breakfast

Единственное, что спасает Жана каждое утро -  свет из окна. Прямые солнечные лучи пробивались сквозь веки, и Моро не мог спутать их ни с чем другим. Каждый раз, когда он просыпался, он понимал, что потрескивающая лампа из Эвермора никогда не светила с такой настойчивостью и  теплом - а это значит, что он не там. Возможно, в первое время это раздражало Жана, заставляло не успокаиваться, а только чувствовать тяжесть в грудной клетке и сжимать кожу в поисках отвлекающей боли. Сейчас, когда он позволил себе шагнуть в новую атмосферу и раскопать давно похороненное уважение к самому себе, теплые лучи свидетельствовали о том, что он дома. Дом, друзья, радуги, солнце.  О том, что Жан дома, а не в Эверморе, сулило также то, что теперь время от времени к боку прижимается теплая туша, которая говорит что-то несвязное во сне, занимает, казалось, 99% от всей кровати и невероятно назойливо обнимается, когда вспоминает, что спит не одна. Моро нравится, когда Джереми дремлет рядом, но он все равно искренне наслаждается минутами, когда его не ущемляют на собственной кровати.  Сейчас Жану со всех сторон напоминают о том, что он дома. Тепло солнечных лучей гладит лицо, а свет от них заставляет щуриться, дабы не ослепнуть от яркости. Джереми лежит рядом, утыкаясь носом в плечо и перекрывая поступающую в руку кровь. Привычку наваливаться всем телом перенял и младший житель этого дома - Бармаглот мирно сопел рядом, закинув передние лапы на живот Жану, а задние распластав по свободной от ног части кровати.  Судя по тому, что пёс не отреагировал на движения Жана, было не ранее восьми утра. Сегодня по плану не было тренировки, но сейчас бы, по хорошему, всем стоило проснуться и начать заниматься чем-то полезным, нежели просыпать все, что происходит вокруг. Эта перспектива была чем-то из ряда фантастики, ведь если Моро и поднимет друзей в выходной, то получит от них лишь разрушенный дом, а не какие-то там грандиозно-полезные дела.  Смирясь с тунеядством сокомандников, Жан позволил себе ещё немного полежать на кровати, вслушиваясь в дыхание партнёра и сопение питомца. Когда сдавленные сосуды дали о себе знать, вызывая легкое покалывание в кончиках пальцев, Моро вытащил руку из-под Джереми. Чуткий сон Нокса подвел его в очередной раз, и тот проснулся, когда ощутил, как под головой исчезает удобная подушка.  Соседи по кровати зашевелились одновременно - Джереми пытался открыть глаза, а затем начал потягиваться, изгоняя сонных бесов, а Бармаглот громко зевнул, повторяя движения блондина и растягиваясь почти на половину длины кровати. Жан закатил глаза, пытаясь потесниться между ними.  Нокс приподнялся на локтях, а затем, взвывая, плюхнулся обратно в кровать, мучаясь от недосыпа. Одной рукой он нащупал Моро - не с первого раза, конечно, ведь перед тем, как ладонь добралась до ладони Жана, она закрыла ему лицо, дотронулась до ребра и два раза легла мимо, на пустую часть матраса. Джереми начал перебирать холодные пальцы, а второй рукой потирал глаза, тщетно надеясь на то, что нажим спасёт его от всепоглощающего чувства сна.  Жан наблюдал за этой безнадежной картиной, тяжело вздыхая. Джереми выглядел так, словно его разбудили не в восемь утра, а в ночь после сложнейшего матча в мире.  — Во сколько ты лёг?  Смысл слов дошёл до Нокса с легким опозданием. — В три часа ночи, может… В четыре… Девочки - ещё позже… Жан закатил глаза и повернул голову,  но когда теплая рука настойчиво сжала его пальцы, вернулся в исходное положение. Нокс довольно быстро поймал связь с Землей, и сейчас его недосып выдавали лишь слегка припухшие глаза и хаотичное положение волос. Веснушчатое лицо уже украшала улыбка, и Жан поклялся, что никогда не разгадает тайну этой солнечной натуры.  — Нам нужно вставать.  — Куда?    Моро сжал губы в тонкую нить, в очередной раз поражаясь троянской безмятежности.  