Acid and spear

– Вэриан, – девочка вцепилась рукой в рукав рубашки парня, чтобы тот обратил на неё внимание. Парня передёрнуло от голоса Октавии, он опустил свой взгляд на неё. Она вывела его из раздумий и вернула в настоящее. Он мимолётно бросил взгляд на часы, которые отец буквально уговорил забрать, поскольку дома они лишь пылились в старой маминой комнате, а у Вэриана и комнату оживят, и полезны будут. В целом, комната выглядела скромно, будучи просторной, однако вещей в ней было немного: кровать, на которой Вэриан редко спал, поскольку предпочитал проработать до последнего и в конечном счёте уснуть за рабочим столом, а вместо подушки и одеяла использовать стопки чертежей и Руди, который не был против. Книжный шкаф и полки были заполнены научной литературой и тетрадями с заметками, а на боковой стороне шкафа висел рисунок. Он был в деревянной рамке и снизу украшен Кассандриумом. По стилю рисования было не трудно угадать, что создан он был Рапунцель, а короткие волосы, острые черты лица, полный уверенности прицел хвойных глаз и дерзкая улыбка вырисовывали образ Кассандры Копьер. Этот рисунок Вэриану подарила Рапунцель на двадцатый день рождения, поскольку видела, как он тосковал по ней. – Да, Октавия? – переведя взгляд с рисунка на дочь, ответил Вэриан. – А мама скоро придёт? Вэриана тоже волновал этот вопрос, поскольку Фридборг должна была прийти ещё час назад. Сделав глубокий вдох, он опустился на корточки перед Октавией. – Котёнок, ты знаешь где сегодня работает мама? – Да, в тронном зале. Они готовятся к совету "Семи вершин". – Давай я тебя отведу сейчас к ней, а завтра утром я тебя заберу и мы пойдём к дедушке, согласна, Котёнок? Октавия лишь засияла улыбкой и бросилась в объятия Вэриана. Октавия очень любила Квирина, да и он любви к приёмной внучке не скрывал. Девочка с помощью Квирина заинтересовалась растениями и животными. Отец очень выручал алхимика, когда очередь сидеть с дочкой была его, а он был занят проектом или каким-либо другим поручением от королевы. В такие дни отец забирал Октавию к себе, а спала она в старой комнате Вэриана. Так что он не удивился, когда она взяла его за рукав рубашки и быстрым шагом повела в тронный зал. В такие моменты она очень сильно напоминала ему Рапунцель, когда той только стукнуло девятнадцать, такая же жизнерадостная и наивная. Спускаясь по винтовой лестнице, ненароком задевая фрейлин, они оказались на первом этаже. Октавия каждую минуту прерывалась и останавливалась, проверяя, идёт ли Вэриан за ней, но когда они уже подходили к дверям тронного зала, оттуда вышла девушка, и Октавия, в очередной раз обернувшись, врезалась в неё и упала. Услышав, как Октавия упала, Вэриан сразу вырвался из своих мыслей и подбежал к ней. Девушка помогла девочке встать и оттряхнула её колени от пыли, убедившись в том, что она в порядке. Уже подбежав и осмотрев её, парень решил извиниться перед девушкой, но понял, что это была Кэсс. Как же он её раньше не заметил, а ведь мысли были забиты только ей. – Извините, – Октавия протирала локоть и смотрела в пол, она боялась что незнакомая девушка будет злиться на неё. – Ничего страшного, главное, что ты не ушиблась... И зови меня просто Кэсс. Или Кэсси. Как тебе больше нравится? – Кассандра присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. – Мне нравится Кэсси, звучит мило, – искренне улыбаясь, смотрела в глаза девушки она. – Твоему папе тоже, – посмотрев на алхимика из подлобья, ехидно улыбнулась она, – Правду говорю? Или соврала, мистер Бест? Да разорвет его Зан Тири... Эта улыбка... Эта