Глава 23. Ты что, спятила?
26 марта 2025 г., 14:56
Мы не можем изменить то, отκуда мы пришли.
Но мы можем выбрать, куда идти дальше. (С. Чбоски)
— Ты что, спятила? Ты хоть понимаешь, о чём просишь меня? — Драко впал в ярость, осознав, какую роль уготовили ему эти люди. Он вскочил с дивана, отошёл к дальней стене и теперь с негодованием смотрел на собеседников. — Драко, успокойся, это наш единственный шанс победить в этой войне. — Далия тоже поднялась со своего места, но пока боялась близко подойти к разгневанному Малфою. Серебристые глаза Малфоя расширились от ужаса, и он замер. Перед глазами всплыл момент, когда он стоял перед ней, дрожащей и беспомощной, с волшебной палочкой в руке. Драко до сих пор отчётливо помнил, как Волан-де-Морт приказал ему пытать Далию, как собственные руки предали его, подчиняясь приказу. — Нет, — резко сказал он. — Ты не понимаешь, о чём просишь. — Я понимаю, — спокойно ответила Далия. Она мгновение помолчала, а затем заговорила уверенным голосом: — Но это единственный способ. Если я хочу проникнуть в сознание Волан-де-Морта, я должна быть готова к этому. — Ты с ума сошла? Тебе было мало плена? Я… Драко отвернулся, чувствуя, что сердце бьётся так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — Я не могу, — прошептал он. — Я не могу сделать это снова. — Малфой, — в их очень долгий разговор неожиданно вмешался Гарри, — я не представляю, что тебе пришлось пережить в тот день, и я сам был до крайней степени недоволен этим планом, но у сопротивления остаётся очень мало сил, чтобы противостоять Пожирателям смерти. Я знаю, что Далия — самый лучший легилимент в мире, и, если у неё не получится осуществить задуманное, война будет проиграна, и погибнет большое количество людей. Поверь мне, если бы был другой способ, мы бы даже не рассматривали этот. — Почему я? Почему это обязательно должен быть я? — Кажется отчаяние наконец настигло Драко. — Почему не ты, Поттер? — Потому что никто из них не владеет этим заклятием. — Далия, подошла к нему и ласково положила руки широкие на плечи. — И я доверяю тебе. Драко замолчал, чувствуя, как её слова проникают в самую глубину его души. Он хотел отказаться, хотел уйти, потому что сама мысль причинить ей вред снова, приводила в ужас. Но Драко всё ещё стоял в этой небольшой комнате среди бывших врагов, диванов, шкафов, книг, блокнотов, пергаментных свитков и шариковых ручек. — Мне нужно подумать, — наконец произнёс он и вышел.***
Драко сидел в своей комнате, которая служила ему временным убежищем, погружённый в полумрак. Единственным источником света была тусклая лампа на столе, которая отбрасывала длинные тени на стены. Его пальцы нервно барабанили по столу, а мысли лихорадочно шелестели в голове, как опавшие листья под ногами. Он определённо не хотел делать этого. Заклятие Круциатус… Оно всегда вызывало у него отвращение. Драко закрыл глаза, и сознание перенесло его туда, куда он никогда не хотел возвращаться. Лето после пятого курса. Волан-де-Морт вернулся, набирая всё большую мощь, и Драко впервые оказался в его присутствии. Он помнил, как дрожал, стоя в углу собственной гостиной, пока Тёмный лорд разговаривал с отцом. Люциус, всегда спокойный и уверенный, теперь сжимался под тяжестью яростных красных глаз своего Повелителя. Таким Драко увидел отца впервые. — Ты подвёл меня, Люциус, — голос Волан-де-Морта звучал, как шипение змеи. — Провал в Министерстве Магии…этот непростительно. — Мой лорд... — начал было отец. — Молчать! — Волан-де-Морт резко поднял руку и волшебник осёкся на полуслове. Сердце Драко замерло, когда Тёмный лорд вынул волшебную палочку. Перепуганный подросток не знал, что произойдёт, но инстинктивно понимал, что ничего хорошего ждать не стоит. — Круцио! — прошипел Волан-де-Морт, и яркий луч света ударил отца в грудь. Драко никогда не забудет этот момент. Люциус упал на пол, корчась от боли, а его крики разрывали тишину. Драко хотел закрыть глаза, отвернуться, но не мог: собственное тело онемело от ужаса. Когда Тёмный лорд наконец опустил палочку, и действие заклятия закончилось, отец