Капля сгущёнки

      Очередной сумасшедший день в академии подошел к концу. Правда, сумасшедшим он оказался только для Оливера. В отличие от друзей, его сегодня штудировали на всех парах, и под конец занятий он еле как выползал из кабинета. Когда парни вышли из здания, Готье ободряюще похлопал Брума по плечу, а Скэриэл по-доброму усмехнулся. – Сегодня у нас в планах было собраться всем вместе и поделать домашку, ну или просто потусить, но, по-моему, – он окинул Оливера сочувствующим взглядом – Кое-кто сейчас чуть-чуть не в состоянии даже ходить. Скэриэл вдруг почувствовал толчок - предположительно лбом - в спину, между плечом и лопаткой. – Не пизди. - поднял вверх указательный палец Брум – Я полон сил. - Оливер потёрся лбом о черную рубашку, лохматя чёлку и вдыхая аромат еле слышных духов и стирального порошка. – Оно и видно. - Усмехнулся Скэриэл и потрепал светлую макушку. – Ладно, зайдем в магазин, Джером попросил сгущёнки купить, а потом к тебе, да, Готи? – Да. А зачем сгущёнка? Почему Джером сам не может за ней сходить? - спросил Хитклиф, выгнув бровь. – Он сейчас за городом, а, по его словам, "вкусная" сгущенка продается только здесь, только возле нашей академии. Я валяюсь с него, честно. А насчет зачем - он хочет торт готовить. Подсел на кулинарию, в частности на кондитерку. – Скэриэл, расставив руки в стороны и пытаясь удержать равновесие, шёл по поребрику. Готье хмыкнул. Батлер не особо ему нравился, и Хитклиф не мог сказать точно почему. – Ставлю на то, что он передумает. – Чуть помедлив, Готье добавил – Или он у него сгорит. Вместе с домом. Все трое дружно засмеялись. Они дошли до магазина. Пока Скэриэл пропадал в молочном отделе, Хитклиф с Оливером набирали всяких вкусностей и снеков, потому что предчувствие было у всех одинаковое - они сегодня останутся у кого-то на ночь. А именно у Готье, так как отец уехал в другой город по работе, брат в командировке, сестра у подруги на ночевке и в доме ни одной живой души. Почти ни одной. Оливер, кажется, очень приободрился и проснулся, выбирая чипсы и попкорн. Но это временно. Через минут десять он опять захочет спать. Оливер в принципе всегда хотел спать. Это было у него в крови. Черная макушка высунулась из-за стендов со сладостями, а потом показался и весь Скэриэл с полной корзиной сгущёнки. У Оливера так и отвисла челюсть: – Скэр, а зачем столько-то? – Он недоверчиво покосился на корзину. – Ну, я подумал, что возможно Джером действительно запорет парочку попыток, поэтому взял на всякий случай. Да и пусть просто прозапас будет. Скэриэл кивнул в сторону кассы, когда увидел, что парни тоже накидали в корзинки всякой вредной, но вкусной всячины. Дойдя до дома Готье, Оливер согнулся и упёрся руками в колени. Отличная поза для отдыха. – я сейчас откинусь. Скэр, - прервал он только успевшего вздохнуть Скэриэла - молчи. Готье хихикнул и открыл дверь, запуская парней в подъезд. Пока они поднимались на лифте, Скэриэл приблизился к уху Хитклифа и шепнул, кивая в сторону Оливера, закрывшего глаза: – Спорим, сейчас придёт, и вырубится. – Да тут спорить нечего, Скэр. Дай бог чтоб до двери дошел бы. – Хотя, я смотрю ему итак нормально. Стоя спит. Как конь. На этом слове Оливер открыл глаза и сощурился на Скэриэла. – Я вообще-то глаза закрыл, а не уши заткнул. - Возмущённо, но сонно проговорил Оливер. – Сам ты конь, Скэриэл. – Я, - Лоу выпрямился и задрал нос - благородный жеребец. – Пойдемте уже, стадо. - усмехнулся Готье и перед парнями открылась дверь лифта. Брум и Лоу как по команде показали: один - язык, другой - фак. Зайдя в квартиру, Оливер направился сразу же туда, куда все и ожидали. После характерного мягкого приземления в подушки и облегчённого "оххх", спустя минуту уже послышалось сопение. – Во храпун, я валяюсь. – Скэриэл покачал головой, а на его лице расползлась добрая улыбка. – Да ладно тебе, пусть уж