Суицидальные наклонности МакКуина

Вечер понедельника. Весь Радиатор-Спрингс давно погрузился в сон. Только я всё ещё был на улице. Проснулся то ли от сна, то ли от ощущения странного дискомфорта... чего-то, что не давало мне покоя. Последние дни меня всё больше занимал один вопрос: куда двигаться дальше? Будущее казалось расплывчатым и неопределённым. Не люблю думать над этой темой. Свежий воздух... может, поможет отвлечься - пробормотал я себе под нос, выезжая на улицу. Я сделал глубокий вдох. О да, прохладный, родной воздух Радиатор-Спрингс. Он всегда ободряет сознание и тело. Даже против твоей воли, когда ты искренне жаждешь безветренной тёплой погоды. Это точно не про это место! Тишина. Сладкий сон накрыл уставших от этого дня машин. Да, день был довольно трудным, даже не беря во внимание сам факт понедельника. Может, я просто устал.. Десятки машин приезжают сюда каждый день. От такого, конечно, устанешь. Я остановился и оглядел пустынные улицы. Внезапно перед глазами всплыло странное чувство. Когда-то Радиатор-Спрингс был совсем другим: безжизненным. Тихим. Пустым. Сложно представить заново тот период одинокого и тихого времени... хоть большая часть истории города прошла именно так. В голову всплыло то самое легендарное время, когда впервые оказался в этом месте. Каким же мирным он был без меня! Мой взгляд упал на штрафстоянку. Первая встреча с Мэтром и Шерифом... Если сейчас я вспоминаю это с теплотой, то раньше он казался пыткой и издевательством (коим он и являлся, дай Бог!). — Не самое лучшее воспоминание для отвлечения, — засмеялся я, пытаясь отбросить эти воспоминания о моем поведении в то время. Но тут в голову ударила ещё одна ледяная мысль. А ведь именно я перевернул здесь всё с ног на голову. Причём сразу в двух смыслах. Перед глазами всплыла картина ободранного города. Я мчался по прямой, параллельно вспоминая вещи, которые попортил в ту злополучную ночь... Лавка Луиджи и Гвидо, кабели и провода. — Как же я изменил этот город... — подумал я. И тут ещё одна мысль пронзила меня.

А как сильно изменился я сам!

Снова те откладываемые мысли ворвались в голову. Сейчас-то я уже не такой лучший... и не такой быстрый, каким был. Я же был по сути самой быстрой машиной чуть ли не во всём мире! — А кто же я теперь?.. — вырвалось вдруг у меня. Сердце забилось с бешенной скоростью.

Я издал рёв мотора. Но звук был слабым и жалким. Я жалок.

— Жалкая старая жестянка, — пробормотал я. — Ничтожество в мире гонок. У меня нет будущего... и на этом вопрос закрыт. Я надеялся, что бессонница наконец-то уйдёт, но боль только усиливалась. Вспомнилось прошлое: деньги и слава, о которых мог только мечтать. У меня была популярность, была скорость. Тогда всё казалось таким беззаботным! Вот тебе куча фанатов, что без ума от тебя. Вот участие в новой гонке за очередным Кубком Поршня. События проходили мимолётным удовольствием и радостью, словно наблюдаешь за происходящим под призмой розовых очков. Каким же счастливым, черт возьми, дураком я тогда был! То неописуемое и невероятное ощущение скорости, когда ты впереди всех и вся, а воздух бьёт тебе по лицу. Тысячи фанатов кричат твоё имя. Ждут, когда ты пересечёшь финишную черту. Но, к счастью или к сожалению, эти розовые очки сломались, когда я впервые прибыл в этот город. Такой безжизненный и пустой... как пустыня. Я ещё раз взглянул на одинокие дома. Хоть Радиатор-Спрингс теперь довольно популярный, он всё равно не потерял то самое очарование. Он напоминает мне мою душу. Моя душа была такой же пустой, когда у меня не было друзей. Но, тем не менее, я чувствовал себя на пике сил. Словно у меня была мотивация жить. А что же сейчас?.. Меня убивает разбитость и беспомощность.