Нэко-сама: хроники выживания

*Собрание*

Квартальное собрание высших офицеров — место, где рождаются дипломатия, хаос и нервные тики. И отчёты. Особенно отчёты… — «Итак…» — голос Кёраку Шунсуя прозвучал тихо, как последний вдох здравого смысла. Он лениво пролистнул толстую кипу бумаг перед собой, остановился, закусил губу и… вздохнул. — «Скажите мне, пожалуйста, кто в одиннадцатом отряде считает, что слово «аналитика» — это разновидность оружия?» На другом конце стола Иккаку покосился на капитана Кенпачи, который с интересом разглядывал кончик своей катаны. — «Аналитика — это не название меча?» — спросил он с неподдельным интересом. — «Нет!» — отозвалась Нанао, ударив ладонью по столу. — «И «таблица» — это не тип удара!» — «Тьфу ты…» — Кенпачи почесал затылок. — «Вот знал бы, назвал бы меч «Эксель»…» Никто не засмеялся. Только Кёраку, подперев щеку рукой, устало пробормотал: — «Если бы «Эксель» мог разрубать мою печень от чтения, ты бы точно победил». Рядом Ренджи, не выдержав, хрюкнул от смеха, прикрывая лицо. Бьякуя не шелохнулся, хотя угол его рта едва заметно дёрнулся. — «Дорогие мои», — продолжил Кёраку, — «я уважаю ваш отряд за храбрость, доблесть и склонность к разрушению. Но если вы ещё раз сдадите мне отчёт, написанный на салфетке, которую кто-то использовал как бинт — я сдам этот бинт в 4-й отряд на анализ. Лично». Кенпачи лениво пожал плечами. — «У нас нет в отряде никого, кто умеет писать. И я не собираюсь искать. Я вообще сюда пришёл, потому что Нанао угрожала мне смертью». Нанао поправила очки. — «Я угрожала дисциплинарной комиссией». — «А, ну тем более». — «Тогда решено», — подытожил Кёраку и в голосе его прозвучала та мрачная решимость, с которой обычно объявляют войну. — «Капитан Зараки, вы обязаны найти в свой отряд того, кто умеет… хотя бы… считать до десяти». — «Скучно…» — протянул Кенпачи. — «Но ладно. Схожу в Академию. Может, там есть один живой мозг». Тоширо закатил глаза. — «Вы не можете просто взять студента. Там конкурс, распределение, комиссии…» — «Я — капитан. Я — беру». — «Он — берет», — апатично молвила Котецу. Капитаны переглянулись. Кто-то тихо захихикал. Шинджи поднял бровь, обменявшись понимающим взглядом с Роузом. — «Ставлю саке на то, что он выберет самого нелепого кандидата», — прошептал Шинджи. — «Я ставлю на рыжую. Рыжие всегда попадают в беду», — ответил Роуз, отхлебнув чай. Кенпачи уже достал грубый планшет с базой выпускников. Новые технологии. И ходить теперь никуда не нужно. — «Кто тут у нас самый умный…» — промычал он. — «О, отличница. Теория — блеск, практика — хромает. Хе. И имя у неё смешное… Котори. Амано Котори. Похоже на птичку». Он ткнул пальцем по экрану. Появилось системное подтверждение. [Запрос на распределение подтверждён: Амано Котори — отряд №11, приказ капитана Зараки Кенпачи.] И где-то в Академии, в этот же момент, одна очень бледная рыжая девушка с розовым блокнотом и кошачьим браслетом чихнула и уронила чашку с чаем. — «Ты серьёзно выбрал человека, даже не взглянув на него?» — поднял бровь Хицугая, глядя на Кенпачи с выражением той самой вечной усталости, что бывает у людей, привыкших работать по правилам. Кенпачи хмыкнул. — «А зачем? У неё там написано «отлично по теории». Значит, мозги есть. Этого хватит». — «Ты же не сможешь отличить шпаргалку от диплома…» — тихо буркнул Шинджи, откинувшись на спинку кресла. — «Я знаю, что это был сарказм!» — вдруг вскинулась Лиза, поправляя очки. — «И это был плохой сарказм, Хирако!» — «Я вообще-то просто сказал правду…» — «Всё же, капитан Зараки…» — вмешалась Сой Фонг, перекрестив руки. — «Серьёзность подбора кадров — это основа функционирования подразделений. Вы не можете брать людей «на глаз» или по цифрам в списке». — «Я и не взял «на глаз». Я ткнул пальцем. Это важное отличие», — совершенно серьёзно ответил он. — «А если она окажется слабой?» — не выдержала Рукия. — «Ты же знаешь, в твоём отряде выживают далеко не все…» Кенпачи пожал плечами, откинувшись назад. — «Значит, не выживет. Чё такого-то. Зато отчётность нормальная будет. Ну или мы её похороним с грамотой». — «С грамотой?» — переспросила Исане, округляя глаза. — «За что?» — «За вклад в порядок!» — с широкой улыбкой рявкнул Иккаку с места среди лейтенантов. — «И вообще, нам давно нужен кто-то, кто сможет отличить отчёт о ранении от кровавого пятна на стене», — добавил Юмичика, с задумчивым видом поправляя воротник. — «…Вы издеваетесь…» — прошептала Нанао, глядя в свой планшет. — «Это буквально нарушение трёх пунктов внутреннего кодекса распределения…» Кёраку протянул к ней руку и взял чашку с чаем. Выпил. Вздохнул. — «А я говорил: они сами как отчёты. Только и ждут, когда их исправят…» Шинджи хмыкнул, скрестив руки. — «Даже интересно стало. Может, она сбежит до вступления в отряд. Поставлю на то, что не продержится и суток». — «Ты её даже не видел», — заметил Роуз, полуприкрыв глаза. — «Может, она окажется той самой странной флейтисткой, про которую Академия шепчется. Та, что во сне музицировала, и кот из шестого района Руконгая начал танцевать». — «Это слухи!» — пискнула Нанао. — «Это шанс», — с иронией сказал Кёраку. — «Шанс, что у нас наконец появится отчёт, хотябы один. Нормальный». Кенпачи встал, хрустнув шеей. — «Ладно, раз тема закрыта — я пошёл. У меня там бой между третьим и седьмым по счёту. Посмотрю, кто кого. А потом гляну на эту… как там…» — «Амано Котори», — произнесла Нанао с лёгким отчаянием. — «И пусть Великий Король Душ её спасёт…»