выспится. Его сегодня гоняли по-страшному. Сам же видел, как он выползал из класса и передвигался как зомби. Он сегодня минуты две гипнотизировал полку с чипсами, пока ты за сгущенкой ходил. – Готье кинул взгляд на выставленное сгущеное молоко. – Верю. Он не спит последнее время по-нормальному. Готье выгнул бровь. – Ну, сегодня спал полтора часа, и то отрубился на письменном столе. - уточнил Скэриэл. Парни достали учебники по истории и конспекты, а еще насыпали в миски чипсы, кукурузные палочки, шарики, подушечки, в общем всё, что накупили. Как сказал Хитклиф, это для того, чтоб веселее и быстрее запоминались ходы войны. – Откуда ты это знаешь? – спросил Готье после пары минут чтения параграфа. Лоу недоуменно посмотрел на Хитклифа, не успев переключиться с Падения Франции на смысл вопроса. – Знаю что? – Что Оливер так мало спит. Скэриэл тихо рассмеялся, однако Хитклиф не понимал, что смешного он сказал. – По синякам его под глазами догадался. – закинув последнюю чипсину, сказал Лоу, на что Готье пожал плечами и парни погрузились на два часа в домашнее задание. На самом деле, последнюю неделю Скэриэл активно переписывался и общался с Оливером по видеозвонку. Однажды ночью Брум написал Скэриэлу на эмоциях, а лучше сказать, на грани срыва из-за отца, из-за очередной ссоры с ним. Лоу удивился, потому что обычно Оливер писал ему или звонил только с целью встретиться или уточнить местоположение. Скэриэл выслушал Брума, каждое его слово, каждый всхлип, от которого почему-то сжималось сердце. В ту ночь Лоу впервые почувствовал, что хочет поддержать кого-то. Это была не длинная речь, не умные философские цитаты, как он обычно пытался поддержать других. В ту ночь Скэриэл нашёл собственные слова, пусть и в малом количестве, но он действительно сочувствовал Оливеру. После того, как Брум успокоился, они проговорили всю ночь. Диалог так легко шёл и развивался, и Скэриэл вновь почувствовал то, что три года назад ощутил впервые в общении с Готи. И для него это стало цепляющим, подогревающим интерес случаем. – Я всё. Хитклиф захлопнул учебник, а Скэриэл вздрогнул, чуть не выронив книгу из рук. Всё это время Лоу просто смотрел в текст, не читая его, вспоминая и размышляя над тем случаем и тем чувством. Скэриэл поднялся и подошел к выходу из комнаты, открывая дверь. – Отлично. Пойдём, значит, тоже спа... - Лоу не договорил первую фразу. – Готи, ты свет на кухне выключал? – Да. А что? – Кое-кто походу выспался. Скэриэл хихикнул и качнул головой в сторону кухни, из которой лился мягкий тусклый свет ночника-лампы. А ещё было слышно тихое шевеление и шебуршания. На кухне стоял диванчик перед столом, а за ним сидел никто иной, как Оливер Брум. Готи подошел к Лоу и тоже улыбнулся, поняв намёк друга. Не сговариваясь, парни тихо, как партизаны, проникли в кухню, оказываясь за спинкой диванчика. Скэриэл пальцами отсчитал "раз, два, три" и они с Хитклифом закричали, вцепившись в спину сидящего с двух сторон, пугая полуночника и заставляя его взвизгнуть и подпрыгнуть, чуть ли ни к потолку. Из пальцев Оливера выскочил хлеб, щедро смазанный сгущенкой и черканул его по щеке от губ линией "млечного пути". – Сука! Оливер поймал в воздухе свой бутерброд и резко повернулся назад, фокусируя зрение на хохочущих Скэриэла и Готье. Он скривился и отвернулся к обратно к столу, стряхивая руку, угодившую в липкую сладость. – Не дадут в темноте сгущёнки нажраться. На Хитклифа и Лоу, кажется, нахлынула вторая волна истерического смеха. Скэриэл подошёл к Бруму, запуская руку в его волосы, делая его растрепанную прическу еще более похожей на гнездо. – Я смотрю ты жаждешь всеми силами ограничить Батлера от приготовления торта. - Скэриэл пытался восстановить дыхание, сбившееся от смеха – Или просто спасти Октавию от смертоносного пожара. На это Оливер только закатил глаза. – Ну захотелось мне сладенького. А у Готье я