kimi wo aisu shikaku ga nai

this love is something negative

i have no self-confidence, so i'm no good

i'm negative to the point of saying «someone like me»

мёнхо никогда не считал себя хорошим человеком. ему не за что было назвать себя таковым. даже те его поступки, что казались другим хорошими и положительными, не выглядели так же в его глазах. воспитывавшая его бабушка всегда говорила: «все мы рождены плохими. ты можешь стать хорошим, только если будешь делать всё так, как предписано богом. твои родители шли против бога и он забрал их жизни. будешь как они — он и тебя заберёт». и мёнхо покорно делал всё, как говорила бабушка, глядел своими детскими испуганными глазами на развешанные по всему дому иконы и каждый раз молился, чтобы ему сохранили жизнь и позволили стать хорошим. у него не было выбора, он просто не знал, что мир может быть устроен как-то иначе. и его страстное стремление стать хорошим для бога, для бабушки и для всех других людей и ангелов давило на него изнутри, сжигая в нём личность. конечно, бабушке со временем стало мало того, что он беспрекословно и безукоризненно выполнял все её просьбы. таким людям всегда бывает мало, так уж устроено их существо. всё больше мёнхо подвергался ругани и побоям, всё чаще слышал в устах самого родного своего человека слова: «ты плох. ты не достоин жить. старайся лучше или бог тебя не пожалеет». почему сама бабушка такими своими действиями идёт против бога, он старался не задумываться. но он взрослел и уже понимал, что что-то в его жизни складывалось не так. окончательное понимание пришло к нему лишь когда бабушка его внезапно умерла от сердечного приступа прямо у него на глазах. тяжесть утраты, одиночества и страха за собственную жизнь свалилась на плечи пятнадцатилетнего подростка, и потребовалось немало времени, сил и неравнодушных людей, чтобы поставить мёнхо на ноги. и он смог опомниться, смог понять, каким на самом деле ужасным человеком была его бабушка, смог преодолеть все свои старые навязанные ею представления о мире и начать, наконец, жить по-настоящему, пусть это и далось ему нелегко. в конце концов, и из религиозных культов люди умудряются сбегать, и не из таких ситуаций выбираются. но для мёнхо всё сложилось чуть сложнее. потому что даже спустя годы терапии и работы над собой он не смог искоренить в себе то, что было заложено в нём с самого детства. разве можно забыть слова, которые тебе твердили чуть ли не с младенчества, которые ты каждый день повторял, как мантру, и в которые так истово верил столько лет? может быть, и можно, но мёнхо не смог. и старался никому этого не показывать. в новой жизни мёнхо ждала любящая приёмная семья, которой он был за всё благодарен, но они так и не стали для него родными людьми. самый сильный отпечаток, который на нём оставило тяжёлое детство — патологическая отчуждённость. он нигде не чувствовал себя на своём месте и ни с кем не мог сблизиться. панический страх вновь быть одурманенным раз за разом заставлял его выстраивать невидимую стену между собой и окружающими. и охотников пробиваться через эту незримую преграду среди знакомых мёнхо всё никак не находилось. он привык к чувству одиночества, смирился с ним, как с неизбежностью, и жил, не обращая внимания на косые взгляды и нелепые сплетни. кроме того, у него всё же появились если не действительно близкие друзья, то как минимум просто хорошие приятели в новой школе, а затем и в университете. они искренне считали себя друзьями мёнхо, но для него всё же было предельно ясно — его стена осталась для них непреодолимой. однако, была у одиночества мёнхо ещё одна веская причина. та, что тянулась корнями в глубины самого существа и не позволяла и шагу ступить навстречу чужому приветливому взгляду без пронизывающей нервы боли. это была та последняя частичка мёнхо, которую он не смог в себе изменить, и которую ему пришлось унести с собой из тяжкого детства в гнетущую юность. он по-прежнему не считал себя хорошим. а, значит, не заслуживал чужого добра. и никому не удавалось доказать ему обратное. среди школьных, а позже и университетских приятелей мёнхо нашёлся лишь один человек, который был ему