Парасомния

За окном бушевала метель, стуча в стекло своими когтистыми лапами. Маленькая свечка расположившаяся на дубовом столе, тихо мерцала, её огонёк так и норовил потухнуть, но держался изо всех сил. В белой печи уже давно погасло пламя, лишь виднелись черные угольки, некогда бывшие поленьями, от этого в доме постепенно начинало холодеть. Белая тюль развивалась от сквозняка, проникающий через щели в стенах и по-хозяйски разгуливавшему по тёмному помещению. Легкая ткань напоминала призрака, который смиренно ждет, пока обитатель этой избы уснет, чтобы забрать его душу в царство мёртвых. На потолке и стенах в беспорядочном, хаотичном танце передвигались уродливые тени, их образы из бесформенного нечто превращались в чертей, они открывали пасти оголяя дюжину острых зубов, а языки вились, напоминая змеиное гнездо. Завывание ветра мешалось с шорохами в сенях, образовывая шёпот и лёгкие, но одновременно гадкие смешки. Все, что окружало юношу, насмехалось над его беспомощностью, страхом, намереваясь полностью погрузить жителя дома в безумие. Худощавое тельце свернулось калачиком в углу комнаты, изредка поднимая взор своих голубых глаз, хозяин избы лишь мог наблюдать за этим действом прося прощения у богов. Метель билась в окно, стараясь разбить стекло и попасть внутрь, где-то совсем рядом пролетел сквозняк, свеча погасла, а помещение погрузилось во тьму. Возле уха послышалось грузное, горячие дыхание, вызывая по всему телу тонну мурашек. Зрачки сузились, а молодой человек сорвался с места направляясь к двери, сейчас ему было все равно, что находилось позади, он лишь хотел убежать, спрятаться от этого всего. Преодолев сени, наполненные морозным воздухом, спотыкаясь об маленький коврик, юноша выбегает на улицу. Метель стояла непроглядной стеной, не давая увидеть происходящее вдали. Молодой человек вступает босыми ногами в снег, проваливаясь в глубокий сугроб по колено, кожу обдал колкий холод, конечности сразу же свело, не позволяя двигаться, как бы не хотелось, продолжить бежать не получалось. Рык раздавшийся из глубин дома заставил адреналин разогнать кровь, беглец двинулся с места перелетая через ямы, прыгая по сугробам. Редкие деревья увеличивались в количестве, вскоре перетекая в тайгу, иголки хвои цеплялись за рубаху, оставляя мелкие зацепки и дыры, голые ветки деревьев нещадно били по лицу, на щеках проявлялись красные линии, ледяной воздух царапал лёгкие и горло, глаза сохли от бьющего по ним ветра. Ноги замедлили бег. Конечности волочились и протаптывали нескончаемую линию, тело обессиленно падает в снег, с трудом переворачиваясь на спину юноша смотрит на тёмное небо, надеясь увидеть хотя-бы лунный свет, но тучи плотно стояли, прижимаясь друг к другу. Метель стихла, блестящие частички медленно падали хлопьями, нежно опускаясь на покрытое ранами лицо. Рядом послышались тяжёлые и не спешные шаги, они остановились возле головы беглеца, пришедший нагнулся, чтобы заглянуть в лицо лежавшего перед ним человека. Молодой парень лежал неподвижно, кожа его посерела, пальцы скрючены в кулаки, ноги же спрятались под толстым белым покрывалом, веки чуть приоткрыты, голубые глаза превратились в стекляшки, в них больше не читалась жизнь, только смирение и ожидание смерти, его синие губы двигались, стараясь произнести хоть слово, но вырывался наружу тихий хрип. — Лололошка... — глубоко и протяжно произнёс имя пришедший. Парень на время оживился, веки резко открылись, ярко-голубые глаза взглянули вверх. Тот, кто начал разговор, оказался высоким стариком. Мужчина укутавшись в шубу, стоял неподвижно, взгляд его темно-синих глаз был устремлён на молчаливого собеседника, белые брови сведены к переносице, лоб и все лицо покрывали глубокие морщины, что сразу говорило о его внушительном возрасте, губы, сомкнутые в тонкую линию, прятались за густой белоснежной бородой — Ты виноват в том, что сейчас происходит, ты узнал то, что не нужно было знать, и сейчас платишь за свою легкомысленность и глупое любопытство. Есть ли последние слова? — Есть. — трясущимися губами произносит парень, по телу резко распространился жар, от такого закружилась голова, в глазах поплыло и всё смешалось в одну бессвязную картину, он мог лишь ощущать, как хладные руки выбирающиеся из-под земли, хватают его раскалённое тело, стараясь, утащить вниз — Я сожалению о содеянном, мне правда жаль, что я нарушил правило и решил посягнуть на знание, которое находилось под запретом, понял, что хранилось оно вдали ото всех не просто так, оно мучает меня, сводит с ума... Но я не хочу умирать, пожалуйста, дайте мне второй шанс, молю вас. — Одного раскаянья мало, твои слова произнесены от чистого сердца, это видно сразу, я готов пойти на встречу тебе и помочь, но учти, что помощь моя не за спасибо делается. Будешь оберегать это место от разломов между двумя мирами, их открытыми оставлять нельзя, через них сила темная проникает в обычный мир, и отравляет своей энергией все живое. Моя сила не дар светлый, не расценивай подобное за благословение. — старец растворился в белоснежной дымке, оставляя проклятого лежать в одиночестве. Разум вернулся в настоящий мир, тело по-прежнему не двигалось, но кожный покров ощущал низкую температуру. Лололошка с облегчением выдохнул, смахнув это все на проказы домового, эти существа всегда любили пугать хозяев, если дом прибывал в плачевном состоянии. Парнишка только свыкнулся с этой мыслью, как в районе ребер образовалась адская боль, юноша прогнулся в спине, с уст сорвался душераздирающий крик, в нем читались страдания, страх, отчаяние. Некоторые жители деревни проснулись услышав громкие звуки с улицы, кто-то зажигал в домах свет, некоторые смельчаки выходили, стояли на крыльце вглядываясь в темноту ночи. Эта жгучая боль пронзала насквозь, словно накалённый до красна меч воткнули в чучело и то загорелось, дыхание перехватило, легкие сжались не давая кислороду проникнуть в организм. Голова раскалывалась, словно били молотом по ней, сопровождая это все неприятным жжением. Уши уловили звуки неприятного хруста и треска, напоминающего рвание ткани. Резко все прекратилось, наступило облегчение, он больше ничего не чувствовал, мороз бивший все тело, не ощущался, дыхание уже стало не такой важной частью для жизни, боль тоже пропала, на её месте появилось голубое свечение, на груди медленно вырисовывался узор четырех конечной звезды. К Лололошке вернулись силы, было так легко и свободно, он поднялся принимая сидячие положение, выставил свои руки вперед разглядывая их. Кончики пальцев посинели на них стали виднеться узоры инея, кожа побледнела, стала тонкой, через неё виднелись синие вены. Молодой человек сразу провел параллель с мертвецом, даже ухмыльнулся подобной мысли, ладони легли на левую сторону груди, ожидая отчётливо ощутить биение сердца, но ничего, даже лёгкого стука не послышалось, волна паники накатила его. Юноша встал со своего места, трясущимися руками отряхнул прилипший к нему снег и направился в свой дом, разум и душа опустели, в желудке зарождался неприятный узел, с каждым разом напоминая о сильном голоде, но голубоглазым двигало лишь желание закрыться у себя и как следует отдохнуть, с остальным явно предстоит разобраться позже.