*Академия. За неделю до выпуска*

— «…и вот он смотрит на меня, этот лейтенант восьмого отряда, и такой: «вы уверены, что это не заварка?» А я такая — это была медицинская настойка! Просто… ну… с привкусом!» — с важным видом закончила рассказ Котори и смачно откусила от онригири. Взрыв смеха прокатился по столу. За небольшим деревянным столом в саду Академии собралось человек семь — выпускники, готовящиеся наконец выбрать свой путь. Кто-то с волнением, кто-то с надеждой. Котори — с чистым восторгом в глазах. — «Ты невыносима!» — простонала подруга напротив, утирая слёзы. — «Но если ты попадёшь в 4-й отряд, они будут лечить тебя чаще, чем пациентов!» — «А и не надо!» — Котори выпрямилась, расправляя воображаемый плащ. — «Я иду в третий. К капитану Роузу. Музыкант к музыканту. Душа к душе. Локон к локону.» — «Локон к локону?» — «Ты видела его волосы? Я бы за них голосовала!» — «А ты уверена, что он вообще тебя заметит?» — «Ещё бы! У меня есть флейта. И таланты. И розовая сетка. Мы дополняем друг друга!» — «Если он будет в наушниках, может быть», — пробормотал парень сбоку, жуя данго. — «Там и миссии вроде спокойные», — уже более серьёзно сказала Котори. — «Я читала. Поддержка, мелкие пустые, поставки, работа с базами. Там можно жить. Дышать. Писать отчёты в тишине. И, возможно, иногда музицировать на фоне заката…» — «Ты в Академии-то дожила чудом. Ты уверена, что выживешь среди пустых?» — «Только если они не глухие», — гордо вскинула флейту Котори. — «А если глухие — у меня ещё есть блокнот. Бью словами по лбу!» Снова — смех, лёгкий ветер, ощущение беззаботности. Все обсуждали завтрашнюю подачу заявлений. Котори уже расписывала свой «будущий путь» в третьем отряде, мечтая о совместной репетиции с капитаном Роузом. И только ветер знал, что в это же время, в другом корпусе, по принтеру прокатывается документ с грифом: «Распоряжение капитана одиннадцатого отряда» …и её имя — жирным шрифтом.