Загибая пальцы свободной руки, он начал перечислять архиважные дела: — Вывести пса, разобр’аться с этим беспор’ядком, пр’иготовить еду…  Джереми повернулся на живот и наиграно всхлипнул в плечо Жана.  — Жан, у нас же выходной! Пожалуйста, скажи мне, что тебе не нужно это всё именно сейчас!  Возможно, действительно не сейчас. Моро промолчал, но принял протест. Когда уютная тишина не прерывалась ничем уже пять минут, Жан подумал, что Джереми снова спит. Тем не менее, очередная попытка вылезти из плена не обвенчалась успехом, ведь Нокс сквозь полудрему умоляюще сжимал его ладонь и сдвигал брови кверху. Француз сдался и повернулся на другой бок, чтобы наблюдать за Джереми, ведь только это обычно помогает скоротать время и не занимать голову ненужными мыслями.  Длинные ресницы подрагивали, а их обладатель улыбался, не открывая глаз. Солнечный свет создал отблеск на осветленных волосах и по-особенному выделил каждую веснушку, линию подбородка, персиковые губы. Золотые пряди беспорядочно взъерошились, оголяя отросшие корни, а росинка слезы от утреннего зевка блестела на уголке правого глаза. Жан не сдержался и потянул тыльную сторону ладони к его щеке. Мягко провел по ней, двигаясь к скуле, а затем заправил короткую прядь за ухо, ненадолго подержав её между пальцами.  Джереми засиял. Ямочки на щеках выделились сильнее, пока он двигался за шелковым прикосновением Моро.  Спокойствие дало ему прогнать остатки сна, и, когда он вновь открыл глаза, он уже не выглядел настолько сонным, как выглядел несколько минут назад.  Взгляд ореховых радужек прожег Жана теплом. Солнце окрасило их в золотой цвет, и  глядя на них Моро ненадолго позволил себе забыть о том, что он лежит без дела уже час.  Джереми придвинулся ближе, заводя одну руку под голову партнёра, а вторую мягко кладя на его талию. Тот запустил руку в осветленные волосы и поцеловал его в лоб.  От былого сна не осталось ни клеточки, и Нокс чуть ли не подскочил с кровати, когда почувствовал губы Жана на своем лице. Он придвинулся уже вплотную и бесцеремонно навалился сверху, опираясь на матрас одними лишь локтями. Бармаглот в ногах злобно зафыркал, а затем спрыгнул, вильнул хвостом и направился, вероятно, в комнату девочек, понимая, что здесь ему не дадут спокойно поспать. Джереми улыбнулся, провожая взглядом ленивого питомца, а затем повернул голову обратно, вновь оказываясь прямо над Жаном. Тот рассматривал его, водя большим пальцем по линии челюсти и ожидая действий.  Нокс, конечно, подался вперед. Утренний поцелуй оказался нежным, воздушным, как пенка на кофе, легким, как назойливый тополь в июне. Локти продавливали матрас под Жаном, пока Джереми снова и снова опускал голову, оставляя на губах напротив череду теплых поцелуев.  — У Кэт и Лайлы появятся вопр’осы.  — Я не уверен, что они проснутся хотя бы к обеду.  С каждым поцелуем Джереми чувствовал себя все бодрее и бодрее. Обмякший Жан, который уже не пытался поднять их с кровати, ощущался таким нежным и прохладным, контрастировал с назойливыми лучами солнца, которые помогали увидеть в обычно серых глазах больше голубого пигмента. Каждый шрам выглядел рельефно; особенно выделялся тот, что был на носу. Нокс опустился, чтобы поцеловать его, а затем перебрался на скулы и виски, маленькую родинку на щеке и область под татуировкой, уголки губ, снова губы.  В душе разливалось тепло, несравнимое с теплом от солнечных лучей, что, как кстати, освещали их комнату.  Мужскую физиологию никто, конечно, не отменял. Джереми чувствовал, как под его животом твердо, и не понимал, можно ли смахнуть это на обычное утреннее явление.  Чувствуя, как дыхание Жана легко учащается, Нокс облизнул губы, чтобы снова поцеловать его, а затем пополз куда-то вниз. Моро подскочил и принял сидячее положение, сгибая колени и опираясь на спину. Он ожидал всего, кроме этого, и, несмотря на то, что внизу живота тянуло, не имел никаких намерений. Как минимум, с утра.  