ничего не нашёл. Хитклиф, у тебя вообще сахар в крови откуда берётся? Или его там нет давно? - Оливер пытался оттереть салфеткой заляпанную руку и спальную рубашку. – А ты, Скэриэл, накупил сгущенки столько, что я подумал: не если я её чуть-чуть отъем, от Джерома не убудет. Скэриэл улыбался. Что-то в этом было ужасно милым. Как искренне Оливер пугался и как наслаждался сладким лакомством. По правде сказать, Лоу нарочно взял так много сгущеного молока, ибо пару дней назал Оливер заикнулся, что на нервной почве ему очень хочется сладкого, а он даже не может придумать чего именно. И сейчас Скэриэл чувствовал какую-то радость внутри. Пока Готье отвернулся чтобы найти чай - он захотел пить, глядя на Брума, поедающего приторную сладость всухомятку - Скэриэл ловко наклонился к Оливеру и провёл языком справа от его у губ, слизывая сгущенку. Оливер ошарашено вскрикнул и тут же прижал ладонь ко рту, густо краснея, благо в приглушённом свете этого было не видно. Готье резко повернулся, держа в руке чайный пакетик и возмущённо выразился: – Оливер, а сейчас-то ты чё орёшь? - он секунду смотрел на вытаращенные глаза Оливера, а потом перевёл взгляд на Скэриэла, в то время как тот уже стоял за диванчиком спиной к Оливеру, мол, "и я - не я, и хата не моя" и вообще он ни при чём. – Божьей правой, что могло произойти за ту долю секунды, что я отвернулся?! - Готье закатил глаза и встал рядом с брюнетом. Скэриэл покачал головой: – Переутомился, наверное...бедняга - он сделал настолько удивлённое жалбное лицо, что у Оливера чуть не отпала челюсть. А еще появилось неудержимое желание врезать хренову актёру театра. – Так, Оливер, дохлёбывай свою сгущёнку и пошли спать. – Готье залпом осушил кружку с чаем и встал из-за стола, чтобы ополоснуть её. Оливер закинул последний кусочек бутерброда в рот и прожевал, осуждающе-презирающе щурясь на Скэриэла, а в то время как тот делал вид, что ничего не замечает и сейчас его волнуют только магнитики на холодильнике. – Готи, ты иди пока. Мы сейчас придём. – Лоу мило, насколько это возможно, улыбнулся, на что Готье недоверчиво посмотрел сначала на него, потом на Оливера, потом опять на него. Прогнав какую-то мысль в голове, он улыбнулся уголком губ и сказал: – Ладно, пойду матрасы с одеялами достану. Я вас жду. - и вышел из кухни. Как только Хитклиф скрылся, Оливер тут же повернулся к стоящему позади него Скэриэлу, схватил его за воротник пижамы и притянул, заставляя того перегнуться через спинку диванчика. – Ты какого чёрта вообще делаешь? – Делаю что? - недоуменно спросил Лоу. Оливер на секунду, как показалось брюнету, ослабил хватку, снова краснея. – Это всё!! Зачем?! – "Всё" - это что? Я не понимаю. - Лоу уже не мог сдерживать улыбку. Он хотел сейчас ещё кое-что вытворить, и это только побливало масло в огонь. – Бесишь меня! – Брум оттолкнул Скэриэла, но тот схватил его за плечи и, не удержав равновесие, плюхнулся сверху на Оливера, оказываясь лицом к лицу. Оливер от неожиданности приоткрыл рот, и Скэриэл, пользуясь моментом, прильнул к нему в поцелуе, сразу проникая языком. Теперь сладкое послевкусие сгущённого молока и сахара было у обоих. Брум требовательно простонал, вжимая руку Скэриэлу в грудь, и Лоу отстранился, нависая над ним. Скэриэл понял "немую просьбу" Оливера, и сейчас наблюдал, как тот пытается отдышаться, неровно глотая воздух. – Боже Скэриэл, какой же ты придурок - Оливер вжался лицом в спинку дивана, не желая смотреть Лоу в глаза. Скэриэл наклонился к его уху и прошептал: – А ты слишком громкий, Брум. – Горячее дыхание в шею и подобные слова сводили с ума и кружили голову. – Иди в зад, Лоу – Оливер пытался прикрыть смущение раздражением. – В чей? – Хохотнул Скэриэл. – В свой! – Оливер уже хотел было повернуться и оттолкнуть нависающего парня, но тут Скэриэл опустился на него и нежно обнял. У Оливера точно что-то грохнулось в