ближе других, пусть сам мёнхо ни за что не решился бы это признать даже перед самим собой. это был ли юнгю — весёлый взбалмошный парнишка, младше мёнхо аж на четыре года, зато легко находивший контакт со всеми вокруг. они познакомились, когда мёнхо был в выпускном классе старшей школы, а юнгю ещё учился в средней. часть приятелей мёнхо общались с ребятами помладше, они-то и притащили юнгю в их компанию, а он вписался в неё как нельзя лучше. никому из ребят и в голову не приходило относиться к этому энергичному пареньку с огромными глазами и вечно приподнятым настроением снисходительно, как к маленькому. и он всегда отвечал им тем же — подпевал звукам из тиктока, которые юнсон без конца пересматривал, зеркалил всегда несколько смущённую улыбку кёнмина, шутливо дрался с минхо, перебрасывался с джэюном английскими фразами, безуспешно пытался повторять за хэмином акробатические трюки. а через год постоянного общения с ними он приволок с собой ещё и своего лучшего друга сынхона, который, будучи младше самого юнгю аж на два года, негласно стал всеобщим любимым ребёнком. мёнхо всегда оставался чуть в стороне, даже когда они собирались всей компанией, но это не останавливало шустрого юнгю — сначала от него мёнхо доставались внимательные изучающие взгляды, потом к ним прибавились самые тёплые улыбки, на которые юнгю был способен, а, осмелившись однажды подойти к и завести ни к чему не обязывающий разговор, он больше ни разу не оставлял мёнхо без своего внимания. и, если бы кто-нибудь потрудился подсчитать, то обязательно выяснил бы, что именно с мёнхо юнгю всегда проводил больше всего времени. университетское время рассредоточило их компанию, разбросав по разным учебным заведениям и специальностям, к тому же, все они были разного возраста, и поступали постепенно, друг за другом, что тоже сильно повлияло на дружеские узы между ними. мёнхо, джэюн и минхо поступили в один универ с разницей в год, юнсон попал на программу по обмену и улетел учиться в испанию, кёнмин и хэмин, начавшие встречаться ещё в предпоследнем классе старшей школы, поступили в один университет, но находился он чуть ли не на другом конце города от того, где уже учились старшие ребята. юнгю в тайне собирался поступать на первый курс того же вуза, где учились мёнхо, джэюн и минхо, когда все они были на последнем курсе каждый по своей специальности, а сынхону предстояло ещё два года доучиваться в школе. общие сборища из еженедельных гулянок превратились в редкие посиделки за приставками, чипсами и задушевными разговорами. у всех успевали накопиться новости, за обсуждением которых они умудрялись досиживать до самого утра. дружба не была их главным приоритетом, но всегда оставалась важной составляющей жизни, поэтому даже во время продолжительной разлуки их общий чат ежедневно обновлялся сотнями сообщений, а больше всех строчил юнсон, с которым из-за переезда в другую страну ребята виделись от силы пару раз в год. для мёнхо самыми близкими в это время стали все из компании, учившиеся с ним в одном университете. он проводил не так уж много времени с джэюном и минхо вне университета, потому что каждый раз ощущал себя третьим лишним на чужом свидании, что, в какой-то степени, было правдой, зато обедать в столовой и прогуливать надоевшие лекции в закрытом туалете третьего этажа они исправно ходили втроём. с другими ребятами он виделся только на общих встречах, но мёнхо никогда не был душой компании, поэтому такой расклад его вполне устраивал. исключением стал лишь юнгю, который хотя бы раз в два месяца умудрялся уломать мёнхо на прогулку, придумывая самые невероятные причины и обещая все мыслимые и немыслимые компромиссы, лишь бы мёнхо вышел из дома хотя бы на пару часов. юнгю вообще всегда оказывался для мёнхо единственным исключением из всех его правил, взглядов и принципов. первоначально все эти их встречи вдвоём были мёнхо в тягость — он не знал, о чём говорить, не понимал, как себя вести, и хотел поскорее вернуться в свои четыре стены, где можно было забыться и не отсвечивать во внешнем мире. но очень быстро присутствие юнгю с его заразительным смехом, забавными историями и любовью