*Распределение*

Аудитория была заполнена до предела. Куросава-сенсей — их куратор — стоял у кафедры с папкой в руках, глядя на студентов поверх очков. Его голос, как всегда, был ровным и слегка сонным — но именно поэтому, возможно, и вызывал больше напряжения. — «Сегодня, перед подачей ваших заявлений в отряды, мне поручено зачитать имена тех, кто уже получил назначения. Некоторые — по итогам отличной учёбы, практики и… других соображений», — последняя фраза прозвучала как-то особенно туманно. Шёпот пробежал по рядам. Котори, устроившись между лучшим другом Харуки и мечтательной Юной, уже заранее настроилась услышать знакомое имя и радоваться за других. А потом идти писать заявление в третий отряд. Ну и, может, украсить его парой блестящих наклеек. — «Итак…» — Куросава листнул страницу. — «Судзуки Харуки. По заявке капитана Роуза — третий отряд.» Котори аж подпрыгнула на стуле. — «ДА ЛАДНО?!» — воскликнула она, обернувшись к другу. — «Ты?! Третий?! Он выбрал тебя?!» Харуки покраснел и пожал плечами. — «Наверное, после концерта, помнишь, я играл с ним в парке…» — «Ты ИГРАЛ с Роузом и не сказал мне?!» — «Я боялся, что ты умрёшь от восторга…» — «Сейчас — не от восторга…» — простонала она и хлопнулась лбом в парту. Куросава поднял бровь, но продолжил: — «Игараси Мина — шестой отряд. По рекомендации капитана Кучики.» Вздох восхищения пронёсся по залу, а Мина с гордым видом выпрямилась, поправив волосы. Даже Котори вяло хлопнула — хоть и с лицом девушки, которую только что не пригласили на свидание её мечты. — «И…» — сенсей слегка замялся, просматривая последнюю строку. — «Амано Котори…» Котори подняла глаза. Сердце забилось. Ну ладно, не третий… Может, девятый? Или пятый? Или…? — «…11-й отряд. По личному распоряжению капитана Зараки Кенпачи.» Тишина. Тишина такая, что в углу реально слышен сверчок. Один студент уронил ручку. Кто-то не сдержал: «Что?!» Котори сидела, не двигаясь. Розовый блокнот медленно соскользнул с её колен и глухо шлёпнулся на пол. — «…что?» — переспросила она очень тихо, в голосе дрожала слеза и нервный смех. — «Извините, мне показалось, что вы сказали одинадцатый…» — «Не показалось. У меня вот документ. Личное распоряжение капитана Зараки. Видимо…» — он прищурился, — «ваши оценки по теории произвели впечатление». — «Он даже НЕ ЗНАЕТ, как я выгляжу!» — хрипло выдавила Котори. — «Он же… у него же… Я же… Я УМРУ». Кто-то из студентов сжал ей плечо. Другой — отодвинулся на стуле, как будто она заражённая. Юна перекрестилась. Харуки тихо прошептал: — «Я знаю, ты любишь музыку, но, Котори… может, флейтой можно ещё и по башке?» Она не ответила. Она смотрела в стену. В будущее. В бездну. В одиннадцатый отряд. И где-то, очень далеко, Юмичика почувствовал, как зародилась новая драма. И взял заколку поярче — на случай, если это будет зрелище.