лежал на полу, тяжело дыша и содрогаясь всем телом. Волан-де-Морт повернулся к Драко, встретившись с ним глазами. — Ты видел, мой мальчик? — спросил он почти ласково. Драко только нерешительно кивнул, не в силах произнести ни слова. — Хорошо, — жутко улыбнулся Повелитель. — Запомни это. Умение причинить правильную боль — есть власть. Сегодняшний Драко открыл глаза, чувствуя, как дрожат руки. Он слишком хорошо помнил тот день, будто это было вчера. Помнил крики отца, холодный взгляд Волан-де-Морта и своё собственное бессилие. Затем мысли скользнули в воспоминания, в которых тётка Беллатриса начала учить его этому проклятию. Её голос звучал громко и звонко, отчего начинала болеть голова, а тёмные глаза светились безумием. «Боль — это ключ, Драко, — говорила она. — Она открывает двери, которые ничто другое не может открыть». Драко ненавидел её за это. Ненавидел отца, который стоял рядом и молча наблюдал. Ненавидел Волан-де-Морта, который превратил его в инструмент для причинения боли. Но больше всего Драко ненавидел себя. Потому что, несмотря ни на что, он научился управлять заклятием. Слишком хорошо. Драко вздохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него следы прошлого. Далия придумала план. И, возможно, он был хорош. Вот только, почему ключом к его осуществлению стал Драко? Потому что никто другой в Ордене из посвящённых не мог накладывать это заклятие? Никто другой не знал, как оно работает, каких сил требует, как оно, в конце концов, разрушает разум и тело? Но ему не хотелось быть тем, кто причиняет боль. Особенно ей. Не снова. В дверь постучали. Стук был очень тихим и острожным, но Драко всё равно дёрнулся от неожиданности. — Позволишь? — Далия приоткрыла дверь и взглянула на него. — Конечно. Она прошла вглубь комнаты и присела в кресло, которое стояло недалеко от стола. — Я знаю, что прошу слишком многого, Драко, — начала она тихо, внимательно рассматривая свои колени. — Мы пережили очень много плохого. И я устала. —Далия подняла голову и встретилась своими зелёными глазами с точно такими же уставшими серыми. — Я хочу, чтобы всё это уже закончилось, — она судорожно вздохнула, и вновь опустила взгляд. — Я ведь совсем не знаю другой жизни. Я не помню своего прошлого. Возможно, оно было счастливым. Тогда ещё не было войны, люди, наверно, были другими. Она говорила тихо, но Драко слышал каждое её слово, которое тяжёлым камнем оседало в его душе. — Но я хочу счастливого будущего. Пусть не для себя, но хотя бы для остальных. Возможно, мой план провалится, возможно, у меня ничего не выйдет, меня убьют ещё даже до того, как я увижу Волан-де-Морта. Возможно, он сам убьёт меня прежде, чем наложить нужное заклятие. Я не могу исключать этого. Возможны тысячи «возможно», которые разрушат весь план. Но знаешь, Драко, если есть хоть одно «возможно», которое сможет наконец завершить эту войну, я готова рискнуть. Всем, что у меня есть, потому что я слишком устала жить в страхе. Далия сидела в кресле, её плечи были опущены, а руки лежали на коленях, словно ей не хватало сил поднять их. Зелёные глаза казались потухшими, словно затасканные изумруды, а тёмные круги под ними выдавали бессонные ночи. Волосы, обычно аккуратно уложенные, теперь были немного растрёпаны, и несколько прядей беспорядочно падали на лицо. Она смотрел в окно пустым и отрешённым взглядом, словно видела не снежинки, медленно кружащиеся в только им знакомом танце, а что-то очень далёкое. Её губы были слегка приоткрыты, возможно, она хотела сказать ещё что-то, но слова застревали где-то глубоко внутри. «Мы все оказались в этой сраной войне, и у нас не всегда есть выбор. Вы оба живёте в аду, дружище», — почему-то вдруг всплыла в сознании фраза, которую ему когда-то давно сказал Блейз. В сущности, друг был прав. Разве в этой войне был у кого-то выбор? Разве сейчас у него есть выбор? Далия всё равно уже приняла решение, и от его отказа ничего не изменится. Она просто найдёт того, кто рискнёт всем также, как она. А он останется один, отвергнутый обоими мирами. — Хорошо, — сказал Драко и тяжело вздохнул.