к бесцельным блужданиям по незнакомым улицам подействовало на мёнхо тормошаще, и он проникся атмосферой свободных путешествий по городу в хорошей компании. совсем скоро он и сам начал ждать, когда среди уведомлений на экране телефона появится знакомая аватарка с предложением встретиться как-нибудь на неделе. мёнхо начал по-настоящему узнавать человека, с которым был уже довольно долго знаком. если бы его тогда попросили рассказать что-нибудь о юнгю, его рассказ выглядел бы примерно так: он любит яркие кроссовки и долгие прогулки, постоянно теряет телефон в недрах своего бездонного рюкзака, предпочитает живое общение перепискам, забывает всё глобальное и важное, но всегда помнит о незначительных мелочах, любит рассуждать о звёздах и смысле жизни и всегда смотрит в глаза. последнее обстоятельство продолжало смущать мёнхо даже когда он уже привык ко всему остальному. его глаза никогда не отражали его настоящих эмоций с самого детства. зато глаза юнгю всегда были открытой книгой его души. большие и ясные, они смотрели так честно и искренне, что невольно хотелось ответить им взаимным взглядом. а мёнхо открываться боялся. поэтому каждый зрительный контакт с юнгю почти сразу разрывал, путаясь в собственных мыслях. но чужие глаза манили его скрытой в них вселенной, с каждым даже мимолётным взглядом пленяли всё сильнее, и мёнхо сам не заметил, как начал тонуть в их бездне. а если бы он дал себе труд приглядеться, то давно бы понял, что все действия юнгю в его сторону, все мимолётные касания ладоней, маленькие подарки без повода, ночные телефонные звонки, всё это он делает не просто так. глаза юнгю не умели врать, не могли прятать его чувства. а мёнхо просто не понимал, что именно он видит в чужом взгляде.

***

осознание собственных чувств приходит к мёнхо в один из дней поздней весны. на улицах уже зажглись фонари, прохожие спешат по домам после тяжёлого дня, а они с юнгю медленно прогуливаются по набережной, вдыхая свежесть вечернего ветра и разглядывая отражения ночного города на водной глади. они гуляют уже давно, но расходиться им совсем не хочется. вот только мёнхо завтра с утра в универ, а у юнгю пробник, к которому он совсем не готовился. но, вместо того, чтобы зубрить теорию или, на худой конец, отсыпаться перед пробным экзаменом, юнгю идёт рядом с мёнхо и прикусывает нижнюю губу в нерешительности. а мёнхо старается на юнгю лишний раз не смотреть, потому что в вечерних сумерках он кажется ещё красивее, чем обычно, и с этими мыслями становится всё труднее бороться. — хён. юнгю обращается всё ещё не слишком уверенно, но делает первый шаг. — м? — я собираюсь поступать в твой университет. мёнхо смотрит на юнгю удивлённо, а мысленно ликует. придя домой, он ещё долго не может уснуть, прокручивая в голове чужие слова, и то, как сильно его радует перспектива постоянно быть с юнгю рядом целый год до выпуска, наводит на очевидные выводы. в этот вечер мёнхо понимает, что окончательно влип, вляпался по самые уши в свои чувства к юнгю. и это осознание даётся ему неожиданно легко, как и принятие влюблённости в человека своего пола. а лёгкость эта кроется в самых глубинных убеждениях мёнхо, от которых сбежать у него так и не вышло. нет ничего такого в том, что он влюблён, и совсем не важно, что объект его симпатии — парень, ведь всё это меркнет, когда мёнхо вспоминает. он плохой человек. он не достоин любви. противоречия его представлений о мире и людях сходятся в одной точке, когда он думает о юнгю. бабушка бы сразу окрестила этого взбалмошного парня плохим человеком, которому уже ничто не поможет исправиться. шумный, импульсивный, безответственный, а, в дополнение ко всему этому, ещё и гей. в сознании мёнхо легко выстраиваются все эти отрицательные черты, он прекрасно понимает, что всё это не может быть присуще только человеку пропащему и низшему. но сердце говорит ему, что юнгю просто не может быть таким. он добрый, бескорыстный, честный и искренний, светлый и яркий, как солнечный луч. мёнхо впервые доверяет сердцу больше, чем разуму, а сердце утверждает, что юнгю хороший. настолько хороший, насколько это вообще доступно человеку, а, может, и