*Выпускной. Главное ленточку не потерять*

Небо над Академией было чистым и прозрачным, как свежевыстиранный хаори. Воздух — наполнен лепестками, духами и лёгкой торжественной музыкой. Всё сияло. Все сияли. Кроме Котори. Она стояла в колонне выпускников, закутавшись в свою хакама, будто в саван. На её груди — аккуратная лента, переливающаяся бледно-лиловым. Цвет одиннадцатого отряда. — «Ты как?» — шепнул Харуки, стоящий рядом с зеленой лентой — цвете третьего отряда. Его светлые волосы были аккуратно уложены, улыбка — спокойной, но в глазах читалась тревога. — «Потрясающе…» — прошептала Котори с безуминкой в глазах. — «Я думаю, повеситься на этой ленте. Она, кажется, достаточно прочная. Всё ради эстетики, Кёраку-сама. Чистая, аккуратная смерть.» — «Ты же говорила, что собираешься сбежать?» — «Я пыталась. Но за мной уже следят. Позавчера я шла в ванну, и из кустов выпал какой-то здоровяк с ирокезом. Сказал, проверяет, не укрываюсь ли я от судьбы.» Харуки сглотнул. — «…И ты всё ещё жива?» — «Возможно, потому что я лежала в обмороке. Видимо, они уважают тех, кто сразу сдаётся…» Музыка усилилась. Группу начали вызывать на сцену — вручать таблички, грамоты, торжественные напутствия. Кто-то даже плакал от счастья. Кто-то обнимал кураторов. Котори незаметно пыталась отползти назад, но её лента всё время предательски поблёскивала. — «Амано Котори!» Крики поздравлений. Кто-то хлопает. Она встаёт. Идёт. — «Ше-е-евелись, лиловый ужас», — прошипела Юна, подталкивая её вперёд. — «Это твой час славы… или позора. Они там взаимозаменяемы». Котори поднялась на сцену. Куратор улыбнулся. — «Особенная выпускница. Настоящий теоретик, прекрасная студентка… и, возможно, единственная душа в 11-м отряде, умеющая ставить запятые.» Зал засмеялся. Котори — нет. Она приняла грамоту с таким выражением лица, будто это был приговор. Ленточка колыхнулась на груди, словно напоминая: «Добро пожаловать в ЗАРАКИЛЕНД.»

