После дождя, всегда выглядывает солнце.

Дождь барабанил по крыше дома, словно отбивая траурный марш. В небольшой квартире, находился мужчина, он сидел на кресле рядом с тусклой лампой, которая свисала в потолка, словно виселица. В этот день у Сатору Годжо был выходной на работе, находясь в квартире он умирал от апатии, гния изнутри. Дождь продолжал свою монотонную песню, каждая капля словно молоточек, вбивающий гвозди в гроб его души. Сатору Годжо, обычно сияющий, полный жизни, сейчас был лишь бледной тенью самого себя. Пустота в квартире давила, отражая пустоту внутри него. В воздухе висел фантомный аромат сандала и цитруса - запах Сугуру, который больше никогда не заполнит это пространство. Взгляд Сатору блуждал по комнате, цепляясь за мелочи, за осколки воспоминаний. Вот чашка, из которой Сугуру пил свой утренний кофе, вот книга, раскрытая на странице, которую он так и не дочитал. На прикроватной тумбочке лежала записка, написанная аккуратным почерком Сугуру. Сатору читал ее уже сотни раз, но слова все еще обжигали, словно кислота. "Прости меня, Сатору. Я больше не могу..." Эта фраза эхом отдавалась в его голове, разрывая на части. Он помнил тот солнечный день, как в замедленной съемке, то как он работал с Сёко в офисе, то как вернулся в пустую квартиру и тот звонок он тоже помнил. В тот день, в этой пустой квартире раздался телефонный звонок, это был звонок полицейского который сухо сообщил счастливому Сатору о «несчастном случае на дороге..», но Сатору знал что это был не несчастный случай. Он чувствовал это каждой клеточкой своего существа. Сугуру ушел. Ушел добровольно, оставив его одного в этом холодном, безжалостном мире. Сатору поднял руку и коснулся пальцами своего лица. Под глазами залегли темные круги, щетина покрывала подбородок. Он перестал следить за собой, перестал заботиться о чем-либо. Единственное, что осталось – это боль, тупая, ноющая боль, которая не отпускала ни на секунду. Он поднял с пола фотографию, на которой они с Сугуру смеялись, обнявшись. Глядя на эту фотографию его лицо ни дрогнуло, но внутри была настоящая буря, за эти несколько недель он уже выплакал все свои слезы, он больше не мог плакать. "Сугуру... зачем?.." - прошептал он, голос хриплый от горя. Дождь за окном усилился, словно вторя его отчаянию. В этот момент Сатору Годжо был просто сломленным человеком, потерявшим самое дорогое, что у него было. И никакая сила, никакая магия не могли вернуть ему его возлюбленного. Дни сливались в недели, недели в месяцы. Квартира оставалась такой же – застывшей во времени, пропитанной призрачным присутствием Сугуру. Сатору продолжал существовать, но не жил. Работа стала механическим выполнением обязанностей, еда – необходимостью, сон – бегством от реальности, наполненной кошмарами и обрывками воспоминаний. Однажды, разбирая вещи Сугуру, Сатору наткнулся на небольшой деревянный ящик. Внутри лежал незаконченный шарф, связанный из мягкой, темно-синей шерсти. Сатору помнил, как Сугуру возился с ним вечерами, бормоча что-то про "подарок на зиму". Пальцы Сатору нежно погладили мягкую шерсть. Внезапно острая боль пронзила его грудь, с новой силой напомнив о потере. Но вместе с болью пришло и другое чувство – тепло. Тепло воспоминаний о Сугуру, о его улыбке, о его прикосновениях. Он взял шарф и, неловко орудуя спицами, решил закончить его. Это было трудно, пальцы то и дело путались, петли ложились неровно. Но Сатору упорствовал. В этом простом занятии он нашел утешение, способ хоть как-то прикоснуться к памяти о Сугуру. Закончив шарф, Сатору обернул его вокруг шеи. Шерсть была мягкой и теплой, словно объятия Сугуру. Впервые за много месяцев Сатору почувствовал, что лед в его душе начал таять. Он знал, что боль потери навсегда останется с ним, но теперь у него была надежда. Надежда на то, что он сможет жить дальше, храня в своем сердце память о своей любви. Дождь за окном прекратился. Сквозь тучи пробился луч солнца, осветив комнату теплым, мягким светом.  Сатору встал, подошел к окну и вдохнул свежий, влажный воздух. Мир казался обновленным, словно смытым дождем. Впервые за долгое время он почувствовал не опустошающую пустоту, а тихую, светлую печаль. Он помнил Сугуру, помнил их любовь, их счастье, их общие мечты. И эта память, вместо того чтобы причинять невыносимую боль, теперь дарила ему силы. Он начал понемногу возвращаться к жизни. Сначала это были мелочи: приготовить себе завтрак, выйти на пробежку, убраться в квартире. Потом он стал чаще видеться с друзьями, возвращаться к работе, которая когда-то приносила ему удовлетворение. Он больше не избегал мест, которые напоминали ему о Сугуру, наоборот, он ходил туда, чтобы почувствовать его присутствие, поговорить с ним, рассказать о том, как проходит его день. Однажды осенним вечером, гуляя по парку, где они часто бывали вместе, Сатору увидел молодого человека, сидящего на скамейке и рисующего в блокноте. Что-то в его позе, в наклоне головы напомнило ему Сугуру. Сатору остановился, наблюдая за ним. Молодой человек поднял голову и их взгляды встретились. В его глазах Сатору увидел ту же искру, ту же доброту, что была у Сугуру. Он улыбнулся, и Сатору ответил ему улыбкой. Это не был Сугуру. Это был кто-то другой. И в этом была вся суть. Сатору понял, что жизнь продолжается, что мир не остановился вместе с уходом Сугуру. Он сможет любить снова, возможно, не так, как любил Сугуру, но по-своему, по-новому. Он навсегда сохранит память о своей потерянной любви, но теперь он готов открыть свое сердце для новых чувств, для новой жизни. Он поправил шарф на шее, почувствовав тепло шерсти, и пошел дальше, навстречу закату, навстречу будущему.