чуточку больше. и это сводит мёнхо с ума. потому что не тянуться к юнгю невозможно, а быть рядом с ним категорически нельзя. потому что хорошие люди должны быть среди таких же, как они. плохим рядом с ними не место. сначала мёнхо злится, но потом успокаивается и принимает свою судьбу. чувства к юнгю растут и расцветают, и мёнхо готов довольствоваться тем, что у него есть. он не переступит черту, ни о каком признании не может быть и речи, но ведь можно же просто дружить? не падать в костёр, а лишь робко держать над ним ладони, чтобы хоть немного согреться. поэтому мёнхо искренне радуется поступлению юнгю в его университет и старается ненавязчиво присутствовать где-то неподалёку. вот только юнгю, ожидаемо, начинает нравиться всем вокруг, количество его знакомых и поклонников растёт в геометрической прогрессии, а юнгю, привыкший быть душой любой компании, легко встраивается в новые обстоятельства, и это вызывает в мёнхо бурю самых разных эмоций. постепенно влюблённость начинает приносить ему лишь новые порции боли и разочарования в себе. юнгю хороший, к нему все тянутся, и среди его знакомых и друзей обязательно найдётся ещё кто-то хороший, с которым юнгю сможет связать свою судьбу. и тогда мёнхо окончательно отойдёт на задний план, скроется за кулисами и перестанет даже косвенно участвовать в этом представлении. на стеблях роз всегда появляются шипы. влюблённость мёнхо не избежала этой участи. и вслед за ней мёнхо сам становится колючим. его к юнгю тянет как магнитом, и это становится невыносимым, главным образом, потому что теперь юнгю редко можно застать в одиночестве. и мёнхо, конечно, невдомёк, что все эти новые друзья и знакомые давно в курсе, что у юнгю в сердце место занято, а многие из них догадываются или точно знают, кем именно. минхо и джэюн, наблюдающие за этим со стороны, вмешиваться тоже не спешат, хоть и не понимают, почему для самих мёнхо и юнгю всё до сих пор не стало очевидно. они ничего не знают о том, что пришлось пережить мёнхо в детстве, не знают, что от юнгю он свои чувства очень тщательно скрывает, потому что уверен, что никакой взаимности он не получит. юнгю для всех открытая книга, но мёнхо читать не умеет, а иллюстрации не дают ему четкого понимания о содержании. мёнхо становится тяжело смотреть на юнгю. он задыхается и ничего поделать не может со своими чувствами. они давно уже переполнили его и льются через край, а он продолжает их сдерживать, давит в себе, зная, что всё, о чём он мечтает, просто невозможно. но это не помогает, и ревность сжигает его изнутри. на очередной встрече старых школьных друзей он не принимает участия в общем весельи. он злится сначала на все мимолётные прикосновения и дружеские объятия, а потом даже на взгляды. доверие к друзьям юности оказывается иллюзией, когда сталкивается с его всепоглощающим безумием. и, в какой-то момент, он не выдерживает. срывается на юнгю, бросает что-то злое и до слёз обидное, оставляя всю компанию на несколько секунд в тишине. ситуацию заминают, но юнгю улыбаться перестаёт, и это злит уже минхо. на его вопрос о том, что с ним, чёрт возьми, вообще происходит, мёнхо отзывает его в сторону, убедившись, что никто не сможет услышать их разговор, и говорит так, словно после этих слов ему должны отрубить голову: — мне нравится юнгю. минхо смотрит на него как на идиота. — нет, ну ты умеешь удивлять, конечно. мне сделать вид, что я не знал об этом весь год, что ты по нему сохнешь, или можно не актёрствовать? мёнхо теряет дар речи. он бледнеет и бестолково хлопает глазами. минхо снисходительно улыбается и успокаивающе похлопывает его по плечу. — честно, у тебя всё сразу было на лице написано, вот прям как сейчас. я думаю, не я один в курсе. по крайней мере, ещё джэюн точно. да и остальные вполне могли догадаться. ты совсем не умеешь скрывать эмоции. но это не плохо, ты не думай. к тому же, как раз сам юнгю, скорее всего, до сих пор не понял, что ты к нему чувствуешь. но ты правда прекращай эти сцены ревности. ты же его напугал. раз он тебе нравится, не отталкивай его. тебе же самому потом будет хуже. после этого разговора мёнхо весь вечер сидит в смятении и прострации. его