*Добро пожаловать в Ад. С улыбкой*

Они казались больше, чем на расстоянии. Бараки одиннадцатого отряда возвышались серым бастионом над дорожкой, по которой шла Котори — мелкими шагами, с видом человека, который идёт не на службу, а на… жертвоприношение. Форма сидела на ней как-то по-особенному: слишком аккуратно, слишком наивно. Она ее даже погладила — первый и последний раз в жизни. Из-под хакама выбивалась розовая сетка водолазки, на запястье болтался браслет с котятами. А на плече висел чехол с флейтой. Ветер трепал её волосы, как прощальные касания судьбы. Перед входом в казармы стояли два силуэта. Один — лысый, с широкой ухмылкой, шрамом через голову и аурой «завтра будет драка, даже если не с кем». Второй — утончённый, с идеальной причёской, синими тенями на веках и изящным взглядом, как у критика на модном показе. Лейтенант Мадараме Иккаку и третий офицер Аясэгава Юмичика. И оба… улыбались. «Господи, мне конец…» — мелькнуло в голове Котори. «Даже сверчок ушёл…» — «Ты, значит, Котори-тян?» — первым заговорил Юмичика, разглядывая её с ног до головы. — «Очаровательно нелепо. Просто идеально. Этот браслет — ты сама его выбирала, или тебе его подарили во сне?» — «Э-э… сама…» — выдавила она. — «Это комплимент», — уверил он, подмигнув. — «Мы тут любим всё… необычное. Особенно, если оно пищит красиво». — «Ага», — добавил Иккаку, хрустнув пальцами. — «Пищи — не проблема. Главное — не сдохни в первую неделю.» Амано попыталась улыбнуться. Получилось так себе. — «Кстати, это…» — Юмичика кивнул на чехол за её спиной. — «Это твой занпакто? Или ты музыкой от врагов защищаешься?» — «Это флейта…» — прошептала она. — «Она… она работает. Иногда. На живых. Слабых. Иногда на котов…» Иккаку уставился на неё. — «То есть ты не дерёшься, а… дудишь?» — «Ну, как бы… я управляю разумом. Иногда. Если повезёт…» Повисла пауза. Потом Иккаку вдруг расхохотался: — «О БОЖЕ. Я думал, хуже Ячиру уже не будет!» Юмичика, между тем, вежливо поправил воротник Котори. — «Ты хотя бы знаешь, где у нас душ? Или хочешь сначала проверить, как звучит твоя флейта в глухом крике боли?» — «Я… попробую не мешать…» — «Мешать — обязательно,» — Иккаку хлопнул её по плечу. — «Только те, кто мешают, доживают до повышения. Остальные — удобрение для татами.» Юмичика наклонился к ней чуть ближе, понижая голос, его взгляд снова скользнул к нелепому браслету с керамическими котятами: — «Привет, Нэко-сама. Добро пожаловать в ад. Надеюсь, ты умеешь мурлыкать… иначе тебя заставят.» Котори нервно пискнула, и флейта в чехле вдруг издала тонкий, пронзительный звук. Пауза. Потом оба офицера синхронно выдохнули: — «Она идеальна.» — «Пошли, Нэко-сама», — бодро сказал Иккаку, подхватывая прозвище придуманное Юмичикой, и прежде чем Котори успела осознать, что вообще происходит, оба офицера — каждый с одной стороны — взяли её под руки и поволокли к воротам, как будто это был запланированный ритуал жертвоприношения. — «Погодите! Я! У меня ещё… котик на браслете! Он не готов к этому!» — в панике залепетала она, пытаясь упереться ногами в землю. — «Он будет гордиться тобой, когда ты начнёшь командовать армией бухгалтерии!» — подбодрил Юмичика. — «Я не хочу быть бухгалтером смерти!» — завизжала Котори, извиваясь, но тщетно. — «Поздно, ты уже в лиловом!» — ответил Иккаку, и с явным удовольствием они пересекли границу территории одинадцатого отряда, сопровождаемые взглядами удивлённых бойцов. Некоторые даже замерли с оружием в руках, кто-то подавился рисовым пирожком. Одна девушка в углу прошептала: — «Это что, новенькая?» — «Смотри, какая аккуратная. И у неё флейта. Это точно ошибка.» — «Ошибки не живут дольше трёх дней.» — «А эта живёт красиво. Интересно, как будет умирать.» — «С музыкой, видимо…» И тут, как по заказу, перед ними распахнулась главная дверь в зал штаба, а внутри — в абсолютной тишине — сидел Кенпачи Зараки. Один. Огромный, как скала. Опасный, как катастрофа. И с таким видом, как будто он ждал доставку еды, а вместо этого ему привезли розового питомца с флейтой. Котори застыла, как мышь перед удавом. Флейта дрожала в чехле. Иккаку и Юмичика одновременно поклонились. — «Капитан! Представляем вам нашу новую королеву отчётности!» — провозгласил Юмичика с торжественной грацией. — «Амано Котори, мастер табличек, разбивки по колонкам, мягкого крика и очень мелодичных срывов!» — «Она… с флейтой,» — добавил Иккаку. — «По крайней мере, пока.» Кенпачи прищурился, встал. Кажется, в комнате стало темнее. — «Ты и есть та, что пишет, но не дерётся?» — пророкотал он. — «Эм… возможно?..» — пискнула Котори. — «Главное — не мешай. И не умирай. Или умри, но не на меня.» Он развернулся и ушёл. Просто ушёл. Юмичика довольно выдохнул. — «Принял. Ты в команде.» — «А я… я вообще где?..» — растерянно прошептала Котори. — «В одиннадцатом, Нэко-сама,» — с довольной улыбкой ответил Иккаку. — «Тебя приняли. Добро пожаловать домой.» Котори всё ещё стояла посреди коридора, как будто её только что телепортировали на другую планету. Она оглянулась на уходящего Кенпачи. Потом — на Иккаку и Юмичику, сияющих, как два довольных демона. — «Эй…» — подала голос она, почти шёпотом. — «А почему Нэко-сама?.. Я же… Котори…» Юмичика вздохнул, будто объяснял элементарное дитю. — «Милая, ты пришла с кошачьим браслетом, в розовой сетке, с глазами побитого котёнка и флейтой вместо меча. Тут всё просто: ты — Нэко. А «сама» — это потому что ты теперь наше официальное чудо. Уважение, так сказать.» Иккаку хохотнул: — «Ну, или потому что если сказать тебе «слабак» — ты, скорее всего, заплачешь. А «Нэко-сама» звучит гордо.» — «Я вообще-то не такая уж и слаб…» Флейта в чехле издала тонкий, жалобный пи-иик. — «Ага,» — кивнули оба. Котори глубоко вздохнула. Закрыла глаза. — «Прекрасно. Моя жизнь теперь официально — шинигами-комедия. И я в главной роли.» — «Добро пожаловать на сцену, Нэко-сама,» — с улыбкой произнёс Юмичика. И где-то внутри себя, Котори уже начала писать строчку в своем дневнике со стразами: * Хроника, день первый: меня называют Нэко-сама. Я не знаю, почему я ещё жива. Но, кажется, коты на браслете мне сочувствуют.