интонация... У Вэриана бушевал вулкан эмоций, который он пытался не показывать, но получалось плохо. – Пап, а почему ты весь красный и так тяжело дышишь? – Не понимая поведения отца, побеспокоилась Октавия. – Кхм-кхм... Нет-нет, всё хорошо, Котёнок... Кхм-кхм... И да, Кэсси, ты опять права... Как и всегда... – Вэриан пытался скрыть пылающие щёки и бьющееся сердце под видом кашля. Слава Деманитусу ,что Кэсс в это поверила и не продолжила эту тему. – Встречаемся у конюшни через полчаса, хорошо? - Вставая, уточнила Кэсс. – Да-да, только отведу Октавию к Фридборг и сразу на место встречи, – потирая затылок и уводя взгляд куда угодно, лишь бы не на Кассандру, пробурчал себе под нос Вэр. – Ну и прекрасно, – Кэсс опустила взгляд с Вэриана на Октавию и чуть наклонилась, – ну что ж, Октавия, надеюсь, скоро увидимся. Девочка лишь кивнула, продолжая рассматривать новую знакомую. Переводя взгляд на Вэриана, она решила уточнить одну вещь. – Пап, а разве не её рисунок висит у тебя в комнате? Вэриан не сразу понял суть вопроса, поскольку был очарован Кассандрой, но разобрав суть слов, почувствовал, как его щёки запылыхали пуще прежнего. Пытаясь придумать весомую причину не продолжать этот разговор, Вэриан перевёл взгляд на дверь. – Котёнок, мы же торопились к маме, помнишь? Она, наверное, уже соскучилась по тебе, давай не будем её расстраивать, пошли. Он взял её за ручку и повёл к двери. Октавия попрощалась с Кэсс, а Вэриан и голову повернуть был не в силах, не хотел, чтобы она видела его полностью красным от смущения, но когда он закрывал дверь то девушка добавила ему в след фразу. – А насчёт рисунка мы поговорим, Вэри. И дверь закрылась. От этой новой формы имени щёки Вэриана загорелись с новой силой. Он сжал кулаки с невероятной силой, чтобы сдерживать свои эмоции и не подавать виду. Подняв голову, Вэр оглядел зал. По всей площади зала стояли придворные дамы: одни поливали цветы в вазах, другие – мыли полы, а остальные приводили в порядок бархатные шторы и ковры. Пробежавшись взглядом по залу, он увидел Фридборг, поливавшую цветы. Взяв Октавию на руки, он проделал путь вдоль стены до неё, стараясь не мешать остальным. – Фридборг, наконец я тебя нашёл, почему ты не забрала Октавию? По её лицу можно было понять, что она была не в настроении что-либо обсуждать, но Вэриана не волновал этот вопрос. – Вэриан, вроде учёный, а так глупишь, – она шумно поставила лейку на подоконник и с упрёком повернула голову, –мне по-твоему заняться больше нечем?! Я и так тут пашу, а ты мне еще этой мелкой гадиной мозги трепать будешь?! Вэриана не устраивал такой расклад. Его смутил даже не тон голоса, который можно было и поубавить при ребёнке, а то, как она отзывалась о собственной дочери. На лице Октавии наворачивались слёзы. Он прижал дочь к себе по ближе. Теперь Вэр был красный не от смущения, а от негодования. – Во-первых, у нас уговор насчёт Октавии, один месяц – я, другой месяц – ты. Мне и так приходится брать её вне своей очереди из-за твоего... – он хотел уже назвать это сознание его настоящим именем, как и принято называть лентяев, пьяниц, идиотов и скотин, но все же не стал так выражаться при дочери, – человека... Во-вторых, не смей так называть мою дочь, не смей! – Уже сорвавшись на крик, высказал своё недовольство он. Фридборг лишь закатила глаза. Спустив дочь с рук, он поцеловал её в лоб и погладил по макушке. Взяв Октавию за запястье, он повел её в уборную, где фрейлины отдыхали между делами. – Прости, Октавия, что тебе пришлось меня таким видеть, – прошептал Вэриан себе под нос, уходя из тронного зала.