мир переворачивается, а разум пытается сохранить остатки адекватности и спешно составляет новую схему действий в изменившейся ситуации. а юнгю бросает на него тоскливые обеспокоенные взгляды, но подойти уже не решается. их отношения становятся натянутыми. вопреки совету минхо, мёнхо начинает держать дистанцию, лицо его становится непроницаемой маской, как в первые годы после смерти бабушки. старые мантры возрождаются в нём, и он окончательно сдаётся. зачем изводить себя ревностью и попытками что-то изменить, если всё это безнадёжно с самого начала? думать так оказывается гораздо легче, и мёнхо, наконец, выдыхает, закрывая свои чувства в сейф и задвигая его в дальний уголок души. он больше не смотрит юнгю в глаза и старается встречаться с ним как можно реже. а во взгляде юнгю медленно, но верно рушится мир, погребаемый под лавиной чужого безразличия. наблюдать за ними со стороны становится просто невыносимо, хотя минхо терпит, слушает джэюна, просящего не вмешиваться в чужие отношения, но всё же срывается. срывается, когда застаёт юнгю в слезах на подоконнике закрытого на ремонт туалета. раньше они прятались здесь вместе, сейчас же юнгю прячется от мёнхо в надёжных объятиях минхо и с болью в голосе спрашивает, что же он сделал не так и почему мёнхо вдруг отдалился от него. юнгю очень плохо, он не понимает, что произошло, и винит себя в этом. у него на сердце глубокая трещина, жить с которой до безумия больно. минхо гладит его по спине и говорит что-то глупое, но успокаивающее. он знает, каково это, когда вот так разбивается сердце. и знает, что первая любовь всегда самая сильная. поэтому находит мёнхо в пустом кабинете, подходит к нему и замахивается кулаком так стремительно, что тот едва успевает увернуться и даже сказать ничего не может, только смотрит испуганно. — ты знаешь, что ты чёртов идиот, джи мёнхо? я терпел, я молчал, меня просили не лезть не в своё дело, но это уже ни в какие ворота. мне просто интересно, как долго ты собираешься делать вид, что тебе наплевать на всё вокруг? пока ты тут изображаешь из себя непонятно кого, уж не знаю, зачем, юнгю сидит один и плачет, винит себя, блять, СЕБЯ в том, что ТЫ от него отдалился! он говорит что-то ещё, плюётся злыми словами, как ядом, но мёнхо уже его не слышит. звон в его ушах заглушает все остальные звуки, а в голове вдруг воскресают давно забытые молитвы. и бабушкин голос твердит, вонзаясь в сознание стальным клинком: «ты плохой человек, мёнхо. ты недостоин любви». — …а больше всего меня бесит то, что ты умудряешься вести себя так, хотя и слепому ясно, как сильно юнгю тебе нравится! минхо резко замолкает и оборачивается. мёнхо выходит из своего транса и видит, что за спиной минхо в дверях кабинета стоит юнгю. на лице у него смесь самых разных эмоций, и совершенно ясно, что он-то, как раз, все слова минхо отчётливо слышал, особенно самые последние. минхо бросает на мёнхо последний красноречивый яростный взгляд: «расстроишь его ещё сильнее — убью», и быстрым шагом удаляется, понимая, что сейчас им двоим не нужны свидетели. юнгю на ватных ногах подходит ближе к мёнхо и смотрит с отчаянием. — хён, это правда? то, что сказал минхо хён… я нравлюсь тебе? хён… почему ты не сказал мне? юнгю смотрит своими большими глазами мёнхо прямо в душу. его глаза всё такие же чистые и честные, как у ребёнка. их взгляду невозможно противостоять. и мёнхо в миллионный раз тонет в этих глазах, мысленно проклиная себя за слабость. — а зачем? — хён… как давно я нравлюсь тебе? — а разве это имеет значение? — имеет! мёнхо вздрагивает от резкости чужого тона. юнгю хмурит брови, смотрит обиженно и сердито. он разбит и изранен, но продолжает за свои чувства бороться. — хватит стоить из себя пофигиста, я же знаю, что ты не такой. скажи. — с прошлой весны. наблюдать за эмоциями в чужом взгляде становится тяжело, но мёнхо продолжает смотреть, словно загипнотизированный. у юнгю начинают дрожать руки и нижняя губа. — хён… ты серьёзно? всё это время… и ты молчал? делал вид, что всё в порядке? — я знал, что это никогда не будет взаимно. я не заслуживаю твоей любви. юнгю поражённо отступает назад. по его щекам