груди. Наверное, это было сердце. Скэриэл, подобно коту, потёрся носом между шеей и ключицей Брума, в то время как тот лежал, не шевелясь и боясь подышать. Спустя секунд десять, он невесомо положил руки Скэриэлу на спину, обнимая в ответ. Вдруг в груди разлилось такое тёплое чувство, такое сладкое, как сгущеное молоко, и нежное, словно пушистый котёнок. Оливер провёл кончиком пальца по выпирающему позвоночнику Скэриэла, отчего тот еле заметно прогнулся, тихо выдыхая, а по телу пробежались мурашки. – Кто ж знал, что у нашего чёртова лавеласа спина такая чувствительная, а? – Оливер был нескончаемо рад, что наконец не только его смущают. Хотя, Скэриэл походу не смутился ни капельки. – Ой, да что ты, зато у тебя чувствительное всё. – Чем докаж.. - Брум не договорил. Прохдадная рука скользнула по его рёбрам, проводя пальцем по животу, отчего Оливер шумно выдохнул и снова отвернулся в диван. – Что и требовалось доказать - с игривым тоном тихо произнес Скэриэл, а потом добавил: – А ещё ты смущёныш – Кто-кто?! Ой, знаешь что.. - Оливера на этот раз нагло заткнули очередным поцелуем. - Иди ты к чёрту!- Брум начал пытаться отодвинуть Скэриэла от себя, но тот лишь лёг обратно. - Готье нас убьёт. – Ой да пошёл он. - У Оливера округлились глаза. Скэриэл привстал на локтях, чтобы было удобнее говорить. – В смысле... честно, я вообще думал, что вы встречаетесь. – Я тоже так раньше думал. – У Оливера округлились глаза еще больше. – Я ему предлагал встречаться год назад. Он вроде как был не против, и мы типа даже начали. Но ничего толкового у нас так и не вырисовывалось. С спросил у него потом, в чём дело, на что он ответил, что не чувствует ко мне именно романтического влечения и что любит, но как близкого друга. Я принял этот факт, мы поговорили и пришли к выводу, что лучше нам остаться просто друзьями. Позже я начал замечать, что он постоянно уходит на переменах, все время с кем-то переписывается и часто о чём-то задумывается. Возможно у него кто-то появился. Больше ничего не знаю и сказать не могу. Знает Скэриэл. Ещё как знает. Дарсериан Котийяр - вот основная шишка во всей этой истории. Лоу недолюбливал Котийяра с самого момента, как тот перевелся к ним в аккдемию и был рад, что хотя бы в другой класс. Как по сценарию, Готье и Дарсериан постоянно сталкивались в коридорах, их пути пересекались, дежурными им выпадало тоже быть вместе и Хитклиф уже готов был выть от того, насколько его Дарсериан бесит. Они успевали ругаться еще до того, как приблизятся друг к другу с разных концов коридора. Об этих двоих уже знала вся школа именно в таком свете: вечные обзывательства, ругательства, средние пальцы под нос и постоянный ор, который слышен по всему зданию. Спустя время, Скэриэл заметил что-то странное. На первый взгляд было всё, как обычно: перепалки, тычки, грубые слова. Но нет, что-то изменилось. И Лоу долго пытался понять что. Решив немного последить, хотя, Скэриэл это называл "понаблюдать" за этими двумя, в его голову стукнуло озарение. Точно. Готи буквально постоянно теперь оказывается с Дарсерианом. И нет, не как раньше, не по случайности. Они явно делают это специально - играют на публику. Скэриэл хлопнул себя по лбу. Как он мог не заметить, что вся эта "неприязнь" между Котийяром и Хитклифом давно стало огромным шумным спектаклем. Оставался только один вопрос: зачем? Однако мозг уже нашёптывал ответ, от которого в груди начинало что-то тянуть - они пытаются скрыть дружбу? - пытался спросить сам себя Лоу, но сознание сразу же отвечало: - отношения. Это был первый раз, когда Скэриэл по-настоящему обиделся на Готи. Не потому, что его симпатия была не взаимна, а потому, что Хитклиф умолчал даже от него, что ему кто-то нравится. Продолжал даже для Скэриэла эту актёрскую игру, под названием "Как я устал от Котийяра". После этого чувства к Готье у Скэриэла отшибло, будто его ударили, как