Адский снайпер и фиолетовые кексы.

Отчаянные всхлипы Вайолет эхом раздавались по вентиляционной трубе. Кейтлин, сдерживая в груди желание вернуться, забиралась всё выше, оставляя Вай совершенно одну. Она не собиралась возвращаться, поставив точку на их отношениях. Болезненную для обеих, но необходимую для их же блага.     Кейтлин, как бы отчаянно не желая, не могла перестать видеть в Вай Джинкс, принять факт их родства. Каждый раз наблюдать, как Вайолет передвигается по поместью Кирамманов, словно ничего не случилось, словно Джинкс не убила ее мать, было невыносимым для Кейтлин. Подсознательно Кирамман знала, что Вайолет не виновата и не могла влиять на действия своей сестры, она сама ей об этом говорила, но горе утраты затуманило разум Кейтлин. Ненависть охватила ее сердце, не давая места любви и нежности. Прежняя Кейтлин умерла, глядя, как взрывается здание совета.      Чертовски болезненное ощущение, когда из-под твоих ног выбивают почву. Ты стоишь, наблюдая, как рушатся чужие жизни, как умирает часть тебя. Ты чувствуешь себя таким беспомощным, крича от отчаяния, падая на колени и совершенно не зная, что тебе делать дальше. В один момент у тебя было всё, был смысл жизни, а затем... Его не стало. Так же резко, как пуля Кирамман попадает в цель. Без капли сожаления. Ты остаёшься один на один с ноющей пустотой внутри.     Кирамман стояла на краю башни, где располагался бывший зал советников, теперь превращенный в руины, глядя на Пилтовер, который отмывали от ярких красок. Они были болезненным напоминанием о том, что Кейтлин проиграла. Она была в шаге от того, чтобы пустить пулю в голову Джинкс. Снова. Кейтлин ощущала пустоту внутри, которая медленно заполнялась новой волной гнева. Она должна была выстрелить ещё тогда, может быть, в таком случае всё было бы совершенно иначе. Ее мать была бы жива, а город бы не погрузился в хаос.      Мягкий, полный сочувствия голос заставил Кейтлин покинуть собственные мысли, обратить внимание на источник звука. Ноксианка, известная как младший офицер Мэдди Нолан, стояла позади Кейтлин, положив руку на ее плечо. Она сжала ткань под своими пальцами, одаривая Кирамман нежной улыбкой.     – Поздравляю с повышением, – она улыбнулась чуть шире, переводя взгляд с Кейтлин на город. Некогда спокойный Пилтовер был окрашен красками, а жители, несмотря на намерения Амбессы дать Зауну отпор, до сих пор находились в ужасе. – Должно быть, мне стоит называть тебя «лейтенант Кирамман»?     Кейтлин почувствовала, как ее губы искривились от неприязни. Она не хотела этого. Вероятно, Кирамман не хотела саму эту должность. Она ощущала себя не готовой к такой ответственности, но желание отомстить было выше здравого смысла. Амбесса обещала свершить правосудие, а Кейтлин верила Амбессе. Хотела верить, насколько это было возможно.      – Нет, – Кейтлин отстранилась от ноксианки, разворачиваясь и с гордо поднятой головой спускаясь вниз по ступеням. – Можно просто лейтенант.      Кирамман нужно было время разобраться в мыслях, в том, что творится в ее голове. Всё происходило слишком быстро, слишком резко, сбивая Кейтлин с ног. Мысли о Вайолет пробивались где-то сквозь мысли о погибшей матери. Странное желание найти Вай всё ещё было в душе, но сейчас Кейтлин точно осознавала, что между ними всё кончено. Вайолет тормозила ее, а Кирамман желала идти на десять шагов вперед своего врага. Кейтлин ненавидела оставаться позади.      Мэдди поплелась за ней, словно верная служебная собачка, вплоть до самого офиса. Теперь, когда Вайолет не было, она заняла пост помощника лейтенанта, с гордостью заняв соседний небольшой столик и удобное кожаное кресло. Раньше, как помнила Мэдди, когда здесь сидел... Боже, вряд ли Нолан помнила его имя, но это был мужчина уже в возрасте. Он часто говорил о том, что однажды нечто из космоса захватит Пилтовер во главе с ионцами! Мэдди верила во многое, что говорили местные ученые, но жизнь за пределами планеты? Это звучало как сущий бред, особенно если они хотели атаковать кого-то во главе с людьми из Ионии. Они прекрасно знают свои возможности и знают, что проиграют.     