скатываются первые слезинки. в голосе мёнхо он слышит что-то чужое. что-то такое холодное и острое, к чему лучше не прикасаться. — почему ты так говоришь? его голос звучит совсем тихо, но мёнхо отчётливо слышит каждое слово. до него запоздало доходит, что юнгю сейчас плачет из-за него. а слова бабушки звучат в его голове громче с каждой секундой. — извини. я не хотел тебя расстраивать, правда, просто так получилось. если хочешь, я могу исчезнуть, не буду больше появляться в твоём поле зрения. не хочу стать для тебя обузой. мёнхо хочет сказать что-то ещё, но юнгю так яростно начинает мотать головой, что разгоняет этим все более-менее сносные формулировки чужих мыслей. — хватит! хён, не нужно так говорить! с чего ты взял всё это? почему ты решил, что станешь для меня обузой? что значит — ты не заслуживаешь? я совсем тебя не понимаю… рукава кофты юнгю покрываются мокрыми пятнами, пока он стирает ими слёзы с лица. мёнхо тоже не понимает юнгю. почему он тогда плачет? что мёнхо снова сделал не так? он снова пытается что-то сказать, но, едва первые звуки слов срываются с его губ, как его самого почти сбивает с ног тяжесть чужого тела. мёнхо едва удерживает равновесие и ошеломлённо смотрит на прижавшегося к нему юнгю. а юнгю сжимает мёнхо в объятиях и плачет беззвучно в чужой свитер. — хён, просто замолчи, ладно? мне больно от того, что ты говоришь. мёнхо послушно молчит, слушая тихие всхлипы юнгю, и не знает, что дальше делать. он не может оттолкнуть юнгю, но и обнять его не может тоже. желание защитить любимого человека сталкивается с самым плотным щитом убеждённости в том, что он, мёнхо, не достоин. его внутренняя дилемма не имеет решения. зато у юнгю всего один путь действия. он отстраняется, но оставляет между ними совсем ничтожное расстояние и снова поднимает на мёнхо заплаканные глаза. мёнхо теряется в их глубине и остаётся на месте не в силах сопротивляться. — хён, ты… ты нравишься мне. ты очень нравишься мне. ещё с самой нашей первой встречи. у юнгю горят уши, а новые слёзы уже собираются в уголках глаз. молчание между ними становится тягостным. мёнхо ошарашенно смотрит на юнгю, пытаясь понять, что происходит. на мгновение всё его сознание вдруг погружается в мёртвую тишину. — хён, скажи что-нибудь… юнгю не просит, а почти умоляет. ему физически больно от того, как себя ведёт мёнхо. не так он себе представлял признание во взаимных чувствах. а у мёнхо стекленеет взгляд. в голосе его слышны те самые укоризненные интонации, что он не раз слышал в свой адрес всё своё детство. — …прости, но я не могу принять твои чувства. я не думаю, что достоин твоей любви. мёнхо пересиливает себя и опускает взгляд в пол. продолжать смотреть в глаза юнгю ему сейчас опасно. он может ошибиться, сделать неверный выбор, пойти на поводу своих желаний. голос юнгю звучит совсем глухо и бесцветно. — значит, я больше… не нравлюсь тебе? твои чувства ко мне прошли? я сделал что-то не так или они ушли сами по себе? юнгю держится, он больше не плачет, хотя ему очень хочется плюнуть на всё и зарыдать в голос. он знает, что должен сначала во всём разобраться, расставить все точки над и. мёнхо медлит, но отвечает. — нет. мои чувства… они никуда не пропали. всё гораздо хуже. они сильнее с каждым днём. — почему это хуже? — потому что я не могу быть рядом с тобой. я не тот человек, который может быть с тобой. я просто этого не заслуживаю. юнгю не выдерживает, срывается и отвешивает мёнхо довольно сильную пощёчину. он надеется, что это его отрезвит, и он перестанет нести весь этот бред про заслуженность. мёнхо держится за саднящую щёку и вновь поднимает глаза на юнгю. внутренняя борьба в нём снова на мгновение замирает. смешанные чувства удивления и обречённости в его взгляде добивают юнгю окончательно. он кладёт ладони на щёки мёнхо, притягивает его к себе и целует. мёнхо обессилен и потерян, он запутался в своих собственных представлениях о любви и устал сопротивляться своим чувствам. поэтому он сдаётся и отвечает на поцелуй юнгю, бережно держит руками его шею и зарывается ладонью в его мягкие волосы. бабушкин твёрдый голос продолжает звучать в его сознании, но он больше не