Джереми склонил голову на бок в безмолвном вопросе. Француз растерялся, но не отвел от него взгляда, пока пытался найти подходящие слова. — Ты не хочешь? Все хорошо, Жан? — Ты… Сейчас утр’о, мы ещё даже не вставали. — Ну и что? - в тоне Джереми смешалась доброта и беспокойство. - Почему бы и нет? Но ты, если что, просто… Жан не имел желания слушать дальше. Он хотел, конечно хотел, но мысль о таком начале дня сбивала с толку. Чтобы момент не стал слишком неловким, он потянул Джереми за подбородок для очередного поцелуя, а второй рукой вцепился в его спину. Это означало «да», и блондин понял его с первого раза.  Продолжив осуществление своих планов, Джереми таки спустился к тому, что имело такой хороший доступ, когда Жан сидел с расставленными ногами. Оставив на торсе пару поцелуев, Нокс подцепил резинку трусов кончиками пальцев и оттянул вниз, оголяя выпирающую кость. Рука, затем, отпрянула от резинки и легла на налившийся член через белье. Услышав два прерванных вздоха, Джереми начал мягко массировать орган в руках, не торопясь освободить его от такого тесного белья.   Жан все ещё пребывал в неведении. Почему они ещё даже не умылись, но уже занимаются чем-то таким?  Мысли в голове быстро ушли на второй план, когда рука в его паху сжала член чуть сильнее. Вторая ладонь водила круги по его груди, ненароком задевая соски, и это окончательно растворило работу его разума.  Выступившее на синей ткани пятно судило о том, что Джереми делает все так, как нужно.  Он снова вернул руку к резинке и потянул её вниз. Вид алой головки заставлял невольно облизнуться, и, не желая медлить, Нокс провел языком по всей длине, а затем, обхватив основание рукой, легко направил член себе в рот.  Тепло, что потихоньку настигало орган, заставляло Жана шумно втягивать воздух и сжимать одеяло под собой. Растрепанный Джереми внизу выглядел необычно красиво, а влага его рта вызывала мурашки, утоляла разгоревшееся желание.  Предэякулят перемешался со слюной, когда блондин обхватил головку губами и сделал пробное движение вверх-вниз. Ему потребовалось немного времени, чтобы начать полноценно работать ртом, и когда он вошел во вкус, комната наполнилась характерными пошло хлюпающими звуками.  Большой член француза упирался в самую глотку, проезжал по небу и сочился смазкой, что было как нельзя кстати. Джереми ощущал легкую пульсацию при каждом своем движении, а длинные пальцы начинали сжимать волосы, что сводило с ума и побуждало к большему.  Губы не отлипали от члена ни на секунду; рот Нокса поднимался вверх и влажно опускался вниз. Жан шумно вдыхал воздух сквозь зубы, не контролировал руку на блондинистом затылке и подталкивал его обладателя ближе к основанию, что вызывало характерное кряхтенье и довольное урчание прямо в член.  Слюны стало неприлично много, когда Джереми отстранился от органа и высунул язык, чтобы снова пройтись по всей длине. Жидкость капала с его губ пока он не отрывал глаза от Моро, довольно наблюдая за эйфорией партнёра. Встреча взглядов - Жан прижимает голову Джереми к самому лобку и громко стонет, изливаясь внутрь. Он откинул голову назад, когда Нокс выбивал из него остатки оргазма, медленно водя кольцом из пальцев по основанию. Даже не раздевшись, тот кончает следом, чему поспособствовало активное трение о постель и факт того, что он сделал Жану приятно. Джереми уронил голову на бедро парня и сжал его, чувствуя, как член сильнее прижался к матрасу.  После того, как они оба пришли в себя, оделись в чистое белье и заправили взъерошенную постель, Моро встал с постели и принёс Ноксу стакан холодной воды. Тот поблагодарил его кивком, а затем, отпив маленький глоток, выдал:  — Холодная вода после минета - интересная вещь.  Из кухни раздался вой.  — Фу-у-у!   Жан ещё тысячу раз проклянет этот момент и не будет смотреть в глаза Кэт ближайшие двенадцать часов.