Кейтлин сидела за столом, перебирая бумаги снова и снова, собирая их в новой последовательности, а затем возвращая обратно по своим местам. Возможно, стоит признать, что Кирамман нужна была передышка, нужно было с кем-то об этом поговорить, но она не знала с кем. Она не могла говорить об этом с отцом, не могла говорить об этом с Мэл, которая неизвестно куда пропала, а с Амбессой... Нет, она определенно не могла говорить об этом с Амбессой, даже если та уверяла ее в том, что окажет всю необходимую помощь. И оставалась лишь...     – Мы можем поговорить об этом, – голос Мэдди звучал тихо и нерешительно, словно она боялась согнать дикого зверька. – Я думаю, что тебе стоит поговорить о происходящем с кем-то. Ты мучаешься, Кейтлин, и это видно, как бы тщательно ты ни старалась это скрыть.     Кирамман резко обратила внимание на напарницу, прищурившись и нахмурив брови. Она знала, к чему ведет Нолан, и ей это не нравилось. Кейтлин напряглась, ее раздражение было почти физически ощутимо, но Мэдди была права. Ей нужно было выговориться.     – Я доверилась Вай, – голос Кирамман звучал резко, но дрогнул, когда она упомянула имя возлюбленной. – Я надеялась, что она не такая, я хотела верить в это, но... О боже, она сравнила меня с ней! С этой... С этой черкнутой сукой! Я поверить не могу, что это действительно правда.     Лейтенант вскинула руки в возмущении, а затем откинулась на спинку своего кресла, тяжело вздыхая и потирая пальцами переносицу. Теперь между ней и Вай ничего не было. Отныне они абсолютно чужие.     – Отныне Вайолет в прошлом, никакого упоминания, никаких разговоров о ней, ничего. Я больше не позволю ей замедлять нас. Мы поймаем Джинкс и положем её безумию конец.      Нолан лишь понимающе кивнула, снова сжав плечо напарницы, желая проявить к ней сочувствие. Конечно, она мало времени успела провести с Вай, но она узнала ее как невероятно доброго и смелого человека. Всё, что говорила о ней Кейтлин – чистая правда. Будь у всех миротворцев такое сердце, как у Вайолет, вероятно, всё было бы совершенно по-другому.      – Хорошо, лейтенант, – Мэдди с нежностью улыбнулась, поглаживая большим пальцем плечо Кейт. – Будет исполнено.      Кейтлин не могла понять почему, но это помогло ей немного прояснить мысли. Видимо, не так уж и плохо иметь возможность иногда выговориться. Она взглянула на Мэдди, ответив ей легкой улыбкой, а затем положила руку поверх ее, слегка сжимая.     – Спасибо, офицер Нолан.      Кейтлин знала ее как милейшего в мире человека, который, казалось, готов защищать даже назойливого комара в вечерний час от верной смерти, если он намеревался кого-то укусить. Офицер Нолан славилась своей трудолюбивостью, чрезмерным милосердием и стойкостью в чрезвычайных ситуациях. Конечно, многие факторы помогли ей продвинуться на службе так быстро, ведь совсем недавно она такой же девочкой на побегушках, как и Кейтлин в начале своего пути.     Кирамман, начиная с раннего детства, знала, что не пойдет по стопам своего отца или своей матери. Место в совете, которое было предначертано изначально, ее совершенно не интересовало, даже если теперь она частично была в нем задействована. Кейтлин хотела защищать людей, следить за порядком, а не сидеть в уютном кресле советника, закрывая глаза на проблемы жителей. Кого волнуют кражи? Или убийства?      – Миротворцы этим займутся, мы обещаем, – говорили советники почти в унисон, а затем отмахивались рукой. Какие-то дела действительно раскрывались, а на какие-то закрывали глаза, словно их не было.      Кирамман считала, что каждый имеет право на помощь, на защиту своих прав и своей жизни. Каждый, кто был не виновен. Безусловно, она считала, что таких людей, как Джинкс, нужно наказывать. Можно ли было винить ее в этом? Ведь, фактически, она была права. Такие деяния нельзя оставить безнаказанными.      Теперь Кейтлин Кирамман – представитель закона, и она точно добьется правосудия.