обращает на него внимания. о том, правильно он поступает или нет, он подумает позже, а сейчас его волнуют лишь чужие мягкие губы, что так нежно касаются его лица. юнгю целует ушибленную щёку мёнхо и едва слышно извиняется за пощёчину, а потом вновь тянется к чужим губам, не оставляя мёнхо шанса ответить на извинения. они отстраняются друг от друга, стараясь выровнять дыхание. их губы опухли и болят, но даже эта боль не кажется им неприятной. юнгю мягко проводит большим пальцем по чужой щеке, смотрит пристально, а потом снова даёт волю слезам, обвивая руками шею мёнхо и утыкаясь лицом ему в плечо. — мне плевать, что ты там себе навыдумывал, слышишь? без понятия, с чего ты взял, что недостоин чего-то, но я тебя не отпущу. мёнхо не вслушивается в слова юнгю, лишь крепче обнимает и поглаживает его по спине. сегодня он проиграл своим взглядам и принципам, поддался потоку безграничной нежности. сможет ли он теперь устоять? и, самое главное, захочет ли сопротивляться? прав ли голос бабушки, продолжающий давить на него изнутри, действительно ли мёнхо не заслужил быть любимым? он плохой человек, потому что полюбил того, кого не достоин, или потому, что своим отказом, своими словами и действиями причиняет боль тому, кого любит, и тому, кто любит его? — мёнхо, ты… ты не представляешь, несколько ты невероятный. это я… это я должен говорить, что не заслуживаю тебя. но не ты. юнгю тихо вздыхает, прижимаясь носом к шее мёнхо, пока тот снова замирает статуей не в силах поверить чужим словам. никто никогда не говорил ему ничего подобного. его сердце пропускает удар. юнгю назвал его невероятным. юнгю считает мёнхо невероятным. он нравится юнгю. он ему нравится. с самой первой встречи. ещё со школы. уже почти пять лет. сердце мёнхо падает на пол, разбиваясь с оглушительным звоном. где-то в последней обидной тираде минхо, которую мёнхо слушал лишь дальним уголком сознания, проскальзывала фраза про первую любовь. он первая любовь юнгю… и он не видел, ничего не замечал, не понимал намёков, не обращал внимания. а юнгю улыбался ему своей безнадёжно влюблённой улыбкой, пряча под ресницами тоскливый взгляд. — хён, что такое? мёнхо сам не заметил, как по его щекам покатились слёзы. испуганное выражение лица юнгю добивало его, ранило сильнее любого оружия. он прижимает юнгю к себе, словно боясь, что он сейчас может внезапно исчезнуть. — прости… прости меня, прости, я не знал… я даже подумать не мог, что ты… все эти годы… мне так жаль… я не думал, что всё так… я не знал, как больно тебе от моих слов… мне очень жаль… руки у мёнхо бьёт мелкая дрожь, но даже это не мешает ему нежно и осторожно опустить ладонь на голову юнгю и погладить его по волосам. юнгю отзеркаливает его жест, пытаясь успокоить, и слегка отстраняется, чтобы иметь возможность заглянуть в чужие глаза. — не извиняйся, хён. просто будь со мной. мне этого достаточно. просто больше не бросай меня одного. не делай вид, что тебе на меня наплевать. знаешь, как это больно? мёнхо не в силах больше говорить. он прижимается к юнгю, вдыхает уже давно ставший родным запах и понимает, как сильно ему не хватало юнгю всё это время. он думал, что ему легко, что он справляется, но всё это время медленно терял себя, и только сейчас, оказавшись рядом с юнгю, он вновь чувствует себя по-настоящему живым. в реальность происходящего всё ещё не слишком верится, но мёнхо обещает себе, что больше не причинит юнгю боль и ответит за всю ту, что успел причинить, даже если всё это окажется сном. потому что никакие его принципы не стоят того, чтобы из-за них страдал любимый человек, вместо того, чтобы согреваться в нежных объятиях. и принципы эти летят в топку вслед за всеми словами бабушки, когда юнгю вновь целует мёнхо, доверчиво прижимаясь щекой к его ладони. на место старых молитв и убеждений приходят новые клятвы в том, что он научится быть собой рядом ним. расскажет всё, признается во всём, и ещё тысячи раз попросит прощения, лишь бы остаться с ним рядом, лишь бы не отпускать его руку, лишь бы смотреть в его глаза и видеть в них вселенную.

if you can give me a moment to turn around,

i'll prove that my love for you is reality