боксёрскую грушу. И это было даже хорошо. Если уж договорились на дружбу, значит должна быть дружба. Вот только разве нельзя рассказать лучшему другу, что тебе кто-то нравится? Лоу решил считать это происшествие как наказание вселенной за то, что он, будуче получившим отказ, продолжал невзначай флиртовать и ухаживать за Хитклифом. Скэриэл прилично так задумался и вернулся в реальность, только когда почувствовал под собой ровное спокойное дыхание. Посмотрев на Оливера, о улыбнулся уголком губ и аккуратно лёг обратно. Он надеялся, что не раздавит Оливера, но блондину, как казалось, вообще всё равно. – А потом.. - зачем-то шепотом хотел изложить свои мысли Скэриэл, но быстро замолчал. И улыбнулся. "А потом нарисовался ты, Оливер." - продолжил он у себя в голове. После того случая Лоу и правда стал обращать на Оливера больше внимания. Они давно дружили втроём, но Скэриэл замечал, что постоянно кто-то, слегка, да окажется третьим лишним. До появления Дарсериана, это был Оливер, ещё раньше, это был сам Скэриэл. Но теперь Готье пропадал в академии и общался с друзьями исключительно после занятий. А Скэриэл в это время, начал подмечать много схожестей Оливера с Готье. Уж что-что, но если типаж присутствует, с этим ничего не поделаешь. Скэриэлу в принципе нравился Оливер, что-то в нём было особенное. Наверное то, что он не скрывает эмоции, которые чувствует. Если он радовался - он смеялся, если ему было грустно - он плакал, если он злился - он кричал. Всем людям свойственно не договаривать, прятать, молчать о своих чувствах, но Оливер был открытым, легко читаемым, и это делало его невообразимо притягивающим. Он был похож на раскаленное солнце, на поверхности которого постоянно происходят вспышки, но это не делало его каким-то не таким. Все любят солнце за его свет, тепло и искренность. Все. И Скэриэл это понимал. Он видел, что помимо них с Готье, у Оливера еще дофига друзей. Скэриэл всегда предпочитал маску радости, когда грустно и маску безразличия, когда больно. Поэтому, он предпочитал пока особо не демонстрировать свои чувства к Оливеру, тем более они только зарождались. Но всё-таки, спустя время и отрицания, он признался сам себе, что к яркому, светлому Бруму его тоже невообразимо магнитило. Дальше всё шло своим чередом. Троица собиралась как раньше после уроков. Они гуляли, делали домашку все вместе, оставались на ночёвках. Скэриэл всё также продолжал молчать о своих чувствах, Готье прожолжал молчать о своей школьной "головной боли", а Оливер просто продолжал быть. Сейчас Скэриэл не жалел о своих действиях. Он вообще ни о чём не жалел - считал это лишним в и так короткой жизни. Сейчас он чувствует что-то, что можно назвать искренней радостью. Или даже больше. Скорее всего это можно назвать искренним счастьем. Зарывшись лицом поглубже в шею Оливера, Скэриэл выдохнул и закрыл глаза, расчитывая быстро провалиться в сон. Однако, когда Лоу уже почти задремал, он услышал шаги, а потом тихий выдох с примесью удивления и восторга: – Да ну нахер, серьёзно? – Скэриэл предпочёл сделать вид, что не слышит и никак не отреагировал. Хитклиф подошел к спящим парням. Он смотрел на них в течение минуты, как будто глубоко о чём-то размышляя, а потом развернулся и ушёл в комнату. Скэриэл подумал, что Готье пошёл спать, но тут послышались обратные торопливые шаги. Через секунду Скэриэл почувствовал, как их с Оливером накрыли пледом. Хитклиф поправил пушистое покрывало, покачал головой и с улыбкой по-доброму хмыкнул: – Спокойной ночи, голубки. Я рад за вас обоих. Готье погасил свет лампы-ночника и ушел спать, уже представляя то, как завтра эти двое будут краснеть, хотя, возможно, только один Брум, старательно делать вид, что ничего не произошло и, конечно же, обязательно пожалуются, что у обоих затекло и ноет всё тело. Готье не заметил, как вновь улыбнулся и провалился в царство снов.