Бывает нередко такое, чего никак не ждёшь

***

— Это, — Тсунаёши помедлил, всматриваясь в ярко-голубые глаза своего Хранителя Тумана. Он обхватил ладонями его лицо, поворачивая из стороны в сторону, и бормотал себе под нос, — любопытно. Раньше ты мог улыбаться с нежностью, но всё равно производил впечатление обманщика, желающего надурить ближнего своего. А сейчас смотришь на твое лицо, и хочется просто обнять, даже если ты действительно хочешь подстроить пакость. И вот как этому личику не верить, что он не невинная овечка? — Тсунаёши-кун, — Мукуро выглядел оправданно обеспокоенным, несколько взволнованным или даже напуганным внезапной близостью своего Неба. Он оборвал его доклад, просто чтобы сказать насколько он милый? Тсунаёши медленно моргнул, невольно напоминив им только проснувшуюся кошку. — Извини. Ты явно веселился, проникая в Вонголу, и я просто подумал, что сейчас ты похож на Туман еще больше, чем раньше. Потому что ты на него не похож. Это… забавно. Он вернулся к стулу, на котором сидел ранее, и закинул ногу на ногу, положив одну руку на колено, а вторую спрятав за спинкой. Тсунаёши растянул губы в ухмылке, которая — по каким-то совершенно неясным причинам, конечно — показалась им до боли знакомой. — Продолжай. — …Да, верно. Реборн издал звук, который обычно можно было принять за смех, но это Реборн. Который, когда не него оглянулись, уже преспокойно читал газету, прихваченную Мукуро где-то по пути. — Наведавшись в Вонголу, я понял, что история прошлого до определенного момента идентична нашей. Но из-за чего сработал эффект бабочки? Ку-фу-фу, — Мукуро наконец отошёл от неловкого момента, снова усмехаясь. — Всё началось, когда проклятье Аркобалено было снято раньше времени. Тсунаёши выгнул брови, но на самом деле не был так уж удивлен. Он знал об особенностях способностей Кавахиры и его мыслях о проклятии достаточно, чтобы понимать: узнай он о том, как изменить пустышки гораздо раньше, он непременно сделал бы это вскоре после того, как узнал. Шаман раз или два упоминал, что их родная параллель, это первая параллель, где проклятие было снято без последствий для носителей пустышек. Тсунаеши также знал, что как один из первородных шаманов, Кавахира мог не только чувствовать волнения в других мирах, но и заглядывать как в параллели, так и в их будущее. То, что здесь всё произошло раньше, чем у них, не казалось Тсунаёши странным. Наоборот — чем-то ожидаемым. — И это произошло в тот же год, когда родился Тсунаеши-кун. — Способ снятия был придуман Тсуной, — заметил Реборн и щелкнул языком, хотя в груди всё еще теплело при воспоминании, — поэтому Шахматоголовый не мог видеть его будущее или будущее, связанное с ним, пока он не родился. — Он был довольно близко знаком со способностью видеть будущее, поэтому знал может и не все, но многие нюансы. Мукуро словно проигнорировал реакцию всех остальных и продолжил рассказывать. — Поэтому я начал разведку с него. — Притворяться иностранкой, любящей сплетни было весело, хотя вид временами задумчиво мрачной Наны-сан удручал. — Оказалось, Тсунаеши-кун исчез из семьи, когда ему было около четырёх лет. Дурной папаша взял его с собой в Палермо, где якобы был проездом, и не уследил. То ли его убили, то ли похитили, соседи не вдавались в подробности. Тсунаёши с прищуром уставился на него. — Тебе кажется это подозрительным. — Он даже не спрашивал, будучи уверенным в ответе. — Да, и на то есть причина. После Намимори, где, кстати, ничего не было слышно о Кёе-куне и его семье, я отправился в Эстранео, чтобы узнать о себе и… был ли я там когда-нибудь. — Потому что он сомневался