конце Киана все равно назвала этого человека героем. Но ответ, который он получил, оказался не таким, каким он его себе представлял. Каслана просто уставилась на него, пустой и нечитаемый взгляд, его молчание тянулось так долго, что Фаенон почти подумал, что он не ответит. Затем, наконец, слова пришли. — Человечеству нужен был герой. У меня было обещание, которое нужно было сдержать, и завещание, которое нужно было унаследовать — Спаситель нахмурился. — А как же твоя собственная воля? Разве это не имело для тебя значения? — Эти пронзительные глаза пронзили Фаенона словно лезвие. — А разве у тебя не то же самое? — Ага. Они оба разделяли один и тот же недостаток, не так ли? Их желания, их стремления никогда не были их собственными. Это всегда были мечты, желания других, не их собственные. Герои человечества, спасители миров, но в конце концов, не более чем пустые оболочки, наполненные желаниями, которые им не принадлежали. Эти ожидания сформировали их, вылепили из них тех людей, которыми они стали. Почувствовав, что разговор становится тяжелее, Каслана покачал головой, его голос был таким же глубоким и ровным, как всегда. — Но ты... нет, мы, никто из нас, на самом деле не одинок, не так ли? — Другой поднял глаза и мягко улыбнулся. — Да. Конечно. Я не один — Кевин наклонился к краю ванны. Вода к тому времени остыла. Сегодня, похоже, он говорил гораздо больше обычного. И он, и юный герой столкнулись с проблемами, которые не могли решить. Так что им придется с ними жить. — Если тебе нужна причина, чтобы спасти мир, то помни, что этот мир, дом для людей, которые тебе дороги — Этого было бы достаточно. Если жизнь для себя казалась невозможной, то, возможно, жизнь для других могла бы стать их путеводной звездой. И это было приемлемо. — Теперь я понял. Спасибо, Кевин. Ты не представляешь, как мне был нужен этот разговор. Кстати, могу ли я так тебя называть? — Кевин кивнул. — …Конечно. — Внимание Фаенона вернулось к жасминовому чаю на плавающем подносе неподалёку. Он был так увлечён обменом, что не заметил его раньше, всё ещё переполненный, балансирующий на грани выплеска. Он всегда зависал в этом шатком состоянии, пока он не делал глоток, восстанавливая баланс. — Но… — Молодой человек снова заговорил, и свет в его глазах на мгновение едва не ослепил Каслану. — Если я придумаю другой способ интерпретировать это, я обязательно тебе сообщу — ...Вот и всё. Кевин наконец-то подошел к завершению своего повествования, последняя глава его истории была тщательно написана и предана забвению. Когда его собственная история подходила к концу, Фаенон стоял на пороге нового приключения, полного бесконечных возможностей, которые простирались перед ним, как неизведанный горизонт. Будущее манило, предлагая Златиусу шанс придумать новый финал, который мог бы стать уникальным для него. Они во многом напоминали друг друга. Однако Кевин Каслана был Кевином Касланой, а Фаенон всё ещё был Фаеноном. Если бы Кевин сделал наблюдение, он бы сказал, что Фаенон больше похож на Киану, чем на него. Этого человека стоило ждать с нетерпением. — О, кстати, вода стала очень холодной! — — ... — В конце концов, как только Фаенон раскрылся, он начал рассказывать обо всём на свете. Кевин не мог не задаться вопросом, почему четыре из пяти предложений посвящены Мидею, в основном это были щедрые похвалы, которые возносили того до небес. Не то чтобы он возражал, это были подробности, которые ему тоже не терпелось услышать. Где-то далеко принц Кремноса остановился, недоумевая, почему он всё время чихает. Кто-то говорил о нем?

-

— Человечество должно очистить Хонкай любой ценой — …Для вас цена включает в себя само человечество, не так ли?