и не верил, что для отсутствия проклятого глаза не было причин. — И, — Тсуна подался вперед, — что обнаружил? — Я там был. — Мрачно припечатал Мукуро. — В документах одной базы особо ничего не пишут о других базах. Но кое-что всё-таки нашлось. Кто-то штурмовал одну из лечебниц, и поубивал всех учёных, которые не успели сбежать, оставив подопытных на растерзание. Их он всё равно не трогал, они погибли во взрыве после включения сирены, и я был одним из них. По-видимому, в этом мире они не успели провести опыт с глазом, прежде чем передохли, как шавки. Тсунаёши неопределенное время смотрел на свой разгневанный Туман, но в попытке отвлечь его от более глубокого погружения в темные дебри мыслей, он спросил: — Что… тебе в этом всём показалось необычным? — Ку-фу-фу. Мукуро иронично улыбнулся. — Начнём хотя бы с того, что нападавшим был Аркобалено Солнца. И он тоже погиб во взрыве, что еще более странно — я почти уверен, что его даже пуля в голову не возьмет. — Ты был бы прав. — Буднично согласиля Реборн, и опустил газету. — Я могу вытащить себя из полусмертия, поэтому местный я был либо слаб сам по себе, что наименее вероятно, либо существовала очень веская причина, почему я не стал сопротивляться. — Хм. — Тсунаёши согласно кивнул, уже успев застать момент, напугавший его до слез и икоты. И не потому что Реборн в тот момент выглядел страшно, хотя, конечно, не без этого. Дело в том, что родителей всегда тяжело терять, а терять Реборна на тот момент он не хотел вдвойне. — Не может быть, чтобы он был слаб. — В этом он тоже согласился с Реборном. — Он разнес Эстранео, как нечего делать. — Я не знаю, почему он остался. — Мукуро задумчиво почесал подбородок. — Но думаю, его наняли, чтобы вытащить Тсунаеши-куна. Вот теперь Тсунаёши удивился по-настоящему. Даже Реборн нахмурился, откидываясь на спинку дивана. — Что? — В твоем файле не упоминалось имени, но было фото, поэтому я тебя узнал. Ты был подопытным под номером 27. И эксперемент, под которым ты числился, был назван похожим образом — R27. И ты, предположительно, тоже погиб во взрыве — И… ты думаешь, что они похитили меня в Палермо? — слабо пробормотал Тсунаеши, но интуиция протестующе звякнула. — Может быть. — Мукуро не стал этого отрицать. Хотя больше верил в другой вариант, потому что Иемитсу ему никогда не нравился, и он не мог думать, что Молодой лев Вонголы просто так мог упустить из виду своего сына в месте, где полно желающих причинить ему вред даже среди подчинённых. Тсунаёши вздохнул, прикрывая темные глаза, и тут же снова открыл. — Что ты еще выяснил? Мукуро помедлил, собираясь с мыслями. — …малыш Ламбо погиб, не добравшись до Вонголы. Такеши даже не родился, его отец не уходил из якудза, и погиб во время миссии. Кёю мне не удалось выследить, обнаружил только слухи, что семья Хибари когда-то жила в Намимори, но исчезла в годах примерно между тем, когда ты родился и когда исчез. — …А нии-сан? — негромко спросил Тсунаёши. — Хром? Мукуро внимательно посмотрел на своё Небо. — Сасагава жив-здоров, есть две сестры — Киоко и двухлетняя малышка, её имени я не слышал. Малышка Наги… тоже жива, — с трудом выдавил Хранитель Тумана, глядя на свои руки. Иногда ему мерещилось, что они всё еще покрыты её кровью, и это его чертовски напрягало. — Мы ведь ее заберём, верно? — он настойчиво, но с надеждой посмотрела на Тсунаёши. Тот немедля кивнул. — Но только когда сами устроимся. Жить в несуществующем доме, даже если это реальная иллюзия, не очень здорово. Твоё пламя постоянно уходит в никуда, и это неприемлемо. — …Ладно, да. — Мукуро опустил плечи, — Тсунаеши-кун прав.